Отныне я твой царь.

Над Асгардом сгущались сумерки. Этот мир никогда не будет прежним, так же, как и не будет прежней жизнь всех мирных жителей. Желание власти, принадлежащее Локи, густой тенью нависло над прозрачной пеленой покоя, который принес Тор, отвоевав девять миров и устранив главную угрозу – эльфов, а также уничтожив источник их силы – эфир. Все ликовали, ожидая увидеть на асгардском троне нового царя, освободителя, но каково же было их удивление, когда тот от него отказался. Один был обязан передать ему бразды правления. Он не доверился сыну, пытался его остановить, а тот в очередной раз доказал свою правоту, пусть и ослушавшись Всеотца. Но разве его поступок, его подвиг не оправдывает его непослушание? Естественно, да, и Один смирился с этим. Или же смирился не он?..

***

Тору было не по себе. Он упивался горем, коря себя за то, что утонул в своем тщеславии. Молодой Одинсон переоценил свои способности, и последствия этого не заставили себя ждать. Слишком высока плата. Как бы он ни пытался сохранить как можно больше жизней, он не смог. Пала четверть армии, погибла мать, доблестно защищая его возлюбленную, погиб Локи, которого он любил настолько сильно, настолько трепетно и нежно, что был готов простить ему все в одночасье. Глупый, наивный Тор. Локи не раз одергивал его, говорил о том, что тот слишком доверчив, мягок, а таким быть нельзя. Особенно Тору. Но разве он слушал? Ему хотелось повернуть время вспять и тут же его остановить, дабы придумать более разумный план по защите Асгарда, Мидгарда и других миров. Повернуть время вспять было возможно при помощи эфира, но кто знает, какая бы тогда участь настигла Вселенную? Последствия могли бы быть куда хуже того, что Тор имеет сейчас. Хотя что может быть хуже того, что он имеет сейчас? Как бы эгоистично с его стороны это не звучало, но это так. От мыслей Тора отвлек стук в дверь. -Войдите, - ответил Тор, наполнив очередной кубок багровым вином. -Тор… - прошептала Сиф, еле держась на ногах. -Сиф? Что с тобой? – Одинсон выпрямился, тут же отставив кубок в сторону. Она ухватилась за стену и тут же скатилась по ней, схаркивая кровь на пол. Тор немедля оказался у нее. Его глаза расширились от удивления, когда он увидел зияющую дыру в животе девушки. Она дышала через раз, слезы катились по её щекам, она стонала от невыносимой боли. Сквозное ранение сильно кровоточило, и Тор стянул со стола скатерть и тут же приложил ее к ране. -Убери, это меня не спасет, - ей огромных трудов стоило произнести эти слова, - Послушай, Тор. Времени мало. Локи жив, тебе нужно остановить его. Он провозгласил себя асгардским царем, и тех, к то с ним не согласен, убивает, - она снова сплюнула и оперлась спиной о стену позади нее, - Иди же… - Глаза Тора расширились от удивления. У него на руках Сиф издала последний вздох, а затем её веки плотно сомкнулись. И как бы громко он ни кричал её имя, кого бы ни звал на помощь – никто не пришел. Мысль о том, что Локи жив и снова предал его, мириадами иголок вонзилась в сознание, отрезвляя. Он оставил остывающее тело и скрылся за дверью, прихватив с собой молот. Тор был не на шутку взбешен, все тело было напряжено, зубы крепко сжаты, а костяшки на руках побелели от того, как сильно он сжимал свой молот. Он готовился вершить правосудие. В прошлый раз за жизнь Локи поручилась Фригга, но сейчас её нет, а уж Один и Тор накажут его, как следует. Он тут же остановился, начиная лихорадочно думать. Куда мог подеваться Всеотец? Как Локи смог захватить трон, если действующим царем является его названный отец? В голову начали приходить самые страшные мысли, и Тор тут же тряхнул головой, продолжая путь. Он ускорил шаг, надеясь успеть как можно скорее остановить брата. Пока не слишком поздно. Пока он не перебил всех, кто против него. А таких, Тор был уверен, много, и никто молчать не будет. Наконец, перед Тором предстала огромная золотая дверь, которую охраняла стража. Он захотел пройти мимо, но те не дали - атаковали. В их глазах плескался зеленый огонек, и Тор понял, что без Локи тут, и правда, не обошлось. Наспех вырубив обоих, пытаясь нанести как можно меньше повреждений, он ворвался в царские покои без приглашения. На троне восседал Локи, а пол вокруг него был застлан трупами. Среди погибших Тор заприметил своих товарищей, и внутри него начала закипать злость. Он закричал, что есть сил: -Локи! – его голос эхом разнесся по дворцу, а тот, к кому был обращен этот душераздирающий крик, театрально прикрыл уши и глаза, победоносно ухмыляясь. -Тебя не учили стучать? Неужто тебя не воспитывали родители? Какой кошмар. Как жаль, как жаль, - Лафейсон вальяжно развалился на троне и крепко сжимал в руках посох отца. -Где Всеотец? – буквально выплевывая каждое слово, сквозь сжатые зубы. -А, ты об этом. Может, подумаешь сам, где он может быть? – Локи вскинул бровь, презренно глядя на брата, - а впрочем, я скажу тебе сам. Мне доставляет неимоверное удовольствие созерцание твоего лица в данный момент, - и он засмеялся. Засмеялся, как настоящий безумец. Не оставалось никаких сомнений, что так оно и есть, - он мертв. В Тора словно ударила молния. Он вздрогнул, делая еще пару шагов вперед, пока не дошел до Лафейсона. Он схватил его за шей и поднял над собой, смотря прямо в глаза. В зеленых омутах плескались бесы, а улыбка на его губах неимоверно раздражала. Как он смеет так спокойно об этом говорить? Как можно быть настолько алчным, холодным, надменным? -Ты лжешь, - ответил Тор, и его пальцы крепче сжались на шее брата, - ты лжешь! – снова сказал он и швырнул его в противоположную от трона сторону. Локи ударился головой о стену, но тут же начал предпринимать попытки встать. По губам скатилась струйка крови, и он вытер её тыльной стороной ладони. Взглядом, полным ненависти, он смотрел на Тора, смотрел на то, как он снова приближается, нависая своей грузной массой над ним. -Скажи мне, что это неправда, - взмолился Тор, опускаясь перед братом на колени,- скажи, что ты не предал меня в очередной раз, что отец жив, что все они живы, - он оглянулся, рукой указывая на мертвых товарищей. -Ты жалок, - ответил Локи, окончательно выпрямившись, - ты недостоин того, чтобы быть царем Асгарда. Трон по праву мой, - он обошел Тора, встал со спины и положил руки ему на плечи, начиная массировать их, - я буду хорошим царем, я тебе обещаю. Только представь, какие нас ждут завоевания, какими великими будут наши победы. А начнем мы с твоего любимого Мидгарда. Я выпотрошу каждого жителя этого прогнившего мирка, который тебе так дорог, - последнюю фразу он шепнул ему на ухо и снова обошел его. Тор поднял на него глаза, застланные пеленой отчаяния. Он не знал, что ему делать. Сейчас он был настолько слаб, настолько жалок и беспомощен, что не хватало сил даже на то, чтобы возразить. Он искал ответ в глазах Лафейсона, но там были лишь презрение вперемешку с обидой, желанием убивать, править и уничтожать все, что Тору дорого. -Стража, уведите его, - вдруг сказал Лафейсон и направился к своему трону. В покои тут же ворвалась стража, схватила Тора за плечи и тут же вырубила, направляясь к выходу. -В темницу его. Туда, где коротал время я, - и снова уселся на трон, начиная о чем-то сосредоточенно думать.

***

Время шло, и Локи постепенно вживался в новую роль. Все недоброжелатели были уничтожены, и ему подчинялись лишь те, кто хотел жить. Но ему этого было вполне достаточно, учитывая то, что он думал, что таких людей будет намного меньше. Асгард сильно изменился за прошедшее время, стал мрачным, холодным, оставленным богом местом. Асгард начал напоминать Ётунхейм, и Локи невольно задумался о том, что он вернулся к тому, с чего начинал. Эта мысль нисколько не радовала его, нужно было что-то немедленно менять. Его снова окутали пустота и одиночество, за его спиной асгардцы плетут козни, говорят о том, как ненавидят его, и Лафейсон щедро платит им за это смертью. С одной стороны кажется, что ему преданы. Локи окутал всех паутиной, загнал в ловушку, из которой есть только один выход – смерть. Именно эта паутина давит выжившим на плечи, заставляя вставать на колени перед самопровозглашенным царем, именно эта паутина липкого страха является той спасительной ниточкой, за которую они цепляются ради того, чтобы выжить и защитить своих родных и близких от гнева ётуна, который презирает их, называет крысами, издевается и смотрит сверху вниз, буквально придавливая взглядом к земле. Но не такая жизнь нужна была Локи. Он хотел, чтобы им восхищались. Восхищались так же, как восхищался им брат. Он восхвалял его перед отцом, говоря, что хочет быть похожим на него, и Локи больше ни от кого не слышал таких слов. Лафейсон не понимал, почему асгардцы восхищаются Тором и яростно ненавидят его, несмотря на то, что это было очевидно. Но только не для него. Ётун отправился в темницу, чтобы навестить своего брата. Сейчас безумно хотелось посмотреть ему в лицо и задать несколько мучавших вопросов, посмотреть, как он мучается, как винит себя. Но больше всего хотелось, чтобы Тор признал его. Признал, как царя, признал, как родного брата. -Братец, как ты тут? – спросил Лафейсон, наконец оказавшись напротив темницы брата. Здесь ничего не изменилось, все осталось в таком же состоянии, в каком оставил Локи: мебель и книги, принесенный Фриггой, те же стены, испачканные грязью и застывшей кровью ётуна. Перед глазами невольно встала картина из прошлого, когда он, узнав о смерти матери, вышел из себя, когда хотел крушить все вокруг, когда упивался желанием отомстить всем и вся. Единственным, кого винил во всем Локи, был Тор. -Молчишь? – снова спросил Лафейсон, подходя ближе. Тор поднял на него пронзительный взгляд голубых глаз, которые четко выдавали то, что он сейчас чувствовал: гнев, непонимание и толика надежды на то, что Локи одумался. Но тот лишь надменно усмехнулся и, проделав в барьере брешь, в которую тут же вошел, оказавшись рядом с братом. -Знаешь, я хотел бы поглумиться над тобой, поиздеваться, снова сказать тебе о том, что ты слаб и жалок, но… - цепи на руках Тора с характерным звуком брякнули, прервав речь Локи, - но, вижу, ты сейчас не в духе, - он обошел сидящего на полу Тора вокруг и остановился сзади, - ты сожалеешь о случившемся? – снова тишина. Тор явно не расположен к тому, чтобы отвечать на колкости ётуна, и явно дает об этом знать, игнорируя. Однако Локи знает, за какие ниточки надо дернуть, чтобы разговорить его: - а осознаешь ли ты, что во всем виновата твоя шлюшка из Мидгарда, которая сует свой не в свои дела? – выдыхая в ухо Тору, так, чтобы взбесить его. И тут Одинсон не выдержал. Цепь на его руках снова дрогнула. Все происходило так быстро, что когда Локи опомнился, то Тор уже стоял позади него, окутывая шею Лафейсона той самой цепью. -Ооо, любо-дорого посмотреть на то, как ты реагируешь на неё, - оскалился Локи, смотря через плечо на брата. -Замолчи. Неужели ты до сих пор не осознал, что натворил? – на это Локи промолчал, отвернувшись и опустив голову, - Не тебе винить Джейн. Она не хотела этого, тогда как ты… ты разрушаешь все вокруг себя намеренно. Вот только объясни мне, зачем. Я никак не возьму в толк, я не могу понять твоих намерений, Локи, - Тор говорил тихо, но его слова эхом отдавались в сознании Лафейсона, - я все еще надеюсь, что ты… -Да что ты обо мне знаешь! – перебил его Локи, - неужели ты так и не понял причину моих намерений? Единственным человеком, который меня по-настоящему любил, была Фригга. И она погибла, защищая твою пассию. Разве это справедливо? Я всегда лишался всего самого дорогого из-за тебя. Ты всегда ненавидел меня, как и Один. Вы только делали вид, что являетесь моей семьей! – Локи на мгновение замолчал, а затем продолжил: - но как бы я ни пытался доказать вам, что я имею все права на трон, что я достоит его, вы просто не замечали меня, не осознавали причину моих намерений. Вы оба были ослеплены тщеславием, вы оба искусно лгали мне, всю жизнь мне испортили, и еще в чем-то меня обвиняете?! – Лафейсон постепенно переходил на крик. Дыхание учащалось, и становилось трудно дышать, так как Тор не прекращал сжимать шею брата цепью. -Ты не прав. Отец любил тебя, как родного сына. И я люблю, как родного брата. Но пойми: ты зашел слишком далеко, и больше доверять тебе я не в состоянии. Я больше никогда не прощу тебя, - и Тор сильнее сжал цепь и сжал зубы, пытаясь пересилить в себе жалость. Но его хватка вдруг оказалось бесполезной. Локи оказался у него за спиной и повалил Тора на пол, нависая сверху. Одинсон попытался скинуть ётуна, но все, что ему удалось, так это встать на четвереньки. Локи мертвой хваткой обхватил его торс и приставил нож к горлу. Оба тяжело дышали. Преимущество было в руках Лафейсона. -Да кому нужна твоя жалость. Ты так ничему и не научился, Тор. Смотри же, как я буду унижать тебя. Смотри же, как я поставлю все девять миров на колени. Отныне я твой новый царь, и в наказание за твое неповиновение я отниму у тебя все, что тебе дорого, - Локи завязал рот Тору повязкой, а на его руках и ногах появились более прочные кандалы, которые полностью ограничивали движения. Тор стоял на четвереньках, опираясь на локти, и нечленораздельно мычал, пытаясь что-то сказать ётуну. Но тот не слушал. Его ослепила злость. Злость за его слова. Он ожидал, что Одинсон начнет, как обычно, пресмыкаться перед ним, прося о том, чтобы Локи одумался, чтобы он признал его величие, чтобы простил, в конце концов. Но все было не так, как он хотел. Глаза жгло, и Локи еле слышно рыдал. Он разрезал одежду Тора и начал медленно оставлять отметины на спине. Он резал неглубоко, но резко, беспорядочно, причиняя неимоверную боль. Лафейсон с упоением наблюдал, как перекатываются мышцы спины у него под руками, и оставлял новые и новые отметины. Но Тор молчал. Он лишь жмурился и терпел боль, как настоящий мужчина. И это неимоверно взбесило ётуна. Захотелось причинить такую боль, которую Тор еще не испытывал. Захотелось еще больше унизить, оставить след в его памяти, запечатать этот момент, чтобы он помнил об этом всю оставшуюся жизнь. В голове созрела мысль, которую Локи тут же начал воплощать. Штаны Тора были безжалостно разрезаны так же, как и верхняя одежда, и сейчас Лафейсон мог без стыда наблюдать за обнаженным телом брата. Открывался невероятный вид, таким Тора, несомненно, не видел еще никто. Красивое, подтянутое тело с красивым рельефом, которым Локи не обладал, красивые ягодицы, на которые Локи невольно засмотрелся красивая, прямая спина, по которой разметались влажные от пота волосы, а также мягкая и пахнущая потом кожа. Этот запах ударил в нос ётуна, и он снова сошел с ума. Спину Тора буквально покрывали поцелуями-укусами, начиная от шеи и заканчивая поясницей. Одинсон мычал и брыкался, но за каждое свое движение, которое было Локи не по нраву, он получал болючий шлепок по ягодицам. -Что, Тор, не нравится? Уверен, твоя шлюшка никогда бы не позволила сделать такое с собой, - Лафейсон нагнулся, оказываясь в опасной близости к лицу брата, и шепнул ему на ухо: - отныне моей шлюшкой будешь ты. За эти слова Лафейсон получил затылком в нос, который тут же начал кровоточить. Перед глазами Локи поплыло, а в голове словно звенели колокола. Он улыбнулся, стирая кровь рукавом, а затем снова вернулся в исходное положение. -Прими же свое наказание с достоинством, достойным твоего имени, - и пальцы Локи коснулись тугого кольца мышц Тора. Лафейсона явно забавляла сложившаяся ситуация. Он не знал, что ему следует делать, и действовал в большей степени интуитивно. Он развел ягодицы Тора руками, разгладил ряд волос на внутренней стороне руками и прильнул языком к анусу, тут же проникая кончиком внутрь. От этого прикосновения Тор выгнулся дугой и протяжно замычал, и Локи явно был доволен сменой настроения брата. Он ликовал, лихорадочно выдумывая, что же будет делать дальше. Вскоре язык снова сменился пальцами, которые ётун предварительно смочил слюной, и продолжил мучительную пытку. Добавляя второй, а затем и третий палец, Локи постепенно начал ощущать тягучее чувство внизу живота. К лицу начала приливать кровь, стало жарко, и он, на мгновение оторвавшись от Тора, снял с себя плащ, а затем и верхнюю одежду. Его взгляд пал на зеркальную поверхность барьера, и там он увидел пронзительный взгляд брата, который буквально молил его прекратить. Лафейсон распалился от этого еще сильнее и толкнул Тора вперед так, чтобы его лицо буквально упиралось в барьер. Боль от электрического разряда спереди и пронзающая боль сзади, как только Локи заменил пальцы собой, - и Тор начал задыхаться. Он протяжно мычал, превознемогая боль, но вскоре на его лице заиграли другие эмоции. Тор закрывал глаза, чтобы не видеть отражения брата, дышал через раз, так как каждый вздох отдавался жуткой болью. Все тело было парализовано электрическим разрядом, и лишь одно ощущение никак не пропадало – ощущение Локи сзади, его проникновенные движения внутри него, его ногти, которые впивались в поясницу, а также не переставали саднить порезы на спине. Хотелось просто-напросто умереть, чтобы не испытывать стыда, чтобы не чувствовать на себе проникновенный взгляд и не испытывать того унижения, чтобы не чувствовать властные движения внутри, а также смелые касания снаружи. Он сейчас был готов пойти на что угодно, чтобы Лафейсон успокоился. Локи же чувствовал, что его злость постепенно отступает. Казалось, что сейчас, вот так вот издеваясь над Тором, он избавляется от всего негатива, который копился в нем годами. И с каждым толчком приходило чувство некого спокойствия, умиротворения, и в голове начало светлеть. Все мысли отступали на второй план, оставляя перед взором Лафейсона лишь испещренную порезами спину брата. Осознание того, что он натворил, лихорадочно стукнуло в голову, будто бы отрезвляя, и он замер, предварительно излившись в жаркое нутро. Ётун выпрямился, посмотрел вперед, встретившись со своим отражением, и, черт возьми, перевел взгляд на брата, который еле дышал. Сердце сжалось от увиденного, и он, сняв повязку со рта Тора, все-таки спросил о том, ради чего, собственно, решил наведаться сюда: -Скажи мне одно, Тор. Что мне нужно сделать, чтобы стать хорошим царем? Одинсон сплюнул на пол, а затем, отдышавшись и переведя взгляд на Локи, ответил: -Умереть, - ответил он и обессилено упал на пол, переворачиваясь на спину. -Умереть? – переспросил Локи, глядя на обессиленного Тора. Теперь он, наконец, понял, что он делал не так с самого начала. Он был ослеплен ненавистью, ложью, злостью, и не видел ничего из того, в чем обвинял всех вокруг. Его пытались любить, но он не хотел, чтобы его любили, сам того не осознавая. Он считал привязанность его семьи к нему ни чем иным, как жалостью, в которой не нуждался и которую ненавидел больше всего. Сейчас же все иначе. Он верит, что Тор не солгал, говоря о том, что чувствует к нему. А он со своей стороны принес ему столько боли, хотя он этого совсем не заслуживает. Теперь он понял, за что народ так боготворил Тора, и, представляя себя на его месте, он скривился. Он ужасен. Единственным спасением от своих грехов может быть только одно – смерть, как и сказал Тор. Быть может, тогда его простит народ, быть может, тогда его простит брат. В руках Локи материализовался кинжал, который он тут же вонзил себе в сердце. Чтобы наверняка. Его тело постепенно становилось эфемерным, а оковы на руках Тора исчезли. Как и исчез барьер. Тор тут же подскочили перевел взгляд на Локи, который практически исчез. -Локи! – Тор кинулся к нему, пытаясь схватить за плечи, но тщетно, - Локи! -Негоже подданным так общаться с царем. Тор, отныне я твой царь, - последние слова разносились эхом по помещению, а Лафейсон исчез, как будто его никогда и не было. Тор взвыл, опустился на колени и долго не мог осознать произошедшего. Наверное, он, и правда, слишком мягок. Даже после всего, что сотворил с ним Локи, после того, сколько боли и страданий причинил, Тор не мог смириться с тем, что его больше нет. Он умер для него уже не в первый раз, но этот, очевидно, был окончательным и бесповоротным.

***

После смерти Локи жизнь постепенно возвращалась на круги своя. Тор начал постепенно приходить в себя, начал привыкать жить самостоятельно. Асгардский народ был рад тому, что Лафейсон пал, и считали это заслугой Тора, их освободителя. Отчасти так и есть. Они провозгласили его новым царем, но Одинсон был категорично с этим не согласен. Он положил конец монархии и провозгласил власть народа. Асгардцам было трудно свыкнуться с этим, но постепенно их мир начал снова процветать, все возвращалось на круги своя. Тор же оставил Асгард и отправился в Мидгард, стал смертным и начал жизнь заново. Так, как давно хотел жить, так, как ему было спокойно. Он условился, что вернуться назад больше никогда не сможет. Ему это не нужно, как и не нужно самим жителям Асгарда. Ведь у них есть прекрасный царь. Царь Локи Лафейсон.