С днем рождения, мой мальчик

В тяжелых условиях сибирских морозов, нехватки продовольствия, отсутствия медикаментов и полном физическом изнеможении он в конце концов вернул его, того, кто с самого начала должен был быть с ним все эти годы. По праву рождения. По долгу своего наследия. Его родной сын. Как бы Николай не старался сбежать, но он, как и все дети, все равно приходит в этот мир к своему родителю. Грязным от пота, уставшим от криков, в крови и слезах, но продолжающим бороться за жизнь. Алешенька, милый, случилось чудо! У нас будет ребенок! СССР чуть не потерял его, в тот самый момент, когда упавший в снег, сломленный, но не побежденный ребенок принял попытку отступать вместе с остальной повстанческой группой к морю. Одна секунда слабости, нерешительного колебания, могла стоить ему последнего шанса вернуть блудного и непокорного мальчика в семью. Дуло оружия, направленное на беззащитную, тяжело вздымающуюся грудь молодого человека, и его непоколебимый взор ярко пылающих золотистых глаз с гордо поднятой головой. Хватило бы мгновения, чтобы потерять эту трепыхающуюся маленькую жизнь. Но беда миновала. Алексей мог чувствовать тепло сына. Коля был рядом с ним, в отцовских объятиях, где ему и следовало быть в тот день, когда его мать подарила этому миру чудесного малыша, таким же брыкающемся и неукротимым, бьющим маленькими дрожащими кулачками широкую мужскую спину. Она дала русскому народу будущее, но вместе с собой забрала любой душевный покой Союза. Слушая рыдания мальчишки и его непрекращающиеся крики сопротивления, молодое государство особенно сильно ощутил режущую боль в груди от потери. Ее поддержка и тихий нежный голосок нужны были в этот момент им обоим, как единственное утешение, но больше всех в них нуждался одинокий малыш, скорчившийся от боли и горя на холодной тундровой земле, припорошенной пушистым белым снегом. СССР расплылся в мягкой улыбке, полностью осознавая происходящее. У него есть сын! Какая безмерная радость окатила его, когда со всем пониманием принял эту ошеломляющую новость. Он – отец! Теперь, отныне и навсегда. Гулко бьющееся сердце его чада, его плоти и крови, долгожданной мелодией стучит у него на груди. Один знакомый Алексея говорил, что когда человек привязывается к кому-то, то дает тому имя. РСФСР. Союз желал привязать к себе обретенного сына и никогда больше не отпускать. Тот уже был огромной гордостью для отца, а мысли каким этот красивый и сильный юноша станет под его опекой согревала в холодные, студёные ночи, не давая надежде воссоединиться с мальчиком угаснуть также легко, как свече. Тяжело раненный и неспособный ходить, юнец продолжал бороться, хватаясь за ворота шинели ослабевшей хваткой, но не позволяя многолетним уставам и принципам ускользнуть. Николай не сдается, и Алексей эту черту воспитает крепко в народе. Сражаться до конца. Его бравый сын станет символом настоящей доблести для советского человека, даже если этот глупый, потерявшийся ребенок белый офицер. Новоиспеченный отец, как и должен был много лет назад, вымоет прекрасного новорожденного мальчика, смыв с его напряженных мышц всю грязь: кровь, пот, боль и страх. Он со всей тщательностью и осторожностью умоет светлое личико малыша, подарив ему самый первый поцелуй в его жизни – легкий, едва ощутимый, в аккуратненький розовый носик. Обязательно расчешет беспорядочные пряди каштановых волос, волнистые пряди которых будут неопрятно спадать на горящие глаза, делая это непоседливое дитя так похожим на свою невероятную мать. У него будут твои глаза. Не знаю почему так решила, но уверена в этом. СССР крепко держит ослабленные конечности и голову, постоянно боясь, что его чудный мальчик растает вместе со снегом, оставив незаживающую рану вместо себя. Юноша яростно вырывался из сдерживающих стальных оков, болезненно трепыхаясь в железной хватке отца, цепко сжимающего подрагивающее горло. Мужчина видел отчаянное сопротивление сына, чувствовал в своей руке ускользающее дыхание юнца и его попытки удержаться в сознании. Алексей ждал страха в покрасневших от слез детских глаз, но встретил только буравящий взгляд, полный ненависти и вызова, но ни капли мольбы о прощении. Николай продолжал сражаться, даже проиграв эту войну, но чувство долга помогало ему не сдаваться на милость врагу. Даже если это был отец. Эта упорность приводила Союза в радостный восторг. Его сын настоящий солдат! Мог ли он в свое время мечтать о большей отраде? И ничего, что он плачет. Это сейчас. Мимолетный эпизод необходимой слабости. Это хорошо. Мальчик жив и силен, точно также как и в день своего рождения. Алексей понимал, что надо ослабить хватку, но парализующий страх не давал это сделать.

Нельзя. Нельзя. Нельзя.

Он боялся, что лишняя свобода заберет у него единственного сына. СССР ощущал этот сверлящий морозный взгляд под кожей. Его мальчик не вернется. Оставит одного. Мужчина стремился этого не допустить. Глупый ребенок. Кто надоумил того сражаться за белое движение? Лицо Алексея от этой мысли помрачнело. Сколько раз он собственными руками был в шаге от того, чтобы убить это по-детски наивное личико? Как одной неосторожностью мог погубить будущее всего народа случайным злосчастным выстрелом? СССР никогда бы не простил себе этой фатальной ошибки. И потеряв сына однажды, он не потеряет сегодня его снова. Обойдя все их бескрайние земли, заснеженные поля и леса, обыскав каждый лагерь, разграбив все антисоветские тылы и подавив ни одно восстание, Союз наконец нашел эту драгоценную, неуловимую жизнь, сжимая ту в удушающих объятиях. Леша, не обнимай меня так сильно. Ты сделаешь нашему малышу больно. В голове мелькает далекий сказочный образ, постепенно уже позабытый в тоске. Надрывный плач и трясущаяся истерика его мальчика стихает, но бешенное от волнения сердце продолжает глухо биться. Радостное в своей печальности осознании шепчет, что ребенок жив. Их народ будет жить. СССР осторожно поднимает обвисшее в утомительной борьбе тело мальчика, пахнувший чем-то таким родным и желанным. Мужчина аккуратно прижимает к себе спящего сына, наслаждаясь минутами воссоединения под сладостное сопение. Ему неважно, что Николай уже не маленький мальчик, рано повзрослевший в это непростое время. Для него это все еще крохотный новорожденный малыш, которого он первый держит на ручках, убаюкивая непоседливого ребенка в спокойный сон. Отец, почти не касаясь, словно боясь поранить это хрупкое счастье у себя на груди, ласково проводит по лбу, убирая слипшиеся от пота волосы. Какой красивый, манящий, а самое главное – давно желанный. Малыш еще не родился, но я уже люблю его, Алеша. Мужчина внутренне ликовал от тяжести ощущения чужой, но такой для себя родной маленькой жизни, любовался этим творением из плоти и крови, которая после этой долгой борьбы вернулась к рукам своего создателя, что смаковал этот горько-сладостной момент, всеми фибрами души искренне радуясь от вида этого белоснежного детского личика. Светлые ресницы жалобно подрагивали, губы вторили им в безмолвным рыданиям, что гнусным молчанием лепетали с них. Даже во сне, в полном физическом и эмоциональном опустошении, это невообразимое чадо не могло угомониться, метясь в болезненной годами агонии. Новоиспеченный папа не знал ни как подарить своему единственному сыну покой, ни как облегчить тому страдальческие муки. Он был воином, носителем красного знамени, несущего благополучие и равенство для всего его народа, но не знал как подарить это все одному ребенку. Его учили быть солдатом, но не отцом. Он не сможет подарить этому маленькому, но уже такому сильному человечку ту родительскую нежность, которую он заслуживает. Союз уверен, что это могла сделать только мать Коленьки, став для него вечной опорой, всегда любящей и понимающей. Суровому мужчине, воспитанного с военной выправкой просто не хватит того искусства, чтобы воссоздать те внимательные жесты, нежные ласки и безмолвную поддержку одним лишь мягким взглядом. Держа мальчика на руках, Алексей особенно горько ощутил привкус ее потери, что он - злой и жадный тиран может знать о той родительской любви, в которой нуждалось это дите? СССР с такой гордостью и самодовольством думал об истинном наследнике, который с достоинством мог бы продолжить его дело, но сам перед этим был должен многому научиться. Он хотел подарить сыну счастья, однако тот получил лишь увечья. Ему была дарована способность приносить только боль. Лешенька, не переживай. Больно будет всего на миг, но радость его дыхания останется с нами на всю жизнь! СССР может обеспечить сына образованием, теплым кровом и достатком в еде, чтобы показать, как долгие годы ждал и хотел, чтобы в его доме он больше был не один. У мальчика будет своя комната - просторная и светлая. Она не будет украшена расписным мрамором, в ней нет вида на прекрасный цветущий дворцовый сад, как и высоких резных под дерево полок с бесчисленными драгоценными книгами. И не стоит ожидать больших панорамных окон с выходом на балкон, чтобы можно было насладиться тихими вечерами под звездным небом, рассматривая звезды и слушая замечательную струнную игру молодого Фрица Крейсера. У сына будет комната, но не та, которую хотела бы она, но мужчина надеется, что малыш найдет ее уютной. Изумрудные стены. Это был когда-то любимый цвет его жены. Это цвет самого дорогого для мальчика потерянного кулона. Теперь у него есть сын, который действительно был желанным для них. Алексей не оставит свое любимое чадо, которому и бежать на самом деле уже некуда. Слабые толчки - это последние слабые попытки его ребенка к сопротивлению. Осада провалилась. Повстанческие движение подавлены, а на их месте крепко у штурвала стоит СССР, точно более не собиравшийся терять своего ребенка. Его наследник – РСФСР. Он воспитает из него достойного красноармейца, оставив белого офицера в прошлом. Мальчик вырастет сильными волевым, способным с верностью и отвагой защищать свой народ, но пока он сам тот, кого надо оберегать. Это будет сложно из-за упертого характера и строптивого нрава Николая. Когда малыш очнется, то не избежать постоянных скандалов, криков, попыток сбежать. Союз сильным терпением не отличался, поэтому станет сурово наказывать и грубо выбивать из своего чада попытки к борьбе с ним, заставляя принять предначертанную по праву судьбу. Однако Алексей отбросил эти тягостные мысли. Это все будет потом. А сейчас он новоиспеченный отец, что с долгожданной радостью обнимает свое хрупкое дите, наслаждаясь бормочущим сопением новорожденного сына, теми звуками, которые так давно хотел услышать в своем доме - С днем рождения, мой мальчик.