С днём рождения, Санеми Шиназугава!

      — Так что такого произошло? Ренгоку-сенсей? — взволнованно обращался Камадо, оказавшись на заднем сидении автомобиля.       К счастью, в автомобиле всем хватило места: преподаватели сидели на передних сиденьях, а Камадо с друзьями на задних. Узуй был у руля.       — М… — столп пламени отвлёкся на свои часы. — Если кратко, то Шинадзугава-сан ненавидит свой день рождение, всё.       — … А можно не кратко?       — Ох, мальчик мой…       — Да пусть узнает, успокоится, — бросил Тенген, сбавляя звук в машине.       — В общем… м… — Кёджуро вновь посмотрел на часы, но скрыл их из виду, поправив манжет рубашки. — Шинадзугава… Рос не в самых лучших условиях: с самого детства он видел только пьяного отца, который на праздниках вёл себя ещё хуже, потому что и пил ещё больше обычного (пауза). Либо... он видел уставшую мать, которая в конце-концов осталась одна, но скончалась, когда Санеми было мало лет, а его брату — ещё меньше. В дальнейшем, он старался обеспечить в первую очередь брата, а только потом себя. А день рождения он с тех пор он не праздновал, да и в принципе забывает о нём, пока не посмотрит в документы. Ну, или пока его кто-то не поздравит, но тот сразу получает в лицо.       В машине повисла тишина. Узуй постукивал пальцем по рулю, старясь сконцентрироваться на дороге.       — Извините, Ренгоку-сенсей…       — Тебе не за что извиняться, Камадо, — отреагировал Узуй вместо своего друга, потому что тот впал в свою задумчивость. — Ты не знал, пацан, но не растрепи эту информацию никому.       Вновь тишина. В машине работает обогреватель, но музыка воспроизводится на минимальной громкости, так что в полной тишине герои не могли оказаться даже при всём желании.              Подъезжая к школе, Камадо вновь обратился к преподавателям.       — Подождите, может… Сделать ему нормальное поздравление?       Всё внимание резко перешло на Танджиро. Даже внимание Узуя, который резко затормозил и развернулся, чтобы глянуть на пацана.       — И-извините, но…       — НО?!       — Но можно… Показать Шинадзугаве-сану, что день рождение может быть и хорошим, я… Извините… Но пожалуйста…       — Пацан, — начал Узуй, но тут же заступился Ренгоку.       — Мальчик мой, Камадо-кун, ты… (пауза). Это хорошая мысль.       — Погоди, что?! — Тенген резко повернул голову в сторону своего товарища, изумлённый (и возмущённый) этим. Ренгоку лишь брови вскинул.       — Да то! Мы можем это сделать, но нам это нужно обсудить.       — Что б тебя, Кёджуро. Молись всем богам, чтобы твой этот не убил всех. Особенно нас.