Promise

      Мир Z разительно отличался от родного парням мира А. Сплошь серый, ничем не примечательный, словно на него высыпали мешок пыли. Здесь было запрещено самовыражение, эмоции, а жизнь длилась намного дольше, восьмёрке приходилось скрываться и искать обходные пути, чтобы достичь своей цели. Академия, где в людей с детства и на протяжении сорока лет вбивали основы этого мира, запрещающие всё, и правительство, что бдило за каждым шагом жителей, контролируя, связывая по рукам и ногам… Уничтожить, вернуть в мир давно утраченное — вот, что было тем, чего они пытались достичь.       Хонджун в какой-то степени уже даже привык к постоянным скитаниям, вечным вылазкам и опасностям, но в то же время это его пугало. До дрожи в руках, до ужаса, что сковывало тело и разум, ведь осознание, что даже простая разведка могла стоить им жизни, убивало сильнее с каждым днём. Но больше Хонджун беспокоился не за себя, а за Сонхва.       Как ни странно, но в этом мире, со всех сторон окружённом строгими правилами и наказаниями, существовали души, связанные красной нитью судьбы. В родном мире Хонджун этого не замечал, но стоило им оказаться в мире Z, как судьбоносная связь дала о себе знать. Поначалу Хонджун не обращал внимания, лишь удивлялся, почему среди его чёрных волос виднеются седые прядки, которых с каждой вылазкой становилось лишь больше.       — Хён, у тебя уже треть головы седая, — услужливо напомнил как-то Уён, но «шутку» про старость решил оставить при себе.       — Завидуешь? Могу покрасить, совершенно бесплатно, как раз видел белую краску сегодня по дороге, — шутливо съязвил Хонджун в ответ, и Уён рассмеялся.       Но причину своей седины он долго не мог понять. Опасность, ставшая обыденностью, уже не вызывала вопросов, и Хонджун никак не находил ответа. Пока не заметил такую же седину у Сонхва. На его молочно-белых волосах она была не так видна, но стоило вглядеться, как взгляду становились заметны серебристые пряди, но казалось, что Сонхва они не доставляли никакого неудобства.       — Джун-а, всё в порядке? Мне кажется, или ты… поседел ещё сильнее? — с неким беспокойством спросил Сонхва, позволяя Чонхо перевязать себя. Рана была неглубокой, но большой, пересекая всё правое плечо от лопатки и обрываясь где-то у локтя. Сонхва с каким-то интересом рассматривал почти наполовину поседевшего Хонджуна и о чём-то размышлял, но ни одна мысль не сорвалась с его языка.       — Было бы в порядке, если бы вы все возвращались целыми и невредимыми, — ворчал Хонджун, с болью наблюдая за чужой перевязкой. Он спрятал рот в кулаке и совсем тихо добавил, — особенно ты.       — Мне показалось, или ты действительно что-то сказал? — Сонхва свёл чуть брови, нахмурившись. Он тихо зашипел от тугой перевязки, но получив тяжёлый вздох от Чонхо, вынужден был замолчать.       — Ещё раз вернёшься с какой-нибудь раной, и я из-за тебя совсем поседею! — поугрожал Хонджун, всплеснув руками и отвернувшись, на что Сонхва тихо рассмеялся. — Как будто ты себя в отражении давно не видел. У самого седины не меньше.       Хонджун вновь обернулся и бросил обеспокоенный взгляд на Сонхва, пробежавшись глазами по смуглой коже, везде испещрённой едва заметными шрамами, по его подкачанной, но похудевшей фигуре — изнурительные походы давали о себе знать. Он не без боли тяжело вздохнул, закусив губу. Хонджун никак не мог простить самого себя, будто бы он был виноват во всём. Из-за него Сан, притворяясь капитаном, вынужден был пропадать неделями, а иногда месяцами, уводя за собой Белых Андроидов, но даже это не давало им надежды на тихие и спокойные дни без разведки для разработки дальнейшего плана. В тот день, взяв из чужих рук Хромер, на что надеялся Хонджун? И что это дало?..       Сонхва, будто бы догадавшись, о чём думал Хонджун, повёл плечом, молча прося Чонхо отпустить его. Тот быстро закончил перевязку, что и так подходила к концу, и Сонхва медленно подошёл к Хонджуну, положив руку ему на плечо. Мягкая улыбка очертила его пухлые губы, и Хонджун на секунду не смог отвести глаз. Как бы он хотел увидеть эту улыбку вновь, но совсем в другой обстановке, не здесь, не сейчас, и чтобы она была так же предназначена только ему.       — Не переживай, мы справимся, — Сонхва слегка сжал плечо Хонджуна, стараясь хоть как-то его поддержать. Он знал, что тот не любил прикосновения, и потому поспешил убрать руку.       — Хотелось бы верить, — тихо ответил Хонджун, ощущая на языке горький привкус подступившего отчаяния. Он развернулся и ушёл по своим делам, стараясь не думать больше об этом, но лишь одна мысль теперь не давала Хонджуну покоя — раны Сонхва всё-таки связаны с его сединой.       — Хён, — тихо окликнул Чонхо, когда Хонджун ушёл. Сонхва лишь кивнул в знак вопроса, неспешно одеваясь, чтобы не задеть рану, — ты же знаешь, что седина кэпа как-то связана с тобой? Ребята уже столько теорий построили, ты бы знал… Особенно Сан и Минги.       — Эти двое, — Сонхва не без улыбки покачал головой и надел перчатку на правую руку, сжав её в кулак, — я знаю. И Хонджун знает, я уверен. Как бы я хотел, чтобы всё сложилось совершенно иначе, но к сожалению… Это не наш случай, сам понимаешь.       Сонхва горько усмехнулся, и его улыбка померкла. Чонхо молча кивнул, прижимая к себе коробку, что заменяла собой аптечку, ведь как таковой её в этом мире почти и не существовало.       — Надеюсь, что всё-таки однажды… — начал было Чонхо, но тут же умолк и поспешил оставить Сонхва наедине со своими мыслями.

***

      Почему-то именно сегодня Хонджуну было неспокойно. Его буквально выворачивало наизнанку от тревоги, что рвалась наружу и пыталась заполнить собой всё. Сегодня на разведку отправлялись четверо: Уён, Минги, Сан, что вернулся с долгой миссии, и Сонхва, и Хонджун сходил с ума из-за последнего. Что-то не давало ему покоя, словно не хотело отпускать его в разведку, но Хонджун не мог так поступить.       Он с болью в глазах наблюдал за сборами, сжимая кулаки до побеления костяшек. Ногти впивались в ладони, словно напоминая о реальности, и только это сохраняло ум Хонджуна в какой-то трезвости и ясности. Он молча смотрел, как Уён в очередной раз подколол Сана, а тот с улыбкой ударил его по плечу. Юнхо и Минги в ответ защищали Сана, вдвоём накинувшись на Уёна, но тот лишь смеялся. Ёсан и Чонхо, едва сдерживая улыбки, смотрели за всем этим со стороны, не вмешиваясь, чтобы не оказаться втянутыми. Такие эмоции они могли позволить себе только здесь, в их скромном небольшом убежище, которое наверняка в скором времени придётся сменить.       Сонхва же тихо стоял чуть поодаль, проверяя своё снаряжение. Он перехватил взгляд Хонджуна и слабо улыбнулся, отчего у того защемило в груди. Что-то было не так, но почему Хонджун никак не мог понять, что именно? Ему хотелось прижать Сонхва к себе и умолять остаться. Хотелось ощутить сильную хватку чужих рук на себе и услышать низкий бархатный голос, что мягко бы шептал, что он рядом.       — Ты сегодня кажешься ещё более обеспокоенным, чем обычно, — тихий голос Сонхва раздался совсем рядом — и когда тот успел подойти?       — Наверное, плохо спал, у меня всегда так перед вылазками, в которых я не участвую, — усмехнулся Хонджун, краем глаза наблюдая за шуточной привычной перепалкой Уёна и Сана.       — Тебе стоит чуть больше доверять нам, хотя бы во сне, чтобы ты мог выспаться, — Сонхва покачал головой и аккуратно убрал чёлку со лба Хонджуна, что скрывала его глаза. — Тебе к лицу даже серебристый.       Хонджун перевёл взгляд на Сонхва и поджал дрожащие губы, стараясь сдержать эмоции, но не смог. Он крепко обнял Сонхва, несмотря на свою нетактильность, сжимая в руках его одежду и кусая губы сильнее. Ком, вставший поперёк горла, мешал дышать, но Хонджун старался не обращать на него внимания. Чужое сердцебиение глухо резонировало с его собственным, и Хонджун затаил дыхание, вслушиваясь в ритм.       Это реальность. Он здесь, он рядом.       Сонхва мягко оглаживал Хонджуна по спине, совершенно обескураженный его поведением. От него и случайное прикосновение было сложно получить, что говорить об объятиях, да и ещё таких крепких. Сонхва не сдержал улыбки, от которой сквозило каким-то отчаянием, но не сказал и слова против.       — Ты должен вернуться живым, все вы должны, а ты — особенно! — сипло прошипел Хонджун, он даже не узнал собственного голоса, но сейчас это было не так важно.       — Хорошо, обещаю, Джун-а, — Сонхва потрепал его по голове и ушёл в сопровождении утихомирившейся троицы. Напоследок он лишь помахал рукой, одарив Хонджуна той тёплой улыбкой.       Но прошёл час, другой, и даже больше положенного, а маленькая команда не возвращалась. Хонджун едва дышал, стараясь не накручивать себя, ведь он знал, что вылазки были опасными, а непредвиденные ситуации могли задержать. Он ходил из угла в угол и всё время высматривал в улицах знакомые до боли силуэты. Хонджун устал, переживания выжали из него все силы, и он задремал в тревожном сне под чутким надзором Юнхо.       — Кэп, вставай, они вернулись, — тот же голос Юнхо вскоре вывел Хонджуна из сна, и он дёрнулся, подорвавшись на затёкших ногах к пришедшим.       Один, два, три… Хонджун пересчитал несколько раз снова, но число выходило одним и тем же, но не изначальным.       Их вернулось трое.       — Где он?.. — только и смог выдавить из себя Хонджун, голос хрипел, а глаза в страхе осматривали раненых и испачканных в пыли Уёна, Сана и Минги. — Где, чёрт его возьми, Пак Сонхва?       — Кэп… Он… — начал было Сан, но его голос дрогнул, и он, будто провинившись в чём-то, умолк, опустив голову.       — Там была засада, — едва слышно заговорил Уён, но его губы дрожали, отчего он никак не мог продолжить. — Сонхва-хён… Он… Сказал нам уходить…       Уён шмыгнул носом и быстро вытер лицо рукой, стараясь, чтобы никто не заметил проступивших слёз. Хонджун дышал часто и мелко, паника охватила его с ног до головы, вымещая всё адекватное из сознания. Воспоминания быстрой лентой проносились перед глазами, тёплая улыбка и привычное беспокойство Сонхва за каждого из них теперь казались нереальными, и Хонджун отказывался верить в происходящее. Он покачал головой, в страхе снова осматривая троицу, и судорожный смех сорвался с его губ.       «Хорошо, обещаю, Джун-а.»       — Мы тянули его за собой, но… — голос подал Минги и дрожащей рукой протянул знакомую до боли перчатку. — Это всё, что удалось… Схватить. Прости, кэп…       Хонджун упал на колени, сжимая деревянными пальцами чёрную перчатку. Сонхва всегда носил её только на правой руке, и Хонджун мог поклясться, что… Это была действительно она.       В груди что-то словно оборвалось, страх и боль, смешавшись с отчаянием, разрывали изнутри. Хонджун пытался смахнуть с глаз слёзы, но они упрямо застилали взор, размывая картину. Он прижимал к груди перчатку и ногтями царапал землю, выкрикивая имя Сонхва. Слёзы градом катились по щекам, капали с подбородка, в ушах стояла звенящая тишина. Воспоминания продолжали кадр за кадром меняться в сознании, лишь усиливая боль в груди. Чужие руки пытались разогнуть его, но всё было тщетно.       Сонхва не было. И больше не будет.       «Тебе к лицу даже серебристый.»       Хонджун запустил дрожащую руку в полностью седые волосы, и тишину улиц нарушил лишь громкий и полный горького отчаяния оклик.