Не собираюсь отпускать тебя

Всё это… Началось слишком сумбурно. Это было так неправильно, но, к сожалению, люди не могли изменить прошлое. Иначе бы Аль-Хайтам точно сделал это и запретил себе три месяца назад пить вместе с Кавехом после того, как тот пережил довольно болезненное расставание. Потому что именно в тот день всё пошло наперекосяк. Кавех, весь морально разбитый, предложил Аль-Хайтаму выпить бутылку алкоголя из Снежной, которую подарил последний заказчик. Хайтам согласился, поскольку был уверен, что это будет примерно как вино, от которого он не слишком сильно пьянел, однако стоило сделать первый глоток, как напиток словно обжёг огнём горло, а сознание стало уплывать. Последнее, что более менее чётко помнил Аль-Хайтам, это то, как Кавех жаловался, что никогда не может почувствовать себя любимым. Затем в памяти были лишь отрывки. Неудивительно, что на утро они проснулись в одной кровати. Простыни были не совсем чистыми и гладкими, а одежда валялась по всей комнате главного секретаря Академии. — Мне так жаль, Аль-Хайтам. Это я заставил тебя пить со мной эту дурацкую штуку. И я был так расстроен, что очевидно воспользовался тобой. Я старше и должен нести всю ответственность за эту ситуацию. Я сейчас соберу вещи и уйду. Ещё раз прости, пожалуйста, мне очень жаль, это такая ошибка и я правда сожалею, — со слезами на глазах сказал Кавех, стыдливо прикрываясь одеялом. — Кавех, ты никуда не пойдёшь, я не собираюсь выгонять тебя из-за этого. Мы оба сделали это, и я не хочу слышать, что ты винишь только себя. Я… — слова, которые он хранил в себе вот уже почти десять лет, почти сорвались с его языка, но Аль-Хайтам вовремя остановился. Кавех считал эту ночь ошибкой, так что эти слова могли лишь окончательно разрушить всё между ними. Поэтому в очередной раз Хайтам не решился открыть свою душу. — Я могу предположить, что нам двоим ночью было хорошо, так что не нужно винить себя за это. — Но, Хайтам, почему ты не понимаешь? Бездна, у тебя ведь никогда не было отношений и на моём месте должен был быть кто-то особенный, а не я, эгоистичный идиот, который решил подавить своё горе через постель. У Кавеха начиналась паническая атака, что было заметно по мелкой дрожи его тела и частым вдохам. Поэтому Аль-Хайтам положил руки на его плечи и провел вверх и вниз, зная, что это всегда успокаивало его старшего. — Это ничего не меняет между нами, Кавех. И ты не идиот, тем более не эгоистичный. Да, это всё случилось, но никто ведь не умер. Считай, что это было всего лишь способ избавиться от стресса. И… Даже если это повторится, обещаю, что не выставлю тебя из дома. — Повторится? — сиплым голосом спросил Кавех, пока его глаза, полные слёзы, с удивлением смотрели на Хайтама. — Ну мало ли, от тебя можно многого ожидать, особенно когда ты пьян. Помнишь, как ты в начале года?.. — Всё, всё, не надо это вспоминать, — закачал головой Кавех. Затем он серьезно взглянул на Аль-Хайтама. — Ты правда готов пойти на это ещё раз? С тем абсолютно необдуманным кивком Аль-Хайтам подписал смертный договор. Чем он руководствовался в тот момент? Куда делась вся рациональность и взвешенность? Сейчас он вновь чувствовал себя подростком, когда после ссоры с Кавехом он искал различные способы, чтобы хоть как-то поддерживать с ним связь. И ведь нашёл — их перепалки в журналах и на доске для объявлений были известны во всём Сумеру. Однако это был, наверное, первый раз, когда Аль-Хайтам пошёл на поводу у чувств. Кто знал, что спустя столько лет Кавех останется единственным человеком, который сможет довести Хайтама до такого?

***

Несмотря на то, что в первое время Кавех словно пытался игнорировать всё произошедшее, это всё-таки повторилось. На этот раз Аль-Хайтам и Кавех спорили из-за какой-то ерунды, о которой теперь не могли вспомнить, однако каким-то образом это опять привело их к постели. Так между ними появилась договоренность — если кому-то из них нужна эмоциональная и физическая разрядка, а второй не против, то они уединялись в одной из двух спален. И с каждым новым разом что-то внутри Аль-Хайтама умирало. Он был таким глупцом, когда согласился и предложил это, а теперь должен был быть предельно аккуратным, чтобы три слова не посмели сорваться с его языка. Кавех, вроде как, был не против всей этой ситуации, временами он даже выглядел счастливым. И счастье Кавеха было гораздо важнее чувств Аль-Хайтама.

***

— Тами, — простонал Кавех, когда младший в очередной раз двинул бёдрами. — Быстрее, п-пожалуйста. Мне ещё заказ нужно потом закончить. — Ты сам просил, но неужели какой-то заказ важнее меня? — дразнил его Аль-Хайтам, однако всё же ускорился. — Нет, ты… Ты гораздо важнее, — ответил Кавех, а затем вскрикнул, когда Хайтам чуть изменил угол. Аль-Хайтам лишь усмехнулся на это. — Приятно слышать. — Но иногда ты просто невыносим, — тяжело дыша, признался Кавех. — Весь такой язвительный и холодный. Временами я буквально не понимаю, как я мог влю… Кавех резко закрыл рот, пока его и без того красное лицо краснело всё сильнее. Аль-Хайтам остановился, пытаясь осознать, что произошло. Он ведь… Он ведь не мог иметь в виду то, о чём подумал Хайтам. — Продолжай, сделай вид, что не слышал, и продолжай, — тихо попросил Кавех. Однако вместо этого Аль-Хайтам поцеловал его. Впервые за все эти разы он поцеловал его в губы, нарушая глупое негласное правило — целовать куда угодно, но не в губы. Хоть Кавех на пару секунд словно замер, затем он наконец ответил. Поцелуй был неторопливым и мягким, полной противоположностью того, что было две минуты назад. — Это значит, что ты?.. — удивлённо спросил Кавех, наконец отстранившись. — Ты думаешь, у меня есть другие причины, по которым я тебя терплю столько лет? — закатив глаза, ответил Хайтам. — Но мы обсудим это немного позже. Иначе ты меня с потрохами съешь, если я оставлю тебя неудовлетворённым. — Неправда, я не настолько одержим тобой и удовлетворением своего либидо. — Ты может и не одержим мной, а вот твой… — Всё, помолчи и, пожалуйста, закончи наконец, — немного раздражённо сказал Кавех, однако румянец, распространившийся на его плечи, показывал, что он всего лишь смутился. — И можешь поцеловать меня, если хочешь. Аль-Хайтам усмехнулся и, вновь мягко прижавшись к губам своего старшего, продолжил начатое. Им потом предстояло обсудить очень многое, но пока можно было в последний раз насладиться близостью в качестве друзей с привилегиями. Ведь наконец со всеми тайнами было покончено, и больше не нужно будет придумывать глупые оправдания, чтобы быть рядом.