Первые колонисты

Лайс ранен в ногу и помощи ждать неоткуда. Он туго перетянул рану, но кровь всё никак не останавливается, покидая стремительно слабеющее тело. За естественной баррикадой из поваленного бурей дерева, примерно в ста метрах на север, враг. Они несколько раз обменивались выстрелами, но Лайс не уверен, что попал. Зато попали в него. Уже полчаса тишина. У него больше нет сил держать тяжёлый бластер и следить за периметром. Он сперва сползает сперва в полулежачее положение, но вскоре не может удержать и его, и ложится на холодную влажную после ночной стихии землю экзопланеты, за которую они, лучшие сыновья своей нации, отважно сражались больше тридцати дней. Была бы у него аптечка, он бы ещё поборолся, но он извёл всё содержимое своей аптечки на раненных товарищей ещё в первую неделю кровавой бойни. Один товарищ умер у него на руках, подорвался на мине. Другого пристрелили через несколько дней после удачного спасения. Не самая худшая смерть. Кровь насквозь пропитала штанину. Утро итак морозное, а его ещё знобит от кровопотери, контакта с покрытой ледяной коркой землёй, вымокшей в крови одежды. Начинается неконтролируемый тремор. Враг возвышается над Лайсом, в белом неповреждённом скафандре с непоцарапанным черным забралом, будто в насмешку над боем весь из себя невредимый и благополучный. Дуло его бластера целится в грудную клетку лежачего противника. К этому моменту уже всё равно. Лайс всё равно не жилец; он смотрит в океан голубизны над головой, любуясь последний раз в жизни. - Истекаешь кровью, детка, но всё равно бился до последнего. Уважаю. - скалится тот и нажимает на курок. * * * * Слабость такая, что нет сил даже говорить, нет сил шевелиться, не то что подняться, и мягкий тёплый настил вокруг подъёму по тревоге не способствует. Вся усталость, месяц на адреналине и стимуляторах игнорируемая, подавляемая разумом и препаратами, наваливается одномоментно, препятствуя любой мысленной деятельности. Несколько часов или половину вечности Лайс лежит в одном положении, не шевелясь, не открывая глаз, наслаждаясь тишиной, теплом и мягкостью. Спустя какое-то продолжительное время, удаётся разлепить глаза. Фиолетовый свет немного развеивает темноту сверху. Он лежит в серебристой полностью герметичной палатке с толстыми мягкими стенами, надежно укрывающей от барабанящего снаружи дождя и порывов ледяного ветра. На нём только стандартная белая майка и такое же нижнее бельё. Рана возле левого бедра сейчас надежно закупорена и туго перебинтована. Первой работой разума становится осознание, что его тащил на себе, лечил, переодевал и удобно устроил тут его смертельный враг. * * * * Враг представляется Джейсоном. Под черным шлемом обнаруживается смуглое от загара лицо с широкими скулами и русой щетиной. Первое время враг Джейсон его не трогает, приносит ему пайки, воду и витамины, проверяет рану и пропадает большую часть времени, занятый построением колонии. * * * * Так проходит несколько недель. Лайс всё ещё очень слаб, много времени проводит лёжа, не может нормально ходить, но хотя бы сам выбирается по нужде из палатки и может позаботиться о своей гигиене. Враг Джейсон приходит к нему в одну из ночей, молча наваливается сверху, целует напористо, глубоко, демонстрируя намерение, давая возможность дать отпор. Лайс не сопротивляется. Этот чудик ради него предал родину, не добил врага. Что ему стоит потерпеть секс... Вскоре терпеть не приходится. Враг Джейсон оказывается слишком хорош в постели. Лайс сам его целует с не меньшим пылом, сжимает за все места, к которым только может дотянуться. Горячий перепих на мягкой тёплой койке с привлекательным врагом, почему бы и нет? Они оба - предатели. Враг Джейсон предал Федерацию Земля, не добив Лайса в битве за планету. Лайс тоже хорош: найдя в их лагере лазерный резак, не взял себе и не припрятал под подушку, чтобы, подлучив момент, перерезать вражеское горло. Как известно, победителей не судят. Никто бы не стал разбираться, как и когда солдат Марсианской Республики устранил своего последнего противника. * * * * Случайный перепих из интереса как-то незаметно превращается в еженочный, а после и в совместный сон в одной палатке, в разговоры, в строительство общего лагеря.... Прибывшая через 5 лет оценить результат колонизации комиссия, состоящая 50 на 50 из представителей враждующих сторон, оказывается весьма недовольна сложившимся результатом. Планету приходится делить ровно пополам.