Суа.
16 августа 2023 г., 19:59
— Омеги во время беременности самые нежные существа, говорили они... Омеги во время беременности обхаживают тебя нежностью и лаской, говорили они!
Феликс тихо хихикнул в рукав, наблюдая, как Минхо носился по комнате в розовом халате и попутно ворчал, собирая игрушки. Они с братом оба были альфами, гордостью семьи, Феликс – шеф в элитном ресторане, куда приходили только чтобы посмотреть на него, а потом разочарованно вздохнуть, когда к месту его работы подъезжал чёрный автомобиль с тонированными окнами, а из него выбегала девчонка с очаровательными веснушками, а Минхо – владелец того самого ресторана. Бизнес они начинали вместе, не желая сидеть под крылом отца, крупного магната, совсем юными мальчишками без опыта, а теперь являлись солидными замужними людьми с большим состоянием.
Не обращая внимания на смех со стороны младшего брата и писк друга, старший Ли продолжал собирать вещи в корзину.
— Да ладно тебе, Минхо-я, – улыбаясь произнёс Чанбин, при этом пытаясь не отвлекаться от игры. – Омеги не делаются на одном заводе, ясное дело, что поведение Хёнджина отличается от того, что ты ожидал.
— Он прав, хён, – поддакнул Ликс. – Когда Чанни вынашивал Джинэ то носился туда-сюда, смотреть на меня не мог, а сейчас тишь да гладь, ластится постоянно.
Возможно, Ёнбок действительно был прав: равнять других омег на Джинни было невозможно. Его Джинни был уникален, с этими улыбающимися глазами-полумесяцами, маленькими чудными ямочками, что появлялись каждый раз когда он корчил рожицы, и манящими губами, что он время от времени прикусывал когда задумывался или был чем-то недоволен. Минхо никогда не имел дел с беременными омегами – с братом они были погодками и папу с животом он не помнил от слова совсем, поэтому, планируя собственного ребёнка, он старался много наблюдать за Чаном.
Как и сказал Феликс, первая беременность у него была сложной в плане характера. Крис постоянно раздражался, когда что-то шло не так, как ему нужно, срывался даже тогда, когда его любимая кружка лежала не там где должна и иногда мог разрыдаться, придумав себе лишнего. Ли было действительно жалко младшего, смотря на то, как он обнимал супруга после очередного « а ты будешь любить меня, если я стану червем? » и поглаживал выросший живот, покрывая его лицо поцелуями. Наблюдая за ними, Лино представлял как сам будет возиться с тогда ещё женихом и так же шептать ему нежности, лаская через одежду их ребёнка.
А сейчас он собирал детские игрушки, свои поношенные вещи и сгребал в одну кучу, чтобы потом выстроить вокруг Хёнджина нечто, похожее на ритуальный круг из различных предметов. Гнездование у беременных вещь обыденная, но непривычная для Минхо. Обычно, омеги начинают в этот период перестраивать квартиру или вылизывать её, как Крис, и закупать вещи для ребёнка намного раньше чем нужно, но не Хёнджин – тот отобрал у мужа поношенную одежду, на которой остался его запах, и разложил вокруг себя наподобие настоящего гнезда на их кровати, вдыхая аромат и ладонями гладя живот. Седьмой месяц был для него самым тяжёлым.
Раньше Хёнджин думал, что полностью здоров, а сейчас, когда ему было тяжело даже передвигаться, понял что ошибался. Минхо тоже было тяжело: все его мысли занимало беспокойство о муже, из-за чего он не мог нормально работать. « Вдруг ему стало плохо? Вдруг он решил что-то приготовить и ударился? ».
— Хё-ё-ё-ён, – донеслось нуждающееся из спальни и Минхо мгновенно испарился, перемещаясь в комнату. Хван, распластавшись на супружеском ложе в позе звёздочки, прижимал к себе плюшевую квокку, за километр несущей орехами (когда Джисон вручил её – страдал от гормонов, поэтому неосознанно метил собой всё до чего мог дотянуться, и феромоны его беличьи долго из квартиры не выветривались), и иногда подавал признаки жизни, двигая руками так, будто делал снежного ангела на покрывале. – Хён…
— Я здесь, детка, я здесь.
Хёнджин медленно поднялся на локтях, поворачиваясь из стороны в сторону, и эта картина вызывала у упомянутого то дикий восторг, то искреннюю вину. Первое потому что утренний, запутавшийся в собственных волосах омега выглядел действительно мило, особенно когда Ли знал, что под сердцем у него сейчас находится плод их многолетней любви, а второе потому что этот плод мучил своего родителя. Минхо поспешил к кровати, помогая возлюбленному сесть.
— Пригласи сюда Джисон-и.
Чего?
— Милый, ты же знаешь, что Джисон…
— Ну так отмени ему командировку! – захныкал младший, пальцами вцепляясь в халат мужа. Хан был не только хорошим другом омеги, но и сотрудником его супруга – Джисон представлял Лино в ресторане, что он открыл в другом городе. – Пусть он прие-е-е-едет…
Минхо легко делил семью и работу: не давал брату поблажек и ругал его за дело, не делал друзьям скидки и не шёл на поводу у хотелок Хвана, и тот это прекрасно знал. Первое время, когда они только начинали, Хёнджин пытался пользоваться положением парня владельца, но, когда понял что оно ему ничего не даёт и все его истерики были зря – перестал капать на нервы. Но сейчас, когда он обиженно дул губы и сверкал своими черными глазами-угольками, готовясь заплакать от горечи, альфа не мог ему отказать. Он вздохнул, опустился на постель рядом и уткнулся носом в оголённое плечо, с которого спала пропахшая мятой футболка.
Раньше, что до беременности, что на раннем сроке, Хёнджин отдавал предпочтение сексуальному белью, раз за разом радуя старшего: что может быть лучше, чем запустить руку под шорты любимого и нащупать там кружево? Очевидно, вид того же любимого в его растянутой футболке, ночнушке или пижаме с утятами. Ли устраивали все варианты если это будет его Джинни.
Тот млел он мимолётного прикосновения, рвано выдыхая раскалённый воздух, и впитывал оказанную ласку. Мужчина расцеловывал его разгоряченную кожу, нежно касаясь губами каждой родинки, и иногда мягко покусывал, оставляя невидимый след от клыков. Суни, всё это время лежащий на одной из горок смятых рубашек хозяина, недовольно встал и начал искать новую лежанку. Живот Хвана, заманчиво лежащий перед его кошачьим взором, выглядел как никогда удобнее.
— Ой, – пискнул омега, когда кот принялся мять его ставшие за это время ещё больше и мягче бёдра, а потом свернулся клубком вокруг пуза.
— Я постараюсь что-нибудь сделать, – Минхо напоследок чмокнул возлюбленного в висок, поднимаясь с кровати, и прошёл на кухню мимо до сих пор играющих Бина и Феликса. Второй однозначно выигрывал, потому что слышавший обещание Ли вернуть в Сеул Хана Со явно страдал от порхающих в его животе бабочек, да и выражение лица у Ёнбока было торжествующим.
***
— Ничего, что я их притащил? Хёнджин поморщился, отпивая горячий шоколад, и поднял глаза. Он всегда делал странное выражение лица, что-то на стыке грусти и брезгливости, когда ел что-то, что ему особенно нравилось или показалось вкусным, поэтому Чан рассмеялся, видя, как одинокая слезинка наслаждения скатывается по его щеке. Маленькая девочка, чьё лицо очевидно солнце любило больше всех, держала в руках старушку Берри вместе с поводком, стоя рядом с омегой. Ли Джинэ – маленькое олицетворение любви, самый светлый лучик солнца с очаровательной улыбкой, что она унаследовала от отца. — Дядя Джин! – встрепенулась она, шагая вперёд. Сегодня её выбор пал на платье из цветастой ткани, алые и жёлтые камелии расцветали на её пышной юбке. Оно невероятно шло её детской неискушенной натуре. Хван протянул руку, любимая племянница прижалась к его боку и потянулась к щеке, чмокая её вытянутыми в бантик губами – наследием сидящего напротив Криса. — Ты сегодня невообразима, – отвесил омега комплимент, – откуда вы? — День рождения у мальчика из её детсадовской группы. — О, – разочарованно протянул Хёнджин, крутя трубочку. – Я, наверное, вытащил вас с праздника… — Мы гуляли с Берри когда дядя позвонил, – успокоила Джинэ. – На дядю у меня всегда найдётся время! Эта малышка никогда не держала в себе негатив, она говорила донельзя искренне и непринужденно, что на душе мужчине действительно стало намного легче. Такая же солнечная как и её родители, она делала жизнь других лучше лишь своим присутствием, а сердце Хёнджина наполняла теплом. Смотря на милования зятя с дочерью, Чан отпил из своего заказа и пригладил небольшой бугорок, спрятанный от посторонних глаз под одеждой. Беременность Хвана у всех была на виду, последние месяцы как никак, а вот Бан свой второй срок старался как можно дольше скрывать. Публичность он не любил, возможно сказалось детство ребёнка звёздных родителей – он вырос под прицелом папарацци, поэтому сейчас старался попадать под объектив камер как можно реже, с детьми обстояло так же. — А вот и я! – пропел Джисон, ворвавшись в их тихую идиллию: Джинэ с интересом и восхищением смотрела, как Хёнджин пил напиток, поставив стаканчик на живот. Девочка молниеносно переключила внимание на нарушившего тишину взрослого омегу с чёрном костюме. Кудри мужчина тут же принялся собирать в небольшой хвостик дабы открыть лицо. – Ну и поездочка! Отправил чемоданы к Бинни и сразу к вам! Хёнджин-а, дорогой, это ты умаслил своего кошатника вернуть меня домой? Хёнджин улыбнулся, становясь похожим на довольную ласку, что получила своё, и потянулся за поцелуем в лоб.***
Трудности с обувью Хёнджин начал испытывать ещё тогда, когда его живот был не таким огромным как сейчас. На пятом месяце он просил Минхо, да и не только его, помочь ему справиться с завязками или застёжками из вредности и нежелания делать это самому, но сейчас он даже не видел кроссовок из-за своего большого пуза, покрытого джинсовой тканью комбинезона, свитера и вышивок, что оставила ему Джинэ. Минхо, услышав возню, выплыл из кухни. — Помочь? – Хван кивнул, усаживаясь на тумбу в прихожей, и протянул уставшую за время ходьбы ногу. Ли благополучно спустил вещи с возлюбленного, одарил его быстрым чмоком в уголок губ и заглянул в глаза. Омега поспешил отвести взгляд и альфа засмеялся. – Джинни, что случилось? Я отпустил Хана как ты просил. — Чан-хён и Феликс уже выбрали имя второму малышу… – слёзно начал младший и Лино понял, к чему он ведёт. Они до сих пор не придумали как будут звать их чадо, в то время как Ёнбок ещё утром поделился тем, как Крис поднял его в четыре утра (читать как принялся трясти за плечо и нудеть « Ликси! ») и заявил, что их сына будут звать Чонин и никак иначе. – И я подумал… Я хочу назвать её Суа. — Ли Суа? – Минхо произнёс имя ещё раз, точно пробуя его на вкус: – Суа… Хорошо, будет Суа. А почему она? — Не знаю, – надулся Хёнджин, – ничего не знаю! Просто хочу девочку! — Как пожелаете, ваше величество, – передразнил старший, помогая любимому подняться. – Будет у нас маленькая принцесса по имени Суа, доволен? Хван уткнулся в его шею: — Мгм. А потом вдруг согнулся так сильно, что у Минхо земля из-под ног ушла. Пол их квартиры резко рассыпался под ним, укол небывалого ужаса чернотой разлился вместо линолеума, поглощая в себя Ли. Он схватил Хёнджина за плечи, приготовился брать за ноги и поднимать, но вовремя заметил кое-что странное. Хёнджин не кричал от боли, не рыдал в три ручья, наоборот: притих, глазки засияли нехорошим блеском, а руки исследовали живот. Он искал что-то. Или кого-то. — Хён, дай руку! – Лино протянул дрожащую ладонь, ощутил тепло пальцев супруга и прохладу колец на них, а потом что-то неописуемое. Хёнджин улыбался, смотря, как растерянно поглаживает его родная кисть, а потом охнул, ощущая давление там, где покоилась конечность альфы. Тот боязливо пискнул и отдернулся. — Что это?! — Это Суа, – как ни в чём не бывало ответил Хёнджин, а потом повернул заплаканное и счастливое лицо. – Наша дочь пихается. Альфа расслабленно выдохнул, протянул руки для объятий и уже смелее коснулся места, где ворочалась наречённая Ли Суа.
