Второй шанс

      Первой мыслью, возникавшей сейчас в голове, было лишь пойти и хорошенько выспаться. Марк потерялся где-то в толпе, она не могла его найти.       Они вернулись со сборов. Целые четыре с лишним недели усердных тренировок, соседних номеров с Кондратюком и множество проведенного вместе времени.       До того самого дня, когда они выбирали музыку, Саша и подумать не могла, что они, оказывается, очень похожи.       Если быть честной, то Трусова не раз представляла, как много времени они бы провели вместе с Горшковым на этих сборах. На Олимпиаде от постоянного проживания друг у друга отвлекало лишь большое расстояние между номерами-квартирами. А здесь его нет.              Марк постоянно таскал ей зеленый чай из столовой в дни, когда она просто не хотела идти на ужин после трудного ОФП. А Саша, в свою очередь, не сильно орала на него за косяки на тренировках.       Свой день рождения Трусова тоже праздновала на сборах. Она не ждала подарков от Марка или других фигуристов. Кондратюк вообще, наверное, не знал про эту дату (говорить она ему не собиралась), а со своими сокомандниками она и не общалась практически. Рассчитывала только на поздравление от мамы по телефону и на небольшой сюрприз от Светланы Владимировны. Такой, как она устраивала из года в год. Да, он стал уже традицией, но девушке совсем не надоел.       Конечно, скрыть удивление от Марка ей не удалось, когда утром перед разогревом он вручил ей небольшую белую коробочку, обернутую красивой голубой лентой. Не сумев дождаться окончания разминки, Саша открыла подарок. У неё в руке лежал маленький кулончик. Это было что-то вроде абстрактного рисунка, выполненного на металле. Марк рассказывал ей, что умеет рисовать, однако никогда не говорил, что делает это так красиво.       Этот подарок он привёз на сборы с собой из Москвы. Это было очевидно и означало то, что он знал, когда у неё день рождения. Осознание этого делало подарок в десять раз приятнее.       На дне коробочки Саша нашла записку. В ней Кондратюк извинялся за незнание её интересов и желаний; сказал, что к следующему году исправится.       В перерыве между разминкой и первым льдом, Трусова, не сумев сдержать порыва, кинулась к партнеру, заключая его в их первые объятия.       Сборы прошли действительно продуктивно. Пара уже спокойно делала тройную подкрутку. Тройной выброс получался через раз, однако уже почти сломился под гневом Трусовой. В общем, результатами были довольны все.

***

      Только было Саша выцепила свой чемодан с ленты, как её схватили за руку, потащив в сторону, подальше от толпы. Увидев кудрявую макушку и распознав в своём грабителе Кондратюка, Трусова спокойно поплелась за ним.       Марк завёл девушку в какой-то угол между лестницей и уборной. Подальше от любопытных умов. Они ещё давно договорились, что афишировать не будут, произведут фурор этой новостью на Контрольных Прокатах. И хоть слухи уже медленно расползались по сети, они не спешили ничего подтверждать.       — Завтра на катке? — спросил парень, перехватывая её руки. Уж больно часто они в последнее время так стояли. Просто смотрели друг другу в глаза, поглаживая ладони.       — Завтра на катке, — подтвердила Саша, мягко улыбаясь. — Спасибо тебе за сборы. Мы хорошо потрудились.       — Тихими шагами уверенно к мечте, — цитировал Светлану Владимировну Кондратюк, а потом заключил девушку в объятия.

***

      Ощущения были ужасными. Будто кто-то вынул позвоночник, перекрутил его, как сердце захотело, и засунул обратно, не позаботившись о возвращении в предыдущее состояние.       Последнюю неделю тревожность жила у Саши, по ночам обнимая её своими ужасными руками, чтобы потом по утрам создавать ощущение невероятной усталости и безысходности. До Контрольных Прокатов оставалось полмесяца.       Упала с тройного лутца (между прочим, её любимого прыжка, падение с которого для неё вообще являлось редкостью).       — Санька, дитя моё, а ну поди-ка сюда, — позвала её Соколовская, наблюдавшая за тщетными попытками фигуристки.       — Мальчик, учёба, родители? — сразу спросила тренер.       — Что?       — Дурочку не строй. Я же вижу, что толкового ты пока что ничего не выдала мне сегодня. Марк вон бедный в шоке. Что стряслось?       — СветланВладимировна, ничего страшного, нервы просто. Контрольные прокаты скоро, и, вы знаете, всё это давление, ответственность… — начала Саша, ковыряя лёд коньком. — Я просто боюсь. Не оправдать ожиданий, надежд. Перед собой в особенности. Я ведь на лёд выхожу, чтобы выигрывать. После Арсения мне это невероятно важно.       Соколовская понятливо кивнула. Ей как никому другому известны переживания спортсменов перед стартами. Главное всегда эти переживающие лбы направить в правильное русло, чтобы хуже не сделать.       Женщина мягко касается хрупких плеч Саши и заставляет её развернуться, посмотреть на Марка. Она тычет в него пальцем и тихо проговаривает:       — Видишь, как у него ноги трясутся? Думаешь, он прекрасно спит ночами? Хотя... он точно спит. Но когда просыпается, то ему тоже неспокойно. Почему бы вам это не обсудить? Вы пара. Вы почти одно целое. Разговаривайте.       Саша покорно с этим соглашается. Всё-таки, тренер у них мудрая, и Трусова знает, что Соколовская плохого не посоветует. Поэтому, уже после окончания всех тренировок на этот день она вылавливает Марка и просит поговорить.       — Слушай. Я… правда не знаю, как правильно начать, но… Ты боишься? — на одном вздохе выдала девушка, заглядывая в синие глаза.       — Ну, пауков, выпасть с окна и не разбиться… А ещё боюсь сегодня задерживаться, ибо опоздание на семейный ужин, проходящий один раз в год, мама мне не простит, — нервно посмеиваясь, сказал Марк.       — Нет. Я сейчас абсолютно серьёзно. Через пятнадцать дней Открытые Прокаты, мне вот совсем не смешно, — Саша, поняв, что сказала это слишком грубо, вздохнула, продолжив более спокойно. — Я хочу об этом поговорить. Сейчас. Не переживай на счёт ужина, я не займу много времени.       — Ах, ну конечно, — парень улыбнулся, чтобы подуспокоить Сашу. — Это нормально. Бояться. Но не парься сильно, это же не соревнования.       Она хотела выдать тираду о том, что Марк на самом деле её не понимает. О каком «не парься» идёт речь, когда она есть нормально не может? Но потом вспомнила, кто такой Кондратюк и выдохнула.       — Понимаешь, у меня вообще ничего не получается. Не понимаю, как избавиться от этого.       — Саш, ну ещё пятнадцать дней, ты чего. Есть куча времени. Вспомни, у нас всё готово, останется только накатывать программы. Не получилось сегодня — получится завтра, знаешь же.       — А сам? Так ли ты спокоен? Разве тебя совсем не смущает, что ты впервые выйдешь на такую большую арену, да ещё и с немалоизвестной мной под руку? У тебя нет страха просто облажаться перед всеми? Перед публикой, федерацией, мной, тренером? Перед самим собой, в конце-то концов?       Марк тяжело вздохнул.       — Да, я боюсь. Но я пытаюсь с этим справляться. Контролирую ситуацию, эмоции. Попробуй тоже. Станет легче. Ну же, чего ты расклеилась? Не первый раз на ОПы выходишь. Ты такими темпами туда вообще не доедешь: смотри, как похудела. Восстанавливайся, Рыжик. Я с тобой.       В словах Марка действительно было много правды, и Саша это понимала. Она чувствовала в этот момент его поддержку, и ей становилось чуть легче. Легче стало и тогда, когда она без слов прижалась к парню, обвивая его тело руками, словно последнего спасителя. Подняв голову, Трусова заметила на щеках своего партнёра отчеливый румянец и сама засмущалась.       — Мы ведь со всем справимся, да? — пролепетала Саша в плечо партнера.       — Пора уже надрать зад этому Горшкову, — усмехаясь, ответил он.

***

      Саша поняла, что переживает, когда у неё начали холодеть конечности. Она поняла, что скоро начнётся пиздец (по другому и не скажешь), когда до их выхода оставалось две пары, а сердце начало бить по рёбрам (это анотомически вообще возможно блять)?       Марк неподалёку только и делал, что хрустел пальцами и крутил головой из стороны в сторону, стараясь не терять её из виду. От вида его трясущихся ног легче не становилось. Боже, хоть бы целыми обратно выехали!       Нужно ведь уже становиться единым целым, браться за руки, как это у парников принято, в глаза друг другу смотреть. Саша в последний раз глубоко вдыхает и кажется, больше не выдыхает. Подходит к Марку, чувствует исходящие от него молнии, напряжение, ток. И хотя он берет её ладони в свои с такой нежностью, Саше кажется, что у неё покалывает кожа, когда он её трогает. Светлый взгляд голубых устремляется прямо на девушку, а под этим пристальным взглядом невозможно так просто стоять. Она невольно улыбается, чувствуя, как нервы потихоньку успокаиваются.       Она не могла этого понять, правда не могла. С Арсением это ощущалось иначе. Она доверилась ему очень легко еще когда была тринадцатилетней девочкой. В то время доверять было проще. Может, именно поэтому сейчас она явно разграничивала отношения и её ощущения с Горшковым и Марком.       От Арса всегда исходила уверенность. Быть может, не в своих умениях, а в хорошем исходе, но всё же. Выступая с ним, она уже заранее знала, что всё будет хорошо, что место на пьедестале они займут точно. Не всегда ожидания оправдывались, но пережить это было просто морально легче.       Стоя рядом с трясущимся Кондратюком, она такого испытать не могла. Однако те нежность и мягкость, которые он излучал… Да, она не была уверена, что они хорошо откатают. Более того: она даже знала, где, скорее всего, будут ошибки. Но взгляд Марка вселял чувство больших возможностей. Никаких сомнений. Они справятся.       «На лёд приглашаются Александра Трусова и Марк Кондратюк, Москва»       Заиграла музыка. Для Саши ничего вокруг больше не существовало. Она не слышала ничего, кроме счета в своей голове и не видела никого, кроме Марка с ужасающим переживанием в глазах. Как у него получалось так мастерски скрывать от неё свой страх? И как у него получалось так нелепо быть пойманным за ложью?       Свою короткую программу они катали под ту самую песню, которую ещё давно вместе согласовали в кафе. Задумка была в том, что Марк и Саша — разлученные влюбленные, которые, несмотря на свои сильные чувства, не могут быть вместе. Они продолжают любить, надеяться, ждать... Верить в лучшее.       Для Саши было морально тяжело катать эту программу: на давящее ощущение в груди от прослушивания песни накладывалось и то, что Марк был ну очень похож на Арсения. Во время некоторых элементов она невольно их путала. И это ещё больше на неё давило, заставляя чувствовать себя некомфортно. Как минимум, так она, хоть и неосознанно, но проявляла неуважение к Марку, а как максимум — напоминала себе, что ещё не пережила, не забыла. Благодаря всем этим замечательным факторам, Трусова пару раз расплакалась прямо на тренировке после проката. Светлана Владимировна предлагала заменить музыку, поставить другую программу. Ей было тяжело смотреть, как Саша, уже и без того настрадавшаяся, отчаянно пытается сделать вид, что всё хорошо.       Только вот сама девушка не хотела ничего менять. Она, может и ошибочно, но думала, что таким образом сможет это пережить. В какой-то ведь момент она перестанет видеть в Марке Арсения. Так обычно происходит: со временем мы забываем даже дорогих нам людей, их запах, голос, манеру речи. Без должной подпитки это просто вылетает из головы, как ненужный мусор. Так устроена человеческая психика. И это к лучшему, ведь как бы ни хотелось эти воспоминания сохранить, они не дадут двигаться дальше, утягивая за собой в воображаемый мир. А те, что останутся, не будут мешать жить в реальном.       На паре красивые костюмы синего цвета. Трусова ещё в тринадцать лет для себя решила, что даже на контрольные прокаты будет выходить с полностью готовым платьем. Ведь не успеешь оглянуться — сезон закончится, а костюм так полностью и не пошит. Вот и сейчас платье на ней уже полностью готово, украшено и на нём все необходимые детали. Стразы, символизирующие чистые слёзы. Градиент от небесного до тёмного синего — как знак изменчивости жизни, как знак веры в тот самый свет в конце туннеля.       Для Марка, который видимо вообще перескочил период полового созревания и ни разу не влюблявшегося, Саше пришлось провести мастер класс по тяжелой сути такого глубокого чувства, как любовь. Она просто провела вечер за тем, как под горячий чай и вкусные булочки рассказывала Кондратюку о том, как это ощущается, что ты испытываешь, и какие это имеет последствия. Это было... необычно. Открыться кому-то, а потом прорыдаться у него на плече, чувствуя нежные поглаживания по голове. Необычно, однако приятно.       Трусова хотела увидеть реакцию фанатов. Конечно, списки на выступление уже опубликовали, сеть взрывалась. «Саша Трусова выступает? Может, это опечатка? Кто этот некий Марк Кондратюк?». Девушка на такую реакцию рассчитывала и была рада, что ожидания оправдались.       Они не падали, никто не спотыкался, и лишь это вселяло в Сашу уверенность, будто всё идёт хорошо, они точно справляются. Она знала, что эмоций не хватает, потому что сама не могла из себя ничего выдавить — все мысли были о технике, не хотелось всё-таки опозориться в первую очередь из-за неё. В сравнении с другими парами они слишком мало времени катались друг с другом, но на самом деле, никто из присутствующих в зале зрителей, по окончании программы не сказал бы, что это так заметно. Наоборот, им все аплодировали и, кажется, были довольны.       На лёд полетели игрушки. Их было очень много. Даже на самих Олимпийских играх после короткой программы Саша столько не получила. Она была восхищена тем, сколько людей следят за её карьерой, вместе с ней радуются начинаниям и новым этапам. Именно это она и сказала интервьюеру, который ждал их около бортика.       — Привет, Санька! Давно мы с тобой не общались, — Тимур Левичев был главным интервьюером Первого канала. И, в принципе, журналистом он был неплохим, исключая некоторые моменты, когда с его языка срывались неуместные вопросы. — Ну, удивила! Всех нас, — он обратился к зрителям, которые тут же зааплодировали, скандируя её имя. А Саша стояла и не понимала, почему Тимур обращается только к ней, почему выкрикивают только её имя. Рядом с ней стоит Марк! Он ведь в их паре не меньшую роль играет. Однако после следующей фразы Левичева, Трусова ощутила то волнение и смущение, которое исходила волнами от Кондратюка:       — А что это за красавчик партнёр с тобой? Давай знакомиться, парень.       — Я Марк, Марк Кондратюк, новый партнёр Саши. Мы рады представить вам нашу новую короткую программу, будем надеяться, что она вам понравилась, и вы захотите увидеть её ещё раз.       — Как я понял, ваша короткая программа про любовь. Присутствует ли это чувство между вами? — смешно поиграв бровями, спросил интервьюер.       Саша посмотрела на Марка, заметив, что он сделал то же самое. Когда их взгляды пересеклись, они одновременно залились смехом.       — Нет, мы просто катаемся вместе, — всё ещё посмеиваясь, ответила Трусова.       — Но это не исключает того, что так будет всегда, — подмигнул Кондратюк.       — Да? — спросила девушка, заглянув в голубые глаза. Она не знает, что увидела, но почему-то ей захотелось стать к нему ближе. Докоснуться носа, провести линию по губам и...       — Что нам ждать в произвольной программе? Какую постановку, костюмы, контент? — словно ушат ледяной воды.       — Завтра всё увидите, — ответила Саша в своей манере, мысленно ещё находясь в том моменте.       — О да, как же мне не хватало этой фразы! — она попрощалась с Тимуром, а потом, около раздевалки, и с Марком. А в голове крутилась лишь одна мысль: «Что это вообще на неё нашло?»

***

      Второй день всегда был морально легче, несмотря на то, что программу им предстояло откатать сложнее физически. Саша проснулась в хорошем настроении, в таком же они с Марком провели завтрак и тренировку. К этому моменту новостные заголовки уже успели разорваться от количества статей на тему возвращения Трусовой с новым партнёром. Она их не читала, как её учила Светлана Владимировна, но услышала от Марка, что некоторые приписали их в супруги, что очень рассмешило девушку. Всё это, конечно, напоминало времена их соревновательной карьеры с Арсением. Даже после их распада некоторые продолжали утверждать, что у них штамп в паспорте, хотя официально никто об отношениях не говорил. Все знали и знают, как всё закончилось, и повторять историю уже с Кондратюком отнюдь не хотелось.       Настроение повышала и мысль о том, что никто не ожидает увидеть от них Арабскую ночь в произвольной программе. После их вчерашнего перформанса: нежной, лиричной программы, никому в голову и не придёт мысль о чем-то эдаком. А паре, между прочим, как и их тренерам, очень нравилась задумка. Саше нравилось катать произволку.       Но всё не могло быть так гладко, ведь в глубине души ей всё равно было страшно. На завтраке Марк и Саша обсуждали их соперников. Парень прикидывал возможности каждой пары попасть в сезоне на пьедестал, пока девушка думала лишь о том, как не упасть в грязь лицом перед бывшим партнёром — Арсением. Он тоже оказался не пальцем деланный и быстро нашёл новую партнёршу. В списках она числилась как какая-то там Василиса Каширова.       Золотой костюм для произвольной программы уже дожидался её в номере. Конечно, восточный мотив, эта музыка, Марк, который буквально ощущал себя в этой постановке, как у себя дома: всё это создавало наиболее чем благоприятные условия для удачного проката.       По задумке, она была лампой, которая исполняла любые желания. Загадочная, грациозная, дерзкая и чертовски сексуальная. В этой программе она ощущала себя максимально свободно. Саша была невероятно благодарна Марку за такую задумку, хоть сначала и не восприняла её в серьез. Это была лучшая постановка за всю её карьеру.       Марк же играл Алладина, гоняющегося за этой самой лампой. Саша впервые ощущала нереальный кайф во время проката. Кондратюк, определенно, сыграл не последнюю роль в этом.

***

      Ситников Тимофей Иванович был обычным чиновником, вёл обычный образ жизни и, собственно, ничем не отличался от обычного государственного служащего.       У его жены был свой маникюрный салон, а дочь училась в частной средней школе. Жили они в большом загородном доме, каждое лето ездили заграницу. Когда кто-то болел, семье предоставлялась срочная медицинская помощь, несмотря на диагноз и очередь.       В общем, Тимофей Иванович, как и любой другой чиновник, любил деньги. Большие деньги.       Его утро началось так же, как и обычно. Он встал, потянулся, плотно позавтракал, надел серый костюм, затянул галстук. Сегодня немного необычный день — фигуристы выступают со своими новыми программами, которые потом будут представлять весь сезон. А Ситников, как генеральный директор ФФКРФ, должен открытые прокаты проконтролировать.       Главная его задача — сообщить фигуристам после самого мероприятия об ошибках, которые выявят специалисты, они же судьи.       Ехал он туда с огромным удовольствием так же потому, что сегодня там будет выступать его любимая племянница Василиса. В этом сезоне она встала в пару с новым партнером, поставила две новые программы и даже успела их дяде показать. Новый партнер Василисы, Арсений Горшков, особого доверия у чиновника не вызывал, однако приходилось мириться, зная что племяшка от него без ума.       Приехал он, конечно, не к началу произвольных программ, но на Василису посмотреть успевал. Из его кабинета со стеклянной панелью открывался прекрасный вид на арену, где прямо сейчас представляла свою новую программу пара. По рыжим волосам Ситников узнал небезизвестную и скандальную фигуристку Александру Трусову. Да, она многое сделала для российского фигурного катания, но Тимофей Иванович её недолюбливал, как минимум потому что из-за её прошлосезонного перелома пришлось успокаивать сотни журналистов и издательств, а как максимум — Василиса жаловалась на нее при первой возможности.       Ситников, как добрый дядя, не мог вынести недовольства своей любимой племянницы. А она по два раза на неделе и при каждой встрече благим матом посылала Трусову куда подальше.       По словам Василисы, Арсений постоянно вспоминал Сашу: когда партнерша не могла сделать какой-то элемент или когда она «вела себя, как ребенок». Он даже пару раз предлагал перекраситься ей в рыжий. А Васька даже против не была, только мама останавливала её: жалко было идеальный блонд.       Естественно у них уже закрутился роман. Василиса всегда была влюблена в Горшкова (собственно, именно поэтому как только он освободился, ему сразу же пришло предложение от Ситникова). А Арс просто не смог устоять перед обаянием своей новой партнерши.       Тимофей Иванович посмотрел всю произвольную Трусовой и её нового избранника. Вроде, всё было чисто. Обрадовать генерального директора ФФКРФ это, к сожалению, не могло.       От размышлений его отвлек звонок Василисы.       — Да, моя дорогая, готова к прокату? — с нежностью спросил Ситников.       — Конечно готова, дядя. У меня к тебе есть разговор. Не телефонный.       — Что-то случилось? — нахмурив брови, спросил он.       — Да, и помочь мне можешь только ты.

***

      Они откатали неплохо. Даже хорошо. Допустили всего одну помарку: вместо тройного выброса сделали двойной. Однако всем ужасам, кружившим в голове Саши о неудачном прокате этот прокат показал фак.       Трусова была очень ими довольна, она не могла скрыть радости. Улыбалась всем, фотографировалась со всеми фанатами, обнимала — очень много обнимала — Марка.       Даже когда они вместе с остальными парами собрались в полукруг около генерального директора ФФКРФ, она без всяких негативных эмоций лишь один раз обвела взглядом Арсения и его новую партнершу, отметив, что она очень красивая, в то время, как они буквально сверлили их взглядом.       Шепнув Марку на ухо просьбу не смотреть на них, она обратила своё внимание на Ситникова. Он подвел итоги Контрольных Прокатов, а затем приступил к индивидуальной работе. Он приглашал к себе в кабинет по одной паре, указывал им на ошибки.       В его списке Саша и Марк почему-то оказались последними. Однако Трусова была настолько счастлива, что не обратила на это внимание.       Ситников встречал их с каким-то серьёзным лицом.       — Здравствуйте, Тимофей Иванович, — в один голос сказали фигуристы.       — Здравствуйте-здравствуйте, присаживайтесь, — он указал на стул. — Что ж, у меня для вас не очень хорошие новости. — Продолжил он, когда они выполнили его просьбу.       Марк и Саша переглянулись. Былая радость сменилась непониманием и тревогой.       — Что-то не так с программами? — спросил Кондратюк.       — Можно и так сказать. В связи с тем, что после Олимпиады наш спорт стало смотреть большее количество подростков, мы издаем через два месяца новые правила, накладывающие строгую цензуру на музыку. Одним из пунктов будет запрет упоминания суицида в музыке. К сожалению, музыка из вашей короткой программы нарушает этот запрет. Мы вынуждены запретить вам кататься с этим музыкальным сопровождением.       Трусова видела, как забегали глаза Марка, пока она сама пыталась вспомнить, где в песне «It’s ok» упоминается суицид.       — Да, эти правила пока не изданы, — продолжал Ситников, — однако мы с тобой давно знакомы, Саша. Я знаю, как это обидно: прекратить соревноваться посреди сезона. Именно поэтому я решил предупредить вас заранее. Советую сделать новую программу. А так как вы ещё нескатавшаяся пара, лучше будет вернуться в новом сезоне.       Теперь в глазах Саши читался невероятный ужас. Марк уже подскочил со своего стула, аккуратно перехватывая её руку.       — На этом всё, вы можете быть свободны.       Кондратюк буквально вынес её из кабинета. Тут то у Саши и началась истерика.       — Прости меня, прости пожалуйста. Это я виновата. Кто вообще меня потянул именно эту музыку выбрать? Прости, Марк. Нужно было тебе выбор доверить. К «Арабской ночи» то вообще претензий нет.       Кондратюк взял её лицо в ладони, заставив посмотреть на себя.       — Я понимаю, что тебе больно даже слышать эти слова. Я знаю, что тебе больно пропускать сезон после неудачи в прошлом. Но эмоции мешают тебе трезво взглянуть на эту ситуацию. Просто подумай. Запрет на музыку с упоминаниями суицида. Это же самый настоящий бред! Тем более я прокручивал текст нашей музыки в голове уже три раза и не заметил там ни одного подобного упоминания. Он по-любому что-то скрывает.       — И что же? — всхлипнув, спросила Саша.       — Не знаю пока. Но у него явно свои интересы.       — Что нам теперь делать?       — Главное — не паниковать. Давай найдем Светлану Владимировну и все вместе решим.       Девушка кивнула, и они, переплетя пальцы, пошли на ледовую арену.

***

      Когда на половине пути Марк засунул руку в карман, чтобы достать телефон и посмотреть на время, он обнаружил, что забыл его в кабинете у Ситникова.       Оставив девушку в раздевалке и наказав ей никуда не уходить, он рванул обратно.       Марк уже было хотел постучать, но услышал приглушенные голоса.       — Да, моя дорогая, сделал всё, как ты сказала. По их глазам можно было понять, что в этот сезон они ни ногой, — поняв, что разговор идёт про их с Сашей пару, Кондратюк приложил ухо к двери, прислушиваясь.       — Спасибо, дядя, ты самый лучший!       Марк был прав. У Ситникова свои интересы. Осталось дело за малым — узнать, ради кого он пошёл на этот дерьмовый блеф. А это не составит большого труда.       Постучав и получив приглашение войти, Марк открыл дверь и увидел Василису Каширову, новую партнершу Арсения Горшкова.       Он уже видел, как обрадуется Саша, узнав эту замечательную новость.