Ирония твоей композиции

« Великая сила заставляет смениться течение И толкает мир в абсурд… А ты веришь? »

***

Крейбург — очень знаменитая и аристократичная семья. Да, с виду любящая и абсолютно нормальная, отец — известный на всю страну музыкант из знатного рода, а мать — потомственная дворянка, выданная замуж по-расчёту. Симпатичный мальчишка лет пяти, сидя на заднем дворе поместья, занимался подготовкой к важному приёму дорогих гостей. Учителя же, с особым энтузиазмом, рассказывали и показывали ему новые, крайне изощрённые правила этикета, в то время как родители занимались организацией столь значимого для всей их семьи мероприятия. Дождавшись окончания урока, мальчик направился в зал, где его родители уже принимали гостей. Тихо, почти незаметно, малыш подошёл к полуоткрытой, скрипучей двери, начиная наблюдать за своими родственниками. Именно в этот момент он услышал чарующую музыку, которая полностью переняла внимание молодого графа. Мелодия доносилась из этой же комнаты, где, за старым, раритетным роялем сидел его отец и быстрыми движениями, перебирая пальцами, нажимал на клавиши инструмента. Ох, это, действительно, завораживает настолько, что мальчик сам не замечает, как опирается на скрипучую дверь, после чего молодой господин, с грохотом, вваливается в зал, привлекая к себе всеобщее внимание. Удивлённые гости, как и не менее удивлённые родители, с минуту смотрели на маленького Графа, после чего мать юноши, подойдя к тому, нежно улыбнулась и помогла ему подняться на ноги. — Мне жаль, что первое знакомство с нашим сыном вышло именно таким, но, как бы там ни было, я рада представить Вам гордость нашей семьи и моё персональное счастье. — Слегка подтолкнув мальчика к гостям, женщина продолжила свой монолог. — Фредерик, мой милый мальчик, будь смелее и поздоровайся с нашими гостями. — Граф, с лёгким румянцем на щеках, поклонился, а затем мило улыбнулся новым знакомым. — Здравствуйте! Мне очень приятно, рад приветствовать Вас в нашем поместье! Встреча прошла хорошо и спокойно. Когда все гости разошлись, юноша, с искрами в глазах, попросил отца сыграть на чудесном инструменте ещё раз, только теперь уже лично для него. Родители и раньше знакомили мальчика с музыкой, но именно мелодия рояля смогла так сильно тронуть и захватить его светлую, детскую душу и, на тот момент, ещё чистое сердце. Правда, с того момента, жизнь медленно вела юного Графа в бездну, чёрную и бездонную, где обитают все его кошмары... жизнь, будто, медленно наполнялась белым шумом и голосами, что, с годами, становились всё громче и отчётливее.

***

В возрасте шести лет, у юного Господина начали случаться некие приступы сильной головной боли, которые сопровождались нечёткими звуками и, будто бы, шёпотом. В такие моменты, парню ничего не помогало, а потому оставалось только ждать, когда же боль пройдёт и всё прекратится. На каждый новый приступ, родители лишь закатывали глаза, считая, что сын всё выдумывает, дабы привлечь к себе их внимание. Но, когда Фредерику исполнилось восемь лет, и он уже прекрасно владел игрой на нескольких музыкальных инструментах, родители всерьёз забеспокоились за «любимого» сына, начав таскать его по различным специалистам. Все как один заявляли, что данные приступы никак не излечить, а на вопрос: «что же делать?», молча разводили руками, давая понять, что они тут бессильны. Время шло, юный Граф рос и уже уверенно держался на сцене, выступая всё чаще и чаще. Но и приступы, с каждым годом, лишь учащались. Только музыка помогала Фредерику успокоиться. После одного из мероприятий, отец был так горд своим сыном, что, в честь удачного выступления, подарил ему собственный камертон, который крайне понравился Фредерику. Но, откровенно говоря, отношения с родителями особо не изменились, да и юноше, вскоре, стало понятно, чего от него ждут родители, так вкладываясь в его музыкальную карьеру. Он должен быть идеальным. И, на удивление, он был таковым, пока не настал день концерта...

***

Прошёл уже месяц с тех пор, как пятнадцатилетний Граф готовился к важному концерту. За это время приступы ощутимо участились, но всё списывалось родителями на стресс и множество вечеров, проведённых юношей за инструментом. Фредерик же продолжал упорно готовиться, чуть ли не сутками сидя за роялем и отыгрывая новую мелодию вновь и вновь, доводя технику до идеала. Вот и настал день долгожданного мероприятия. Все гости, как и когда-то, собрались в большом зале, дабы услышать великолепную игру самого Фредерика Крейбурга! Юноша очень волнуется, но вот его руки касаются клавиш и зал заполняет чудесная мелодия. Изящные пальцы порхают, словно лёгкие крылья бабочки. Концерт проходит идеально, все гости в восторге, как вдруг... « Прошу, пожалуйста, только не сейчас, молю...! » — лишь успел подумать молодой Господин, как вдруг ощутил очередной, наступающий приступ. Композитор до боли сжал челюсть и, в какой-то момент, закусил губу, дабы не отвлекаться и, ни в коем случае, не позволить себе сбиться. Мать, заметив странное поведение сына, напряглась и подошла чуть ближе к сцене. Руки юноши бьёт мелкая дрожь, глаза наполнились слезами, а с губ стекает маленькая струйка крови. Пальцы уже перестают попадать по клавишам, а глаза застилает белая пелена. Парню остаётся лишь играть вслепую, но, с каждым движением, руки трясутся всё сильнее. Вскоре, пальцы становятся деревянными, сжимаясь в кулак до сильной боли, которая, к сожалению, не способна заглушить приступ. Прошло меньше минуты, прежде чем, вместо красивой музыки, в зале раздался громкий и тяжёлый удар по клавишам, а вслед за ним и душераздирающий крик Композитора. Все гости тут же обернулись на сцену, с непониманием и страхом глядя на молодого парня, который, к этому моменту, уже не сидел на красивом троне, а бился на полу в судорогах, с усилием сжимая руками голову, дабы весь этот кошмар как можно скорее закончился.

***

— Ты позор! Ты сорвал такое важное мероприятие! Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?! Да не существует этих твоих «голосов», ты просто бездарь, который ничего не умеет и не хочет даже стараться! Кого ты дурачишь?! Врачи руками разводят, говорят, что не знают, что с тобой, ибо не видят ничего! И ты думаешь, что ты умнее?! Тц.. — Женщина была просто в ярости и громко шипела на, и так перепуганного, юношу. Как только случился приступ, она поспешила вывести сына из зала, дабы тот ещё сильнее её не позорил. Она старалась сдерживать себя и не привлекать внимания, ведь несмотря на то, что в коридоре никого не было, лишний шум создавать не хотелось. С силой схватив сына за запястье, она толкнула его в маленькую комнату, которая оказалась в разы меньше его собственной. Это место больше походило на чулан — пыльные полки, стёртая краска на стенах и много старинных вещей. — Не смей высовывайся, понял? Ты отродье, я не понимаю, за что Бог меня так наказал, послав тебя, вместо нормального ребёнка! Ты.. я надеюсь, ты меня услышал. — Дверь, с грохотом, захлопнулась, после чего парень услышал, как щёлкнул замок. « Заперли.. Заперли.. Заперли.. » — Эти слова были первым, что услышал в своей голове молодой Граф, после ухода его матушки. Тело начало вновь покрываться мелкой дрожью, а неприятно гнетущее чувство паники и тревоги начало разрастаться в груди с новой силой. Голоса становились всё громче, шепча парню о том, какой же он ничтожный и жалкий. Сотни ужасных фраз начали медленно окутывать его разум. Трясущееся тело упало на колени, руки зажимали уши в попытках остановить вновь начинающийся кошмар. Голова раскалывалась, а в глазах начало темнеть. Боль лишь нарастала, накатывая с новой силой и заставляя Графа сжиматься в неестественных позах. Прошло около часа с начала приступа и парень уже был готов биться головой об стену, ведь, к его несчастью, камертон, что музыкант, с того дня, всегда носил с собой, никак не находился. Руки уже отказывались слушать хозяина, сжимаясь в кулаки и сдирая ногтями нежную кожу. И вот, наконец-то, юноша сумел нащупать в темноте нужную вещь, совершая роковую ошибку. В этот же момент, дверь чулана распахнулась, а на пороге стояли взбешённые родители. Оказывается, после публичного приступа, большая часть гостей, с возмущением, покинула поместье, а остальная же часть продолжила скандалить в самом здании, но, позже, была вынуждена его покинуть. Озлобленные родители принялись хватать юношу за руки, вытаскивая того из комнаты. Композитора, всё также, трясло, руки дрожали, а, благодаря приступу, молодой и неокрепший разум полностью потерял контроль над собственными действиями. Юноша вновь сорвался на крик, размахивая руками и, с усилием, отталкивая от себя нежеланных людей. «Камертон», что, по сей момент, был в руках молодого музыканта, бился о грудь матери, судорожно стараясь оттолкнуть её от себя. Когда женщина, наконец, отпустила сына, в дело вступил глава семейства. Он что-то кричал, пытаясь схватить парня за руки, а глаза его были наполнены злобой и ненавистью к собственному сыну. Вдруг он умудрился схватить парня за руку и, почти вывернув тонкое запястье, потащил его вниз по лестнице. Мальчишка, всё также, бился в судорогах, размахивая руками и крича что-то нечленораздельное. «Камертон» вновь начал биться о чужое тело, попадая в центр грудной клетки, и, не удержав равновесие, отец кубарем свалился вниз, оставаясь лежать на полу в неестественной позе.

***

Очнувшись в центре главного зала, юноша начал осматриваться. Он совершенно не понимал, что происходит, ведь в зале, как и во всём поместье, стояла гробовая тишина. Встав на ноги, Фредерик пошатнулся и, закрыв глаза руками, попытался прийти в себя. Перед глазами всё плыло, а ноги подкашивались. Видимо, за сегодняшний день он испытал слишком много стресса. Тряхнув головой, музыкант побрёл в сторону своей комнаты, где ему хотелось упасть на постель, дабы отдохнуть и хорошенько выспаться. Поднявшись по лестнице на второй этаж, к горлу юноши подкатил ком, а тело вновь покрылось дрожью. Перед ним предстала ужасающая картина — у старого чулана, где его заперли ранее, образовалась алая лужа крови, которая тянулась по всему коридору до самой лестницы. Юноша, будто зачарованный, побрёл по своим же следам обратно в зал, где упал на колени, не веря собственным глазам. Перед ним лежали трупы его родителей, а, в самом центре этого месива, красовался старинный кинжал.