Кот и проблемы доверия

Скар отошёл от школы уже на пару сотню метров, а сердце стучало так, будто он и не выходил из того кабинета. Почему в груди сидит такое странное чувство? Парень положил руку себе на грудь, пытаясь успокоить бешенный ритм сердца. У него вообще-то ещё есть не выполненный план. Вдох-выдох. Скарамучча остановился под раскидистым деревом, которое давало хорошую тень. Укрывшись от посторонних глаз, Скар достал телефон. Первым делом в глаза просилось сообщение от неизвестного номера с вложением. Парень сглотнул ставшую вязкой слюну. Так, фотки подождут, прежде ему надо достать видеодоказательство своего избиения.

Скарамуш, 15:07

У кого есть видео сегодняшнего представления из столовки?

Сява, 15:09 Ну у меня есть, а тебе зачем? Бенни, 15:10 Да у большей части школы есть, лови Открыть вложение

Скарамуш, 15:10

Пасиб

Да пойду заяву на этого рыжего урода накатаю

Люми, 15:11 А без этого никак нельзя? В школу могут прийти с проверками

Скарамуш, 15:11

Вот на школу мне точно насрать

Передайте рыжему ублюдку, чтоб ждал повестку

Пока одноклассники в беседе бурно обсуждали необходимость заявления в полицию, видео скачалось на телефон Скарамуччи. На всякий случай парень его посмотрел. На записи отчётливо видно, как его за шкирку достают из-за стола, потом как Скар якобы пытается поговорить с обидчиком, а затем мощный удар в живот. От этого момента синяк Скара начал болеть ещё сильнее. Парень решил не откладывать дело в долгий ящик, загуглил адрес ближайшего полицейского участка и рванул туда. Сидящий за окошком дежурный не выглядел довольным своей работой. Полицейский без особо энтузиазма смотрел в сканворд, видимо надеялся, что тот решит сам себя. Скарамучча постоял так с полминуты и тихонько прокашлялся. Мужчина поднял на него абсолютно пустой взгляд. — Что, одноклассники деньги на столовку отобрали? , — усмехнулся дежурный, — Заявление принимаем только от родителей, да и ради сотки никто не будет напрягаться, так что свободен. — Во-первых, мне семнадцать, — сквозь плотно сжатые зубы пробормотал Скар. Как бы ему не хотелось прямо тут разнести этого мудилу в пух и прах, но он ему пока нужен, — Во-вторых, я хочу написать заявление по статье побои. — Паспорт покажи, — мужчина стал чуточку серьёзнее. Всё же чтобы обвинять пусть и не в серьёзном, но преступлении — надо иметь смелость. Скарамучча полез в рюкзак за паспортом. Одно правило он уяснил на своём горьком опыте: документы лучше держать всегда при себе. Паспорт Скар нашёл быстро и протянул его дежурному. Тот придирчиво его рассматривал, поворачивал под самыми разными углами, чуть ли не на вкус пробовал. Затем мужчина тяжко вздохнул, достал откуда-то из-под стола лист бумаги и ручку. — Пиши своё заявление, я пока вызову следователя и медиков, — полицейский взял в руки телефонную трубку, набрал номер и начал ждать. Тут в его глазах мелькнуло озарение и он снова повернулся к парню, — Били тебя сегодня? Скарамучча лишь кивнул, разворачивая лист к себе. Шапку он решил не заполнять, а то вдруг напишет коряво и придётся переписывать. Подписав по центру листа слово «Заявление», Скар начал последовательно излагать свои мысли максимально деловым языком. От усердия он вынул кончик языка, со стороны став очень похожим на кота. — Здравствуй, я старший следователь Сиканоин Хэйдзо, — Скарамучча перевёл взгляд с листа на говорившего. Рядом с ним, рукой опираясь на стойку дежурного, стоял молодой на вид парень. Его бордовые волосы были убраны чёрным ободком, а под зелёными глазами красовались по одной чёрной точке с каждой стороны. одет он был в белую рубашку, верхние пуговицы которой были расстёгнуты. Да уж, не сказать, чтобы следователь выглядел хоть сколько-нибудь по уставу полиции, но Скара это не сильно волновало. — Меня один урод из школы избил, — без лишних церемоний сказал парень. — Давно? — Хэйдзо чуть наклонил голову набок. — Да буквально полчаса назад, — Скарамучча полностью развернулся к собеседнику, — Может, чуть больше. — Медик в школе тебя осматривал? — задал следующий вопрос следователь. — Н-нет, — парень внезапно даже для самого себя решил соврать. Говорить о произошедшем в медкабинете как о нормальном осмотре у него язык не повернётся. — О, тогда пойдём в наш медпункт, — Хэйдзо положил руку на плечо Скара и мягко повёл его за собой. А Скарамучча только сейчас понял, что он мог спокойно снять свои побои в полиции и не придумывать глупые просьбы. Какой позор. Спустя пару поворотов они остановились перед дверью. — Альбеба, к тебе пациент, — радостно крикнул следователь в открывшуюся дверь, а парень смог только беззвучно хлопать глазами. — Какая неожиданная встреча, — произнёс Альбедо, смотря прямо в глаза Скарамуччи. Парень опять завис в этих ледяных глазах. Несколько секунд спустя медик перевёл взгляд на Хэйдзо, — Где ты этого кота нашёл и что с ним? — Да вот говорит, что его буквально полчаса назад в школе избили, — следователь ненавязчиво толкнул Скара в глубь кабинета, — Вы тут пока пообщайтесь, а я почитаю заявление этого мальца, — дверь за Хэйдзо быстренько закрылась. — Н-но как?.. — парень затравленным взглядом следил за Альбедо и почему-то чувствовал жгучий стыд. Да такой степени, что даже сравнить не с чем. — Раком, — коротко ответил медик и встал из-за стола, — Ну, чего пришёл, ложись. — Я вообще-то девственник, со мной надо нежнее, — и вот опять в присутствии этого странного, но в тоже время завораживающего человека Скарамучча несёт полную околесицу. Парень мысленно дал себе подзатыльник и лёг на стоящую рядом со входом кушетку. И она была ничуть не мягче школьной. — Прости, смазки нет, есть только вазелин, — Альбедо подошёл к лежащему парню и задрал рубашку. И снова это болезненное ощупывание поражённой поверхности. Скар старался сдерживаться, но всё равно тихо шипел на особо болезненные нажатия, — Ну, как я и говорил, всё в принципе нормально. Считай побои снял, можешь возвращаться к Хэйдзо. Скарамучча лежал и смотрел в потолок. Никуда уходить он не хотел. В его голове была только одна мысль: как можно дольше побыть с этим странным медиком. Он как кот, которого давно никто не гладил, хотел получить всё внимание себе. Утонуть в этих ледяных глазах… Альбедо сел за свой стол и стал выписывать справку для приобщения к материалам дела. Спустя десять минут он закончил описывать повреждения Скара, а тот так и лежал на кушетке, не сдвинувшись ни на миллиметр. Медик подошёл и наклонился к нему, поводил рукой перед глазами, даже пару раз щёлкнул пальцами, пытаясь вызвать хоть какую-то реакцию. Вроде глаза выглядят осмысленно, и смотрят прямо на него. А Скар думал. Скар решался. Вдруг из-за его опрометчивых действий его оттолкнут, засмеют, выставят за дверь и больше не пустят. Холод этих глаз… вызывал в душе бурю. — Скарамучча, ты в поря… — не успел медик договорить, как его заткнули поцелуем. Скар не был мастером, он вообще не знал, что надо делать, действовал по душевному порыву. Альбедо же ничего не делал. Не отталкивал и не отвечал. Он был как всегда спокоен. Скар не выдержал захлестнувшую его волну стыда и упал обратно на кушетку, быстро отворачиваясь к стенке, — Да, ты в порядке, — констатировал медик и вернулся за свой стол.

***

Кулаки сжимались и разжимались от бессильной злобы. Подступающие слёзы застилали глаза, хотя что он собирался рассматривать на белой стене? Свою никчёмную жизнь? В голове — буря, в душе — раздирающая пустота, но по венам ещё бежит кровь, он ещё чувствует порывы ветра из окна, а значит — он ещё жив. Хотя после такого позора и смерть не спасёт. Чёрт, как хочется отмотать время и ничего не делать вовсе! Даже не думать об этом! — Жалеешь? — тихий голос окатил разум как ушат холодной воды. Скар нашёл в себе силы повернуться к медику лицом. Слёзы всё ещё бежали по его щекам, а остановить он их не мог. Они сами. Альбедо же был как всегда спокоен и непроницаем. Своими ледяными глазами он сносил в душе парня все мыслимые и немыслимы барьеры, которыми он так отчаянно пытался защититься. Скарамучча выдохнул, прикрыв глаза, и ответил: — Сам не знаю, — голос его были тихим и скрипучим, будто он заговорил впервые за свою жизнь, — Но не той реакции я ожидал. — А чего ты ожидал? — Альбедо оттолкнулся от стола и на стуле подъехал ближе к лежащему на кушетке парню. — Что ты меня оттолкнёшь, назовёшь педиком и вышвырнешь из своего кабинета, — Скар прижал руки к груди, защищаясь от не пойми чего. — Почему я должен был тебя отвергнуть? — задал следующий вопрос медик. Но Скарамучча не хотел, а скорее даже не знал, что отвечать, — Мы в ответе за тех, кого приручили, — тихим голосом произнёс Альбедо и тыльной стороной ладони погладил щёку парня. А Скар прильнул ближе, ластясь как кот. Но тут в его глазах мелькнул животный ужас. Он резко откатился назад, да так, что всего маху врезался в стену. Медик подскочил со стула от неожиданности. — Я-я грязный, н-не трогай меня, ты с-слишком светлый для меня, — Скар сквозь водопад слёз нёс полную околесицу, закрывая голову руками, будто его собирались избивать. Альбедо, не изменяя своей традиции, спокойно положил руку на голову парня и начал её массировать. — Чшш, кто тебе такую ерунду сказал? — тон медика был мягче пуховой перины. Скарамучча поначалу дёрнулся от чужих холодных пальцев, но понемногу начал расслабляться, — Ты самый хороший парень, которого я только встречал. Ты очень сильно похож на милейшего кота, а разве коты могут быть плохими? Под тихий монолог Альбедо всхлипы становились всё реже и реже, пока не утихли вовсе. Скар был полностью опустошён после таких выкрутасов своей расшатанной психики, да к тому же собственные переживая никак не способствовали восстановлению нервной системы. И какое бы количество психологов и психиатров парень не посетил, эти жуткие воспоминания будут преследовать его всю жизнь. Пару раз Скар хотел покончить с собой, лишь бы не нести на себе эту грязь, этот бесконечный позор и стыд от самого себя. — Меня изнасиловал мужчина с маминой работы, — совсем тихо прошептал Скарамучча, боясь этих слов. Осознание и понимание произошедшего пришло уже давно, вот только принять этот факт он не мог. И это первый раз, когда он сказал об этом кому-либо. Медик продолжал массировать голову своего бедного испуганного котёнка. Челюсть сжималась от своего бессилия, ведь он не психолог и не владелец машины времени, чтобы как-то помочь. Он мог только… быть рядом? Сама эта фраза была чужда для Альбедо. Он как робот — ничего не чувствовал и никого не любил. Но этот кот… Заставил пересмотреть своё отношение к жизни. За ним было интересно наблюдать. Но принять чувства этого кота и так кардинально поменять свою жизнь… Медик не знал, как надо поступить. — Расскажешь? Может, тебе станет легче, — голос Альбедо ничего не выражал. Будто ему всё равно. Будто его это никак не касается. Скар не знал, что творится в душе медика и есть ли она вообще. — Два года назад маме нужно было уехать в командировку, — с тяжёлым сердцем начал парень, — Сначала она хотела, чтобы я жил у тёти, но я хотел остаться дома, а мама согласилась. В один из вечеров в дверь позвонили, — Скар сделал глубокий вдох, — Там стоял мужчина. Он представился Дотторе и сказал, что работает вместе с мамой и ему нужно забрать некие документы. Я на всякий случай позвонил маме. Она подтвердила слова того человека, и я пустил его в квартиру, — парень сильно зажмурил глаза от всплывающих перед ним картинок из памяти, — Ну а дальше… Пытка длиною в целую ночь, — на последнем слове Скар всхлипнул. Альбедо, ничего лучше не придумав, перевёл Скарамуччу в сидячее положение и крепко обнял. Парень вцепился руками в халат медика как утопающий за единственную соломинку. Скар больше не плакал. Слёз не осталось. — У меня был брат, — начал Альбедо ровным голосом, — Его звали Нигредо. Когда мы были маленькими, наша мать, Рэйндоттир, любила пробовать свои препараты на нас. Хоть мы и были близнецами, но почему-то большая часть опытов приходилась на моего брата, — Скарамучча отстранился и взглянул в глаза медика. Ещё никогда в них не было столько холода, столько глубокой ненависти. Скару стало жутко от ауры Альбедо, но уходить он никуда не собирался, — А я по большей части пытался как-то помочь облегчить страдания Нигредо. Видя мои потуги, Рэйндоттир начала меня учить. А учила она меня на собственном брате, — медик нахмурил брови, погружаясь в воспоминания, — В какой-то момент детское тело Нигредо не выдержало и он умер. А Рэйндоттир обвинила меня, что я не смог ему помочь. Сначала я поверил ей и учился как проклятый, лишь бы больше никто не пострадал от моей никчёмности. Но в какой-то момент я осознал, что она просто готовила меня как вместилище для своих знаний, этаким архивом. С тех пор я сбежал из дома, поступил в медколледж, ну и сейчас ты видишь меня перед собой. Живого, психически стабильного и способного здраво рассуждать, — Альбедо положил руки на плечи Скарамуччи, — Я хотел сказать, что жизнь не заканчивается. Пока ты в здравом уме и светлой памяти, ты можешь идти вперёд. Скар смотрел на эти ставшими родными глаза и уплывал куда-то далеко. Он, наконец, смог сбросить груз воспоминаний, давивший на него эти два года. На душе стало так легко, а за спиной выросли крылья. И этот странный медик рядом. Хотелось бы, чтобы так и оставалось. — Ты сказал, что мы в ответе за тех, кого приручили, — тихо произнёс Скар, — Так ты меня не бросишь? — на эти слова Альбедо слегка улыбнулся, как умеет только он. — Как я могу оставить такого бедного кота на улице? — Скарамучча просиял. Его, такого грязного и испорченного, приняли. — Я умею кусаться и царапаться, — с улыбкой на лице заявил парень. — У меня есть хорошая заживляющая мазь, — лицо медика вновь стало непроницаемым. Он встал и одёрнул на себе халат, — А ты заявление то писать будешь? Хэйдзо там, наверное, с ума сошёл от ожидания. — Вот чёрт! — Скарамучча быстро рукавом рубашки вытер глаза (так, на всякий случай) и пулей вылетел из кабинета.