Love, rain and speed

      Раздался деликатный стук в дверь.       Ответа не последовало, но Хонджун его и не ждал. Он осторожно вошёл в комнату, по привычке ожидая снаряда в виде подушки с любой стороны, и закрыл за собой единственный ход, который помог бы ему избежать физической расправы. Уж опытом Джун был научен, ему не раз приходилось принимать роль крайнего в конфликтах. Но, к счастью, особо радикальные исходы могли быть лишь после ссор с разгорячённой Тэён. Она закипала моментально, а остывала несколько дней, всегда готовая начать собачиться по новой. С ней было шумно и сложно.       Сейчас же Ким видел перед собой глубоко обиженный сгорбленный силуэт, очертания которого позволял разглядеть лишь холодный свет полной луны, вышедшей из-за деревьев. Юна сидела, уперевшись лбом в колени и обхватив себя руками, длинные волосы спадали на лицо, полностью его пряча. Она не подняла взгляд на вошедшего. Знала, кто это, и без зрительного контакта. Никто другой бы не осмелился зайти во время её наказания, особенно после строгого запрета. Никто бы не поставил под сомнение авторитет и влияние лидера. А Юна поставила. И теперь жалела об этом, но не хотела говорить о своих промахах вслух. За всё время, проведённое в полном одиночестве, девушка успела выместить злость на несчастной кровати, поплакать от несправедливости и обиды, успокоиться и начать думать. Она много размышляла, неприлично много. Вот и пришла к выводу, что не стоило так открыто конфликтовать с братом перед всеми. В частности перед Пак Сонхва. Выставила себя полной дурой и истеричкой. Возможно, это можно было понять и раньше, но она всегда причисляла себя к числу людей, которые сначала делают, а потом уже думают. Извиниться теперь гордость не позволяла. Да и к тому же младшая считала, что будь Джун не настолько сам себе на уме, то ничего бы и не было. Сколько раз она пыталась с ним поговорить, столько же раз он и уходил от каких-либо ответов. Так что Юна была уверена в том, что виновата уж точно не она одна.       Тяжело вздохнув, Хонджун тихо направился к сестре. Свет парень оставил выключенным. И без него прекрасно видел, с чем ему предстояло столкнуться. За годы работы в ночи темнота перестала быть для него таинственной, потеряла всякое очарование, унося с собой и всю сокровенность и сентиментальность, присущую загадочному мраку, и уступая место отвращению. Старший Ким ненавидел ночь настолько же сильно, насколько её ненавидела его сестра, хотя и по другой причине. Тем не менее он давно привык к этим чувствам, научился не обращать на них внимания. Смирился с тем, что романтику сумерек и полуночи ему, увы, не понять.       Кровать прогнулась под весом парня. Юна не шевелилась, игнорируя всякие попытки наладить контакт и только усложняя задачу брату. Задетые чувства не позволяли ей пойти навстречу, вынуждая выставить между ними ряды острых шипов. Джун медленно положил руку ей на спину и невесомо провёл ладонью вдоль выпирающего позвоночника, словно боясь спугнуть дикую кошку. Любое неосторожно брошенное слово могло только усугубить ситуацию, что уже была довольно паршивой, потому он тщательно подбирал выражения. Они и так друг другу лишнего наговорили.       — Возможно, я был слишком резок, Ю, — прокашлявшись, начал лидер. Он не извинялся, но считал, что был не прав, сразу же приведя в дом Призрака. Ким хорошо понимал — его подход к знакомству с новым членом их семьи был в корне неправильным. Всё же стоило заранее подготовить остальных к необычной новости, но прежде всего «обрадовать» сестру. Или хотя бы выделить время, чтобы поговорить с младшей и объяснить причины его действий, попытаться донести, откуда следовало ждать неприятностей. Однако, с другой стороны, это могло бы привести к более худшему исходу. Юна только-только вновь перестала принимать таблетки, потому нервничать ей было вредно. В общем, очередная развилка, которую подкинула жизнь и в которой не было правильного пути. Впрочем… Хонджун считал, что уже поздно было о чём-то сожалеть. — Но и ты меня услышь, я действительно непозволительно много ошибался. Знаешь же, что я веду себя как последний идиот, когда теряю контроль над ситуацией, и, увы, ничего не могу с этим поделать. У меня не всегда получается быть хорошим лидером и тем более хорошим братом, но я делаю всё, что в моих силах, чтобы вы ни в чём не нуждались и чтобы никто из вас не ступил на грязную дорожку. Понимаешь?       Джун говорил тихо, почти шёпотом. Ему не хотелось нарушать интимность момента на подсознательном уровне. Юна не подавала признаков заинтересованности в разговоре, но парень точно знал — она внимательно его слушала. Это было понятно по сбитому дыханию. Плечи рвано приподнимались на вдохе и небрежно опускались на выдохе. Девушка явно хотела что-то сказать, но либо не решалась, либо сдерживала себя, чтобы не обидеть близкого.       Хонджун мысленно благодарил отца за то, что ему от него передалось сверхчеловеческое терпение. Всё же непросто было пытаться вывести на контакт человека, что при малейшем конфликте закрывался от других. Ким, в целом, не любил, когда в ответ на вопросы он слышал молчание. Считал, что разногласия можно решить лишь в диалоге, потому в любой другой бы ситуации, видя чужую невовлечённость, Джун бы развернулся и ушёл до момента, пока не увидит хоть каких-то поползновений в сторону решений конфликта. Теперь же совесть не позволяла уйти. Ему казалось, что, не поговорив сейчас — проблем и недопониманий станет только больше. И утонут они в болоте недосказанности, потеряв веру друг в друга. А это самое страшное. Да и свою вину в этой обиде на весь мир он прекрасно осознавал и признавал. Хонджун чувствовал, что должен был додавить, чтобы не стало хуже. А на что давить, он знал лучше всех и бесстыдно этим пользовался.       — Я бы никогда в жизни не пустил Сонхва на порог, если бы не был уверен в его намерениях. Он не плохой человек.       — Ты так и о Сухо говорил, — раздалось глухое бубнение рядом, а затем шуршание одежды. Юна подняла голову и, нахмурившись, теперь смотрела на предельно спокойного брата.       — О, так ты меня слышишь? Я уж начал думать, что сам с собой разговариваю. Приятно, конечно, вести беседу с таким умным и разносторонним человеком, но хотелось бы и твой писклявый голосок послушать, — Хонджун усмехнулся, припоминая младшей все её детские издёвки. Меньше часа назад он так сильно расчувствовался, вспоминая былое, что теперь всё никак не мог отойти. Девушка же таких напоминаний вместо дельных аргументов не оценила и хотела вновь закрыться, прервав ещё толком не начавшийся диалог и двинувшись, чтобы вернуться в изначальное положение, которое можно было сравнить разве что с ежом, свернувшимся в колючий клубок в попытках спрятаться от опасностей. Джун не позволил этому случиться и среагировал молниеносно, подложив руку ей на колени. — Давай договоримся, что не будем больше вспоминать эту чудовищную ошибку человечества, незаслуженно называемую «Сухо».       Ким ненавидел вспоминать о своих промахах, а Им был одним из его самых фатальных промахов. Потому он и заводился, когда его тыкали в уже вылизанную со всех сторон ситуацию. Это подрывало его авторитет и уверенность в своих действиях. Негативные последствия всегда запоминались лучше положительных. Во время горячих обсуждений рациональности его решений никто ни разу не вспоминал всё то хорошее, что лидер сделал для окружающих. Припоминали лишь плохое. Это обижало. Особенно когда предъява прилетала от родного человека. Хонджун подумывал ввести табу на упоминание той ситуации, но всё никак руки не доходили озвучить эту идею. Да и случая не было нужного.       — В этот раз всё совершенно по-другому. Я понимаю, почему ты ему не доверяешь и не хочешь его принимать. Но я и не прошу тебя о многом, — старший старался удержать ровный тон голоса. Внутреннее желание доказать всем, что вот в этот раз чутьё точно не подвело его, рвалось наружу. Однако резкие выражения только укрепили бы нежданную стену между ним и близкими. Джун поймал теряющийся во мраке взгляд сестры, мягко касаясь её руки, чтобы завладеть её вниманием. — Просто не воспринимай Сонхва как виновника всех своих бед. Поверь мне, он — самое меньшее из всех зол.       — Откуда тебе знать?       — Интуиция, Ю. Я так чувствую, — нарочито игнорируя скепсис, он уверенно кивнул в такт своих слов, как бы подтверждая внутренние ощущения. Ким относился к делу со всей серьёзностью, но старался не тревожить других попусту. Потому парень и не мог вдаваться в детали. Приходилось обходится малым. — Помнишь, как я говорил тебе о том, что нужно научиться давать людям второй шанс?       Хонджун никак не мог забыть, как долго корил себя за те слова. Он в деталях помнил тот день, когда Юна подошла к нему за советом, однако потом из-за него всё только ухудшилось. Стоило лучше разобраться в ситуации, а не бросать её на произвол судьбы. Тот период был поучительным для них обоих и отпечатался в памяти парня, к сожалению, слишком отчётливо. Тогда он слишком погряз в нехороших делах, потому позволил себе пренебречь многим, в том числе и семьёй. Впрочем, несмотря на угрызения совести, Джун считал, что был вправе возродить потускневшие воспоминания. Всё же несколько поучительных лет прошли не зря, да и посыл его был вполне верным. Просто случай был плачевный.       Младшая нахмурилась, разыскивая в памяти похожие слова. Нужное нашлось не сразу, но всё же что-то такое она уже слышала. Юна слабо кивнула, внимательно следя за братом. Она прекрасно видела его обременённое суетливой тревогой лицо благодаря лунному свету, что обрамлял и заострял мягкие родные черты. Как бы Джун ни старался скрыть переживания, у него не вышло бы сделать это идеально. Не перед сестрой, что понимала слишком многое, но прощала ему все секреты. Всё же ближе друг друга у них не было никого.       — Так вот… я прошу тебя дать ему шанс. Не всякий человек его заслуживает. Все ошибаются, но не каждый выносит для себя то, над чем нужно поработать, чтобы не промахнуться вновь. Да, Пак совершил много всякой херни, но он сделал первые шаги в сторону работы над ошибками, и ему ещё предстоит столкнуться с последствиями своих прошлых решений, — Хонджун не говорил напрямую, но просил не только за Призрака. Он просил дать шанс и ему, попадавшему в такую ситуацию в далёком прошлом. Тогда парень получил то, в чём сейчас неосознанно нуждался Пак, и смог выбраться из грязи, а потому верил, что и у новоиспечённого члена их семьи ещё не всё потеряно. Только вот объяснить это было сложно. Ким никогда бы не решился рассказать младшей о тёмной стороне его мира. Не хотел, чтобы она в нём разочаровалась или переживала лишний раз. — Мы можем разве что не мешать и помогать ему найти верный путь, направлять и поддерживать.       Сомнение теснилось в серых глазах. У неё было много причин ненавидеть Пак Сонхва. А посмотреть на него с другой стороны… ни одной? Даже желания как-то не возникало. Теперь же, глядя на Хонджуна, что искренне просил её пойти против гордости и пылающей в душе ненависти, её сердце дрогнуло. Она позволила себе мысль о том, что Призрак нуждался в помощи не меньше самих Ateez. Отнекивалась как могла, но коварные сомнения взяли её в надёжные тиски. Джун не говорил ей о надвигающихся проблемах прямо, но не только лидер обладал чуткой интуицией. Это было у них семейное, просто Юна редко к ней прислушивалась, ведь плохо различала интуицию и поганую мнимость.       — У него ведь и нет теперь никого, бывшие друзья вряд ли будут ему рады. Одиноко, наверное… думаешь, стоит предупредить остальных, чтобы они с ним не разговаривали, потому что он подозрительный тип без грамма надёжности за спиной? — почувствовав, что непробиваемая стена дала трещину, Хонджун продолжил давить на жалость. Подленько, но действенно.       — Нет! Не надо… — девушка судорожно замотала головой. Не нравилось ей решать чью-то судьбу, ещё больше не нравилось, что эту иллюзию важного выбора перед ней выстраивает родной брат. Но она решила, что справится со своими еле сдерживаемыми чувствами, пересилит себя и попробует смириться с ненавистным присутствием Пак Сонхва. — Пусть остаётся, но если он что-то натворит, то ты его сразу же выгонишь. Я не собираюсь считать этого гада своей семьёй и глаз с него не спущу.       — Отлично! Так бы сразу. Только лицо попроще сделай, не то подумают ещё, что я тебе тут угрожал, — лидер мгновенно изменился в лице, приободрившись.       Он предвещал куда более сложный разговор, чем тот вышел на самом деле. Никого не убили и никто не пострадал. Вообще замечательно окончилось. Хонджун вздохнул с облегчением от того, что ему всё же не придётся растаскивать особо строптивых по разным углам дома. Оставалось только надеяться, что Сонхва додумается не лезть на рожон и не отвешивать едкие комментарии по отношению к другим. Если Ким мог стерпеть и ответить достойно без проявления агрессии, то вот насчёт некоторых он не был уверен на все сто процентов. Вряд ли кто-то мог сдержать того же Сон Минги, летящего в драку. А Призрак казался довольно хлипеньким. Выдержит от силы удара четыре, если повезёт — пять. Звучало не слишком перспективно. Не хотелось потом оттирать пол.       Впрочем, это были уже грядущие тревоги. Сейчас же как минимум одна проблема была героически решена, потому можно было с чистой совестью расслабиться хотя бы на некоторое время. Повеселевший Хонджун зазывающе развёл руки в стороны. Юна тяжело вздохнула, но всё же придвинулась ближе, угождая в уютные объятия. Младшая поражалась тому, что, какую бы херню ни сделал брат, она не могла долго таить на него обиду. Джун всегда выворачивал их ссоры в свою пользу, невероятно этим раздражая, но после каждый раз был первым, кто шёл мириться.       — Это неправда… — невнятно пробурчала Юна, уткнувшись носом в подставленное плечо.       — Что? О чём ты?       — Я тебя не ненавижу… я не хотела этого говорить. Прости, — девушка нехотя отстранилась, чтобы заглянуть в глаза напротив. Она поджала губы и нахмурилась, чувствуя вину за свои слова. — Я не думаю так, как тогда сказала. Это сгоряча вышло, не подумала и вот… Мне жаль.       — Я знаю, не парься. Я тоже себя очень люблю, — после незатяжной паузы Хонджун с деловитым видом кивнул, притянул сестру к себе, обхватив её затылок, и выдал очередную шуточку. За которую, кстати, моментально получил локтем под ребро. — Ай! Ладно-ладно, и тебя немного.       — Придурок, — Юна расслабилась, уже давно смирившись со своеобразным выражением чувств брата. Он редко говорил о них вслух, можно сказать, что почти никогда, но его забота и любовь выражалась скорее в действиях, мелких деталях или же во внимании. Младшая, в свою очередь, перенимала эти особенности и в ответ старалась отдавать не меньше.       Они просидели в полной умиротворения и спокойствия тишине в объятиях друг друга не меньше получаса. Сверкающая луна, единственный молчаливый свидетель их разговора, успела одиноко потеряться в тучных облаках, забирая с собой и последние лучи ледяного серебряного света. Каждый уже не думал о своём, загруженный неподъёмными проблемами и тревогами. Они отступили на второй план, уступая место лёгкости и чистоте разума. Наслаждение таким временами неоценимо нужным покоем помогло сделать мысленный перерыв от летящего на невероятных скоростях времени. События проносились слишком стремительно, приводя в растерянность и принося одни лишь неприятности. Совсем скоро всё могло стать только хуже. Надвигалась туча проблем и опасностей, грозясь снести собой всё то, что бережно выстраивалось годами. Однако всего этого будто не существовало сейчас за закрытой дверью комнаты. В ней не существовало тревог и страха будущего. Казалось, стоило только выйти из неё, как тебя снесёт и потопит неумолимой волной событий. Потому и не хотелось размыкать рук, покидая обитель спокойствия. Они наслаждались тем, что увидят ещё нескоро.

* * *

      Хонджун уехал раньше сестры, списав всё на то, что ужасно вымотался и не хотел отключиться в неподходящий момент. Младшая не дала однозначного ответа, приедет ли домой ночью, или же останется у Минги. В любом случае, ей не хотелось оставаться здесь, зная, что Пак тоже находился где-то в одной из комнат. Юна спустилась в гостиную в поисках компании, но там, к огромному её удивлению, никого не оказалось. Обычно в ночное время жизнь в доме только расцветала, а тут вдруг все попрятались. Ещё и настроение девушки было ни к чёрту. Как вспоминала, что ей придётся пересекаться с Призраком, так сразу погано на душе становилось. Она твёрдо решила, что ей нужно отвлечься. И, как назло, все разбежались по делам. А ведь, когда хотелось отдохнуть от шумной компании, в которой всегда происходило что-то сумбурное, от них не отвязаться.       Девушка прошла обратно вдоль коридора к лестнице и услышала приглушённый шум, доносящийся из подвала. Она редко туда спускалась, ведь нижний этаж был переоборудован из складского помещения в небольшой спортивный зал. Ким не слишком любила спорт, но тем не менее иногда приходилось слушать многочасовые нудные лекции о том, как это полезно, как правильно делать упражнения, набирать массу и тому подобное. Минусы нахождения в обществе парней. Большая их часть, психи в самом деле, могла проводить в зале часами. Юна не понимала таких увлечений. Как можно радоваться занятиям, после которых хотелось лечь на пол и сдохнуть? Загадки человечества, не иначе.       Ким аккуратно спустилась по лестнице, попутно стараясь не разбиться в темноте, ведь свет очевидно для слабаков и трусов. Настоящие гении летели по ступенькам вниз головой. Правда, всего лишь единожды.       Открыв дверь в «святыню Святых», как называл это место владелец дома, Юна поморщилась при взгляде на яркий свет, от которого заболели привыкшие к темени глаза. Поборов желание развернуться и уйти, девушка прошла внутрь. Помещение было совсем небольшим и вмещало в себя несколько тренажёров, названия которых Юна даже если бы очень захотела, то всё равно не вспомнила бы, и прочее мелкое оборудование по типу гирь и утяжелителей.       В зале, помимо неё, находились трое любителей потренироваться в ночи. И младшая ни разу не удивилась, когда увидела, кто это. Ей открылась прекрасная картина на полураздетого Минги, который «показывал нерадивой детворе, как нужно правильно делать жим лёжа». Показывал он это, конечно же, на своём примере. Над ним в этот момент стоял Ёсан, с ехидной улыбочкой считающий количество подъёмов. Судя по тому, насколько взмок пыхтящий Сон, можно было сделать вывод, что занимались они этим уже довольно давно. Неподалёку от основного движа Юна заметила отстранённого Юнхо. Он недвижимо сидел на каком-то тренажёре и втыкал в одну точку с жутко обременённым видом.       — Эй, из тебя, что ли, уже все соки выпили, Юнни? Выглядишь нездорово, — девушка подошла к парню и, увидев, что он её не заметил, заплутав в мыслях, похлопала его по плечу.       Чон вздрогнул, бегло глянув на неё, но быстро вернул всё своё внимание обратно. Он неоднозначно дёрнул плечами и, не поворачиваясь, бесцветно ответил.       — Нет, со мной всё окей. Я просто немного устал за сегодня.       — А по тебе так и не скажешь. На что смотришь? — Юна заинтересованно приблизилась, зайдя Юнхо за спину, и нагнулась, чтобы её лицо было на уровне глаз парня. Она проследила за предполагаемым направлением его взгляда и упёрлась в немножечко неприличную картину. Вернее будет сказать, девушка теперь смотрела ровно на сокращающиеся мышцы блестящего от пота пресса с соответствующими проступающими рельефами. Ким потупила взгляд и в замешательстве проморгалась, отгоняя навязчивые поспешные мысли. — Интересный выбор пейзажей у тебя. Не то чтобы я осуждала, но как-то неожиданно. Чего поближе не подойдёшь, если так нравится?       Юнхо во второй раз стремительно выбило из колеи. Только в этот раз гораздо сильнее. Он смущённо прокашлялся, пойманный на странностях, и укоризненно посмотрел на девушку.       — Перестань нести чушь! Ничего мне не нравится… вернее, нравится, но не в том смысле, в каком ты подумала, — Чон шёпотом ругался на хихикающую над его ухом подругу.       — Я ничего не сказала про смысл, Юнни. Но, кажется, по тебе и так всё уже понятно, — младшая покачала головой, делая вид, что не заметила побагровевшие уши Юнхо, пойманного с поличным. Она ещё разок глянула на парочку особо двинутых качков, подметив, что их переговоры даже не заметили. Уж слишком были заняты подниманием каких-то металлических штук.       — Понятно всё ей… не делай вид, что во всём разбираешься, — насупился парень, забавно бубня себе под нос. — Напридумывала себе не пойми чего. Тебе стоит меньше перенимать от Тэ. Она на тебя плохо влияет.       Юнхо больше не смотрел на Минги, хотя по его микродвижениям в сторону правой руки лидера было видно, что ему хотелось ещё поглазеть. Юна сомневалась в истинных причинах такого интереса со стороны Чона. Не то чтобы он раньше подавал знаки того, что завидовал парням с более накачанными телами, потому причины пристального внимания к чужому прессу были загадкой. В голову, очевидно, лезли разные идеи и по большей части не самые традиционные, но гадать не хотелось. Она боялась испортить всё поспешными выводами. Решение было придумано сразу же.       — Мне не нравится твоя хитрая моська. Уже стоит напрячься? — Юнхо скептично оглядел затихшую девушку.       — С чего бы это? Я не всё от Тэён перенимаю. У меня ещё осталось чувство такта, не переживай, — Ким проигнорировала недоверие, ярко отразившееся на лице друга, и преспокойно продолжила: — Помнишь, я предлагала тебе сходить выпить вместе?       — Помню. Ещё не передумала?       — Нет, конечно. Хочешь поехать прямо сейчас? Чувствую, что если сегодня не выпью, то не усну до утра, — Юна с надеждой смотрела в глаза напротив. Она не врала, обосновав причину спонтанного предложения. Ей хотелось выговориться, а на трезвую голову желание материть всех вокруг слишком порицается нормами общества. А заодно хотелось разговорить непривычно зажатого Юнхо. — Я заплачу, раз приглашаю.       — Ну, раз ты угощаешь… Оторвёмся как следует. Только мне нужно переодеться. Подождёшь? — с неопознанными чувствами глянув напоследок на погруженных в спорт парней, Чон поднялся с места и выдавил обезоруживающую яркую улыбку.       — Только если ты не будешь прихорашиваться часа два. Ночь не бесконечная, а я ещё и выспаться планировала.

* * *

      В двери маленького непопулярного бара на самой окраине Сеула парочка ввалилась уже далеко за полночь. Приятная мелодия из колонок по углам помещения не била по ушам, как это бывало во многих местах подобного типа, что уже способствовало позитивному настрою. Сюда люди приходили расслабляться после тяжёлого рабочего дня и наслаждаться успокаивающей атмосферой, а не развлекаться до упаду. Всё же для последнего люди чаще выбирали Итэвон. Об этом уютном баре Ким узнала от Чонхо и, хотя ни разу ещё в нём не была до этого момента, решила опробовать местечко вместе с Юнхо. Более лучшей компании для разговора по душам, чем самый очаровательный член их семьи, она и не представляла, ну, ещё и Ёсан подходил, но он был слишком занят этим вечером. Впрочем, так было даже лучше. Юна давно хотела переговорить с Чоном наедине, а алкоголь — прекрасный спутник откровенных разговоров.       Кое-что в поведении Юнхо ей не нравилось. Человек, которого можно было назвать олицетворением энергии и хорошего настроения и который всегда был огоньком, создающим светлый ареол вокруг себя и придающим веру в лучшее даже в самой плачевной ситуации, вдруг стал погасать. При том стремительно и, казалось, бесповоротно. Это очень тревожило девушку. В прошлый их разговор Чон упомянул про проблемы с родителями, но Ким слабо верилось, что это была его главная тягота. Однако спросить напрямую было бы как-то бестактно. Да и Юна не Хонджун, не знала, что делать, если друг предпочтёт закрыться, а не отвечать на неудобные вопросы.       Девушка села за столик в самом углу, пока Юнхо уверенным шагом направился в сторону барной стойки, чтобы выбрать, чем они будут скрашивать ночь и от чего будут завтра страдать. Юна только успела стянуть с плеч пальто и отложить его в сторону, как перед ней вновь возник друг, но уже с четырьмя бутылками недешёвого соджу и рюмкой. Он звонко поставил принесённое на стол и плюхнулся на диванчик напротив с удовлетворённой улыбочкой.       — Соджу? Серьёзно? Из всего разнообразия напитков ты выбрал именно соджу? — младшая вопросительно подняла брови. Она не слишком любила пить, а сладковатый напиток и вовсе заставлял её морщиться.       — Не недооценивай классику. Соджу коварно, между прочим. Оно как саке, вроде пьёшь спокойно и не пьянеешь, а потом встать не можешь без чьей-то помощи, — Юнхо нарочито заботливо огладил стеклянную бутылку и, усмехнувшись своим мыслям, неплохо так приложился прямо к горлышку, сделав несколько больших глотков.       Юна наблюдала за его действиями со смесью скепсиса и удивления во взгляде. Не решилась повторять трюк друга, воспользовавшись, как и все адекватные люди, рюмкой. Горло неприятно обожгло горячительным напитком, а на языке, как она и ожидала, осталось приторное послевкусие, которое сразу же захотелось запить. Но было нечем, кроме как очередным глотком соджу. Закуски они не брали по понятным причинам. Хотели, чтобы в голову ударило.       — Непривычно видеть здесь тебя. Знаешь, когда все пьют, ты закрываешься в комнате. Я думал, что ты терпеть не можешь алкоголь, потому очень удивился, когда ты сама мне предложила сходить в бар, — Чон с интересом наблюдал за спутницей, хмыкая каждый раз, когда она морщила носик после небольших глотков. — Стоит беспокоиться?       — Не бери в голову. Мне просто не нравится запах спирта. Тошнит от него, — Ким недовольно поджала губы, прокручивая гранёную рюмку в руке и наблюдая за тем, как завораживающе переливался прозрачный напиток. Она невзлюбила резкий запах алкоголя ещё в детстве, ведь тогда весь дом им пропах, а в школе дети часто кривились, когда девочка подходила к ним. Юна и сама пропахла спиртом с ног до головы. С тех пор он не вызывал у неё ничего, кроме жуткого отвращения. Однако один вечерок перетерпеть было в её силах. — Я бы на твоём месте за другое беспокоилась.       — Например?       — То есть тебя вообще не смущает, что Джун привёл к нам в дом того ублюдка? — возмущению девушки не было предела. Её раздражало, что никто больше не выразил несогласия. Будто всех всё устраивало, а только малышка Юна ничегошеньки не понимала, потому и бунтовала. Неужели никто не видел, что у него на уме лишь гниль одна? Младшая не могла никак смириться с тем, что никто не поддержал её сомнения.       — Ммм, нет. А должно? — Юнхо выглядел удивлённым, будто совсем не вдуплял, почему должен испытывать неприязнь по отношению к Сонхва. Он не показался механику настолько опасным, каким его рисовало женское воображение или россказни знакомых.       — Конечно должно! Верить кому-то из той шайки уже бредовая затея. Не удивлюсь, если он специально втирается в доверие, чтобы потом ударить побольнее. Это очень в стиле Королей, — младшая зло свела брови на переносице и наконец опустошила первую рюмку, скривившись.       — А кто сказал, что я ему верю? — Чон сдержал смешок, рвущийся наружу, и подлил девушке ещё соджу. — Я тоже много думал о сложившейся ситуации, если тебя хоть немного это успокоит. У меня нет веры в Пак Сонхва, ведь я его абсолютно не знаю, но я верю хёну. Он знает, что делает. Я видел его работу из первых рядов, потому предпочитаю положиться на Хонджуна. Как и большинство из нас.       — Вас даже не волнует, что может произойти, если Джун окажется неправым? — Юна была крайне озадачена безучастием друга. Она никак не могла смириться с происходящим.       — Волнует, конечно, Юна, но мы относимся к этому намного проще. Я вот, например, предпочитаю тихо наблюдать за происходящим, пока ты только себя изводишь переживаниями. Мы всегда рискуем чем-либо, так что какая разница? Одним больше или одним меньше, — Юнхо сидел уже куда более расслабленный, чем ещё несколько часов назад, развалившись на диванчике и выбирая выражения, чтобы случайно не обидеть сидящую напротив особу, и рассеянно постукивал кончиками пальцев по стеклянной бутылке, от которой всё ещё не отлип. — Не знаю, что у вас там за личные разногласия, но не думаю, что тот парень стоит твоих потраченных нервов. Не принимай ситуацию близко к сердцу.       — Легко сказать. Как только я его вижу, так сразу злость окутывает. Ещё и эта его вечно снисходительная улыбка… ужасно бесит, — негодование с новой силой забурлило в крови, и младшая невольно представила эту улыбкочку, что до дрожи её злила. Чтобы не сорваться в очередной раз, она вновь приложилась к всё ещё невкусному для неё алкоголю. — По нему и так видно, что он считает себя выше всех нас.       — Ну, знаешь, у Хонджуна личико не проще, хотя, если честно, с его-то ростом сложно смотреть на других свысока. Мы очевидно привыкли и не считаем это чем-то из ряда вон выходящим. Считай, что это способ внешне взрослых дядь защититься от мира, на деле же они донельзя ранимые, — усмехнулся парень. Он был одним из тех, кто был абсолютно искренен с окружающими в своих чувствах и намерениях, потому попытки намеренно скрыть что-то всегда его веселили. Для эмпатичного Юнхо все люди были понятны, словно раскрытая книга, а их желание казаться кем-то другим вызывало сочувствие. Не все могли позволить себе жить и открыто выражать всё, что только рождалось в уме, как это делал Чон. — К таким нужен особый подход, аккуратный и неспешный. Для них весь мир может в одно мгновение стать главным врагом.       — Уж в этом они сами виноваты, — твёрдо сказала Юна, намереваясь прекратить разговор о Призраке, что так её раздражал. Пришла пить, чтобы отвлечься, а в итоге вновь зацепилась за больную тему. Она внимательно посмотрела на расслабленного друга. — Но если уж мы заговорили о моём брате… Не думала, что ты сумеешь простить Джуна за тот случай с Чхве. Всему ведь есть пределы.       Чон несколько помрачнел, но быстро отбросил негативные эмоции. Теперь его вид был скорее равнодушным, чем уязвлённым. Он предпочитал не вспоминать о том дне, когда Ким попросил его пошаманить над одним байком. Уже тогда механик засомневался в намерениях лидера, но всё же согласился на свою голову. Хонджун заверил его, что ничего критичного не произойдёт, ведь он всего-то поспорил со своим другом, что его новый мотоцикл хуже проверенной классики и сломается в два счёта. Все знали, что Ким не умел проигрывать, потому Юнхо по доброте душевной помог старшему. Уже на месте под покровом ночи при свидетельстве лишь одной луны, отражающейся в лужах, парень сделал то, о чём и думать раньше не мог, и просто надеялся, что больше никогда не увидит последствия саботажа.       Каково же было его удивление, когда через несколько дней к нему в мастерскую заехал юноша на том самом мотоцикле. Чон хорошо запомнил двухколёсного страдальца. При свете светодиодных ламп он рассмотрел байк поближе. Исправить неполадки, которые сам же и сделал, не составило проблем. Да только взгляд Юнхо зацепился за знакомые инициалы, и тогда всё встало на свои места. На мгновение его охватила паника, потом злость, а позже и растерянность. Сославшись на то, что ему срочно нужно сделать звонок и перенести следующего клиента на другое время, он оставил Сана одного и вышел из гаража, чтобы позвонить источнику неприятностей и высказать пару ласковых словечек. Ким, конечно же, был не удивлён такому раскладу, а скорее, счастлив. Лидер попросил механика пригласить того юношу на гонки и неискренне извинился за произошедшее.       Юнхо почувствовал себя использованным. Но всё же исполнил просьбу Хонджуна. Момент, когда доверие к лидеру пошатнулось, он запомнил надолго. И поклялся себе не слепо действовать, а сначала разобраться в целях.       — Не люблю долго обижаться, для кожи вредно. Да и не вижу в этом никакого смысла, сам виноват, — Чон простодушно развёл руками. — Впрочем, ничего плохого после ведь не произошло, скорее, наоборот. Новые знакомства и все дела… Новенькие такие душки, не могу с них. Конечно, было немного неловко перед Саном, но это быстро прошло.       — Мне бы так уметь…       — Это дано мне с рождения, так что разочарую тебя. Таким ангелочком, как я, тебе не суждено стать, — Юнхо ребячливо показал ей язык и одним глотком допил первую бутылку, принимаясь за вторую. Его лицо порозовело от жара алкоголя в крови. — Особенно находясь в родстве с Ким Хонджуном.       Юна же тем временем уныло тянула неприятное пойло, замечая, как её разум потихоньку мутнел, а картинка перед глазами размывалась, потому приходилось прилагать немаленькие усилия, чтобы сфокусироваться на чём-либо. Она не планировала так быстро пьянеть, ведь ещё не спросила о самом главном, для чего, собственно, и звала именно Чона. Встряхнув головой, девушка села, как ей казалось, ровнее и упёрлась испытывающим взглядом в Юнхо.       — Ммм, что? Что-то не так?       — Сомневаюсь, что ты завидуешь прессу Минги, а иначе не вижу причин, почему ты так на него пялился, — хитрая улыбка украсила лицо Ким. — Что ты там говорил по поводу тех девушек, с которыми тебя сводила твоя мама… не сложилось? Или ты не хотел, чтобы что-то складывалось?       — Не оставляешь мне и малейшей возможности сменить направление разговора, да? — попытавшись изобразить усмешку, Юнхо только сильнее покраснел, и было не понятно, то ли от смущения, то ли от обилия соджу в организме. — Я не знаю, что тебе и ответить.       — Не знаешь? Как это?       — Чувства, между прочим, сложная штука, в них хер разберёшься без хорошенького градуса, — Чон закатил глаза, недовольно выдохнув. Он отзеркалил позу девушки, откинувшись на спинку дивана.       Юна пристально глядела на друга и, не отрываясь, подвинула к нему свою рюмку. Раздался звонкий удар стекла о стекло, резавший слух, но никто из парочки даже не шелохнулся. Они, не моргая, искали что-то только им понятное в глазах напротив. Косые взгляды посетителей за соседним столиком, которым показалось странным, что эти двое просто пялились друг на друга уже несколько минут, их нисколько не тревожили. Юнхо сдался первым, прерывая их молчаливую борьбу в гляделки. Он вновь вернулся к непривычному утомлению, хотя и был уже куда более безмятежным. Измученный Чон подложил под голову ладонь и уставился на тёмное пятнышко на поверхности деревянного стола, словно прожжённого сигаретным окурком когда-то давно.       — Я правда не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Юна. Я… не думаю, что мне интересны девушки. Ну, вернее будет сказать, что я просто не чувствовал к ним ничего такого, — с каждым глотком горячительного напитка глаза парня всё сильнее затуманивались, хотя говорил он вполне складно и внятно для человека, что меньше чем за час выхлебал полторы бутылки соджу. Юна даже подумывала отодвинуть остатки подальше, но её перехватили на полпути. — Я запутался. Может, я ещё не нашёл ту, с которой мне будет комфортно.       — Хочешь сказать, что ты… — Ким удивлённо распахнула глаза, будто сама никогда не замечала долгие и присматривающиеся взгляды друга или скорее не обращала внимания.       — Кхм, ничего я не хочу сказать, — Юнхо недовольно пнул ногу девушки под столом, призывая быть чуточку тише. Всё же люди — существа любопытные, а становиться объектом обсуждений не очень уж хотелось. Украдкой оглянувшись и удостоверившись, что они никому не интересны, Чон чуть пригнулся. — Не уверен я ещё. Просто мне кажется, что к парням меня больше тянет в эмоциональном плане. Они мне как-то ближе. А в физическом… не ко всем. Скорее, к определённому типажу.       — И Сон Минги определённо в него входит, я права? — Юна заговорщически приблизилась, оказываясь с Юнхо чрезвычайно близко. В любой другой ситуации они бы смутились и неловко отстранились, но сейчас никого не интересовало минимальное расстояние. Кажется, что младшая стала потихоньку понимать азарт Тэён, когда та активно старалась её с кем-нибудь свести. Очень интригующее и занимательное дело.       — Входит.       — Так почему бы тебе не намекнуть ему как-нибудь?       — Вся проблема в том, что он слишком много куда входит. У него точно много достойных качеств, которыми я восхищаюсь, но перед его носом пальчиком поводи, и он с радостью побежит. Не нравится мне такое. Ветреность мужчин не красит, — Юнхо осуждающе покачал головой. В его глазах сверкали отблески натуральной ревности, которая бурлила у него в крови. Эмоции вызывали у него жар, потому рука автоматически потянулась к верхним пуговицам рубашки, расстёгивая их и оголяя вид на острые ключицы. — А знаешь, сколько у него фанаток? Я как-то пошёл с ним за энергетиками в круглосуточный, так на него там повисли две какие-то фифы, а он им только рад, мудак ведь какой!       — Не думаю, что я в таких делах могу чем-то помочь, — Ким чувствовала себя по-настоящему бесполезной, ведь сама мало что понимала в отношениях. Её первые и последние начались как-то неправильно, а закончились ещё хуже, так что с высоты своего опыта ей было нечего предложить. — Попробуй прощупать почву, там, ну, не знаю… хотя бы удостовериться в том, что ты действительно к нему что-то чувствуешь.       — А есть смысл? Даже если у нас с ним что-то выйдет, в чём я очень сомневаюсь, представляешь реакцию моих родителей, когда я приду и скажу, что немного не соответствую их ожиданиям? — механик угрюмо сполз обратно на диван. Мнение старших всегда было для него в приоритете. Он был примерным сыном своих родителей и всегда вылезал из кожи вон, чтобы они в нём не разочаровались. Даже в автомастерскую пошёл по стопам отца, многому у него учась. Со временем Юнхо втянулся и ему даже понравилось, однако в начале пути ужасно хотелось пойти против ожиданий со стороны. Парень всегда хотел стать крутым полицейским и вершить благие дела, но вместо этого приходилось закручивать гайки в гараже. И так было до появления в его жизни Минги, что и ввязал Юнхо в авантюру с гонками. Сумбурное было времечко. — Они хотят примерного сына, который однажды приведёт в дом невесту, а не огромного мужика в наколках и цепях.       — Твои родители кажутся мне идеальными, не думаю, что они будут настолько категоричными, как ты ожидаешь, — девушка неловко отвела взгляд, не то чтобы она много раз была в гостях у родителей Чона, но каждый раз, как только Юна видела их счастливую полноценную семью, грусть накатывала. Ей тоже хотелось бы знать, каково это. Своих родителей она помнила очень плохо.       — Идеальных людей не бывает, не преувеличивай. Не хочу разочаровывать их, — механик знатно приуныл и захмелел, став болезненно красным. Соджу открывало в нём сентиментальную сторону, на его опухшем лице чуть ли не проступали слёзы безысходности, что уже прослеживалась в голосе.       — Как-то совсем на тебя не похоже. Чон Юнхо, которого я знала, — это самый позитивный человек в мире, который не боится идти на неоправданный риск, — Ким утвердительно кивнула в такт своим словам. — Попробуй поговорить с ними, а не строить какие-то глупые догадки. В любом случае, это твоя жизнь, потому решать тебе. А если они не одобрят твой выбор, то и пошли эти взрослые на хуй со своими консервативными устоями! Если печься о каждом их мнении, то можно с ума сойти и пожалеть обо всём после. Но будет уже поздно.       Юна со всей невеликой силушкой ударила по столу, разбушевавшись не на шутку. Она не могла в точности понять чувства друга, ведь с такими проблемами сталкиваться не приходилось, хотя старалась вникнуть в ситуацию со всей страстью. Юнхо активно пытался сдержать смех, но не вышло, что повело за собой цепную реакцию смешков. В итоге парочка ещё некоторое время не могла успокоиться, истерически-пьяненько хихикая. Смешного ничего не было, но веселья в крови хоть отбавляй. Не успели они заметить, как выпили почти всё, что притащил парень. И уже сложно было сказать, кто и сколько пил. Внезапно Чон затих, излишне пристально разглядывая девушку. Она, заметив непривычное внимание к своей персоне, так же перестала смеяться и вопросительно подняла бровь.       — Я хочу кое-что проверить, чтобы понять наверняка… ну… точнее, выяснить, что это не моё, а не сожалеть потом, как ты и сказала, — Юнхо прилагал много усилий, чтобы его язык не заплетался, но выходило довольно посредственно. — Ты ведь входишь в круг людей, с которыми мне комфортно, и есть вероятность, что получится… между нами ничего не было, потому… я пойму, если ты откажешься.       — Звучит уже страшно.       — Я хочу поцеловать тебя, — Чон резво отодвинул всё лишнее в сторону и налёг на стол, приближаясь к девушке. Он не рисковал нарушать её личное пространство первым, давая шанс решить самой, отвечать ему или же послать в пешее эротическое. Готовился парень, конечно, ко второму, но надеялся на первое.       Однако, несмотря на его вполне оправданные ожидания, Юна, недолго думая, а вернее, вообще не думая, сократила миллиметры расстояние между ними. Их губы невесомо соприкоснулись, прощупывая границы друг друга. Не прошло и минуты, как они стали раскрепощаться под действием гиперболизаированных ощущений из-за алкоголя, углубляя поцелуй. Ким не подразумевала ничего под своими действиями, она искренне желала помочь другу даже такими странными способами. Юнхо же старался взять всё, что только можно, из этого поцелуя, будь то физические ощущения или эмоции, которые уловить было сложнее всего. В поцелуе не было ни капли страсти. Сухой, безэмоциональный и с горьковато-сладким привкусом соджу, он не вызывал никаких откликов в душе обоих. Не исключено было, что о нём никто и не вспомнит утром с похмелья. Однако сейчас для механика он играл немаловажную роль, позволяя наконец удостовериться в своих предпочтениях. Не то чтобы у него был шанс ощутить что-то к девушке, которая была ему словно младшая сестра, но и логики в действиях в стельку пьяного человека искать не приходилось.       Разорвав контакт и отстранившись, Юнхо задумчиво огладил собственные губы, на которых осталось тепло соприкосновений. Он неотрывно пялился стеклянным глазами в одну точку и никак не реагировал, мысли блуждали в голове, с трудом склеиваясь во что-то внятное и адекватное. Младшая, нетерпеливо теребя спадающие на плечи волосы, выжидала хоть каких-то слов друга. Она плохо соображала, слова разбегались кто куда и отказывались соединяться в предложения, Юна даже удивилась, как парень мог сейчас вообще что-то анализировать ещё и с таким заумным видом. Внезапно Чон подскочил на месте и со счастливым видом улыбнулся.       — Спасибочки, Юна. Ты — настоящий друг. Так что в этот раз, так и быть, я заплачу за напитки.       Юхно попытался резко подняться, но ноги его явно подводили, и он плюхнулся обратно, нервно посмеиваясь.       — Посидим ещё немножко? Я бы заказал ещё соджу.

* * *

      «Немножко» затянулось ещё на целый час, за который парочка умудрилась перемыть косточки всем знакомым и прийти к выводам, что никого в компании румяней и прекрасней их двоих и в помине нет, а также что потешные дяденьки у них в неоплатном долгу просто за то, что они, такие хорошенькие, существовали. Останавливать их было некому, так что хаос лился через край. Жертвами ночных звонков с признаниями в любви, обвинениями в холодности и жестокости, нелепыми просьбами и уже несвязным бредом стал Кан, что под конец попросту перестал брать трубку, поубавив градус веселья. Но, впрочем, эти двое не успокаивались, и дело почти дошло до звонков бывшим с посылом на три весёлые. Всё бы свершилось, если бы телефон Юнхо не перестал распознавать его румяное личико. Пароль ввести у него не получилось из-за того, что нужные кнопки, как назло, чудом подменялись совершенно другими. В итоге мобильник Чона оказался заблокированным на полчаса, а свой Юна ему давать не рискнула.       Постепенно бодрый настрой сходил на нет, уступая место обречённой усталости последних дней. Растратив весь заряд активности за разговорами, Юнхо клевал носом и всё норовил слечь на стол, хотя и отрицал собственную сонливость, когда Ким спрашивала его о ней. Весь взлохмаченный и покрасневший, он смешно хлопал глазами, когда те внезапно закрывались против его желания.       Однако сопротивляться потребности во сне было чем-то сверх его возможностей, и в какой-то момент прямо посреди истории о том, как младшая неудачно пыталась скрыть от брата очередную татуировку, он благополучно встретился лбом с твёрдой древесиной. Юна не знала, что прозвучало громче — треск стола или черепушки, но со слепой верой в первое решила не трогать друга.       Ким обессиленно откинулась на спинку дивана, задумчиво крутя в руках мобильный. Разочарование в пошедшем дне уже не так крепко сдавливало разум. И сразу жизнь стала казаться не такой паршивой. Пообещав себе не пускать Призрака в мысли на остаток ночи, она благополучно наплевала на обещание.       «Попробуй посмотреть на него с другой стороны», — просто смешно. На него с какой ни посмотри — везде одинаковый напыщенный ублюдок.       Юна напрягала мозг, стараясь припомнить все их немногочисленные встречи. Большая их часть была ещё до её падения в кошмар, потому немногословный образ старательно размывался памятью. А ведь если серьёзно, то младшая взаправду не могла воспроизвести в голове и единую его фразу в её адрес. Это Ынсо любила со всеми беседы вести, в том числе и с Сонхва, что с незаинтересованным видом всё же отвечал, но никак не Юна. Однако сложно было спорить с тем, что уже тогда из четырёх подонков она бы скорее предпочла компанию молчаливого Призрака, присутствие которого всегда казалось лишь мнимым. Всё время, пока они с подругой проводили в компании Донхёна и его поганых друзей, где-то поблизости мелькал неявный образ Пак Сонхва.       Было сложно сказать о нём что-то хорошее, но и кардинально плохого из личных встреч девушка ничего не помнила. Впрочем, для неё это не аргумент его не ненавидеть.       Решив, что с неё достаточно, только Ким хотела подняться, чтобы выйти на улицу и вызвать им с Юнхо такси, как повторила печальный опыт механика, осев обратно на ватных ногах. Неприятно вышло. Коварная земля стремительно уходила из-под ног, не позволяя уверенно держаться на своих двоих.       Юна быстро оставила заведомо неудачные попытки и поняла, что тут поможет только Бог, но раз в него она не верила, то оставался только замечательнейший друг. Младшая нажала на вызов, отыскав в контактах Ёсана, благо он был первым в истории звонков. Раздались громкие, протяжные гудки и… и никто не ответил. Возможно, не стоило названивать ему так часто, потому что надпись «28 пропущенных» уже как-то наводила некие сомнения на их с Чоном адекватность. Попытка дозвониться во второй раз также не увенчалась успехом. Кан, по всей видимости, с чистой совестью отключил звук и сладко спал, видя десятый сон.       Звонить Хонджуну младшая напрочь отказывалась. Как взрослая и самостоятельная девочка, она считала, что с такой ситуацией могла справиться и без подачек братца, который по-любому потом бы припоминал ей своё благородство. Не хотелось тешить его самолюбие попусту, он сам с этим прекрасно справлялся. Тем более после их разговора остался красноречивый осадок обиды.       Оставался последний вариант. Юна с трудом отыскала нужный номер, отчаянно борясь с расплывчатостью перед глазами. Очередные долгие гудки и…       — Что-то случилось? — раздался хриплый спросонья голос на том конце. Его обладатель явно не был настроен на беседу, но трубку всё же взял, опасаясь причины настолько позднего звонка.       — Ой, я тебя разбудила? — настроение девушки приподнялось, она не сдерживала улыбку, вслушиваясь в раздражённую интонацию собеседника, которую тот неумело старался скрыть.       — А ты сама как думаешь, леди? В полтретьего ночи все нормальные люди спят, — Уён, уловив, что ничего серьёзного не случилось, уже хотел было сбросить вызов и вернуться ко сну, но, чтобы нажать кнопку на телефоне, нужно было снова проявить активность и сдвинуться. Ему было слишком лень.       — Как же всё-таки быстро ты себя к нормальным приписал, — Ким усмехнулась, услышав знакомое обращение. Отчего-то ей становилось очень весело, что полностью отражалось в её голосе. — Мне очень-очень нужна твоя помощь. Вернее, нам с Юнни.       — И что вам от меня нужно так поздно ночью?       — Забери нас из бара, пожалуйста, — Юна жалела, что не видела живой реакции на свой слезливый писк. — А то у нас нет шансов добраться самостоятельно.       — Вызови такси, — послышался шумный выдох и следом шорох одеяла. Девушка гадала: это он встал, чтобы забрать нерадивых, или, наоборот, плотнее завернулся и готовился вновь отдаться в коварные лапища сладкого сна.       — Меня ножки не держат, я в такси не сяду, а Юнни тем более до машины не дотащу, — Ким на пробу потыкала друга, что распрощался с бодростью и беспощадно оставил её одну разгребать последствия их посиделок. Юна вдруг поняла, что теперь, вероятно, понимала чувства Чонхо, который всегда единолично отдувался за проделки старших. Юнхо тычки вообще не побеспокоили, он разве что руки под голову подложил, чтобы мягче личику было. — Мы не справимся вдвоём.       — Ну и зачем столько пить, если потом ножки не держат, м? Позвони Ёсану.       — Он не берёт.       — Позвони Хонджуну.       — Он ворчливый индюк, не хочу ему звонить.       — А я кто? — Чон тихо цокнул языком. По его ленивой манере речи и растянутым словам можно было сказать, что просыпаться он всё ещё не планировал.       Юна обидчиво надула губы, забыв о том, что Уён этого не увидит. Ей казалось, что он специально прикидывался нерасторопным, чтобы слиться.       — А ты не менее ворчливый Нурунджи, который мог бы уже и собраться за нами, а не лежать и дрыхнуть.       — Вот сейчас прям мотивации остаться в кровати добавила.       — Даже не поможешь даме в беде? Ну вот и останусь здесь, в далёком маленьком баре в компании каких-то взрослых незнакомых мне дядь с бессознательным телом на руках, — чтобы добавить драматизма, Ким несколько раз нарочито громко всхлипнула. Девушка специально старалась натолкнуть его на мысль, что она ужасно в нём разочарована. — И всё это на твоей совести, бродяга. Пока.       Младшая сбросила вызов сама, не став дожидаться, пока Чон соизволит послать её вслух. Хотя адрес она ему всё же скинула. Ну это так, чтобы он потом посчитал себя ещё более виноватым. Если сон ему дороже подружки, то пусть в следующий раз не зовёт её покататься вместе, когда пребывает в обидках на Чхве.       Звонить как-то было больше и некому. Чонхо трогать не хотелось, ему и без того тяжело, Минги они с Юнхо послали на хуй, потому просить его о помощи было немного неудобно, хотя Сон и не знал об их проклятиях, Тэён бы сразу же набрала Джуна, а Сана Ким даже не рассматривала. Вот так и иссякли все варианты. Оставалось только пересилить свою гордость и набрать брата, но из чистой вредности не хотелось.       Юна зарылась пальцами в волосы, осев на стол рядом с Чоном. Такая грусть внезапно накатила. Уголки глаз щипала солёная влага, норовя сорваться и стремительно побежать по щекам. Чувство одиночества пришло, откуда не ждали. Ей стало так обидно за себя, что никто из близких не пришёл к ней в нужный момент. Алкоголь в крови только подливал масло в огонь, обостряя эмоции. От плача навзрыд Ким останавливал лишь тот факт, что она находилась в общественном месте. И ведь во всей сложившейся ситуации Юна частично винила себя, ведь именно она и не уследила за количеством выпитого. От этого становилось только тоскливее. Хотя нельзя было отрицать, что как раз ради того, чтобы напиться до состояния нестояния, девушка и пришла в бар. Только когда она это планировала, то не думала, что Юнхо отключится быстрее. А теперь они оказались одни без возможности вернуться в родной дом.       Девушка не знала, сколько пролежала, занимаясь унылой саморефлексией. Монотонное сопение рядом не настраивало на позитивный лад. Стоило бы сделать ещё несколько попыток встать, чтобы взаправду не остаться ночевать в баре, но желания двигаться абсолютно точно не было.       Она бы так и пролежала до самого утра и, возможно, заснула, если бы не почувствовала болезненный тычок в плечо. Юна подумала, что это кто-то из работников проверял, жив ли очередной неумёха-алкоголик, но поворачиваться не стала. Если слишком важно, то пусть будят Юнхо. Ей это только на руку. Было слишком в падлу шевелиться. Когда нарушитель накатившей хандры понял, что реакции никакой не последует, её потрясли за плечо настойчивее, пытаясь добудиться до помутневшего сознания.       — То есть сначала ты просишь меня приехать, а потом просто игнорируешь? Самой не стыдно? — недовольный голос раздался рядом.       Юна была уверена, что ей показалось, ведь этот надоевший за последние несколько дней тон она узнала бы везде. Девушка медленно встала из положения креветки и осторожно повернулась, чтобы голова не лопнула от резких движений. Глупо хлопая глазами, младшая молча рассматривала опухшее от недолгого сна лицо парня, пытаясь понять, правда ли он пришёл, или это её мозг подкидывал приколы.       — Всё настолько плохо, что ты даже разговаривать не можешь? И зачем столько пить? — Уён заваливал вопросами, не беря во внимание, что ни один из них и на секунду не задерживался в светлой головушке. — Я надеюсь, что хотя бы повод был стоящим, иначе я не прощу подъём среди ночи. Сколько вы тут уже торчите?       Не дожидаясь нового вопроса, Ким в замешательстве протянула руку и осторожно, словно подбираясь к пугливому зверьку, пихнула ничего не понимающего парня в плечо, проверяя, реальный ли Чон перед ней. Ощущение тепла и крепкого тела под пальцами до небывалого сильно обрадовало младшую. Радостная широкая улыбка скрасила покрасневшее лицо. Секунда, и Юна вскочила с места, чуть ли не налетая на растерянного Уёна. Ножки её всё ещё не держали, потому прыжок получился не самым грациозным, и если бы Чон рефлекторно не затормозил полёт руками, то оказались бы на холодном полу оба.       — Уён-и! Ты пришёл! — девушка буквально повисла на нём, обвив руки вокруг шеи и не опираясь на ноги от слова совсем. — А я уже обидеться успела, ты так долго.       Как бы Чон ни пытался её поставить, колени всё время предательски подгибались, отказываясь держать её на своих двоих, потому он вскоре бросил затею. Пришлось держать младшую крепче, чтобы та не сползала.       — Знаешь, — Уён громко матерился в душе, но от ругани вслух его останавливало лишь то, что Юна сейчас всё равно ничегошеньки не понимала. А спорить с пьяным человеком — себе дороже. Потому он просто с видом самого уставшего в мире человека наблюдал за чужим воодушевлением. — Пора мне перестать брать от тебя ночные звонки. Всегда в каких-то диковинных ситуациях оказываюсь.       — Зато я делаю твою скучную жизнь интереснее, Нурунджи. Ты мне «спасибо» сказать должен, — на контрасте с ушедшей грустью Ким охватило небывалое веселье, которое она и не пыталась скрыть. Казалось бы, чему радоваться? А ей грело уязвимую душу знание, что её всё же не бросят одну и что у неё есть, на кого положиться. Пусть даже если и таким человеком являлся ворчливый, словно старый дед, балабол. Юна крепко стиснула друга в объятиях, сдавливая шею и игнорируя попытки высвободиться из цепкой хватки. Она, наоборот, придвинулась ближе и уткнулась носом в шею. Чон пах кондиционером для постельного белья и дешёвым освежителем в виде ёлочки, явно долгое время пробыв сначала в кровати, а потом проторчав прилично так в такси в Сеульских пробках.       — У меня и без тебя приключений хватало, — парень закатил глаза, пытаясь аккуратно вернуть себе крупицы личного пространства. Он, конечно, обычно был только рад в моменты, когда на него вешались девушки, но не буквально же.       Ким не понравился такой ответ. Слишком уж неуважительно по отношению к ней прозвучало, а такое не остаётся безнаказанным. Особенно если брать в расчёт, с какой бесцветной интонацией это сказал Уён. Всё же страсть к самолюбованию у них с братом была одна на двоих. Хонджун просто чаще одалживал это качество поносить. Юна избегала его как могла, но оставить наглеца безнаказанным посчитала величайшим упущением. Недолго думая, она в два счёта прильнула к бронзовой коже и сомкнула зубы у основания шеи, со спокойной душой оставляя после себя краснеющий след.       — Ай! Ты меня укусила?! — громко вскрикнув, Уён дёрнулся и ослабил хватку. Поймав на себе осуждающие взгляды остальных людей в помещении, парень утих, но в его глазах всё ещё бурлило жгучее негодование. Приехал, значит, посреди ночи, чтобы помочь, а тут ещё и покалечили. Придётся не только долго объяснять Чхве причину очередного ухода, но и заверять, что он не развлекаться ездил.       Удовлетворённая своей работой Юна довольно сощурилась, укладывая голову на подставленное плечо. Её немного оскорбляло пренебрежение к своей персоне, но ничего не могло перебороть хорошее настроение. Ей вдруг вспомнились слова Ёсана о том, что Чон слишком тяжело адаптировался в компании остальных ребят, которые чаще предпочитали общество добродушного Чхве, что куда проще в общении. У Уёна сложный характер, но он не казался ей плохим, хотя раньше она его к себе и на метр не подпустила ближе. Однако именно этот ворчливый паренёк оказывался рядом в нужные моменты. Такая вопиющая несправедливость по отношению к её другу бесила, хотя Ким понимала, что доля вины на нём всё же лежала.       — Дурак ты, Чон Уён. Потому Сан всем больше нравится. Вообще атмосферу не чувствуешь, пора бы хоть в этом брать с него пример.       — Вот и звонила бы Сану, — Уён почувствовал накатившую обиду. Ему не нравилось, когда их с Чхве сравнивали. Он и без того знал, что во многом ему проигрывал, но когда его в это тыкали носом… невероятно раздражало.       Ким закатила глаза, почувствовав задетое эго в приглушённом голосе Чона. Все парни так легко обижаются, стоит только указать на то, в чём они плохи? Кажется, что да. Но посыл младшей был в другом, а раз упрямый обиженка, насупившись, не планировал больше слушать её нетрезвые речи, то пришлось привлекать внимание другими действенными методами. Очередной багровеющий укус скрасил шею Уёна почти в том же месте, что и предыдущий. И это, как ни странно, сработало.       — Ай! Перестань!       — А зачем мне ему звонить, если мой друг — Уён, а не он? Правда дурак. Все вы дураки, ничего не понимаете. Ты только не переживай, это, конечно, не лечится, но можно сделать не таким очевидным для окружающих. Просто найди кого-нибудь, кто ещё больший дурак. Вместе с ним ты будешь выглядеть выигрышно, — Юна успокаивающе похлопала парня по плечу, сочувствуя ему. За такие слова ей было бы стыдно, будь она в своём обычном состоянии, но сейчас для неё всё звучало складненько и даже логично. Ким ощущала себя старшей сестрой, которая утешает нерадивого младшенького.       — Не представляешь, но, кажется, нашёл, — устало выдохнув, Чон смирился со своей участью. Сонливость притупляла эмоции, потому и успокоиться было гораздо проще, а шуточки не воспринимались так остро. Ему хотелось поскорее закончить здесь и вернуться в постель, которую, между прочим, еле отвоевал у Чхве.       Девушка непонятливо хлопала глазами, не вдупляя, кого же Уён имел в виду. Красноречивый взгляд ей в глаза никак не упростил ей задачу, хотя и зацикливаться на словах друга она не планировала. В светлую голову пришла идея получше.       — Посидишь с нами? У нас очень весело! — Ким отлепила одну руку от крепкой шеи и задорно постучала ноготками по поверхности стола.       Уён оторвал взгляд от воодушевлённой Юны и скептично смотрел их столик. Несколько пустых бутылок из-под соджу и не подающее признаков жизни тело, разложившееся на столе. Уж Юнхо явно веселился. Впрочем… идея остаться здесь изначально выглядела не слишком многообещающей.       — Ага, я заметил. Попадали все со смеху, да? Меня там таксист до победного ждать будет, я поездку не оплатил. Так что ножки в ручки и вперёд. По домам вас разведу, но ты должна мне будешь. Уже дважды, между прочим, — Чон усмехнулся, наблюдая за тем, как скривилось личико девушки. — Такая мелкая, а вся в долгах.       Юна показала ему язык и всем своим видом утверждала, что вставать в ближайшее время не планировала. Природная вредность играла вовсю под действием алкоголя, и Чон мысленно молился, чтобы спирт поскорее выветрился из организмов горе-алкоголиков. Он покрепче перехватил девушку за талию, не обращая внимания на её ойканье, и потянулся ко второму несчастному. Проделав всё то же самое, что и с девушкой ранее, Уён грубо вытряс из него все остатки сладостного сна. Спросонья Юнхо выглядел растрёпанным и потерянным мальчишкой. Особенное очарование добавляли красные полосы по всему опухшему лицу — отпечатки рубашки и неровностей стола. Если Ким довольно быстро сообразила, кто, где и почему, то он так и остался в прострации.       — Какие же вы проблемные, даже хлеще меня в этом будете, — Уён вымученно простонал, надеясь, чтобы эта ночь закончилась благополучно и никто не убился по пути домой. Хотя он чувствовал, что ещё немного и сам придушит эту парочку.       Посочувствовав своей участи, Уён силой поднял высоченного механика, впихнул ему их верхнюю одежду и потащил его за руку вслед за собой. Как же он радовался, что тот хотя бы на ногах стоял, шатко, но всё же стоял. Не то что некоторые, намекать уж ни на кого не будем. Юнхо тихо бурчал жалобы и ругательства себе под нос каждый раз, как спотыкался на ровном месте, и несколько раз чуть не упал носом в асфальт, однако до машины всё же дошёл своим ходом.       С Юной была отдельная борьба. Она ни в какую не собиралась содействовать и просто, пьяненько хихикая, висла на плече раздражённого друга, который уже сто раз пожалел, что приехал. Ситуация казалась ей ужасно забавной и младшая не упускала возможностей подурачиться. То ткнёт парня под ребро ногтем, то начнёт напевать какую-то приедающуюся песенку. Хотя бы больше не кусала, и на том спасибо. Повезло лишь в том, что во вредности Уён мог с ней потягаться.       Кое-как усадив их в такси на заднее сиденье, Чон извинился перед водителем за долгое ожидание и захлопнул за собой дверь. Везти Юнхо в общий дом было далеко, а карман Уёна за этот ночной разъезд уже предвещал скорейшее опустение, так что пришлось выбивать из непонимающего механика адрес. С горем пополам добравшись до небольшого дома с пристроенным гаражом, в который, если парню не изменяла память, и ездил Сан чинить свой байк. С тревожными чувствами оставив младшенькую в машине, Уён потащил Юнхо к входной двери. Достучавшись до спящих хозяев, он передал шатающуюся дылду в руки растерянных родителей и быстренько свалил, пока к нему не возникло лишних вопросов.       Оставалось самое сложное — сладить с захмелевшей девушкой, которая подозрительно затихла на заднем сиденье. Куда её везти, он знал и надеялся, что его не убьют на пороге квартиры Кимов. Чон планировал быстренько скинуть младшую на брата и исчезнуть, пока руки и ноги будут ещё при нём.       В последний раз уговорив старенького водителя не уезжать без оплаты, Уён выскочил из машины и полез вытаскивать Юну. От веселья на её лице не осталось ни следа, что насторожило парня, но вопросов он никаких не задавал, чтобы не прорвать шаткую дамбу молчания. Очередного потока бреда его шаткая нервная система бы не вынесла. Ким уже не волочила ноги по земле, а ступала сама, хоть и ужасно неуверенно. Только они начали подходить ко входу в подъезд, как девушка скрючилась пополам и закашлялась, покраснев ещё сильнее. Чон подхватил её и аккуратно убрал светлые волосы, прилипшие к вспотевшему лбу.       — Леди, ты чего? — встревоженный её состоянием Уён встал ближе, придерживая подругу за плечи. В его голове пролетали мысли о том, что нужно будет делать в экстренной ситуации. Дилемма выходила. Нужно было дотащить до квартиры и взвалить ношу на Хонджуна или сразу же вызвать скорую?       — Меня тошнит, — просипела Юна, борясь с желанием очистить желудок от всякой дряни. Она уже представляла, как ей будет неловко завтра за такую немилую картину.       — Блять, — Чон отодвинулся чуть назад, но рук всё же не убрал, предотвращая чужое падение. — Только не на меня, пожалуйста.       Пробыв в скрюченном положении несколько бесконечных минут, Ким всё же удалось отговорить организм совершать непоправимое. По крайней мере, временно. Сделав несколько глубоких вдохов и наполняя лёгкие отрезвляющим ледяным воздухом, она осторожно выпрямилась во весь рост. Земля больше не скакала перед глазами, а значит, всё было относительно нормально.       — Ладно, я передумала. Пошли уже, — ей захотелось поскорее оказаться дома, потому Юна сама побрела в сторону входной двери на заплетающихся ногах, вынуждая парня последовать за собой и подстраховать в случае чего.       В лифте ехали молча. Измученные и усталые. Код от квартиры девушка набирать отказалась по вполне объяснимым причинам. По кнопкам легко было промахнуться, когда картинка перед глазами плыла. Пришлось звонить в дверь и надеяться, что там кто-то есть.       Юна хотела встать поближе к двери, но споткнулась о собственную ногу, начав падать вперёд. Уёну вновь пришлось её подхватить и прижать к себе, чтобы она случайно не убилась. Теперь они стояли в весьма неоднозначной позе, потому что младшая вновь повисла на парне, а он в ответ крепко держался руками за её спину и поясницу.       И именно в этот момент дверь открылась.       Убийственный взгляд Ким Хонджуна было сложно ощутить на себе из-за его обычного контроля эмоций, но определённо точно невозможно было забыть. Чон был уверен, что если бы люди могли пристрелить кого-то силой мыслей, то его бы ждала незавидная участь. Хотя он не сомневался в том, что она и так его ожидала. Казалось бы, за что? Вроде он как лучше хотел, помог, вон, его любимой сестре, а всё равно рисковал отхватить.       Ещё и Юна на дурную голову решила всё к чертям усугубить. Она счастливо заулыбалась, замечая брата и полностью игнорируя его злое выражение лица. Младшая хотела радостно кинуться на шею Джуну, как сделала это в баре, но вдруг подумала, что Уён мог обидеться. Потому она без зазрения совести, которой, по всей видимости, и не наблюдалось на горизонте, встала на носочки и громко чмокнула друга в щёку.       — Спасибо за компанию, Ён-и, не скучай, — легко вывернувшись из объятий ошеломлённого парня, Ким всё же исполнила желание и повисла на брате, что так и не шелохнулся, окаменев на месте. — Джун-и, мы так хорошо посидели, жалко, что тебя не было.       Хонджун, даже находясь в домашней одежде и с растрёпанными от сна волосами, выглядел устрашающе. Обжигающий холодом взгляд заставил Уёна вздрогнуть и покрыться мурашками. Чон не рискнул оставаться на пороге секундой больше и, молча кивнув на прощание, метнулся в спасительный лифт. Эту ночь он не забудет ещё долго.

* * *

      Уён уже тысячу раз пожалел о том, что вообще взял трубку той ночью. Когда он собирался, то не подумал о неприятных последствиях. Да и получил ведь как-то действительно ни за что. Кто ж знал, что лидер такой злой и безжалостный спросонья? Чон точно не знал, но был уверен в несправедливости наказания.       Следующим же утром Хонджун позвонил ему на мобильный, а когда тот не взял трубку, то добрался до несчастного через Чхве. Сан, услышав о том, что им наконец-то доверили выполнение рутинной работы Ateez, бодренько поднялся и Уёна за собой потянул. Он не почувствовал и грамма подвоха, полностью доверяя опытным старшим. Вся его головушка была занята предвкушением, потому он не обращал должного внимания на настороженность друга. Сан всегда был таким, стоило появиться на горизонте очередным приключениям. Утром у них, конечно, состоялся небольшой диалог по поводу очередных ночных уходов Чона, но всё было не настолько плохо, как предполагал беглец. Ну, это пока Чхве укусы не заметил. Оно и к лучшему.       По приезде в дом Минги новенькие предстали перед угрюмым Кимом со смешанными чувствами, ведь никто не знал, чего стоило ожидать. Хонджун нацепил привычную маску клоуна, которая безжалостно трескалась, стоило ему обратить взор в сторону невыспавшегося Уёна. Он заверил, что ничего сложного в их работе нет. Нужно просто гулять по улочкам и внимательно следить за происходящим, а если будет что-то подозрительное, то нужно будет об этом доложить. И всё бы ничего, но шагать приходилось по несколько часов.       Ким не вдавался в подробности, выставил их за входную дверь и коротко обозначил границы, откуда они начнут и где закончат. Самое главное, что с Саном он отправился самолично, чтобы показать ему всё как можно детальнее, напоследок кинув предупреждающий взгляд на Уёна. А вот Чон побрёл в гордом одиночестве.       Ужасно хотелось вернуться домой и не участвовать в бесполезном, по мнению парня, действии. Он считал, что за порядком и так следила полиция с помощью кучи камер на улицах. Его глаза и уши абсолютно не нужны в такой работке. Тем не менее свалить Чон не мог из принципа. Чем он хуже остальных? Это, считай, прогулка на свежем воздухе. Должно было помочь привести мысли в порядок.       Должно было оно, может быть, кому-то и да, но не Уёну. Он всеми силами боролся с сонливостью, обдумываю свою несправедливую судьбинушку. Негодование лилось через край, потому Чон не особо замечал происходящее вокруг. Всё казалось ему обыденным и ни капли не подозрительным.       За несколько ужасно долгих часов ничего не произошло. Уён уже подумывал, что Ким специально отправил его в самую жопу, где из подозрительного только необычайная тишь да гладь. Сам ведь с Саном пошёл и наверняка ему мозги промывал.       Чон забрёл чуть дальше положенного и теперь безынтересно рассматривал старенькие многоэтажки, которые находились на самой окраине района. Людей в округе не наблюдалось. Всё же в будний день все работали и трудились, один Уён хернёй занимался, как ему думалось. Здания выглядели по-своему атмосферно, впору какой-нибудь детектив снимать. Антураж был подходящий. Старые строения, редкие лампы, которые днём, очевидно, не работали, глубокие мрачные переулки и отсутствие хоть кого-то живого. Ещё и тучи собирались над головой, хотя прогноз погоды показывал ясный день. Судьба не просто смеялась на Чоном, она билась в мучительных конвульсиях из-за подступившей истерии.       Стоя на месте и в третий раз осматривая вывеску круглосуточного, будто в ней можно было отыскать ответы на вопросы о происхождении мира, Уён раздумывал пойти обратно и высказать Хонджуну все недовольства в его обнаглевшее лицо. Он сам за своими детишками смотреть не успевал, а сваливал вину на других. Разве мог такой человек быть ему указом? Да ни за что.       Чон только и успел развернуться в обратном направлении, как его слух уловил тихие и сбивчивые крики о помощи. Раздумывал не долго. Поворот на сто восемьдесят и курс на звук был взят на автомате. Достаточно подозрительно, или это всё ещё не стоило его внимания?       Крики становились всё отчётливее и отчётливее по мере приближения Уёна. Чуйка вела его в один из переулков. Волосы на затылке встали дыбом, но парень бездумно рискнул и ступил между домами. Зовы уже мало походили на цельные слова или предложения. Обрывки слогов, всхлипы и звуки глухих ударов — всё, что слышал Чон. Он мог поклясться, что слышал треск костей. Стоило бы поторопиться.       Неосторожно выйдя из-за угла дома, Уён встал, как вкопанный, и боялся шевельнуться.       Двое довольно крупных мужиков с кучей наколок безжалостно стояли над еле дышащим пареньком. Издавая страшные харкающие звуки, он захлёбывался собственной кровью, которой вокруг было слишком много. Лицо было невозможно распознать, оно было одним сплошным синяком. Мужчины тоже были в его крови чуть ли не по локоть. Они уродливо скалились, обостряя некрасивые черты. Похожи были на сидевших убийц. Таких Чон только в американских фильмах видел. В их глазах пылало животное удовлетворение от чужих предсмертных мучений. Они и сами были, словно оголодавшие животные, облизывались и смотрели, как жертва боролась за жизнь.       Уён всё бы отдал за то, чтобы оказаться сейчас как можно дальше. Ему ещё хотелось жить. Сделав несколько трусливых шагов назад, Чон наступил на валявшуюся на асфальте жестяную банку, которая издала соответствующий металлический скрежет, привлекающий внимание мужчин. Один из них повернул голову в сторону нежеланного свидетеля и криво усмехнулся, сделав шаг навстречу парню.       Взгляд Уёна быстро бегал от одного незнакомца к другому. Только сейчас в глаза бросилась татуировка одного из мужчин на загривке. Корона.       Что там говорил Хонджун… бежать?