Ирония твоей композиции

***

Шок и липкий страх охватили не только всё тело, но и разум юного графа. В голове никак не укладывалось произошедшее и только сейчас он нашёл в себе силы осмотреть собственное тело. Безобразные пятна густой крови были разбросаны по всему плащу, рубашке и брюкам. Паника с новой силой овладевала молодым разумом, благо стук и скрежет цепких ветвей о стекло помог юноше немного отвлечься. Нужно было срочно что-то делать. Нет никакого смысла стоять на месте, стоит скрыть следы страшного преступления. И как можно скорее, если не хочется сесть к особо опасным.. Первым делом, приведя в порядок сбившееся дыхание и набравшись решимости, юноша убедился в отсутствии пульса. Хотя, на самом деле, даже с расстояния в пять метров было очевидно — биться там нечему. Голова мучительно раскалывалась, а всё произошедшее мелькало перед глазами маленькими картинками - вот графа за руки вытаскивают из кладовки, а, уже через секунду, перед глазами мелькает подаренный ранее нож. Вдруг к картинкам добавились и звуки. У парня возникло ощущение, будто он заново переживает весь этот кошмар, только вот в первый раз он ничего не запомнил, а сейчас он просто наблюдал, не в силах остановить происходящее.

***

Три часа назад Приём закончился спустя два часа, но, по внутренним ощущениям графа, время тянулось неумолимо медленно, секунды превращались в минуты, минуты в часы, а часы в дни. Глаза болели от слёз, горло от всхлипов и криков, всё произошедшее крайне давило. Тошнота подступала к горлу и дышать становилось невозможно, руки охватил мандраж, который быстро перекинулся и на всё тело. Головная боль была просто невыносимой, голоса вновь вернулись и мысли спутались, будто все они превратились из аккуратно разложенных палочек в запутанную паутину. Знакомые, уверенные шаги и дверь резко распахнулась: — Наглый выродок! За что ты достался именно нам?! — в страшном гневе кричала мать. — Разве мы не всё для тебя делаем? Лучшие врачи, учителя, слуги, повара! А ты.. чем ты нам отплатил? Устроил такой цирк перед важными гостями! Мать не прекращала орать, но юноша её уже не слушал. Когда дверь отворилась, первая его мысль была — «наконец то!», а сейчас хотелось спрятаться в самый дальний угол и сжаться, прекратив своё никчёмное существование. Эмоции стихли, ведь их просто не осталось, а взгляд юного композитора мигом стал пустым и отчуждённым. Со стороны могло показаться, что он перестал понимать человеческую речь. Юноша слышал крики матери, но совершенно не слушал. Голова была пуста - никаких мыслей, чувств, эмоций, абсолютно ничего. Мать всё продолжала шуметь, а отец.. просто стоял в стороне. В его взгляде было столько отвращения, что становилось тошно. Казалось, что это никогда не закончится, пока графа не вывели из транса сильные руки, что с силой схватили его и вышвырнули из чулана, как провинившегося пса, в центр коридора. В глазах потемнело и картинка вновь изменилась - ранее спокойный и отстранённый отец, что обходился только неприязненными взглядами, держал своего сына за волосы. Он тоже что-то кричал, а после крики и вовсе переросли в ядовитое шипение, что было ничем не лучше. Рука, что крепко сжимала чужие волосы, вдруг резко потянула назад, заставляя откинуть голову. Секунда и юношу отбросили в сторону, будто он являлся чем-то столь мерзким, что прикасаться к нему было до невозможного противно. Вновь темнота и новое воспоминание - избиение. Удары неимоверной силы один за другим наносились по обтянутой плащом спине. Удар, ещё один и так пару десятков раз. Собравшись духом, композитору понадобилось одно мгновение, чтобы вывернуться и выхватить гибкие прутья, отбросив их как можно дальше от себя. Крики отца стали громче, разум вновь помутился и вот юноша уже стоит с ножом над своим мучителем. Первый удар, третий, шестой.. всё вокруг стихло, но сознание никак не возвращалось. Покончив со своими обидчиками, тело парня тяжёлым грузом рухнуло на пол. Наше время. Придя в себя после ужасных воспоминаний, Фредерик постарался унять дрожь. Парень обвёл трупы равнодушным взглядом и, сняв перчатки, с тяжёлым вздохом принялся разгребать бардак. Чулан, в котором когда-то заперли его, теперь стал хранилищем юношеских секретов, в самом страшном понимании данной фразы. Спрятав тела, граф быстро вымыл пол от кровавых следов, постарался справиться со стенами и, обведя помещение беглым взглядом, отправился разбираться со своими собственными вещами. Для него здесь больше нет места, да и находиться здесь было, по меньше мере, глупо. Быстро поднявшись в комнату родителей, юноша принялся имитировать ограбление, разбрасывая вещи и собирая ценности, которые будут иметь хороший спрос на рынке. Закончив, композитор решился осмотреть и документы. Крайне невзрачная, покрытая пылью, старая коробка, спрятанная в самом дальнем углу, очень привлекла внимание парня, ведь, среди всей роскоши, она значительно выделялась. Открыв её, граф увидел очень много различных писем, одно из которых сразу привлекло внимание, ибо было подписано его матерью. Любопытство пересилило, но, открыв конверт и начав читать, юноша не увидел там ничего обнадёживающего. Слёзы застилали глаза, а ком в горле, в какой раз за день, перекрыл дыхание. Нет, он не сожалел о своём поступке. Он чувствовал родительскую любовь, но не настоящую, а жалко наигранную ради публики.. но, всё же, внутри, на мгновение, что-то сжалось. Истерика, накрывшая графа после прочтения, продлилась около часа. Приведя себя в более-менее стабильное состояние, юноша продолжил копаться в коробке. Ещё одно странное письмовыделялось на фоне остальных, ибо, если другие бумаги были изрядно потрёпаны временем, то эта была в почти идеальном состоянии. Кажется, будто от неё всё ещё пахло улицей. "Приглашение?" Вскрыв конверт и внимательно всё изучив, Фредерик грустно улыбнулся. Кажется, теперь он знает, куда отправится.