Сложно быть Мэри Сью

      Ночью я спала как убитая. Мне не помешал пыльный пол, дырявый худой мешок и сопение гоблинов под боком. Даже тревожные мысли отошли на задний план. Я просто легла, и сон накрыл с головой.              Под утро всё болело. Спина, колени и все суставы скрипели. Хорошо растянувшись на полу, я почувствовала, как мышцы немного просыпаются, но чувство деревянности происходящего никуда не делось. За домиком, в котором мы спали, гоблины обливались водой, набранной из колодца, грязной и неприятно пахнущей.              — Я лучше пойду. — Эммет зевнул и исчез среди уже знакомой бригады гоблинов, которые тут же дружески начали его подразнивать и хлопать по бедру. Адамс кривился в ответ на приятельский жест. Что ж, нечасто аристократа бьют по ляшкам.              Одна из гоблинш подошла ко мне и передала ведро с водой. Я могла бы отказаться, но воспоминания о последнем мытье не давали надежды на свежесть. Уж лучше было окунуться в грязную воду.              С этими мыслями я перевернула над головой ведро.              Гоблины, кажется, были ребятами трудолюбивыми. Я это понимала и до того, но теперь убедилась на практике. Им как будто бы не было известно, что такое усталость. Они только и делали, что таскали брёвна, стучали молотками, собирали фрукты и готовили. Как будто заведённые, они работали до того момента, пока староста не стучал своей деревяшкой, а потом резко переставали что-либо делать и усаживались за общий стол, начиная травить анекдоты.              Казалось, война должна была забрать у них всякое желание что-либо делать. Но бодрое селение из группы гоблинов оказалось куда проворнее. Первую ночь мы проспали в тесноте, ютясь в небольшом здании вместе с ещё несколькими гоблинами, а ко второй уже остались одни. Работы тоже стало меньше. Хотя казалось, что таскаться по деревне приходилось бесконечно, но я была уверена, что в первый день отдыхала намного меньше, чем во второй.              — Так всегда? — спросила я у моей невысокой помощницы, с который мы почти на корточках лазили по лесу.              Проворная молодая гоблинша вытащила голову из листьев, разбросав их по сторонам, и вопросительно посмотрела на меня.              — Гоблинам всегда приходится работать? — уточнила я.              Моя помощница, имя которой я, к собственному стыду, не запомнила, растерянно почесала лоб.              — Батька говорил, всегда, — решительно кивнула она. — Но я сельская. Сельским легко.              Я с сомнением скривилась.              — Не может быть.              — Отвечаю. Батька говорил, он работал в городе. Упахивался каждый день. Мамке тоже было худо. Сельскому же шить, сажать да варить. Крепостникам ещё чу́дно.              — Крепостникам — это…?              К ещё одному стыду, королеву не учили языку гоблинов. Вообще у этих созданий сложная речь. Говорят, когда в последний раз пытались создать словарик для общения с ними, наткнулись на удивительное: в пределах даже одного города у разных гоблинов может быть совершенно разная речь. Кажется, это связано с тем, что они до жути подвижные ребята. Сегодня косят, завтра на войну, послезавтра в рабстве. Не сходят с ума, но новые словечки подхватывают.              Общаемся на одном языке, а по факту друг друга не понимаем.              — Крепость, — пояснила гоблинша. — Тамошним легсе. День сидишь на стене, жрёшь и свистишь. Ночью спишь.              — Сейчас о стражниках того же не скажешь, — качнула я головой.              — Шпаг ничего, — хмыкнула гоблинша и тут же куда-то опять просунулась, после чего с радостными криками вытащила непонятную траву. — Золотельник.              Цветок и правда внешне напоминал золото: поблёскивал на солнце своими жёлтыми лепестками. Наверное, ценный продукт.              А вот про Шпага интересно. Староста сказал, что это дезертир, за что я его и не сужу даже как королева. Бывшая королева… Неважно. Он просто интересный. Гоблины существа обычно верные делу. Скажи им драться — подерутся. Скажи строить заново деревню — построят. Слова против не скажут. И тут — Шпаг! Многие его считают глупцом, наверное. А я скажу, что среди всех он может быть самым смышлёным.              Но не стоило отвлекаться. Я взяла покрепче в руки корзину и пошла вместе с напарницей в деревню. Мы как раз успели к закату, а значит, можно было и сесть за готовку. Нас, однако, с Эмметом не подпустили помогать. Один из гоблинов передал, что нужно зайти к старосте, и мне стало тут же неуютно.              — Нервничаешь? — удивился Эммет.              Он-то выглядел свежим, как роса с утра.              — Не то слово. В дом старосты пускают далеко не всех: разведчиков, свиту и, возможно, жену с детьми. Но это редко.              — Даже семью…              — Нет, — фыркнула я. — Её обычно нет. Не любят на пост старосты выбирать семейного гоблина. Больше личных интересов, возможно лишнее влияние со стороны. В этом есть какая-то логика.              Эммет смиренно покачал головой и тоже, на удивление, задумался. Кажется, его тоже начинало напрягать происходящее. Пару секунд мы переглядывались, стоя перед домом старосты, а потом всё-таки открыли дверь и зашли в здание. Здесь потолки были даже ниже, чем в других сооружениях. Видимо, строили под рост тех, кто с большей вероятностью оказался бы внутри (точно не для людей), да ещё и наскоро (видимо, в первую очередь).              Как только я нашла место, в котором могла стоять в более-менее удобной позе, из тени тут же вышла знакомая мне гоблинша.              — Можете сесть, — разрешил староста.              Мне и не нужны были уже никакие поблажки. Я автоматически опустилась на колени, не сводя взгляда с Незабудки. Знакомое молодое лицо и глаза, которые всегда смотрели на меня с кротостью и лёгким страхом. Сейчас она не стеснялась.              Что ж, всё ужасно. По словам Грейс, Незабудка меня на дух не переносит. И в сложившейся ситуации она уже должна была меня узнать. Да нет, я точно вижу, что она меня узнала. Более того, она как будто бы и не была удивлена. Уже рассказала? Прямо сейчас расскажет? В какой момент меня раскроют?              Я почувствовала несмелое прикосновение к руке. Повернувшись, наткнулась на непонимающий взгляд Эммета. Видимо, он либо не помнил Незабудку, либо её никогда не видел. Нет, должен был видеть. Просто куда ему помнить.              — Вернулась моя милая помощница, — проскрипел староста.              «Моя милая» прозвучало почти как триггер. Ну да, только выражение лица и тон был другой. У Рисы он всегда был хитрым и липким, а у старика фраза воспринималась скорее как данность. Помогает, значит, хорошая. А если хорошая, получается, милая. Всё логично.              — Разведчица, — уточнила я, забыв всякие правила приличия. Если бы чьё-то появление не выбило меня из седла, я бы, может быть, подождала, пока староста закончит речь.              — Да, — кивнул староста. — Незабудка, — обратился он к бывшей горничной, расскажи, что ты узнала.              Разведчица начала издалека. Она рассказала о положении на границе леса. Крепость там была занята волшебниками, которые под свой контроль взяли местных стражников. Я ожидала долгих кинематографичных описаний страдающих гоблинов, но Незабудка пропустила всю лакомую часть. Её отчёт звучал даже как сухо с учётом помощи моей сестре и причастности к моему убийству. Жаль, что никакие пути не ведут к ней. Даже если советники начнут расследование (что вряд ли) они найдут труп Грейс и припишут её к соучастникам. Гоблинша же, которая даже не учитывается в переписи работников (давно говорила Рисе, что помощников наших меньших тоже стоит вписывать), останется за кадром, если не умрёт в этой деревне.              — Они не выходят за пределы крепости. Нас никто не найдёт, — закончила свой отчёт Незабудка.              А голосок-то всё такой же дрожащий. Не принимала ли я за почтение то, что было обычным раболепством? Это была бы наименьшая из моих ошибок.              — Вы всё слышали.              Я нахмурилась, и тогда заговорила Незабудка.              — Утром вы можете выйти к волшебникам и сдаться им.              — Но…! — заговорил Эммет.              — Вас примут как беглецов, — прервал староста.              И что это значит? Нет, ладно отпустить, но подсказать, где и кому сдать информацию о кучке слабых гоблинов в лесу. Это либо слабоумие, либо добродушие.              — Вы понимаете, что мы им можем сказать?              Староста на мои слова только рассмеялся. Ну да, точно слабоумие.              — Вы о нас не расскажете. — Змей загадочно посмотрел на потолок. И что он там мог разглядеть кроме паутины и пыли? — Вы поклонились мне при входе и искренне нам помогли. Возможно, мои слова звучат потешно, но вы не лжецы.              Если бы он знал…              — А если вы ошиблись… — Мне не стоило этого говорить, потому староста сразу перевёл на меня строгий взгляд.              — Я не ошибся, ведь мою душу озаряет наша королева.              Незабудка вздрогнула, и я тоже. Только Эммет ещё сильнее опустил взгляд.              — Вы можете идти, — развеял неловкость староста.              Мы поклонились и вышли. Как только в лицо ударил свежий воздух, я вдохнула его поглубже.              — У меня нет настроения на еду. — Эммет кивнул мне. — Я пойду спать.              — Тогда я с тобой, — поддержал друг.              Мне оставалось только пожать плечами. До домика я не помню, как дошла, но внутри сразу села на пол у стены и уткнулась взглядом в потолок. Он и правда оказался намного интереснее, если думать не о пауках.              — Рассказывай. — Эммет сел напротив и заглянул мне в глаза.              — Что?              — Всё. Почему ты так отреагировала и что мы будем делать дальше?              Я усмехнулась.              — Не можешь сам придумать план?              — Всё зависит от тебя. — Эммет смиренно пожал плечами.              Я вспомнила момент, когда мы только появились на пороге деревни. За это время Эммет явно пересмотрел взгляды на наше путешествие. Можно ли меня тогда назвать пленницей? Кажется, это было бы глупо.              — Это Незабудка. Она помогла кое-кому пробраться в замок. Не только ты ждал подходящего момента. — Эммет нахмурился. — Она знает, кто я.              — Значит, ты посчитала это опасным. — Эммет постучал пальцем по полу. — Почему? Он верит в королеву.              — Но они не знают, что её нет на месте, — заметила я.              Осознание неожиданно пришло к Эммету, и он открыл рот от удивления.              — Это значит… — Он прервался на начале и отвернулся, коснувшись лба.              Я медленно кивнула.              — Мне стоило это предугадать. Они не знают, что королева мертва. По их мнению, нас ждёт победа.              — Не могут же все… — Эммет тряхнул головой и посмотрел на меня. — Скажи, что не могут.              — Они верят в свою королеву, — пожала я плечами.              — Их в-ведь не предупредили. — Позади Эммета появилась Незабудка. Адамс резко развернулся и посмотрел на гоблиншу, чьи руки подрагивали, держа нож. По сравнению с оружием Грейс, этот выглядел не таким опасным. Смогла бы она им перерезать даже обычную верёвку?              Эммет произнёс шёпотом заклинание, но оно отрикошетило и полетело по комнате, отскакивая от стен, словно резиновый мячик. Незабудке очень повезло, потому что искра попала в Эммета, и того оттолкнуло вправо, впечатав в стену. Адамс зашипел от боли и откашлялся, приподнявшись на ладонях. По виду он был в порядке, хотя что-то, наверное, и ушиб.              — Успел защиту выставить? — спросила я у Эммета, сквозь кряхтение которого я услышала ответное: «Да». — Лучший ученик в деле. Жаль забыл, с кем имеешь дело.              Я тоже, если честно, потеряла бдительность. Если бы Эммет не запустил заклинание, это могла бы сделать и я. Можно ли это назвать везением? Только если учесть, что магия Вивиан будет посильнее.              Ну давай, судьба, как теперь ты решишь эту проблему? Я спасусь в последний момент упавшими с дряхлого дома досками?              — Ты всё-таки хочешь меня убить. — Незабудка кивнула, не сводя с меня злобного взгляда. — Давай, раз уж такая смелая.              — Вив! — вырвалось у Эммета. — Не время для твоих…!              — Но ты не сможешь, — вздохнула я, игнорируя друга. Прости, мой милый Эммет, сегодня не твой день. — Тебе хочется что-то сказать. И ты не упустишь такого момента. — Эммет фыркнул. — А ты не смейся. Она злодей, а таким всегда подавай унизительные речи.              — Мы не в кино, — возразил Эммет.              — Ошибаешься. Ты так и не научился думать.              — Вы можете помолчать?! — запищала Незабудка. — Что с вами не так? Я пришла убить!              — В последнее время мне это говорят очень часто. — Я натянула глупую улыбку на лицо. — Вставай в очередь.              — Вы уже должны быть мертвы, королева. Как?              Я не смогла сдержать смешка. Не такая уж бунтарка эта Незабудка.              — Ты бы посмеялась, если бы увидела, с каким рвением я пыталась умереть. — И снова я натянула глупую издевательскую улыбку. Незабудку это сильно раздражало, а я… Я не хочу слушать от неё тупую речь с обвинениями и подозрениями. — Давай я тебе помогу. У тебя была семья, которую ты очень любила. Только вот проблемка. Они живут в маленькой деревеньке, которую сожгли почти в первые дни войны. Ты прознала, что королева давно готовилась к войне, да не подготовилась, и поняла, кого надо винить в произошедшем. Правильно?              — К-как? — отступила на шаг Незабудка.              — На роже всё написано. — Я вздохнула. — История стара как мир. Молодых гоблинов из села отправляют на служение в замок, чтобы те жили хорошо и были в безопасности, пока родители горбатятся на полях. Мне продолжать?              — Вы не можете знать всего. — Незабудка отрицательно замотала головой, вытянув наконец-то руку с ножом и перехватив оружие покрепче.              — Какая драма. Но прежде, чем ты всё-таки решишься меня убить… — Незабудка внимательно прислушалась. — Не забудь себе припомнить, с каким лицом ты требовала от меня мести людям.              Незабудка резко поменялась в лице. При прочих обстоятельствах я бы даже испугалась, но вообще-то ситуация не располагала к страху. Гоблинша была на несколько сантиметров выше моего лица и всё ещё не опускала нож.              — Не раздражай её, — сквозь зубы проговорил Эммет.              Я же говорю, сегодня не твой день.              — Они верят в вас, — выдавила Незабудка. Мне и не нужно было пояснений, чтобы понять, о ком идёт речь. — А вы сейчас тут…              — Ты сама была к этому готова. Ты подослала ко мне Грейс. Что, не понимала последствий? Не ври. — Я махнула рукой и понизила голос до шёпота. — Ты понимала, что будет после моей смерти. Никакой победы, смерть всем. Но не бойся, я тоже планировала проиграть. Для общего блага, в отличие от тебя.              Не знаю, что именно разозлило так Незабудку: чувство вины или осознание, что я, считай, осознанно назначила приговор её родителям. Что-то из этого точно сыграло роль. Незабудка резко замахнулась ножом и сильно удивилась, когда я решила сказать последнее, пришедшее мне в голову.              — У меня есть желание, — произнесла я громко, и всё замерло, как на заевшей киноплёнке.              Можно было выдохнуть: на свет вышел мой старый знакомый Бог, протянув руку помощи.              — Ты всё продумала, — заметил Хью. — Всё, всё, всё.              Я взяла протянутую ладонь и поднялась, тут же отрицательно мотнув головой.              — Наивный Бог, нельзя продумать всё. Я просто знала: если у меня будет желание, ты исполнишь его независимо от обстоятельств. Это был якорь, а не план.              Хью медленно похлопал, одобрительно улыбнувшись.              — И ты разблокировала последнее достижение. — Хью сделал два хлопка, и в его руках тут же появилось письмо, которое, взяв, я тут же отбросила в сторону. — Не приняла? Не приняла. Логично-логично. Ожидаемо.              — Забей на письмо. Желание.              — Ах да, желание! — воскликнул Хью и тут же стал серьёзным. — Желание?              — Хочу услышать о тебе, — тут же попросила я. — Раз уж осталось немного, расскажи всё: почему эта книга и почему я?              Хью помрачнел и выпрямился. Его облик почему-то показался мне старше, чем обычно. Да и выглядел в этот раз он более… более… настораживающим.              — Точно? Только это? И нет других? — Хью кинул символический взгляд на Незабудку. — Тебе придётся… сама понимаешь… — Он кивнул пару раз в сторону места, где я сидела.              — Нет, всё хорошо. — Я махнула рукой. — Я посижу здесь, послушаю тебя, а потом вернусь на место. А раз уж я умру, ты можешь мне всё рассказать.              Хью задумчиво покачал головой, скривился и тут же махнул рукой.              — А давай! Послушай о безумно влюблённом!