Маленькие руки

Аль-Хайтам с Кавехом сидели вместе за своим уже привычным местом в доме Даэны. Удивительно, что за пару месяцев они так сблизились, что теперь каждый день после лекций приходили сюда, чтобы провести время вместе. Они могли даже не разговаривать, всего лишь в тишине выполнять домашние задания, иногда прося помощи друг у друга, но каждому нравилась эта спокойная атмосфера, которая иногда могла нарушиться каким-нибудь незначительным спором. Кавеху задали подготовить очередной чертеж, над которым сейчас как раз и работал юноша, пока его друг писал перевод текста с какого-то древнего диалекта. Кавех аккуратно придерживал правой рукой линейку, пока левой рукой при помощи карандаша он оставлял лёгкие, едва заметные линии на бумаге. Однако рука чуть дрогнула, из-за чего черта вышла кривой. Кавех разочарованно цокнул и потянулся за ластиком, который лежал в пенале, а заодно достал циркуль, который скоро пригодится. Когда же Кавех вновь обратил внимание на свой чертёж, то с удивлением заметил, что Аль-Хайтам левой рукой придерживал карандаш, который лежал на плотном листе бумаги. — Он начал скатываться, — объяснил младший, не отрываясь от своей работы. — Если бы он упал, то грифель мог сломаться. — О, спасибо, — несколько растерянно ответил Кавех. Парта, за которой они сидели, и правда была совсем немного покатой, поэтому карандаш в самом деле мог скатиться, однако такая наблюдательность со стороны Аль-Хайтама несколько трогала. Уже собираясь забрать карандаш, Кавех заметил кое-что странное. Ладонь Хайтама казалась такой… Маленькой? Да, Кавех был уверен, что его собственная ладонь гораздо больше. Может, зрение обманывало его, и это просто так казалось, однако почему-то хотелось проверить эту странную теорию. Положив руку на линейку и карандаш, Кавех заметил, что Аль-Хайтам собирался уже убрать свою руку, но этому не суждено было случиться, поскольку старший остановил его, взяв за запястье. Хайтам, наконец оторвавшись от своих записей и книги, удивлённо повернул голову. Он, нахмурившись, с непониманием и частичкой смущения смотрел на своего друга, очевидно не зная, чего ожидать дальше. Кавех же аккуратно выпрямил ладонь младшего так чтобы она смотрела на него внутренней стороной, а затем приложил к ней свою. Чуть согнув пальцы, Кавех с удивлением ощутил, что ладони Аль-Хайтама были почти на целую фалангу меньше. — У тебя такие маленькие ручки, — хихикнул Кавех, с интересом смотря на их руки. — Это вовсе не смешно, — краснея, попытался огрызнуться Хайтам, очевидно смущённый происходящим. — И как я только раньше не заметил? Это так очаровательно. Ты с виду весь такой хмурый и серьёзный, но твои ручки как у малыша, — продолжал Кавех. — Из нас двоих как ребёнок ведёшь себя именно ты, хотя я младше тебя, — надулся Хайтам, и Кавеху даже стало несколько совестно. — Не обижайся, Тами. Я не желаю тебя оскорбить или высмеять. Ты мне нравишься даже с твоими милыми маленькими руками, — мягко улыбнулся Кавех, аккуратно переплетая их пальцы в замок. — Особенно с твоими милыми маленькими ладонями. Я как-то слышал, что у людей с миниатюрными руками большое сердце, так что… — Прекрати смущать меня, — пробурчал Хайтам, но продолжал держаться с Кавехом за руки. — Я? Смущаю тебя? Скажи кому, так не поверят, — продолжал дразнить старший, но, заметив, как помрачнело лицо Хайтама, он остановился. — Тами, мне жаль, я… Это была глупая шутка, извини, что задел тебя. Хайтам лишь крепче сжал его ладонь. — Я не обижаюсь, — ответил он. — И мне тоже… Нравятся твои руки, пусть они и холодные. — Это странно, что нам нравятся руки друг друга? — чуть наклонив голову вбок, спросил Кавех. — Мы оба с тобой очень странные, так что для нас это нормально, — пожал плечами Аль-Хайтам. Они вдвоем тихо рассмеялись из-за этого замечания, а затем с неохотой расцепили «замок». Всё-таки нужно было сначала закончить домашнюю работу, ведь, чтобы держаться за руки, у них была целая жизнь впереди.