Вопреки недостаткам

      Поскрипывание карандаша разбавляет доносящийся снаружи стрекот сверчков. Тёплый ночной ветерок, проникнув через распахнутые настежь окна, начинает кружить по комнате — подхватывает шторы, колышет пламя горящих свечей и вскоре добирается до шёлковой ткани, накинутой на плечи Розарии, стягивая ту вниз и обнажая плавно вздымающуюся грудь, покрытую бисером пота.       Альбедо наносит аккуратные штрихи и скользит глазами туда-обратно: от Розарии к холсту и от холста к Розарии, полулежащей на диване с повёрнутым к балкону узким лицом. И вдруг останавливается.       В груди вспыхивает отчётливо острое желание покурить.       Альбедо замечает во взгляде Розарии смесь усталости и раздражения. Он понимает, что игнорирование морального состояния его драгоценной модели и по совместительству соулмейта не приведёт ни к чему хорошему, а потому откладывает карандаш на полку мольберта и поднимается с насиженного места.       Прихватив с подоконника пепельницу и пачку сигарет, Альбедо подходит к заметно расслабившейся Розарии и опускается на пол спиной к дивану.       Альбедо выуживает из пачки сигарету и подаёт Розарии, она быстро сминает фильтр губами, предварительно заправив мешающую прядь волос за ухо, и ждёт, чтобы он поджёг кончик сигареты. После прикрывает сиреневые глаза, медленно затягиваясь, и становится похожей на разморённую кошку — возникшая ассоциация вызывает улыбку. Веки у неё подрагивают, длинные ресницы отбрасывают тени на щёки. Альбедо внимательно наблюдает за ней, чувствуя, как его собственное желание покурить усиливается, превращаясь в навязчивую идею.       — Спасибо, — кивает Розария, зажимая сигарету между длинными пальцами с обкусанными ногтями — следствием уже его вредной привычки — и выдыхая в сторону едкий дым. Руки у неё тоже слегка дрожат, пока она стряхивает пепел в поставленную им у ножек дивана пепельницу.       — Если чувствуешь, что устала или больше не хочешь продолжать, нужно просто сказать, — выдыхает Альбедо, подтягивая колени к груди, и облокачивается на них.       Розария делает ещё одну затяжку и где-то спустя минуту тихо спрашивает, положив ладонь ему на макушку:       — Много там ещё?       — Думаю, сегодня закончим, — обнадёживает Альбедо и ластится к её руке. Она зарывается пальцами в его волосы, массируя затылок и основание шеи. Альбедо запрокидывает голову назад от удовольствия, прямиком на бёдра Розарии, встречается с ней взглядом и ловит себя на мысли, что никогда не сможет передать в своих картинах весь тот спектр чувств, который Розария у него вызывает.       Она умудряется сочетать в себе несочетаемое. Временами бывает грубой, временами нежной и уязвимой, хоть и совсем редко. Альбедо рад, что имеет возможность находиться рядом, изучать её предпочтения, привычки. Даже такие вредные, как курение.       Но именно в этом и заключается их связь соулмейтов. Он любит настолько, что готов мириться с любыми её недостатками так же, как и она с его.       Альбедо разворачивается к Розарии и мягко отбирает у неё сигарету. Приникает губами к слегка влажному фильтру и, когда дым проникает в лёгкие, громко кашляет, вызывая у Розарии смех. Отплёвываясь от горечи на языке, он думает, что на картине ему всё же стоит изобразить её улыбающейся.