Память

Богословское кладбище. Девятнадцатое июля. Десять лет. Слёз нет — и не хочется плакать, а в груди дыра — размером с сердце. «Миша, Мишка…» Горло как будто кто-то сжимает холодной сильной рукой. Горечь и боль, один-единственный вопрос: «Миха, ну какого чёрта?» Почему, ну почему всё так? Живёшь своей жизнью, может, и не вспоминаешь, а сегодня, вот здесь накрывает осознанием… всего. И стоишь перед могилой, склонив голову, шепчешь бессвязные слова, прижимаешь руку к горлу и не знаешь — то ли сдерживать эмоции, то ли попытаться выдавить хоть слезинку. «Миша…» Нет, плакать нельзя. Пытаешься улыбнуться, криво, сквозь слёзы. «Улыбайтесь, господа, улыбайтесь…» Из груди вырывается нервный и горький смех. Улыбаешься вновь — красиво и искренне. Мишка, тебе… Невозможно искренний, яркий человек… Почему? Горел всю жизнь, освещая путь себе и другим… Сгорел… И не успел так многого. Всегда жил так, как хотел, а ты стоишь и льёшь слёзы. Поднимаешь взгляд в небо, запрокидываешь голову, а в голове вырисовывается, чётко и ясно, одна мысль: «Надеюсь, ты… был счастлив». Надеюсь всем сердцем. Надеюсь только на это. Вновь смотришь на могилу и перед тем, как развернуться и уйти, шепчешь вслух: — Спасибо вам… Уходишь, унося с собой боль на сердце. Унося с собой память. И тихое спокойствие внутри, и светлые мысли о нём, и вновь повторяешь: «Спасибо». Навсегда в памяти и в сердце, в песнях, во снах… Спасибо.