Демон смерти.

Мягкие женские руки с трепетом держат небольшой живой свёрток. Она относится к нему как к настоящему сокровищу, ее движения ласковы и невесомы, в них она вкладывает всю свою любовь к младенцу. Он родился совсем недавно, но уже стал целым миром для нее. Она тихо воркует с ним. Ее шепот успокаивал не только ребенка, но и его. На ее белый высокий лоб спадают волнами каштановые пряди, которые выбиваются из-под неряшливой, но все ещё изящной прически. Она всегда была такой. Лёгкой, воздушной. Словно не принадлежала этому миру. В чем-то они были похожи. Оба были не от мира сего. Чужие. Он бы мог сказать, что их ничего не держало ни в Фортуне, ни на этой бренной, людской земле, но… Это было бы неправдой. Порочной ложью. –Вергилий.– тихо зовёт его Клэри. Она говорила его имя на распев, превращала набор звуков в музыку для его сердца. Ему нравилось, как она это произносит. Кажется, только эта женщина могла так его произносить. Она начинала тихо, но после ее голос повышался, и под конец слова шептала. Столько эмоций.И это всего лишь его имя. Она оборачивается через плечо, стараясь не трясти ребенка на руках слишком сильно. Ее темные глаза блестят, они наполнены материнской нежностью и счастьем. Хрупкие губы, которые он сравнивал с бутонами роз, растянулись в трогательной, еле заметной улыбке –Он кажется заснул… Посмотри.– голос все тише, и она делает небольшой шаг к нему. Контраст света от большого окна, в котором купалась его невеста, и темного угла и кресла, в котором старший сын Спарды находил покой в мире книг, и сидел сейчас. Он смотрел на нее, не говоря ни слова, почти целый час. Его руки были скрещены на груди, словно он со скептицизмом оглядывал картину любви матери и сына, хотя на самом деле не смел мешать ей.творить магию. Ему не подвластную. Вергилий встаёт, и подходит к Клэри, стараясь сохранить спокойствие и оттенок любви в своих движениях. Внутри него все сжалось, кажется, будто он сейчас упадет, но невидимая сила поддерживает его, толкает вперёд. Он осознанно избегал любых ситуаций, при которых видел бы этого ребенка. Он боялся, что если лишь посмотрит на свое творение, то пути назад не будет. Не сможет… –Он такой энергичный.все утро не спал, и теперь только.– голос девушки прервался, когда она ощутила объятие сзади. Сильные руки обвили ее талию, и она могла почувствовать теплое дыхание мужчины на щеке. –Он очень похож на тебя. — наконец подал голос Вергилий. –Ты так считаешь? –Я достаточно часто смотрел на тебя, чтобы сказать, что этот ребенок — твоя копия. Клэри тихо рассмеялась, он это чувствовал. Ее плечи подрагивали, а кожа становилась все теплее. –Ты не думал, как бы хотел его назвать? Тишина повисла на пару секунд, ведь Вергилий видимо явно раздумывал над ответом. –Мне кажется…в этом нет необходимости. Пока.– В его груди неприятно кольнуло. Словно представил, как ребенок будет носить имя… То самое имя… Которое дал ему он. По ошибке. По глупости. Каждому ребенку дают имя. И этот ребенок будет вынужден тащить этот груз. До конца своих дней. И Вергилию придется называть его так каждый день. Каждый день. Вспоминать жертву, которую принес, чтобы этот ребенок носил имя. Чтобы этот ребенок существовал. Имел несчастье родиться. Соизмерима ли эта жертва с той…которую принесла его мать? Станет ли он сильнее, обретя покой? Сможет ли… Вергилий тихо вздыхает, прижимаясь лбом к макушке Клэри. Сможет ли защитить ее, чтобы она не повторила судьбу его матери? Ответ словно облил его ледяной водой, заставив мурашки бежать вниз по позвоночнику. В бессилии опустил голову ей на плече, ощутил, как глаза начало жечь. Нет. Нет, не сможет. Ужасающие своим видом и силой твари, демоны, не становятся слабее. Они только набираются силы. А сам он слабеет, ощущая всё это: любовь и ненависть, нежность и ужас. Даже сейчас, чувствует печаль и…страх. Страх Вергилия за нее, за…ее ребенка, они набираются сил. Нападут в любую секунду, и снова лишат его всего. Всего, черт возьми. Лишат всего, а Вергилий даже не обрёл ничего. У него ничего нет. И никогда не будет. Слеза дрожит на подбородке, а вторая уже поспевает за ней. Сколько искренней боли в горячих слезах, которые прожигают ему кожу. Он прижимается ещё ближе, снова чувствуя вздох женщины. Он чувствует любовь, нежность, страсть, ему хочется держать ее вечно. Руки сильнее сжимают талию. Мужчина понимает, что более никогда не сможет это сделать. Это последний раз, когда Вергилий скажет ей о своей привязанности, на прощание оставит о себе этот момент у окна, когда они все: он, Клэри и их ребенок, были счастливы. Он прижимается мокрой щекой к ее щеке, и едва касается губами мочки уха. Его вздох срывается на всхлип, но после берет себя в руки, тихо проглатывая все, что он имел стыд показать ей. Позволил себе секундную слабость. Чтобы усыпить ее бдительность. Отходит на шаг, утирая указательным и большим пальцем слезы. –Тебе нужно отдохнуть. Береги себя. Он отходит, разворачивается, и широким шагом уходит. Вергилий ощущает, как под ее взором, который недоуменным, но все тем же шелковым и влюбленным взглядом, проводит его до двери, он сгибается. Ещё секунда и он рухнет. Рухнет вся его броня, которую он выстраивал все эти жестокие, холодные годы. Мужчина выпрямляет спину, и уходит в неосвещенный коридор. Его глаза быстро адаптируются к темноте. Нужно забрать Ямато и плащ. После же… Его ничего не будет здесь держать.