Любимая игрушка графа

- Ах, ты бестолочь, - вскричал мужчина, со всей силы ударяя парня хлыстом по спине, - Филонишь? Сейчас я покажу тебе, где раки зимуют! Сдавленно вскрикнув, Антон болезненно выгнулся и упал на колени. Из глаз посыпались искры. Жгучая боль разлилась по телу. Он закусил губу. Взгляд Макара можно было сравнить со взглядом зверя, издевающегося над своей добычей. Он не щадил никого. Каждый крепостной страдал от его беспощадной плети. Но Антона он ненавидел больше всех. Почему? Одному Богу известно. Да и ему вряд ли было до этого дело. - Подымайся и шагай на конюшню, обормот! - вскричал Макар и уже было занес свой хлыст для нового удара, но его отвлек знакомый голос: - Что здесь происходит? Антон затаил дыхание. Граф. Темноволосый, с голубыми глазами льдинками, такими холодными и равнодушными, что Антону было больно смотреть в них. Всегда плавный, грациозный. Далекий и прекрасный. Антон нервно сглотнул. - Я повторяю свой вопрос, что здесь происходит? - выделяя каждое слово, холодно переспросил Арсений Сергеевич. Макар будто очнулся и тут же упал ему в ноги: - Ваше благородие, прошу прощение за то, что побеспокоили вас. Просто нелепейшая ситуация, ваше благородие... Арсений лениво зевнул. Видно было, что все это ему порядком наскучило. Сложив руки на груди, он размеренно кивал, пропуская мимо ушей все, что пытался сказать ему староста. Антон же исподлобья наблюдал за графом. Он был идеален. Парень не находил в нем не одного изъяна. По широким плечам графа мягко струилась шелковая ткань ночной рубашки, слишком прозрачной для юного графа, а босые ноги утопали в мокрой от росы траве. Его Сиятельство выглядел сонным. Крики во дворе разбудили его. Антон уже откровенно пялился на графа, когда столкнулся с блеском его холодных глаз. Парень в испуге отвел глаза. Уставившись себе под ноги. Наклонив голову, Арсений Сергеевич заинтересованно посмотрел на мальчишку. - И что? - неожиданно перебил Арсений Сергеевич Макара, заставив того замереть. - Ну... Как что, - смутился староста, - наказать надо, Ваше благородие. - Наказание важнее моего спокойствия в столь ранний час? - Никак нет, Ваше благородие, - еще больше смутился Макар. - Тогда прошу закончить этот балаган, - Арсений Сергеевич провел ладонью по мягким черным волосам, - Приведи его ко мне после ужина. Я придумаю ему достойное наказание, - сказав это, граф ухмыльнулся. - Слушаюсь, Ваше Благородие, - нервно сжимая в руках шапку, проговорил бурмистр*. - Вот и хорошо. А сейчас за работу! - скомандовал граф. - Слушаюсь... В последний раз осмотрев двор, Арсений скрылся в доме. Все уже вернулись к своим дела, а Антон все смотрел вслед графу. Резкая боль в ухе заставила его вынырнуть из раздумий и скорчиться от боли. Макар потащил его в сторону конюшни. - Ай! - За работу! Возле конюшни он резко бросил его в кучу навоза, но благо промахнулся и Антон всего лишь упал в лужу, оставшуюся здесь после вчерашнего дождя. Калитка конюшни с грохотом захлопнулась. Антон протяжно застонал. Колени неприятно саднило. Рубашка пропиталась грязной водой. Пошатываясь, Антон медленно встал на ноги. Приложив руку ко лбу, он прошипел: - Черт. Конюшня. Опять... Он прикрыл рот ладонью. Его мутило. Собравшись с силами, он, попутно опираясь на стены, прошел вглубь конюшни. Лошади встретили его приветственным ржанием. - Дим! Димка! - позвал Антон. Откуда-то донесся грохот и отдаленное: «Иду!» Антон прислонился к косяку и прикрыл глаза. Где он опять свернул не туда? Макар ненавидит его. За что? Что он ему сделал? Антону семнадцать. Антон человек. Антон художник. Эти слова пустой звук. Все бессмысленно, когда Макар устраивает проверки. Макару плевать кто ты и что ты из себя представляешь. Ты крепостной, а значит работай наравне со всеми. Возразишь — накажут. Нажалуешься графу — накажут. Сбежишь — накажут и не только тебя. Сегодня утром Антон собирался к Прохору за новыми красками. Его закончились еще на прошлой неделе. Он вышел так рано, как только мог. И все равно нарвался на Макара! В следующий раз он пойдет ночью. Антон — художник. Живопись была смыслом его жизни. Ничто он не любил так, как ее. Одно только прикосновение кисти к холсту вызывало у него мурашки по всему телу и заставляло улыбаться. Антон боялся. Какое наказание придумал ему граф? А если Его Сиятельства навсегда запретит ему рисовать? Одна мысль об этом вызывала дрожь. Кто он без живописи? Пустое место. В таком случае конюшня станет для него родным домом. Надо что-то придумать. Как-то избежать наказания. А что если... - Здорова, Антох! Парень вздрогнул. Пока Антон думал, он не заметил, как к нему подобрался друг. - Здорова, Дим, - улыбнулся парень. - Где был? - поинтересовался Димка. - А ты не знаешь? - Знаю, - усмехнулся Позов, - Макар весь двор на уши поднял. И чего ему неймется? Антон пожал плечами. Направив взгляд в пол, он неловко перебирал ноги. И правда, чего ему неймется? - Ладно. Заходи уж раз пришел. - Да я как бы уже.., - неуверенно протянул Антон, но Дима уже скрылся за поворотом. Парню не оставалось ничего как следовать за ним. Сколько Антон себя помнил Дмитрий всегда был конюхом. Они познакомились, когда Антону едва минул одиннадцатый год. У Антона недавно умерли родители и он уже третий день жил на постоялом дворе у служанки Аннушки, ожидая сельскохозяйственного схода**, на котором должна была решиться его дальнейшая судьба. Тот день Антон помнил в мельчайших подробностях. Его чуть не затоптала лошадь. Дима спас его и оставил жить у себя. Кто знает, что было бы с ним, если бы не Позов? Антон поспешил за Димой. Пройдя конюшню, он вышел на задний двор. Здесь открывался прекрасный вид на сад. За ним ухаживала Катя и стоит признать, что получалось у нее весьма успешно. Катя — жена Димы. Она добрая, отзывчивая и очень понимающая. Ей повезло выйти замуж по любви. Не каждому была позволена такая роскошь. Пройдя через сад, Антон направился прямиком к дому Димы. У двери на него тут же налетела маленькая девочка — дочка Позовых. - Антон! Антон пришел! - заверещала она и кинулась на шею парня. - Пришел, пришел, - добродушно рассмеялся он. - Савина, кто там? - в сени выбежала Катя. Увидев Антона, она улыбнулась, - Здравствуй, Антон. Заходи. Ты как раз к завтраку. Парень поклонился и вошел в избу. Дмитрий вышел к нему из комнаты. - Чего застыл? Садись давай, - проворчал Димка, кивая на лавку, стоявшую вдоль стены. Сам он что-то увлеченно рассматривал у себя в руках. Антон подошел к стол. Ему в нос ударил запах только что приготовленных щей. На столе стоял кувшин со свежим молоком. Рядом лежала вчерашняя буханка ржаного хлеба. Взгляд Антона упал на подоконник, на котором стоял букет полевых ромашек, источающих чудесный аромат. Над ними самозабвенно летала маленькая пчелка. Савина села на приставную лавку с другого края стола. Она поджала под себя ноги и стала наблюдать за насекомым. Антон не без умиления улыбнулся. К столу подошла Катя. Она разлила молоко по стаканам и поставила в центре стола большую деревянную миску щей с салом. После этого села за стол сама и сложила руки для утренней молитвы. - Дим, ты идешь? - тихо спросила она, прежде чем начать. - Иду-иду, - сказал мужчина и тот час же сел за стол в красном углу под иконой. Антон с Савиной, как и Катя, сложили руки. Дима начал молитву. Закончив, Дима взял свою ложку со стола и, не спеша, зачерпнул супа. Остальные последовали его примеру. На какое-то время за столом воцарилась тишина. Антон задумчиво водил ложкой по столу. « Интересно, что имел ввиду граф, когда сказал, что придумает достойное наказание? Мне стоит бояться?» - Ты чего не ешь? - голос Димы выдернул парня из раздумий. - Я не голоден. - Не говори чепухи. Тебя скоро ветром сносить будет. Ешь давай. Но Антон, напротив, положил ложку и сложил руки на груди: - Не хочу. Спасибо. Катя в скором времени тоже положила свою ложку на стол и, подперев голову рукой, вопросительно посмотрела на Антона. - Где ты пропадал с утра? Дима сказал, что тебя Макар поймал у ворот графского особняка. - Я собирался за красками, - тихо сказал Антон, отведя взгляд, - Местный художник пообещал мне одолжить парочку. Он живет на другом конце деревни. Пойди я днем, Макар наверняка задался вопросом, что и откуда я несу. Катя ахнула, испуганно выпучив глаза: - Ах! Это было слишком опасно! А если бы он отправил тебя на порку? Или что еще похуже... - Все нормально,- поспешил заверить Катю Антон, - Граф всего-лишь приказал привести меня к нему сегодня вечером. Не думаю, что там что-то серьезно. Все-таки я ничего не сделал. - Привести к себе? Что он задумал? Ох, не нравится мне это все..,- обеспокоенно воскликнула Катя. - Тебе нельзя волноваться, Кать, - вмешался Дима, -Он взрослый парень и сам во всем разберется. - Ладно... Я пожалуй пойду, - пробормотал Антон и, выйдя изо стола, направился к выходу. На улице он с наслаждением вдохнул свежий летний воздух. По голубому небу безмятежно плыли пушистые облака. Солнце только начинало подниматься над горизонтом. Антон улыбнулся и медленно пошел со двора. Прежде чем сделать это, он несколько проверил, нет ли Макара по близости. Постоянно оглядываясь, Антон двинулся к краю деревни, где находились несколько старых заброшенных домиков. Парень часто проводил там время. Не успел он пройти и половины пути, как его окликнул знакомый женский голос: - Эй, Антон! Ты куда в такую рань? Парень резко обернулся. В паре метров от него стояла его подруга Оксана с ведром в руках. Она весело улыбалась. Ее русая коса доставала ей почти до колен, а вдоль тела мягко струился повседневный бело-голубой сарафан. Она помахала ему рукой, подзывая к себе. Антон подошел ближе. - Привет, Окс, - улыбнулся парень. - Ой. А ты чего хмурый такой, - воскликнула девушка, хлопая ресницами. - Да так. Ерунда, - отмахнулся парень, - А ты чего здесь? - А я вот на колодец ходила, - сказала Оксана, приподнимая ведро, по края наполненное водой. - Давай помогу, - вызвался Антон и выхватил ведро из ее рук. - Да не стоило, - махнула на него Окс, - здесь же не далеко. - В барский дом идешь что-ли? - внезапно остановился Антон и с вопросом уставился на девушку. - Ага, - кивнула та, как не в чем ни бывало, - В сенях вода закончилась. Девочки скоро проснутся, а умыться нечем. Оксана Суркова относилась к тому виду слуг, которых называют сенные девушки. Это группа молодых крепостных крестьянок, работающих в барских домах. Всего таких девушек в доме графа было восемь. Антон знал почти всех из них. Главная среди них была Олеся. Кухарки — Ирина и Полина. Оксана была одной из горничных. Не смотря на их приближенность ко двору и зависть со стороны других крепостных, нельзя сказать, что жили они беззаботно. Очень часто молодые девушки попадали по горячую руку хозяина дома или становились свидетельницами дворянских конфликтов. Тем временем Антон и Оксана подошли к воротам графского особняка. Антон остановился перед ними и поставил ведро на землю. Ну что ж. Дальше я не пойду. Был рад повидаться, - сказал Антон и, развернувшись, направился прочь. - Спасибо, Антон. До скорого, - прокричала ему вслед Оксана. Антон устало выдохнул. Почему сегодня у него никак не получается попасть туда, куда он изначально задумывал? На этот раз он твердым уверенным шагом направился к заброшенным домам. Дорога проходила через березовую рощу мимо болота. Мокрая от росы трава щекотала босые ноги. Рубашка сползла с плеча. Каштановые волосы взъерошились от легкого летнего ветерка. Антон подумал о том, как нелепо должно быть он выглядел сейчас. Сегодня он увидится с графом. Может надеть новую рубашку? Или все-таки не стоит? Да и причесаться не помешало бы... Антон тряхнул волосами, отгоняя странные мысли, посещающие его голову. Что с ним в самом деле? Антон не заметил, как добрался до места. Он огляделся. Здесь находилось шесть ветхих и обгоревших изб. Когда-то тут произошел страшный пожар, унесший жизни всех обитателей этих домов. Антон нервно сглотнул. Ему всегда было не по себе, когда он проходил мимо них. Когда случился пожар, никто не мог понять, из-за чего он возник. Поджог? Или простая случайность? Мало кто мог осмелиться предположить, откуда он начался. Может быть крестьяне, жившие здесь, знали истинную причину пожара, но сейчас вряд ли кто-то из них мог об этом сказать. Еще одна странность произошедшая тогда — был здесь один дом, который будто бы не был тронут огнем. Он был полностью цел, а его хозяева пропали без вести. Туда то Антон и наведывался почти каждый божий день. Дом манил его своей таинственностью. Снаружи он был похож на обычную крестьянскую избу, но внутри... Внутри он был прекрасен. Если бы Антон не знал, он никогда бы не поверил, что этот дом принадлежал обычным крестьянам. Хотя может и не обычным. Кто-то поговаривал, что тут жила безумно красивая ведьма, а кто-то говорил, что здесь обитал колдун. Антон открыл старую скрипучую дверь и тихо запер ее за собой. Каждый раз он удивлялся чистоте, царившей здесь. Дом давно заброшен, а в углах ни пылинки. Тихо, стараясь не потревожить таинство дома, он прошел по дощатому полу к лестнице ведущей на чердак. Забравшись по лестнице, он отодвинул засов на люке и аккуратно приоткрыл его. Старый деревянный люк скрипнул в зловещей тишине, от чего Антон тот час вздрогнул. Он поспешил залезть на чердак. Здесь царила своя особая атмосфера. Антон втянул носом воздух, вдыхая древесный запах хвои и старых книг. Сам по себе чердак был треугольным и небольшим, из-за чего Антона с его ростом было трудно передвигаться по нему. В углу стоял массивный сундук с крепкими замками. С другой стороны находилось небольшое окошко — единственный источник света здесь, за исключением щелей в полу и крыше. Возле окна стоял деревянный мольберт, на котором возвышался пока еще чистый холст. Напротив него — небольшая табуретка, а на полу остатки красок и пару кистей. Наклонив голову, Антон прошел к холсту и сел на стул, всматриваясь в белоснежную ткань. Взяв в руки кисть — ту, что побольше, - он начал рисовать. Кисть плавно скользила по холсту, повторяя движения руки Антона. Живопись — смысл его жизни. Его отдушина. Его страсть. Антон не мог даже представить, что было бы, если бы она исчезла из его жизни. Он мог рисовать без остановки несколько часов, не ощущая времени и реального мира. Как это было сегодня. Антон понял, что пора заканчивать, когда кисти рук начала сводить судорога. Он размял руки и глянул в окно. Солнце заходило за горизонт. Пора. Он сложил кисти и краски в деревянную коробку и сунул ее за сундук. Холст он завесил каким-то обрезком ткани, найденным на чердаке и поспешил вернуться в деревню. Он бежал что есть силы по лесу, то и дело натыкаясь на острые камни и поломанные ветки берез. Солнце скоро скроется, и граф будет его искать. Ему надо спешить. Солнце уже скрылось за горизонтом, когда перед Антоном предстали ворота господского дома. На ногах появились мозоли, а сам он уже был на последнем издыхании. Он устало облокотился о брусчатые столбы и напряженно выдохнул, как вдруг ворота со скрипом отворились. За ними показалась чья-то голова. Антон подошел ближе. Перед ним стоял высокий худощавый мужчина в черном костюме и белой рубашке. Он стоял сложив рук на груди и смотрел на Антона с некой заинтересованностью. - Ну? - нетерпеливо спросил он. - Что? - не понял Антон. - Ты заходить будешь или нет? - А, да. Точно, - засуетился парень и поспешил пройти во двор. Павел Андреевич Добровольский — дворецкий в доме графа. О нем Антон узнал от Оксаны. Суркова отзывалась о нем, как об очень добром и заботливом человеке, который частенько спасал сенных девушек от наказания и по слухам был влюблен в одну из них. - Иди за мной, - сказал Павел и, сунув руки в карманы, энергично зашагал по дороге, ведущей к главному входу. Антон поспешил за ним. Усадьба была огромной. Антон завороженно рассматривал все вокруг. Дорога была огорожена каменным бордюром, вдоль которого росли самые разнообразные цветы, источающие волшебнейшие ароматы. Вокруг сада, находящегося чуть поодаль от дороги возвышалась живая изгородь, а дом... Когда Антон увидел дом, у него отвисла челюсть. Он впервые в жизни видел такой дом. Он был просто огромен. Перед входом возвышались белокаменные колонны, упирающиеся в крышу над крыльцом. Несколько белоснежных ступеней вели к отделанному позолотой крыльцу. Пройдя тенистую аллею, Антон в нерешительности замер перед дверью. Его пугала вся эта роскошь и богатство. Что его ждет там? Выйдет ли он вообще оттуда? Что если граф сильно рассердился на него? Вдруг... Убьет его? Антон нервно сглотнул и подошел к двери. Дворецкий услужливо открыл ему их и пропустил вперед. Неуверенными шагами парень вошел в дом. Изнутри особняк был еще роскошнее. С порога парня встретила просторная прихожая, выстеленная красными коврами. Вдоль стен на тумбах стояли золотые канделябры, на стенах висели зеркала в резных рамах. Здесь же стояли стулья. Следующей комнатой, в которую попал Антон была камердинерская. Она была обставлена добротной мебелью из красного дерева. В углу сидел сидел старый усатый камердинер***. Дворецкий подошёл к нему и шепнул что-то на ухо. Тот кивнул и, достав что-то маленькое из-за пазухи, аккуратно вложил это в руки дворецкому. Павел кивнул и быстро спрятал вещицу во внутренний карман пиджака. Обернувшись к Антону, он поманил его за собой. Следующая комната была больше других — гостиная. В центре стоял диван из красного дерева. Приглядевшись к нему, Антон рассмотрел, вырезанные фигурки животных на его подлокотниках. Напротив дивана — небольшой резной стол. На нем размещались канделябр и хрустальная ваза с полевыми цветами. Антон был удивлен этому. Цветы обычно стояли в домах, в которых была хозяйка. Граф был одинок. Неужели, цветы — это его прихоть? - Посиди пока здесь, - махнул Антона Павел, - Я спрошу у графа, готов ли он принять тебя. Антон кивнул и послушно сел на диван. В глаза ему бросился камин, который он не заметил до этого, из-за плотных красных штор, находившихся по бокам от него. В углу стояло фортепиано. На стенах висели картины. Антон медленно скользил по ним взглядом, пока одна не привлекла его внимания. На этой картине была изображена девушка в полный рост, одетая в белый крестьянский сарафан с длинными рыжими волосами. « Ведьма?» - промелькнуло в голове Антона, но он тут же попытался отогнать эти мысли от себя. Но Антона привлекли не ее волосы. Глаза. Эти глаза завораживали его. Было в них что-то магически притягательное... - Граф ожидает, - неожиданно оповестил дворецкий, от чего Антон вздрогнул. Парень не заметил, как по всему дому зажгли канделябры. Один из них Павел держал перед собой, провожая Антона в покои графа. Два глухих стука в дверь, приглушенное «Входи!», и вот Антон уже в комнате графа. Арсений Сергеевич сидел спиной к двери большим дубовым столом и что-то писал. - Мне остаться? - неуверенно спросил дворецкий, поглядывая на переминающегося с ноги на ногу парня. - Нет. Оставь канделябр и уходи, - приказал Арсений Сергеевич, не отрываясь от письма. - Слушаюсь, ваше Сиятельство. Поставив канделябр на прикроватный стол, Павел ушел. Антон задержал дыхание. Вот он здесь. Один на один с графом. Напряженная тишина нагнетала. Граф неотрывно писал что-то, не обращая внимания на парня. Антон невольно огляделся. Большая дубовая кровать, рядом письменный стол. Напротив платяной шкаф и зеркало. На полу красный ковер. Наконец, граф закончил писать и, заклеив письмо встал со своего места. - Как тебя зовут? - прервал тишину он. Пересохшими от волнения губами, парень пролепетал: - Антон... Шастун. - Шастун, значит.., - задумчиво протянул граф, - Чей ты? Я не припоминаю таких. - Мои родители умерли шесть лет назад. Я живу у семьи конюха. - У Позовых? - вспомнил граф. - Да, Ваше благородие, - Антон опустил голову, стараясь не смотреть на него. - Что же ты таких честных людей позоришь? - нахмурился граф, сложив руки на груди. - Прошу прощения, Ваше благородие, - онемевшим языком пролепетал Антон, опуская голову еще ниже. - Я с тобой или с твоим затылком разговариваю? - раздраженно воскликнул граф, - В глаза мне смотри. Антон выпрямился и послушно поднял голову, встречаясь со взглядом графа. Глубокие голубые глаза вновь заворожили парня, погружая его в этот таинственный омут. Граф в свою очередь не собирался отводить взгляд. Он в упор смотрел на Антона. Это продолжалось пару минут, пока Арсений не сказал: - Не пора ли получить свое наказание? Антон несмело кивнул. Арсений Сергеевич подошел к пустому углу в комнате и поманил за собой Антона. Парень безропотно шел за ним. Остановившись, Арсений повернулся к парню: - Ну что ж. Приступим. Вставай на колени. - Что? - не понял Антон. - Что тебе непонятно? - раздраженно спросил Арсений,- На колени вставай.