зеркала

саша по осколкам собирал себя. он несколько лет пытался забыть, срывался, бежал от самого себя и прятался. мечтал о ней, хоть и соврал, что разлюбил. в каждом сне видел рыжие волосы, как запускал в них пальцы вновь и вновь, как раньше. словно бы она снова была с ним, будто бы никуда не уходила, не исчезла. она приходила к нему в разных обличиях. его любимыми были палач и судья. в одних снах она отрубала ему голову, а в других - ласково гладила по щеке и грустно улыбалась. саша помнил каждую черту лица мэри. она была его богиней. худые плечи, хрупкие, на которых он всегда оставлял поцелуи, бутонами раскрывающиеся. мэри дрожала, её ресницы порхали крыльями бабочки. саша встречался с ней только во снах. он так устал. не знал, бежит ли от себя или за ней. хоть одно другому и не мешает. дрожащие руки берут стакан с виски. кадык дёргается, саша сглатывает горький напиток. на телефоне светился её контакт. он не знал, стоит ли звонить, ответит ли она. может быть, у неё давно появился кто-то другой, а может она его забыла и наконец вдохнула спокойно? но слишком поздно что-то менять, потому что саша уже нажимает на номер. до сих пор она была у него записана как «любимая моя мэри». до сих пор он помнил её именно такой, счастливой и нежной. — моей... — шепчет в пустоту, смаргивает слёзы и закусывает губу на секунду, — моя мэри, ответь, пожалуйста... звонок проходит. она не берёт трубку. саша наливает ещё, совсем немного, скорее, чтобы просто залить раздирающую изнутри боль. звонит ещё раз, напевает тихо совсем что-то неразборчивое. на другом конце вдруг слышится любимый голос с акцентом. — саша? это ты? — узнаёт его даже так. почему-то это очень радует сашу. — мэри, милая моя.. я так скучаю, прости меня. я не должен был звонить, — на секунду замолкает. мэри тоже молчит, а потом слышится что-то вроде всхлипа. — подожди, саш, ты пьян? — я пьян тобой, мэри. он скидывает звонок, чувствует себя полным мудаком. ну и зачем позвонил? не надеется даже, что мэри перезвонит. наверняка решит, что он напился и поэтому несёт всякую чушь. даже с самого себя стало смешно. вибрация телефона выводит из пьяных размышлений. мэри. перезванивает. — саша, почему ты скинул? я могу тебе чем-то помочь? — саша усмехается. — не можешь. — давай я приеду, саш? я сейчас, я быстро. — мэрилин, не надо, не приезжай. кажется, этого она уже не услышала, потому что вызов был сброшен. саша упал головой на стол. он не знал, что ему теперь делать. зря он вообще ей позвонил, зря сам себя изводил. делал сейчас только хуже, но саша не знал, как сделать лучше. точнее, просто не мог. проходит буквально полчаса. саша допивает очередной стакан виски, как вдруг в дверь звонят. неужели она действительно приехала? саше становится страшно, но желание увидеть её было слишком велико, чтобы думать о чем-то другом, а потому он поднимается и идёт к двери. открывает, и мэри тут же кидается ему на шею, начинает зацеловывать щёки и плакать. саша не успевает и слова вставить, потому что мэри тут же затыкает его поцелуем. он прижимает хрупкое тело к себе крепче, забытое тепло разливается по телу приятной патокой. целует ласково, боится, что она отпрянет в любой момент, но мэри лишь жмется к нему ближе. отстраняется лишь на секунду. — придурок ты, саш, какой же придурок, — бьет его легонько совсем по плечу и шмыгает носом, — наврал, что не любишь. зачем? — прости меня, мэри, — он готов был стерпеть сейчас всё, что угодно с её стороны. даже если бы она запинала ногами или дала миллион пощечин. но мэри ничего из этого не делала, она лишь вытирала слёзы и ждала объяснений. — я не смогу сейчас тебе все объяснить, это всё виски... дурит голову. — хорошо, поговорим завтра, — она соглашается и тут же снова льнет к его губам, спускается ниже к шее и поцелуями покрывает отчетливый кадык. только она так делала. вот она, его мэри. она снова с ним. рядом. саша ласково берёт её талию в ладони, чуть сжимает. её грудь упирается в его, её тепло становится их общим. и, кажется, саша наконец чувствует покой.