Рацея

      Возможно, когда Джисон загадывал на свой последний день рождения жизнь как в американском сериале, он имел ввиду вечеринки с друзьями, когда приходится возвращаться пьяными по темной и пустой улице, оставив свой красный пикап прямо рядом с домом, где устраивали тусовку. Может быть ещё отношения с капитаном футбольной команды, за которого борются все горячие черлидерши, и команду верных друзей, которые всегда прикроют и поддержат тебя.       В итоге желание Джисона и правда исполняется, только вот совсем не так, как он ожидал. Едва ли он поступает в университет, его и правда находят новые друзья. Ребята с разных курсов, но с единой страстью – музыкой. И будь одновременно проклят и благословлен Чан, золотой выпускник с великим будущим, который решил однажды взять неловкого, но взрывного первокурсника с собой на запись. Хан был человеком сложным, вечно жаждущим жизни, но вечно находящим приключения на свою тощую задницу. Он никогда не сможет отблагодарить Бана в полной мере, никогда даже, наверное, и не решится признаться, что он стал тем самым «знаком судьбы», который привел его на путь, что, казалось, ждал всё это время именно Джисона.       В тот день он понял, кем он должен стать.       И в тот же день на студию пришел и Минхо, такой же выпускник, один из самых талантливых танцоров их университета. С чертовыми кошачьими глазами и совершенно очаровательной улыбкой. У Хана не было и шанса.       И может быть по итогу ему и не достался футболист, за которого дрались девушки в коротких юбках, зато у него был абсолютно сумасшедший, никому неподвластный хен, который слишком быстро привык к его строптивому характеру и смог усмирить. Который оставался рядом в моменты слабости и ошибок, хотя совсем и не должен был. Который обнимал его так крепко и так долго, как только было необходимо Хану. Который отвозил его домой, покупал еду и напитки. Который был только рад остаться с ним вдвоем вместо шумной вечеринки, на которой их давно уже потеряли.       У Минхо было много плюсов, что только рад был отметить Джисон, но самый главный из них – поцелуи. Его хен целовался просто восхитительно. Хан не хотел знать откуда такой опыт и на скольких Ли испытывал свои навыки. Да и возможности рассуждать об этом не было, просто в один момент губы чужие касались его собственных и мир вокруг сжимался до крохотной точки, словно не было ещё никакого Большого Взрыва, и вся вселенная на самом деле состоит только из их губ и горячих до дрожи тел, которые были одновременно близки в этой тесной машине, но одновременно слишком далеко из-за препятствий между местом водителя и пассажира.       Их история была уникальной, но вместе с тем странной для окружающих. Просто в одно мгновение им стало хватать друг друга во всех направлениях жизни. Они всё ещё общались с друзьями, всё ещё уделяли время учебе и своим любимым занятиям, просто теперь их орбиты обязаны были пересечься хотя бы раз в день, иначе мир вокруг грозился дать трещину.       И вот каждый вечер и каждое утро они вместе. Если где-то объявился один, то тут же можно увидеть и второго. Это уже как новый закон физики; истинна, не требующая доказательств. Просто в одно мгновение их больше не видели по одному, и всё словно бы встало на свои места.       Джисон был уверен, что их встреча была предрешена.       Жаль лишь, что его мама совсем не понимала этого.       Стоило женщине лишь раз увидеть молодого человека, провожающего её сына до самого подъезда, за что Джисон тут же отблагодарил его коротким поцелуем в щеку, она словно бы сошла с ума.       Скандал, последовавший за таким малым проявлением чувств, можно было сравнить с природным катаклизмом, разрушающим не окружающий мир, а лишь взаимоотношения между сыном и родителями. Мама кричала на него практически четыре часа, она лишила его телефона и ноутбука, который Джисон использовал на протяжении всего дня для учебы и работы в студии с Чаном. Она даже попыталась запереть его дома, чтобы прекратить встречи двух ненаглядных голубков, которые вот-вот разрушат своё будущее, по её мнению.       Только следующим же днем Джисон уговорил Минхо увезти его прямо посреди занятий, чтобы он ни в коем случае на пересекся с мамой, которая обещала лично забрать его с учебы.       Тем вечером Джисон не вернулся домой.       –Ты не боишься, что твои родители тебя потеряют и объявят в розыск? – Минхо, сидевший на краю кровати, протянул Джисону свои широкие ладони.       Тот шагнул вперед, не раздумывая, ныряя прямо в теплые объятия. Он был в квартире Минхо уже третий день, полностью игнорируя звонки матери и отца, которые разрывали его телефон до тех пор, пока он не сел. В конце концов, Ли убедил его отправить смс, что с ним всё в порядке, только вот это вызывало куда более острую реакцию, чем он предполагал.       Горячие ладони тут же ныряют под белую рубашку Минхо, которая, признаться, на теле Джисона смотрелась куда лучше. Может быть поэтому он её и не снимал.       –Ты шутишь? Это же позор для моей мамы. Что если соседи узнают, что её показатель невероятно талантливого метода воспитания, сбежал от неё же? – Хан встает между разведенных ног своего парня, совсем не стесняясь того, что его наготу скрывает только тонкая белая ткань.       Ладони Джисона ныряют в отросшие темные волосы Минхо, кончики пальцев касаются кожи головы, нежно массируя её. А Ли едва ли не растекается в руках его, вновь откидываясь на спину, чтобы утянуть Хана с собой и позволить ему упасть сверху. Старший бы спросил его снова о родных, но Джисону так надоели эти вопросы и внутреннее волнение, которое на самом деле не отпускает его и не дает покоя уже долгое время. Конечно, он любит своих родителей, хочет продолжать любить их и дальше. Так долго, сколько только позволит ему время. Но он не хочет выбирать.       Им бы только узнать Минхо поближе, понять, что он не такой как все эти бэдбои в воображении мамы Джисона, образ которых она взяла из тех же американских сериалов, на которые сам же сын её и подсадил. И хотя Хан не мог забеременеть и посвятить всю жизнь ребенку, а не учебе, она всё ещё отчаянно надеялась, что Джисон выпустится с направления продюсирования в качестве юриста, ещё и девственником до свадьбы.       Ну что же, оба её пункта уже были провалены, вот беда.       Мама всегда учила, что нет ничего важнее семьи. Но глаза Минхо, полные обожания, кричат ему совсем о другом. Он не хочет знать того дома, где нет места Ли Минхо. И он не хочет будущего без него.       –Что с тобой такое? – Тихое хихиканье Минхо пробивало насквозь стрелой сердце Джисона, оставляя после себя не дыру, а расцветающее тепло и нежность.       Младший опять утонул в своих размышлениях о парне, о его заботе, нежности и любви. И кто может винить его в том, что он тут же завелся? Это всё эффект Ли Минхо.       –А что такое? Ты уже устал, старичок? – Джисон откровенно дразнится, седлая чужие широкие бедра, но инициатива быстро переходит к старшему.       –Просил же не называть меня так.       Минхо, едва ли приложив усилие, легко переворачивает Джисона под себя, придавливая всё его тело своим к постели. И только узкие ладошки упираются в плечи Ли, словно бы в защитном жесте. Хану просто хотелось подразниться.       –А то что? – Горячий воздух слетает с губ Хана, чтобы тут же разбиться о кожу Минхо, который прижался к нему лишь ближе, рукой закидывая на свою талию бедро младшего.

***

      На четвертый день Минхо ссылается на дела в университете, где ему необходимо заниматься выпускной работой, и как бы между прочим предлагает завести Хана домой, чтобы он не мучился одиночеством в пустой квартире. Да и родители, должно быть, не находят себе места из-за игнорирующего их сына.       Джисон нехотя соглашается, хотя и внутреннее чутье подсказывает ему, что это плохая идея. Но он хочет однажды войти в свой дом под руку с Минхо и быть уверенным, что там им будут рады. Он хочет и сам однажды пригласить родителей уже в их дом вместе с родственниками его парня, чтобы разделить с ними всеми один из глупых семейных праздников.       Хан обещает и себе, и Минхо, что вернется сегодня домой сам, чтобы мама не завелась уже с порога, да и самому Джисону нужно закончить пару дел, чтобы Чан не похоронил себя вместе со своей старательностью и Чанбином под боком в той самой студии, в которой они оба корни пустили.       Только вот вечером Ли так и не смог дозвониться до своего парня. И ближе к десяти вечера не вытерпел – поехал сам. Оставил машину прямо под окнами дома его парня и, ни секунды не думая, направился прямо к домофону.       На его удивление, звонок сбросили практически сразу, словно кто-то так и стоял рядом с кнопкой, чтобы не дать и шанса Минхо.       Только вот он тоже упертый. Он звонит снова и снова, чередуя набор знакомых цифр на домофоне и на мобильном.       И, кажется, момент, когда наконец его звонок не сбросили, был самым счастливым за этот день.       –Хани, это Минхо. Ты не отвечаешь на телефон, поэтому я решил приехать и проверить всё ли в порядке. Могу я…войти? Или хотя бы просто услышать твой голос? – Минхо судорожно объясняется, словно бы у него перед лицом загорелся таймер, боялся, что снова получит только отклонение сигнала, так и не достучавшийся до подозрительно тихого Джисона. – Пожалуйста, родной, прошу тебя, хотя бы слово и я отстану.       Но ответа так и не поступает.       Наверное, это можно было бы понять, как весьма точный отказ. Если бы они с Джисоном поссорились, но ещё утром Ли был уверен, что они в полном порядке. Поэтому он снова и снова набирает на телефоне уже заученный наизусть номер, пока в ответ не звучит механический женский голос.       «Абонент временно недоступен»       Минхо настолько обескуражен, что не может сделать ничего, кроме того, как тупо пялиться на экран мобильного. Что же, теперь Хан выключил свой телефон. Это ещё интереснее.       Кто-то у подъезда материт его и гонит от двери, так что остается только усесться за руль собственной машины и ждать.       Если понадобится, Ли готов досидеть здесь до утра, прождав под окнами в машине несколько часов подряд. По крайней мере, на учебу Джисон же должен однажды выйти.       Но едва ли этот гениальный план выстраивается в голове парня, как из двери вылетает давно знакомое ему личико, только уже не окрыленное нежной влюбленной улыбкой, к которой так привык Минхо.       Хан совсем не похож на себя. Трясущийся, опухший от слез, он безошибочно находит машину своего парня, тут же срываясь на бег к нему. Он судорожно оглядывается на дверь подъезда, словно за ним с минуты на минуту выскочит кто-то ещё, но никого нет.       –Пожалуйста, увези меня, - первое, что произносит охрипший и заикающийся от слез парень, когда наконец открывает дверь с пассажирского места, - быстрее, прошу тебя, прямо сейчас.       Минхо едва ли способен открыть рот. Хан, сжавшийся в один трясущийся клубок рядом с ним на сиденье, выглядел разбитым, пустым и запуганным до такой степени, что у самого Ли едва ли не остановилось сердце. Он мало что понимает, но мольбы Хана не прекращаются и сыпятся хаотичным непрерывным потоком, и отказать ему уже кажется невозможным. Минхо вжимает педаль газа в пол, срываясь прямо с парковки на дорогу к своему дому, словно бы там он мог укрыть своего парня от всего на свете.       Ли сбрасывает скорость только в тот момент, когда из вида скрывается дом Джисона. Он наконец может обратить своё внимание на парня, разглядеть его как следует и убедиться, что он хотя бы физически в порядке.       –Хани, что произошло? – наконец прерывает молчание Минхо, когда тишина становится невыносимой, а сам младший даже не собирается начинать говорить.       Но даже после вопроса Хан не отвечает. Он только поджимает к себе свои колени, обхватывая их руками, и никак не может остановить поток горячих слез.       Ли не стал давить. Лишь обвел жалобным взглядом голые ступни и легкую домашнюю пижаму Джисона, который сам своего вида словно бы и не замечал, погруженный в собственные мысли. Что могло произойти в этом доме, чтобы Хан рвался из дома зареванный, без обуви и нормальной одежды, в которой он хотя бы не замерз ночью?       К моменту, когда Минхо паркуется уже перед своим домом, Джисон так и не произносит ни слова. И Ли ничего не остается, как только обойти машину и открыть противоположную дверь самому.       –Давай, Сони. Я помогу тебе, хорошо? – мягко протянув свои ладони к Джисону, Минхо едва ощутимо коснулся его щеки, собирая слезы с пухлых щек.       Младший парень был похож на запуганного ребенка, не способного защитить себя и довериться этому миру вновь, словно потерянный котенок, который никогда не видел ласки, и за просьбу о еде всегда получавший лишь страх и боль. В таком состоянии было страшно тронуть Джисона, казалось, прикоснись к нему не так и он пойдёт трещинами, словно фарфоровая кукла, чтобы после развалиться на осколки, которые уже никогда не склеить. Но он всё ещё льнет доверчиво к рукам Минхо, прикрывая красные и опухшие глаза, выдыхает прямо в шею, когда Ли берет его на руки, пряча собой от холода и всех невзгод, что в одно мгновение навалились на плечи.       Минхо всегда был плох в любых скандалах лишь из-за того, как беспомощен он становился перед слезами. Едва ли оппонент начинал плакать перед ним, как Ли был готов отказаться от всех своих аргументов, только бы остановить это сумасшествие. Многие за годы жизни пользовались ступором парня перед такими откроенными эмоциями, манипулируя им. Но он все равно не мог совладать с собой и перестать замирать перед плачущим человеком, словно олень в свете фар.       Но с Джисоном было по-другому. Не было паники и страха, не было ступора и потерянности, Минхо просто взял на себя всё, что мог.       Он отнес Хана на диван, тут же замотав его в теплый плед, чтобы самому успеть раздеться и наполнить горячую ванну, в которой он мог бы согреть дрожащее тело. Минхо просто в одно мгновение стал со своим любимым человеком единым целым, функционируя за двоих, пока Хан сам не мог позаботиться о себе.       Словно бы с ребенком, Ли просто делал всё так, как чувствовал. Он согрел его в теплой воде, ладонями растирая ледяные ступни. Он накормил его супом, который сделал сам, как когда-то учила бабушка, он надел на него свою самую мягкую одежду и, поцеловав пяточку, пожертвовал свои любимые носки в форме кошачьих лапок. Джисон же так и не произнес ни единого слова, оставшись лежать обессиленным свертком одеял на постели. Минхо лег напротив, лицом к нему.       –Похоже, я уже не такой сексуальный и красивый, как обычно, - едва различимый шепот, разорвавший тьму комнаты, пустил мурашки по телу Минхо, который почему-то только после этого осмелился лечь ближе и обнять свой драгоценный сверток одной рукой, - не жаль, что связался с таким?       –Никогда, - без единого сомнения отвечает старший, практически касаясь своим шепотом израненного сердца, - если я о чем-то и жалею, то только о том, что уговорил тебя вернуться домой.       Джисон, словно бы, и реагирует через силу. Он возится под своим одеялом, выпутывая руку, чтобы прикоснуться к Минхо и почувствовать его ещё ближе. Но тому и намекать не нужно, он давно уже, казалось, слился с ним, потому быстро читает мысли Хана, тут же проникая под ткань и обнимая его крепко, но осторожно.       –Она заперла меня, отобрала телефон и кричала так долго прямо в моё лицо, что меня чуть не стошнило на её красные тапочки, - на губах Джисона мелькает улыбка, и Минхо тут же сцеловывает её, словно бы рефлекторно, - она сказала, что лучше увезет меня насильно, чем позволит тебе приблизиться ко мне ещё хотя бы раз.       Минхо впервые понимает значение фразы «сердце обливается кровью», потому что боль и страх, которые пришлось пережить Джисону, отдаются в нем в три раза сильнее. Он даже не замечает, что его собственные глаза наполняются влагой, пока Хан не прикасается к его влажным ресницам губами.       –Не плачь, пожалуйста, только не из-за неё, - отзывается Джисон уже с улыбкой, когда Минхо загребает его в свои медвежьи объятия, чтобы спрятать голову в тонкой шее младшего.       Но Ли не плачет из-за матери Хана, он и сам не может до конца осознать из-за чего. Просто не выходило остановиться и всё.       –Я больше никогда не отпущу тебя туда, - угрожающе бурчит Минхо, совсем не разделяя веселого тона своего парня.       –Но я так не хочу, - тихо шепчет Джисон в плечо Ли, - моя мама не плохой человек, просто она боится за меня. Она всегда любила меня и я всегда буду любить её. Только теперь, кажется, придется делать это на расстоянии.       –Разве я стою этого? – Словно прощупывая почву, Минхо говорит с ним осторожно и тихо, чтобы не спугнуть. Будь его воля, он не расставался бы Ханом никогда в жизни, погрузился бы в него полностью и остался бы там, словно бы в самом спокойном месте на планете. Но заставлять его отказываться от своей собственной жизни он не позволит.       Джисон не отвечает на вопрос, но обнимает его сильнее, крепче, практически до боли и хруста в костях. Он и сам не готов отпустить его и потерять навсегда.       Они оба чувствуют, что решение вопроса на поверхности, но решиться на него пока не готовы. Только вот, если они не будут двигаться, то однажды ситуация решит всё за них. И возможно, совсем не так, как хотелось бы им самим.       –Хочешь, в следующий раз я приду туда с тобой?       Вопрос повисает над ними дамокловым мечом.       И остается без ответа до тех пор, пока они оба не будут к нему готовы.

***

      Имеют ли право родители на распоряжение судьбой своего ребенка? Ответственный вопрос, который как никогда способен выдать возраст отвечающего.       Головоломка, которую решить ещё не удалось.       Любящие родители растят любящих детей, но забывают, что сердце их будет принадлежать другому человеку.       Незнакомому и пугающему.       Они уже не смогут взять всё под свой контроль, защитить чадо от горя и разочарования.       Но это не значит, что они больше не хотят слушать и учиться понимать. Просто они привыкли к другим объяснениям.       –Ты не можешь пропадать на несколько дней, не предупредив меня. – Женщина, пылающая от скрытого в глубине тела гнева, смиряла сына тяжелым взглядом.       –Это моя жизнь.       –Тебе запудрили мозги, а ты и рад по любому зову срываться. Уже не думаешь об учебе, о семье, о собственной матери!       Джисон опускает глаза в тарелку. У него никогда не было таких глупых ссор в семье. Ему всегда казалось, что никто не поймет его так, как родные.       Разве что Минхо.       –Я хожу на учебу, просто не отсюда.       Судя по реакции женщины, Джисон мог с тем же успехом выстрелить в её голову. Обсуждать дальше уже ничего не хотелось. Просто такой подростковый бунт в глазах женщины, пытающейся вернуть самое ценное, что есть в её жизни.       Но Джисону не пять, он способен принимать решения и любить. Он собирается осесть в городе мечты с человеком из снов. Пускай для матери это и всего лишь детский каприз.       И ссора, к которой не привык ни один житель квартиры, набирала обороты. Слова сменялись криками, аргументы – оскорблениями. Действия выходили из-под контроля. Никто из них в тот вечер не хотел совершать ошибку, но и уже остановиться не мог.       И пока Джисон рыдал на пассажирском сиденье человека, который будет прятать его от всего мира, если понадобиться, мир женщины рушился в ее руках, ниспадая слезами на скатерть.       Они с сыном всегда были пугающе похожи. Один характер, один взгляд на мир, одна тяга к прекрасному и загадочному. Только вот женщине уже делали больно, а её сыну ещё нет. По крайней мере, она надеялась на это. Джисон рос слишком быстро, впитывая мысли своей матери и быстро наполняясь собственными, до которых самой женщине уже было не достать. Мальчик вырос в прекрасного человека, но взять ему в этом доме больше было нечего.       И, похоже, пришло время учиться уже не сыну у матери, а наоборот.       Потому женщина, с трудом разобравшись с социальной сетью, к которой так отчаянно пытался подключить её сын, отправляет сообщение в пустоту. Может быть, оно откликнется там, на той стороне её жизни. Может быть, она не разрушила то драгоценное, что лежало в основе всего.       Стиснув зубы и собрав последние силы, она наживает на кнопку, ругая себя за отнятый телефон, без которого она уже не найдет дорогу к своему ребенку. Но Джисон всегда был лучше неё. Поэтому, она надеялась, что и в этот раз, он отыщет её послание.       «Если это оно, приходите вместе. Я жду вас дома.»

***

      В квартире Минхо царит странная, непривычная для них атмосфера. Словно оба они пытаются удержать в ладонях хрустальный сосуд, что уже пошел трещинами. И вот они отчаянно оглядываются то друг на друга, то на драгоценную ношу, чтобы решить без слов в какую сторону двигаться им теперь. Минхо готов был начать этот диалог, но никак не выходило разгадать мысли самого Хана. Жалел ли он о ссоре со своей мамой? Хотел бы улизнуть от Минхо, просто исчезнув? Боялся ли возвращаться домой? Ненавидел ли кого-либо из них?       Возможно, именно сейчас так четко удалось осознать важную для них проблему: Минхо был прямым, как стальная рельса, он говорил сразу, жестко и быстро, не раздумывая о формулировке и умудряясь заключить любую мысль в одну и ту же фразу, пускай и было у неё тысячи значений. Джисон же, наоборот, думал и выверял, взвешивал и отмерял. Он использовал слово, словно оружие, пробираясь формулировками под кожу прямо в сердце, потому что это была его работа.       В итоге всё выходит так, как выходит. Словно бы само собой.       –Ты ненавидишь жизнь со мной? – В мыслях Минхо фраза безобидна, но в глазах Джисона чистый ужас проклятия.       Хан был слаб в последнее время. Не физически, но так очевидно, что смог бы считать даже чужой человек. Он двигался в пространстве медленно, словно борясь за каждое свое движение, он был скован и потерян. И словно бы обращался в камень рядом с Ли. Так и сейчас, он вновь замирает, крутя в голове мысли, которые не удается высказать. Тонет в экране ноутбука, который отдал ему старший, словно там какое-то спасение, которое самому парню не разглядеть.       Поэтому Минхо снова берет инициативу на себя.       –Я думаю, тебе плохо. Потому что ты не с родными, тебе пришлось выбирать между тем, что в норме существует параллельно. – Старший снова спотыкается о свою же прямолинейность, как будто не осознает, что Джисон не мыслит, как он.       Но Хан всё равно понимает его. Выдыхает долго и напряженно, осушая свои легкие.       –Если ты думаешь, что я жалею, что выбрал тебя, то это не так. Просто мне бы хотелось, чтобы всё было…       –Нормально.       Минхо завершает его предложение самостоятельно.       И расстояние, с которого они произносили слова, вдруг становится незаметным.       Хрусталь в руках их трещит и выпадает из ладоней.       Джисон кивает. И этого становится слишком много для их долгого невыносимого размышления.       Минхо надеется, что Джисон понимает его. Потому что это судьба.       И если теория атомов, которые ищут друг друга по всей Вселенной, чтобы соединиться вновь в единое целое, то они с Ханом и правда когда-то были единым небесным телом.       Минхо покидает квартиру, чтобы отправиться на учебу.       Джисон - чтобы вернуться домой.       На следующий день Минхо снова под окнами чужого дома.       Глядит на многоэтажку, словно на лабиринт, в котором три тысячи опасностей и только одна награда. Ошибка подобна смерти.       Домофон звенит, но голос в нём совсем незнакомый.       –Кто это?       –Это Ли Минхо, здравствуйте, могу я войти?       Страх сковывает сильнее, чем сама опасность. И яд его разрушительнее любой неудачи. Преодолеть его уже половина победы.       Дверь открывается. И через пару минут Минхо на нужном ему этаже.       В квартире пахнет уютом, теплом и выпечкой.       Джисон улыбается, поджимая губы. Ему тоже страшно, но приз так манит его.       Рядом с ним женщина, на которую младший похож до неприличия. Мамин мальчик.       –Приятно познакомиться, Минхо.       Ли сгибается в уважительном поклоне, едва не роняя цветы из рук.       И ступает на тот же путь с тем же человеком, но теперь с верного для них обоих места.