Измена

Мы можем потерять в любой момент того кого любим. В любой ситуации, и днем, и ночью. Не зная точно, когда это случиться. Любить в современном мире — безумно, не безопасно, ты становишься уязвимым, чувствительным, слабым. Ты всегда беспокоишься за близкого. Дико боясь потерять того, кого любишь. По сути, всю жизнь это какой то тернистый путь, по которому ты идешь. А в конце, то понимаешь, что и тебя настигнет смерть. Да, единственное, что мы знаем к чему нас несет время, только к холодной земле и все. У нас есть ниша иллюзии собственного бессмертия, она есть у всех. Уверенность в том, что в конечном счете это случиться не больно, быстро, а после переродимся и будет новая жизнь. Да, много об этом говорят. Но неизбежно отрицать, того факта что во все не так как нам это втирают. Поэтому Лёша живет так, как будто он будет жить вечно, как будто его это не коснется. Он уже видел смерть своими глазами. Он потерял своего родного человека. И в голове перевернулось сознание на то, что можно спустить на тормоза на не определенный срок своей убогой жизни. Придет время и сам же остановит процесс своего саморазрушения над собой. Это же легко? Это же легко выйти с зависимости и жить спокойно без бредовых проблем. Жить без ломки в руках каждое утро, от жжения в носу, от мышц которые сводят болезненным спазмом, будто выкручивая желудок наружу, а после этого хотелось бы блевать. Устранить данные симптомы легко: лечение, которое требует много времени и сосредоточения, мотивации, чтобы избежать нового срыва. Работа с психологом, наркологом да и просто обычная смена обстановки пошла бы ему на пользу. Второй вариант является более небезопасным, закрыть глаза на проблему и жить так, как хочет внутренний организм. Клетки требуют еще больше дозы с каждым днем. А этого предостаточно, зачем останавливаться? Зачем? Если бы не было бы Лолы, того островка с надеждой, то скорее всего он действительно бы сдох. Он не хотел возвращаться назад. Он правда не хотел сегодня к этому прикасаться. Лёша снова все перечеркнул. У него правда есть душа, и парень думает так, что он будет точно жить с ней вечно. Потому что тело это лишь только физическая оболочка, с которой нам дали жить и делать с ним все что хочется. Вспоминал еще…болезненно кольнуло в сердце, безнадежным отчаянием. Когда в морге, стоял в оцепеневшей позе видел глаза родителей и мертвую Дарину. Не получилось ей так при жизни и сказать о том что он ее любит. Парень не был похож на того, кто мог бы сказать сестре главные слова. Но после того, как все случилось. Не то что сказать, он молчал, он молча ушел в себя и убивал себя за то, что при жизни не смог найти времени и сказать обычное — Люблю. Когда мы теряем человека, когда он перед глазами лежит мертвый. Хочется сказать столько всего, того что не говорил ей при жизни. Но увы, уже так поздно, так поздно, что ее на громкой тележке закатывают внутрь, для кремации. Стоя по ту сторону от печки Ада, смотрел и смотрел, как сгорает она. Молча. Молча. Думая что натворил. Думая что дал ей возможность попробовать. Вспоминай теперь всю жизнь, что ты предпочел больше дно, чем чистую душу. Но душа то не известно сгорела или так и осталась с ним ее. Не понятно… Не хватило бы всех русских матов, чтобы описать все что творилось вокруг Лолы. Что она пережила, что чувствовала. Она не нашла ни одного эпитета, чтобы хоть как-то должным образом выделить ее чувства. Не возможно описать то, как она пожалела о том, что сделала. Чем думала в тот день, когда ушла на пару часов из дома. В тот самый страшный день. Когда Лёша лежал в больнице, после своей передозировки. Она смотрела на бледное лицо, во рту была вставлена трубка для того, чтобы он мог дышать, потому что наркотик сковывал его легкие, не пропуская туда жизнь. Ни единого шанса на воздух. Наклонив виновато голову, она присаживается на край больничной кровати, рука с осторожностью останавливается на предплечье с катетером от капельницы, протыкая кожу с тату в виде своего же портрета силуэтного. И противное пип-пип от аппарата в уши попадает. Этот звук ей хорошо запомнился еще со смерти Дарины, когда они в скорой ехали перекрытые, за тем чтобы ее спасти. Но жизни в ней уже не было. Но пока двое не осознали целиком исход хуевого вечера. Этот звук пищания ассоциируется теперь у нее со смертью. Страшный звук который означает конец остановки сердца. Но пока, синяя картинка кардиограммы на экране показывала ритм сердца, значит долгого противного пищания не будет. Только короткое пип-пип-пип. После гнущего периода она продолжала себя убеждать в том, что это просто обычный кошмар, который нужно пережить. Перетерпеть. Смерть близкого, а после же почти, что совершенный суицид мужа. Это не могло уложиться в голове. Изо дня в день, полные отчаяния слышала его разговоры о гибели, что он виноват во всем, во всем сраном мире виноват только Лёша. Но как? Если пришло время просто жить без нее. Да, нет рядом ее. И не будет завтра рядом. И в день ее рождения, тоже не будет. Говорила ему, что нужно учиться без сестры. Не выходило ни каким боком. Только все усугублялось еще больше. Настолько больше, что вещества вошли в обычный прием пищи у Леши. Но Лол продолжала по детски верить в чудо, что этот страшный сон уйдет и все образуется. Они потеряли последнюю радость жизни. Осталось только пустота и край, к которому каждый подходил и вот вот готовые упасть за него и проваливаться в самую глубокую расщелину. Пришлось собирать его по кусочкам, разбитого. И сама же Лола старалась не потерять рассудок после трагедии. Это было самым болезненным просто взять и отказаться, отрезать частичку человека от себя и вставить новую жизнь. С чистого листа, но лист этот заляпан кровью. Чудовищно осознавать, что реальность, превратилась не в тихий мирок, а в сущий ад. В руках, ледяной, запотевший стакан от налитого только, что напитка со льдом, уже алкогольное, уже что по крепче. Пальчики перекручивают вокруг своей оси, будто успокаивая свой внутренний пыл. Сладкое, с горчинкой, только что, сама Аделина налила ей. Стоит и говорит, говорит без умолку рядом на ухо. Но глаза в мрачной темноте нагоняют ее в страх. Все черт возьми так сука херово. Все херово! Да! Ничего не хорошо. Нихера, не хорошо. Выпивает стакан почти, залпом оставляя на дне багровую жидкость. Последние силы у нее отняли, когда глаза встретились с девушкой, пересеклись в линии зрительной. Конечно, как она могла об этом не подумать, когда тут собрались все черти. Все что было в прошлом. Смотрит не моргая, пьет еще, затем еще глоточек, смакуя на языке джин с вишневым тоником. Словно Хасановой поможет забыть ее, как призрака. Аделина бормочет про Серегу, оправдывается, что сразу не сказала, что не поедет по работе, говорит что переложила на главного по отделу контроля, потом пьяно извиняется. Но сейчас не главное, уже похуй на свою компанию, ее глаза втыкались в блондинку напротив. Приоткрытые пухлые губы, торчащая грудь из-под топа, нет намека на лифчик, только топ и ее голое тело под ним. Потом еще раз внимательно посмотрела, длинные стройные ноги, в черных колготках, поверх юбка в облипку, сапоги высокие, на шнуровках. Кольца на пальцах, цепочка на шее, опрятно уложены волосы. Идеальная фигура, идеальное лицо, да все почему то идеальное, напоминая какую-то резиновую барби. Она ни чем не изменилась с того прошлого раза, когда ее видела в своей спальне, на кухне, в гостиной, это можно перечислять бесконечно. Изменился только цвет волос, он стал более холодным, русым. Только не знает почему она возненавидела ее еще больше, либо потому, что она так хороша собой или просто потому, что она так близко, так близка к нему снова. Или просто видит в себе огромное количество минусов, нежели плюсов. Как будто она может дать ему больше, чем Лола. Брюнетка сидит на барном стуле, делает вдох и закапывает себя дальше в грязные мысли. Эти сравнения не считались здоровыми, это плохо, значит с самооценкой не то…что за сраные домыслы, бестолковые, почему так думать стала в секунду? Алкоголь давал слабину, давал крови загустеть, а эмоциям хлынуть наружу, и какие-то крапальные слезы подкатывали к векам, ком к горлу становился больше. Какого хуя вообще? Сука, но почему именно здесь перед ее глазами устало раскинувшаяся в кресле напротив Леши, о чем то беседует с другими ребятами его одна из бывших пассий! Не спеша проводит пальчиком по нижней губе, убирает локоны за спину, опускает свой стакан на стол, наклоняется к поверхности и вдыхает тонкую накрахмаленную дорожку подготовленной самим Лешей. Взгляд пересекается с карими, родными глазами, смотрит на Лолу, со спокойной улыбкой. Хочется в ответ фак ему послать, гнусно фыркнуть, а после уйти и разреветься, зарычать и… — Лол, ты тут? — Деля толкнула ее в бок, перед ней встала. — Сколько ты говоришь нужно времени, чтобы алкоголь выветрился? — Ну…смотря сколько ты выпьешь. Если сейчас остановишься, то через часа четыре. — Четыре? — Конечно, а ты как думала? Ты уже градус повысила. Лол, лучше такси вызывать, чем самой ехать. Это опасно. Или можешь водителя нанять их сегодня полно здесь. — Хорошо, разберусь. — Лол, ты точно не злишься? Что я тебя в известность не поставила. — Да нет, я же говорю. К чему спрашиваешь? Это твоя жизнь делай, что хочешь. — Ты какая-то странная. — Нет, обычная, почему? — Лол, зачем ты смотришь туда? — наклонилась к ее уху, — Ты за все время нашего разговора даже на меня не взглянула. А сейчас, как маньячка одержимая не спускаешь с нее глаз. Черт… Она не считала себя собственницей. Ни когда. Она не была той, которая будет орать или возмущаться, что ей изменяют. Это дело давно забылось. Когда Узенюк изменял первый раз, она видела почти все больное…сейчас не знает, как вести себя то, что видят ее глаза. Только не понимала он это специально делает? Или просто, чтобы она так и не подходила к наркотикам? — Да так… Деля налей еще, пожалуйста, — Лол с умоляющей мордашкой смотрит на свою подругу с улыбкой натянутой, отдает насильно стакан в ладони, — плиз… — Окей. Аделина уходит из зала скрываясь за дверью, и пользуясь случаем отвлекает знакомый голос, будто за шкирку потянули, от интонации. — Лол! Лола! Дорогая… Обернувшись она видит Серегу, облокачивается к бару, садится на высокий стул, и он уже наконец то снял с себя наряд ряженного именинника. Снова обычная белая футболка, очки на лице, с пластмассовой короной на голове, в ней были розовые маленькие перья и стразы. — Что? — сердито повернулась к нему, глаза забегали по довольному лицу. — Счастлива с ним? — с усмешкой произнес Чертков. — Еще бы, не видишь свечусь от счастья. — Лол, ну я не мог ее не позвать, сама понимаешь, мы, не чужие люди. — Да, не чужие, конечно. А что сразу всех подружек его не пригласил? — улыбнулась, будто ее это ни хера не задело. — А надо было? — А что, по мне не видно? Я же просто обожаю смотреть на то, как моего мужа на моих глазах хотят… Блондин засмеялся, приступом больным. Он посмотрел в сторону ребят, за спиной своей, затем бросил быстрый взгляд на Лолу. — Мужа? Вы же развелись, вы что снова за старое взялись? — и добродушно расхохотался. — Блять, иди нахер короче. — Да, Лол, ты че гонишь? Я же пошутил! Пошутил! По-моему точно свихнулась, ты успокойся, куда ты пошла? — он схватил ее за ладонь, когда одна туфля встретилась с полом, — пожалуйста, не уходи, я хочу, чтобы сегодня ты была здесь, пожалуйста. У меня правда бывает такое, когда я перегибаю палку, но Лол не забывай у меня сегодня день рождение. Значит сегодня исполняются мои желания. И мое желание будет сбываться прям сейчас. Ты сядешь обратно и посмотришь на меня. — все это время он говорил ей в затылок, аккуратно, но походу слова его подействовали и она уселась назад, медленно проворачиваясь к нему. Облокотилась локтем об столешницу и положила свою голову на ладошку. — Правда, извини, не думал, что ты так сильно ее ненавидишь. Но она скоро уйдет. Шумный вздох срывается с губ. Только сейчас поняла, что выглядела, как идиотка на виду у всех. Захотелось спрятать глаза и не знать. Того что Лёша все видел. Она не повернулась к нему. — Да, нормально все. — Это же хорошо, — с улыбкой проговорил, поправил темные очки. Он отставил свой бокал на столешницу между ними и пододвинулся стулом еще ближе к Лоле наклонился к ее уху. — Слушай, могу я с тобой поделиться? — в его тоне не было ни капли просьбы, только констатация факта. Серега ее знатно отвлекал от сильного притяжения глаз к тому столу, где Максим, Раф, Даня, Лёша и эта остервенелая дура сидела с ними и время от времени принимала и сама же смотрела на Лол. Со вздохом последний раз взглянула на них и перевела взгляд на довольного именинника. — Валяй, что ты там хочешь мне сказать? — В общем. Я понимаю, что вы с Аделиной давно знакомы. Со школьной парты, с универа самого. Но понимаешь, я знаю твое отношение ко мне, — он идиотски хихикнул и закинул свою руку на ее плечо чуть прижимая к себе. — и я очень извиняюсь сейчас за то, что я тебе скажу… — Господи, ну и придурок же ты… — Нет, ты послушай! — Мне уже не по себе, не видишь что ли? — метиска повернула свой взгляд в его лицо, руки подняли вверх солнцезащитные очки, парень зажмурился сразу от подсветки гирлянды, около бара, а там были мелкие черные горошины в зрачках. — нахуя они тебе? — затем, покрутила в руках осматривая. — Эм, не знаю, хочешь, забирай себе. Лол не раздумывая надела себе на глаза, и сразу же помещение превратилось еще в больший мрак, как хорошо, что теперь видеть перестала ее да и Лешу. Сердце утихомирилось, окрыленный не трезвый взгляд снова вернулся к Сереге. — Аделина, мне как сестра. — Да, я понимаю, и она для меня очень важна. — Важна? Для чего? Для твоего списка выебанных баб? Или для чего она важна? — Лола засмеялась в открытую, сжимая его плечо через ткань футболки. Запрокидывает голову к потолку вверх, и еще больше начинает хохотать. — важна! Ты точно знаешь, что я тебе скажу… — Лол! Лол! Серьезно! Тише! — он озирается по сторонам ища в поисках Аделину, но пока ее силуэта не было на горизонте. — Ты самый, ты самый отвратительный человек, которого я знаю на этой земле! И просто ни кому не желаю встречать такого как ты, но раз уж тебе она важна, как ты мне сейчас говоришь, понравилась моя подруга, то смотри…если когда нибудь я увижу у нее слезы из-за которых она будет лить из-за тебя! То… — Лол, такого не будет, ты серьезно думаешь что я мудак? Настолько? — Естественно. Не настолько! А на все сто процентов мудак! Прикинь. — Блять…это хуёво… что ты такого мнения обо мне… — Ты в курсе, что она рассталась из-за тебя со своим мужиком, с которым встречалась около шести лет? — Знаю, знаю, а почему раньше меня с ней не познакомила?! — Да хер…не знаю… — Ну в общем, знаешь, Аделина мне очень понравилась. Она как дорогое сокровище, золотко! — Серег, иди, спи, тебе явно пора в постель, ты точно перебрал за сегодня, считай хорошо отметил свои тридцать четыре года. — Лол… — он убрал свою руку от нее и вытянулся в спине. Краем глаза парень увидел, как с каждым шагом к ним приближается Авдеева. И с улыбкой наблюдает над ее веселым личиком, с каждой секундой улыбается ее виду. Переводит взгляд на нее и руки опускаются на талию. Стакан с налитым для Лолы проскальзывает вдоль столешницы к ней. — О чем разговаривали? Серега и Деля переглянулись и одновременно посмотрели на Хасанову. Нет отвлечения от Лолы. Нет возможности, чтобы отвести взгляд от своего ангела. Это смешно. С усмешкой пересекается взглядом и отворачивается к Сереги, как будто не видит его снова. Делая лицо той самой возвышенной суки над всеми, ставя себя выше всех. Лёша закуривает сигарету, делая глубокий первый вдох. Ком, который подкатывал к гландам, тут же пропал вместе с сигаретным дымом. В моменте он просто уставился в панорамное окно. Следя за людьми, часть гостей разъезжалась по домам, а другая же находилась и тусила во всю здесь. За стенами проносится гул толпы. Он сбрасывает пепел себе под ноги, не отвлекаясь от Луны которая светила в окно. А дым такой красивый, наблюдал, как выходит, испаряясь где-то в вентиляции в потолке. Поворачивает голову в сторону бара. Опять по новой твой взгляд смотрит на меня, ища что-то более запретное в руке. Но всего лишь сигаретка. Видишь? Не трать нервы. Не трать нервы на меня. Лол снова отворачивается к двоим вступая в разговор. — А мне показалось, что она тебе зашла… — продолжал громко Макс. — Да как зашла, просто ворвалась и… — мулат начал, но его перебили. — Дань, представь, если бы ты был перфекционистом. — Но я не он. — Блять, представь. — Допустим. — Слушай, к чему я начал… я бы сделал все в своем теле ровное, я бы довел все до идеала, чтобы быть уверенным в себе. — Бля да ну, хотя… если только яйца… — начал русоволосый. — У тебя что яйца разные? — Нет, но знаешь, когда это не симметрично это волнует. — Так у девушек грудь тоже не одинаковая. — У меня то пластика! — блондинка потрогала грудь, все трое парней тут же сконцентрировались на ней, — я исправила симметрию. — Вот! Вот видишь! — воскликнул Даниил. — даже Крис в этой теме шарит! — Ну и что? Хочешь сказать, что у тебя яйца не соответствуют твоему стандарту? — Макс засмеялся. — Я тебя понимаю, понимаю прекрасно. Это нарушение организма, серьезное. Когда они вот так обвисают и меняют свое местоположение между этажами… — Рафаэль подергал рукой в паху, и посмотрел на ребят. — Это всего лишь загоны Раф. — А вдруг это обвисание, как у дедов в семьдесят лет? — испуганно произносит он и руки погружаются в волосы. — Бля, ты сам как дед! — Да ну нахер, хуже не придумаешь. — Даня убрал наконец лишнюю дорожку в нос, оставляя лишь пылинки гранул на столе. А затем смел ладошкой вниз, отряхивая брюки с колен. — Лех, почему не берешь? — Блять, ну че ты пристал к нему. — Тормоз… — Заткнешься уже? Да потому что нет смысла. Ничего не говоря своим кентам, молча забрал коробочку парламента со стола, открыв картонный краюшек понял, что осталось маловато сигарет, на долгий вечер явно не хватит. Поджег табак на кончике, уставился в другую сторону стекла. Все что он хотел это только спокойствия. А не думать о том, что все что сейчас они делают хуета полнейшая. Сомнительные разговоры под солью. Снова про него забыли и ребята начали громко и торопливо разговаривать. Это знакомо, их накрыло новой волной, они теряют контроль даже над своими мыслями. И Леша тоже хотел потерять, потому что лгать себе он устал. Хотел принять участие во всем дерьме. Но не может. Почему то не тянется туда теперь рука. Все не так. В его голове вихрилось такое количество эмоций, что готовы его на месте сдуть. Испепеляющий взгляд Хасановой чувствовал своим сердцем. Невозможно осмыслить хоть одну из этих сраных мыслей. Принять или нет. Принять или нет. Он хотел одновременно жить, и одновременно принять. Эти манипуляции кубика рубика внутреннего монстра уже заебали. Мучали его. Уже прошло много времени, когда в последний раз он попробовал, сейчас хотелось еще…наслаждаться приливом в первых секунд так пятнадцать, как раскатывается теплая волна. Как голова превращается в пушинку, исцеляя боль, раскрывая другие рецепторы чувств. Для него это было чудо, а не обычный наркотик. После принятия мог бы почувствовать себя совершенно другим, который мог бы завоевать весь мир. Мог бы почувствовать себя здоровым, улучшенным, стать в миг тем кого любят. Это были лучшие ощущения, которые он мог испытывать наедине с собой. И вот когда это чувство давно прошло, ковыряние желания появилось вновь из его ямы. Мягкое прикосновение плеча за спиной. Такое чувство, что сама нечистая сила облизывает его. И просит сейчас же вкинуть. — Ты напряженный, — ладонь сжимает мягкий свитер под собой, теплое дыхание затылком ощущает, ее губы почти в дюйме от уха, — Леш… — М? — Как дела у тебя? — смело сокращает с ним расстояние, рука скользит по плечу, ощущая большую вязку материи, мышцы в руках не упругие, только кожа да кости, — так давно не говорили… Поворот головы встречаясь с дико зависимыми глазами в системе висящий, когда с ними летали в облаках сотню тысяч раз под колесами безумия. Отрывались и трахались, нюхали и трахались, как ебаные животные. — Да неплохо, как сама? — Избегаешь меня? — У меня взяла привычку не отвечать на вопрос первой? Усмешка с губ девушки слетает. И ее личико превращается в милого котика. — Угостишь? Подрумяненные щеки, чистая выбеленная кожа на шеи, глаза смело подведены черной подводкой, взгляд дикий у нее, словно у кошки. Смотрит на пачку в другой руке, отдает ей. Та так же прикуривает с зажигалки. Слышит только щелчок пластмассы, затем поджога. Тишина сзади возрастает и молчание тоже. Неловкое. Беды бы не случилось. Лёша ощущает, как одежду поднимает ладонь, а после ложиться на спину, ошпаривая в моменте. Прикрыв глаза, вспоминает небесные идиотские ошибки. Одной из этих ошибок точнее стоит за спиной парня. Полный вдох грудью, проносится судорога в носу от кайфа той истории, что была с ней. Невыносимо. Хотелось бы снять напряг этот, но черт ее. Нахера она тебе? Наконец запихнула обратно коробочку с зажигалкой в кармашек джинс его и толстовка опустилась, как занавес тяжелый. — Холодный. — Тебе показалось. — Помнишь? — она поменяла свою локацию и встала перед ним, фитилек дымит из толстой сигаретки, она выпускает дым. — Помню, многое… — Ну, ты говорил что я твой чистый кайф. — По ходу ты улетела за край, этого не помню. — Ну да, это ты обдолбался в тот раз сильно, а не я. — Крис, чего хочешь? — он прокашлялся и убрал сигарету в пепельницу. — Повторить бы. — Не случится этого. — отвечает на отъебись. — Вы, снова вместе? — блондинка выглянула из-под его высокого роста, смотря теперь с интересом на Лолу за баром. А потом взгляд перенесся в его темные зрачки. — Соображаешь, уже. Как видишь, что да. — Интересно. Надолго ли тебя хватит откатиться от этого. — За одно и проверю. Зачем в эскорт ушла? — Откуда, знаешь? — спросила с прищуром. — Крис, это заметно, раньше другая была. Ну и нахер это тебе надо? Она пожала равнодушно плечами и вдохнула два раза из сигареты, выдыхая в потолок. — Волнуешься? Он прыснул смехом отворачивая в сторону голову, ладонь погружается в светлые волосы требуша их на голове. Идиот. Просто молчи и ничего не производи из своего рта. — Крис, нахуй так унижаться? — В папочку решил поиграть? Кажется, выходит хуево у тебя. Я скучала, так не терпится тебя обнять, — она выбрасывает использованную сигарету с фильтром, подходит на шаг ближе к своему бывшему партнеру, — поцеловать, а после этого, — тихий шепот уже в ухо его, ощущает ее руку снова на плече своем, нежный вкрадчивый томный голосок, как будто вливается в слух, — я же знаю, что ты хочешь, а она эту часть темную тебе не даст. Только снова больнее ей сделаешь. Подумай над моими словами. Все лучше, когда всем хорошо. Без страданий и насилия. — Крис, все найс, понятно? Ибо по другому ни как. И не смотри в мой рот, окей? — Даже поцелуя я не заслужила? — с мольбой посмотрела на него, вытянула нижнюю губу перед ним. — Не-а. — Ты стал чужим. — Я всегда для тебя таким был. — Уродство твое, индивидуально — красивое. Он фыркнул и закатил глаза. Кристина, прошлый кристаллик его наркотика, как сметанка личная. У Леши даже мурашки прошлись от души. Картинка всплыла сама по себе. В том проклятом доме, в гостиной начиная раздевать ее наработанное тело от тренажеров. Затем распинаясь об одежду по полу, прислоняет ее жарко к стене, заставляя не дергаться. Быстро целуют губы грудь, втягивая в себя ее разбухший сосок. На ухо слышать ее гладкие словечки отдельный вид сумасшествия. Как сейчас остановить эти движения? Лёша выпал из головы своей сразу увидел ее слишком сильно вблизи. К счастью, пока Хасанова не заметила их «перекур». Затем жадно поглаживая его торс, под свитером, сама наблюдает за реакцией его. Палец прошел до низа, до края пояса джинс, пресс напрягся в натяжении. Он не пытался почему то ее остановить. Всего лишь тайно представлял ее на себе, под наркотиком, как раньше это было, как раньше ебались под веществами. В конец убило его сейчас. Добило, понимает, что такого с Лолой не будет… — Что ты делаешь? — он скосил глаза на нее, руки в карманах все держит, нет чувств, нету их. Скорее всего убеждает себя, чтобы держаться подальше от загрязнения в воздухе с Кристиной. — Хочу донести тебе, одну маленькую особенную деталь. — так же тихо проговорила перед губами, фальшиво улыбается. — Интересно, какую? — Не могу гарантировать на сто процентов, но знаю, что тебе не хватает. Не хватает в ней этого, она же не такая. Ты не позволишь себе ее использовать, так же как и меня. Не расслабишься с ней, так же как со мной. — Я смотрю ты высокого мнения о себе стала? Думаешь одна и единственная солевая блядь, которая была со мной? — он усмехнулся. Ладонь выскользнула из-под свитера, коготки кожу ошпарили под собой. Лёша не придал этому значения, но очевидно сказал правду, которая девчушке не понравилась. — Ты так сейчас меня отшил? — Не глупи. Просто вставил тебе мозги не более. — А, ну понятно. — Пойми, что это не игрушки. Ты видимо не понимаешь, как это работает. Это не гребаное развлечение для меня, чтобы потом просто потрахаться. Это болезнь, которая случается только у тех у кого в жизни все пошло по пизде. Понимаешь? — Да. Крис похлопала его по плечу, сжала его, и последнее что он чувствовал только запах ее цветочного парфюма. Повернувшись к ребятам, те уже переместились за игровой стол для покера. А Лола же сидела одна на барном стуле, грустно тыкая в телефоне. Голову поднимает на Лешу. Чувство вины теперь перед ней. За все что он позволил ей видеть и терпеть. И нового скандала с ней как хуёво осознавать, не избежать.