Тени

      Жизнь словно издевалась на Усачёвым, раз за разом подкидывая ему странности. В общем-то часть из них так или иначе ему удавалось разгадать по долгу службы, какие-то попадали в категорию "висяков", но были и те, что с его профессиональной деятельностью вообще никак не были связаны. Например эта:       "Генетический материал принадлежит не человеку".       Он уже сотню раз перечитал эти слова. Перебрал в памяти всё, не мог ли он ошибиться, выходило, что не мог. Тут должна была быть ДНК его дочери, а не существа, иного вида.       – Вот почему всегда, когда в моей жизни происходит дурдом, где-то на горизонте маячит Тамара? – устало спросил он сам себя. Естественно ответа на вопрос не последовало.       Первой и самой разумной мыслью было позвонить в лабораторию. Там честно подняли копию результатов и заверили, что нет, это ДНК явно не человеческая, хотя, вероятно, довольно близкого вида. Но так как обезьян нигде рядом не наблюдалось, а заподозрить в Анне Остроумовой гориллу он ну никак не мог, то выходило чёрт знает что. Второй мыслью было опять обратиться к Аниному кузену, но что-то внутри протестовало, говоря о том, что эта мысль явно дурная. Было что-то отталкивающее в этом приставучем как банный лист мужчине. При чём заподозрить того в не стандартной ориентации Андрей Петрович не мог бы ну никак, этот Жан так поглядывал на абсолютно всех представительниц слабого пола, что сомнений в его исключительной гетеросексуальности не было никаких. Оставался третий вариант. Логичный, но сложный.       Усачёв взял в руки телефон и набрал, успевший стать таким знакомым, номер.       – Алло, Анна, не хотел бы тебя тревожить, но... А, да, всё в порядке... Может, встретимся где-нибудь в кафе? Да, через час я успею.       Отключил звонок и снова посмотрел на смятый лист бумаги, который держал в руках.

***

      Перед ним сидела Аня, но так хотелось назвать её казалось бы забытым именем Тамара.       – Что по поводу того дела? Есть ответ на запрос? – деловито спросил он.       Конечно он уже понял, что ей не даёт покоя то старое дело, вот только до сих пор не мог взять в толк как она связана с женщиной на фото. Внучка? Но судя по тому, что говорил тот врач, кузен Ани, это не могла быть бабушка.       – Да, дедушка этого гадёныша там не сидел. Вернее, там сидел другой человек, звали его Чазов Матвей Николаевич. Сел по малолетке за квартирную кражу, возможно имел отношение к орудовавшей в то время банде воров, не гнушавшихся убийствами. Вряд ли сам замешан в мокрухе, совсем пацанёнок был, но мальчиком на побегушках вполне возможно. И вот он отношение к колечку имел прямое.       – Хм... Этот Чазов как может быть связан с нынешним владельцем? Думаешь, его отец ограбил и убил Чазова?       Это была логичная версия, но...       – Я думаю, что он и есть Чазов. К тому времени как он вернулся, мать уже умерла, сестра ещё раньше пропала без вести. Из близких не осталось никого. А не очень близкие в повзрослевшем молодом мужчине просто не узнавали знакомого пацана.       – То есть колечко было до того как он сел?       Анна кивнула. Тогда она как-то упустила из виду дальнейшую жизнь семьи Нади Часовой, а когда начала выяснять, то узнала, что сама Надя начала пить, после того как сын угодил в тюрьму, и по пьяни упала да пробила голову, как раз за год до его выхода. А сын... А сын исчез сразу как вышел. Где и как он умудрился сменить документы? Ну в общем-то оставалось только догадываться, но вероятно, что в Ивдельлаге было не мало тех, кто за определенную плату мог помочь с этим маленьким, но деликатным делом. А с деньгами всё довольно просто: пацанчик не просто помогал банде, он ещё по мелочи приворовывал что-то из награбленного, чудо что не спалился и остался жив. И это он притащил то колечко, притащил да выронил. А нашла его сестра.       – Сменил имя, завязал со старыми дружками. А те на него и внимания особого не обращали. Ну бегает парнишка, иногда под ногами мешается. За мелочь наводчиком работает или что-то подобное. В общем, Матвея Чазова сильно недооценили. А он оказался хитрее и смекалистее. И выводы сделать успел. Снова ввязываться туда же не стал. Женился, жил, вырастил сына.       – Так себе правда сын вышел, ну да ладно, – проворчал Андрей Петрович.       В общем-то, наверное, не ему было критиковать родительские качества других, но и промолчать не получалось. Анна странно на него посмотрела, потом раздражённо пожала плечами:       – Ну уж какой получился.       Теперь она знала, вот только знание это не давало ей ровно ничего. И, кстати, так и не проясняло судьбу Дуняши. Ей казалось, что судьба издевается и намекает на то, что надо бы уже оставить всё это в прошлом и забыть. А может и не казалось.       – Так, сидим как два идиота. Давай хоть кофе что ли закажем, хотя с учётом, что нам предстоит ещё обсудить, можно даже и водочки... – засуетился Усачёв.       – Я не пью, – коротко осадила его Анна.       Андрей сел и внимательно посмотрел на неё. Потом достал листок бумаги и положил его на стол.       – Не пьёшь, значит. Прямо как одна моя давняя знакомая, а может быть не такая уж давняя? Мне кажется, что пора бы уже бросить эти игры и поговорить. Ты так не думаешь, Тамара? Или Анна тебе всё же привычнее?       Она могла даже не заглядывать в листок, и без того было ясно что там.       – Надо было тогда его сжечь.       – Может быть, тогда у меня было бы чуть меньше вопросов. Так кто ты?       Между ними повисло тягостное молчание. Ей хотелось всё бросить, встать и молча уйти. Пусть сами разбираются, вот как раз на это есть хранители. Ведь это же хранители тогда заставили её оставить его. Так пусть теперь и разгребают. Но она сидела, тёрла пальцами виски, словно её мучила мигрень, и молчала, не зная с чего начинать.       – Ты ведь не отстанешь...       – Не отстану, – подтвердил он.       – Это очень долгая история и я не думаю, что ты готов её услышать.       Андрей Петрович откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и кивнул:       – Я весь во внимании. Откуда начинать будем?       – С тысяча девятьсот сорок шестого...

***

      Усачёв всю свою жизнь был скептиком. Он смеялся над каналом РенТВ, шутил над липовыми статьями про чупакабру и йети, игнорировал новомодные фильмы типа "Сумерек". Но иногда жизнь заставляет посмотреть на привычные вещи под другим углом. И когда угол зрения меняется...       Больше всего на свете ему хотелось прийти к Ирине Витальевне, высказать всё, что он думает, закатить скандал, но... но делать этого он не стал. В конце концов жизнь не слабо ударила её по голове, вынудив в одиночку воспитывать сына. Она так хотела отвадить его от Тамары, что в итоге и сама его потеряла.       В его жизни было много лжи, и даже слишком много. В общем-то всё, что составляло его жизнь оказалось ложью. Он и сам уже был не рад знать, но и жить дальше, пытаясь понять, что же тогда произошло, почему всё так резко и так безобразно вывернулась.       А с другой стороны у него была Аня или Тамара, в общем-то какая теперь разница. Главное то, что она была, и то, что утром смотрела на него теми же глазами что и раньше. Жаль только что времени у них было не так уж много, в отличии от Тамары для которой время кажется застыло.       – Может, нам бросить всё и махнуть куда-нибудь? – задумчиво скребя бритвой подбородок предложил Андрей.       – Отпуск...       – Не обязательно в отпуск, просто хочу увезти тебя подальше от этих... – мужчина осёкся, не зная как правильно подобрать эпитет, максимально точно характеризовавший семейство.       – Отпуск, когда-то мне всё равно придётся вернуться обратно. Я связана с этим городом, можно сказать, что здесь мои корни, – убедительно ответила Анна.       – Да хоть каникулы. У нас же ещё есть время, пока есть. Ты бы куда хотела?       Анна на мгновение задумалась, может Жан был прав, и ей стоило сменить обстановку. Прожить хотя бы одну нормальную жизнь.       – На Байкал. Всегда мечтала увидеть Байкал, – ответила Анна, голосом человека, наконец-то принявшего важное для себя решение.       – Значит, решено, – кивнул Усачёв, прикидывая как быстро он сможет продать московскую квартиру. Байкал так Байкал.