Построй мне будущее

Юноша раздражённо смотрел на монитор компьютера. В интернате поднималась какая-то странная суета. И хотя в новостных блоках ничего не говорилось, но он словно чувствовал, что что-то должно произойти. Сверяясь с книгой, он набирал цифры, знаки, выпадая из реальности и забывая на какое-то время о том, что происходило вокруг. Эта глава – последняя, а книгу давно следовало сдать в библиотеку. Из-за простуды накануне ему запретили сидеть в компьютерном классе, но сейчас, когда контроль несколько ослаблен всей этой суетой, он мог безнаказанно проводить тут столько времени, сколько ему заблагорассудится. - Алексис! Голос выдернул его из мира цифр и мыслей. - Я тут! Из-за стеллажей с книгами появился единственный приятель юноши. Парень, с которым, несмотря на огромную разницу буквально во всём, он продолжал общаться. Лей был высокого роста, крепкий, темноволосый, с отличным чувством юмора. И он… был альфой. Единственным альфой в интернате. Сам же Алексис был ниже его на голову, намного уже в плечах, и он никогда не улыбался, даже его изумительные зелёные глаза всегда были грустными. Но все эти различия не становились причиной для ссор или непонимания между друзьями, а наоборот, делали общение более интересным. - Спрятался ото всех? - Не люблю суету. Когда всё это закончится? Лей сел на соседний стул и заглянул в монитор. - Я слышал, что через пару месяцев интернат должен переехать в другое здание. - Как в другое здание?! - Вот так. Какая-то крутая фирма строит за городом едва ли не целый город для этих целей. Я видел в окно мужчину в костюме и с какими-то огромными папками, какими пользуются чертёжники. Скорее всего, он приехал от той фирмы. - Он ещё не уехал? - Нет. Сам выгляни в окно и посмотри. Там только его машина и стоит. Алексис поднялся с места и посмотрел в окно. Действительно, небольшое авто стояло прямо у входа. Юношу передёрнуло. От кого-то он слышал, что такие машины покупают любовникам в качестве «оплаты за услуги». А значит, его автомобиль – это прямое доказательство того, что он просто любовник своего начальника. Омерзительно! Мог бы проявить хоть какое-то уважение и приехать сам, а не посылать свою подстилку. Почему-то Алексис быстро записал на клочке бумаги номер машины. Как раз вовремя. Потому что из дверей интерната вышел директор в сопровождении молодого человека в сером пальто, с развевающимися на сильном ветру длинными светлыми волосами. Из окна второго этажа было прекрасно видно, как блондин улыбался, что-то говоря директору, с трудом удерживая огромные папки и постоянно поправляя белые пряди, которые ветер настойчиво заставлял лезть в глаза. На мгновение юноше стало стыдно, он понятия не имел, что из себя представлял этот человек, но уже повесил на него ярлык. С другой стороны – святых он не встречал. - О чём задумался? – напомнил о своём присутствии Лей. - Директор прислал свою подстилку… Ты только погляди, какой он весь глянцевый! А его машина?! Юный альфа выглянул в окно. - Он красивый. Такие красивые волосы… - А, я же забыл, что с альфой разговариваю. - Чего ты кипятишься? - А какого чёрта! Какого чёрта они делают! Именно сейчас, когда я едва обосновался тут, всех решили перевести в другой интернат. Ну конечно! Приют в центре города портит людям настроение! Нас как щенков раскидают по выселкам. Всё ради того, чтобы этим богатеньким жилось припеваючи. Ненавижу! Всех бы перестрелял. - О! Старая песня. Да брось ты! Это просто переезд, - пытался разрядить накал эмоций альфа. Но Алексис уже по привычке мысленно листал толстенную тетрадь, в которой были записаны люди, видеть в живых которых хотелось меньше всего. В топе, конечно, «возлюбленные» родители. Долбанные извращенцы, спихнувшие его с рук в этот приют. Предатели! Память услужливо подсунула ему подробности пути сюда. Ублюдок отчим. Компания наркоманов, которым всё равно, с кем развлекаться. Кулаки сжимались сами собой. Ногти больно впивались в кожу, оставляя красные следы. Боль можно вытеснить только другой болью. Эту нехитрую истину он усвоил ещё в раннем детстве. Его разбитую, разодранную в клочья личность соединяла воедино только лютая ненависть ко всему живому, ненависть, порождённая болью. Убить хотелось всех и каждого. Алексис не заметил, как Лей оставил его одного. В его голове стоял бордовый туман злости. Он не мог проиграть своей судьбе. Его, как кучу мусора нашли на улице и привезли в этот задрипаный приют. Что было в первые дни пребывания тут он плохо помнил, только врачей и выражение жалости и сожаления на лицах. У некоторых он вызывал отвращение. Этих юноша понимал лучше всех. Он и сам был себе противен. Люди… Люди часто выбивались из созданной ими самими системы. Они не совершенны. Машины! Вот что поистине прекрасно! Машины не обманывали. Не предавали. Они просто работали. Их можно улучшить. Можно уничтожить, если необходимость отпала. С людьми сложнее. Существовало много людей, которые ни на что не годились. Они проживали свои бесцельные, бессмысленные жизни и никто не думал, что их пора разобрать на составляющие части. Демонтировать. Дать шанс кому-то другому. По большому счёту, люди скучны и примитивны. Машины гораздо интересней. С ними всё более захватывающе, чем с людьми. Именно поэтому в общении с машинами Алексис достигал таких высот, которые ему и не снились в общении с человеческими индивидами. И это, в принципе, было не так уж плохо. Вечером, когда все улеглись, юноша пробрался в компьютерный класс. Вытащив бумажку с номером машины сегодняшнего гостя, он открыл охоту на информацию. Через час упорных поисков Алексис стал обладателем небольшой горсточки сведений: приезжающего мужчину звали Анатоль Лан, он числился секретарём директора строительной фирмы «Корнелл». Значит, именно эта фирма занималась строительством нового интерната, чтоб ему пусто было! Но не это удивило юношу. Все попытки раздобыть информацию о хозяине фирмы раз за разом терпели неудачу. Когда надпись «В доступе отказано» просто въелась в глаза, юноша бросил бесплодные попытки. Но сам факт «недопуска» заинтересовал его до глубины души. В городе не было такой фирмы или человека, в чью сеть он не мог бы проникнуть, а потому доступ в фирму «Корнелл» вызывал у него живой интерес.