Гроза

      Чонвон очнулся, только когда вновь услышал звуки скользящих о мокрый асфальт шин и чьё-то частое дыхание совсем рядом с его лежащим на земле телом. Открыв глаза, парень обнаружил перед собой все то же бесконечное угольное небо, которое без конца напоминало ему о своей жалкой жизни.        Вдруг кто-то с силой взял его за плечи и притянул в сидячее положение. От резкого поднятия в и так мутных глазах потемнело, и Чонвон медленно прикоснулся руками к вискам, пытаясь успокоить частый пульс, отбивающий удары в голове.        — Ты совсем с катушек съехал? — вдруг раздался громкий голос, в котором Ян отчётливо услышал плохо скрываемую злость.        Когда его зрение наконец-то восстановилось, он смог увидеть перед собой какого-то парня со светлыми волосами, стоящего рядом с ним на коленях.        Чонвон устало протёр глаза и раздраженно взглянул на своего «спасителя».       — Герой гребаный, — прошептал он, надеясь, что парень не услышит высказывание за шумом, но, к сожалению, его слова прозвучали слишком громко.        Блондин от шока вытаращил на Чонвона глаза.        — Герой? Да тебя только что чуть машина не сбила! — повысил голос парень, вставая с шершавого асфальта.        — Да блин, я и хотел этого! — разозлился Ян. — Тебе нечего делать что ли, чтоб спасать каждого прохожего на улице?!       После этой реплики нежелательный собеседник вдруг успокоился, и в его темно-карих глазах сверкнула сталь.        — Собрался суицид делать, выбрал бы более укромное место для этого, где не ходят «гребаные герои», — холодно произнёс он, сверля взглядом сидящего на дороге парня. — Может, кто-то другой был бы более благодарен за спасение его жизни.        Светловолосый быстро развернулся и не медля стал отдаляться от Чонвона, который все больше закипал внутри, пялясь на коричневую кожаную куртку.        «Давно я так не злился…»       — Да кто вообще просил тебя спасать меня? С какого хрена я должен быть тебе благодарен? — заорал ему вслед Ян, удивляясь своему поведению больше, чем пробегающие мимо прохожие. Он никогда таким не был. Не был агрессивным или злым. Скорее равнодушным - вот качество, которое подходило ему больше всего.        Незнакомец повернулся к нему лицом, и в его глазах застыл ужас. Чонвон не успел понять или спросить, почему парень так отреагировал на его логичные слова, так как его внезапно потрясли за плечо, и он был вынужден повернуться к удивлённому лицу Сону, смотрящего сверху на неуклюжее сидячее положение Яна.        — Что случилось?       Протянув тонкую руку, Ким поднял младшего с земли и уставился на него в немом вопросе.        Чонвон обернулся назад, ища глазами уже исчезнувшего с улицы парня.        — Упал.        Рассказывать о своих мыслях и намерениях Яну совершенно не хотелось: Сону как всегда не так бы его понял, попросил бы пойти к психологу, или что ещё хуже, к психиатру, заставил бы пить какие-нибудь антидепрессанты, начал бы без конца знакомить с новыми людьми, чтобы «повысить его уровень счастья». А это не поможет. И Чонвон прекрасно знал это. Он пробовал уже тысячу разных методов, чтобы полюбить жизнь, и ни один из них не помогал - наоборот - все становилось ещё хуже.        — Ты пьян? — раздался над ухом встревоженный голос, насильно вынимая Яна из своих мыслей.        — Нет.       На самом деле он отлично понимал Кима. Старший видел его совершенно другим и, скорее всего, пытался вернуть того Чонвона. Счастливого, радостного, готового стиснуть весь окружающий мир в объятиях и стоять так целую вечность.        Однако он не понимал одну простую вещь: тот Ян Чонвон не вернётся. Никогда.        — Пойдём.        Как всегда принял равнодушный тон, отстраняясь от чужих проблем. В этом весь Сону. Он изображает, что не видит его страданий, изображает, что все хорошо…       Холодно.        — Куда?       — Мне нужно в бар.        Нечасто Ким сам предлагает сходить Чонвону в пивнушку… Однако это лучше, чем куда-либо.       — Ладно.        Два холодных напитка - все, что нужно Чонвону, чтобы напиться. Будь это месяца три назад, он бы светился от счастья и рассказывал всем истории из своей жизни, однако сейчас он пустыми глазами смотрел на переливающиеся разноцветные бутылки, стоящие перед барной стойкой, изучая в них кривые отражения. Вся злость покинула его, и Ян снова не переживал никаких эмоций.        Сону уселся в каком-то углу, разговаривая с весьма симпатичным барменом, покинувшим свой вечерний пост. С Хисыном Чонвон уже успел познакомиться, так как он был единственным оставшимся работником за стойкой, а с ними, к большому сожалению Яна, приходилось разговаривать.        — Сегодня полную смену работаю, а Сонхун свалил на свидание.       Вроде бы обычно жалуются бармену, в этот раз бармен жаловался ему. С Чонвоном получалось все по-другому.        — Хорошо хоть у нас есть новый работник, только вот он тоже куда-то свалил, — не мог угомониться парень.        Чонвон вяло покивал, все ещё пялясь на стену. Ему совсем не хотелось ни с кем болтать сейчас, а особенно выслушивать жалобы. Поэтому он отложил свой третий стакан, наполовину наполненный темно-желтой жидкостью, собираясь встать и уйти от барной стойки, найти маленький столик, симпатичную девушку и просто чувствовать ее мягкие губы на своих обветренных губах, не доходя до чего-то большего, даже если она будет настаивать…       Это вошло в привычку.        Чонвон хотел хоть так почувствовать, что он не один.        Это была не настоящая любовь, не реальная забота, но это частично помогало. Особенно звонкие пощечины после многочисленных грубых отказов, которые выбивали из него последние остатки алкоголя, и он чувствовал себя живым, пусть даже не секунду.        По-настоящему Чонвон влюблялся лишь раз. Это была взаимная лишь на два месяца любовь, после этого ее чувства остыли, а его пришлось запивать, загонять в самые укромные уголки своего сердца, а после медленно сжигать, убивая все оставшееся тепло в душе. Он знал, что не полюбит снова. И поэтому он не видел смысла жить. Ему не хотелось быть одному, но он вынужден быть один. Зачем тот парень его спас? Если бы он этого не сделал, бездыханный Чонвон сейчас преспокойно бы лежал на кроваво-красной койке снова в полном одиночестве.        Обидно.        Замыленный взгляд устремился к выходу из бара, в который в тот же момент зашёл какой-то парень. Плохо соображающий мозг припомнил светлые волосы, беспорядочно витающие в воздухе от сильного ветра, дувшего из приоткрытой двери.        — Джей, где тебя носит? — услышал Ян у своего самого уха.        Хисын, кажется, наконец нашёл своего работника.        Чонвон смог разглядеть его лицо, лишь когда он подошёл к самому бармену. Знакомые карие глаза, которые смотрели на него тогда так холодно, сейчас были сосредоточены на работе и посетителях. Джей не заметил его. Однако Ян его заметил.       Ли подошёл к блондину, поправил растрепавшуюся причёску.        — Тебе нужно выглядеть соотвествующе, если ты работаешь за стойкой. И перестань курить, всех девок разгонишь.        Хисын был слишком близко к нему. Слишком близко для друзей. Либо Чонвону как всегда показалось.        Он ушёл помогать какой-то даме выбраться из лапищ приставучего пьяного мужика, а Ян сидел, буравя взглядом своего недавнего спасителя, пытаясь разобраться, что же сейчас произошло в его сердце.        Сону неотрывно глядел на парня, который держал в своей дрожащей руке стакан с виски и смотрел на отражающиеся в напитке лампочки. Ким знал: это знак того, что Сонхун неимоверно запряжен, его что-то беспокоит, однако прямо он не расскажет. Сону хотел бы помочь ему, но Пак совершенно не делился с ним своими проблемами. Как и Чонвон.       — Хён.        Мимолетная встреча глазами - это все, на что мог надеяться младший в своей ситуации. Сонхун манил его, манил до такой степени, что ему хотелось притянуть его к себе, сжать его тело в своих объятиях и никогда не выпускать. Сонхун был тем парнем, с которым постоянно флиртовали девушки, особенно, когда он разливал напитки. Можно даже сказать, что он принёс популярность этому заведению. Сону познакомился с ним месяц назад, тогда и влюбился. Но он знал, что не может рассказать ему о своих чувствах открыто, ведь тот не подавал никаких признаков симпатии к младшему. Поэтому Киму просто пришлось опять утопить свои чувства в очередной стопке, поданой его рукой.        — М?       «Совсем не слушал…»       — Что-то случилось?       Сонхун изящно покрутил стакан в своих ладонях.        — Все нормально.        Он же видит, что нет. Но он промолчит. Снова.        Чья-то обширная рука обняла Чонвона за плечи, возвращая парня в неприятную реальность. Пока он пытался понять, что же он почувствовал, когда увидел того блондина по имени Джей, последний совершенно исчез с радаров, и теперь Ян не мог его разглядеть в толпе пьяных в стельку людей.        — Пойдём со мной, сладкий, — вяло произнёс подошедший мужик, однако его рука железной хваткой держала парня за плечи.        Чонвон кое-как попытался вырваться из цепких объятий, но у него это плохо получилось. За стойкой почему-то никого не было, а другим вокруг снующим людям было как-то все равно на то, что Яна сейчас затащат в какую-нибудь комнату и изнасилуют. Подняв парня словно мягкую игрушку, мужчина тяжелым шагом повёл его в сторону уборной, которую через несколько секунд пара успешно достигла. У Чонвона уже не было сил сопротивляться или даже что-то говорить, мозг не воспринимал происходящее серьёзно, и парень позволил затащить себя в маленькое помещение.        — Ну, малыш, сейчас мы посмотрим на тебя с другого ракурса.        Незнакомец начал стаскивать с Чонвона порванные джинсы, но руки Яна автоматически схватились за пояс, удерживая штаны на талии.        — Чел, иди-ка ты на…       Но договорить парень не успел, так как мужик, резко протрезвев, закрыл ему рот жесткой рукой.        — Молчи.        Чонвон со всей силы дернулся к выходу из туалета, но дойти у него не получилось: схватив парня за шею, насильник резко дернул его на себя, вынуждая Яна упасть на холодную плитку спиной, больно ударившись локтями. Навалившись на Чонвона сверху, мужчина начал целовать его шею, оставляя красные пятна на нежной коже.        Он понял свою судьбу.        Наверное, он это заслужил.       Уже не сопротивляясь, он лежал не шевелясь, пока юркие пальцы залезли под футболку, а омерзительный язык вылизывал каждый участок на его лице.        Вдруг дверь в уборную резко открылась, издав характерный звук, и в комнату ворвался какой-то парень. Уже невидящими глазами Чонвон еле-еле распознал ту самую светлую шевелюру, а мужик тем временем испуганно схватил невесть откуда взявшуюся рядом полупустую бутылку и занёс ее над парнем в угрожающем жесте. Последнее, что он помнил перед тем, как зелёное стекло соединилось с его головой, - это осознание. Осознание того самого чувства, которое он испытал, увидев Джея.        Надежда.