I wanna be your one life stand

Все планы меняются из-за утреннего звонка, и Леви уже ненавидит этот день, так что теперь на вечер у него запланирована встреча в аэропорту. Он дважды проклял себя за то, что поднял трубку. Работа откладывается, а непочатая бутылка виски, ждущая его в мини-баре — Леви уверен! — оплакивает их несостоявшееся свидание. Он нервно постукивает пальцами по рулю, пока его внедорожник пробирается по заснеженным улицам города, а дворники не успевают справляться с налипающей моросью. С аэропортом Леви связывают не лучшие воспоминания — он каждый раз не к месту вспоминает день, когда блядский Кенни улетал на другой конец мира из-за ёбаного федерального розыска. — Начинается посадка на рейс «Мюнхен — Вашингтон»… Хуже аэропорта может быть только грандиозная очередь из толп пассажиров, которая как будто бы не имеет конца. Леви со скучающим видом обводит взглядом периметр, пытаясь найти в толпе Эрена и каждые две минуты прожигает взглядом часы. Леви не видел соседского мальчишку около пяти лет и он знает, что родители Эрена слишком заняты, чтобы быть родителями. Они давно решили, что растят самодостаточного сына, половину жизни полагаясь на безэмоционально пожимающего плечами и безразлично кивающего на любую просьбу Леви. Зарекомендовав себя примерным, временами — временами, блять — грубоватым, соседом и другом семьи Йегеров, он, кажется, где-то крупно облажался. Но Леви не примерный, да. Он кретин, который на кой-то чёрт то упомянул о своём выходном Грише за деловым ужином в среду. Внутри гадко, и Леви с показной брезгливостью ловко уворачивается от потных после перелета тел. Вокруг ревут и кричат младенцы, чьи мамаши слишком заняты своими тремя подписчиками и новыми селфи с единственного за десять лет отпуска, чтобы их успокоить. Позади них на дорожной сумке сидит бородатый байкер в засаленной футболке с пятном от кетчупа, с отвратительным причмокиванием облизывая свои грязные пальцы. Бабуля в кислотно розовом платье и причёской из восьмидесятых, воняющая кошачей мочой, ставит переноску с двумя орущими котами Леви под ноги, убегая в уборную. Мерзость. Леви прикрывает свои дергающиеся от нервов глаза и глубоко вдыхает спёртый воздух, когда лысая, вывернутая наизнанку кошка, испуганно на него шипит. «Да, ты мне тоже не нравишься, киса» — думает он. Скорее хочется избавиться от Эрена и искупаться дома в кипятке, используя пару, а может и тройку гелей для душа, а потом открыть бутылку виски, что поможет ему обеззаразиться изнутри. Эрен. В воспоминаниях, ростом он чуть выше Леви, на высокий лоб вечно падают торчащие в разные стороны и завивающиеся на затылке вихры, а пухлые хомячьи щёки отбрасывают тень сильнее солнечного затмения. Люди всегда считали это милым. Леви фыркает своим мыслям, пряча руки в карманы утеплённого пальто и кутается в высоком вороте вязаного свитера до самого носа. Промозгло. И он понятия не имеет, как та пухлая кошатница, бегущая с сумками наперевес, собирается не умереть от холода в своем ёбаном вырвиглазовом платье. Леви всегда умел терпеть. И сейчас он брезгует, но стойко держится и честно старается никому не въебать, поэтому он решает проигнорировать вкусно пахнущего мандаринами мудака, который последние пару минут трётся грудью о его напряжённые лопатки. Терпение не вечное, и оно лопается, когда чей-то любопытный нос опускается на чёрную макушку, и, тяжело дыша, щекочет бритый затылок. Теперь Леви готов кого-то ударить. Он уже видит, как в испуге визжит мамаша с соской во рту, когда разворачивается на пятках, и, не успевая нанести удар в чужой наглый нос, Леви остается стоять неподвижно, утянутый в крепкие медвежьи объятия. — Леви! — Мускулистые руки притягивают его к груди, обхватывая плечи и бесцеремонно шарят по в момент напрягшейся спине, пока Леви безрезультатно пытается вернуть себе способность хотя бы дышать. — Не верю, что это действительно ты! Я так скучал, боже. — Эрен отстраняется совсем немного, но этого достаточно для того, чтобы увидеть замешательство Леви и усмехнуться. — Ого, Леви, да ты подрос с нашей последней встречи! Охуеть. Так вообще бывает? Его идеально пухлые губы открываются, но Леви в вакууме и нихуя не слышит из того, что тот говорит. Звук отсутствует, и Леви думает, что попал в немое кино тридцатых годов, где экран чёрно-белый и мелькают блики засвеченной плёнки. Хотя это скорее немое порно. Точно. Свинцовые радужки скользят по самопровозглашённому порноактёру, и Леви отмечает где-то на подкорке мозга, что единственная одежда на подтянутом загорелом теле — джинсовые шорты, чуть прикрывающие яйца, короткий облегающий топ, длиной не доходящий даже до пупка, от которого вниз тянется соблазнительная дорожка каштановых волос, и Леви хочет себя ущипнуть потому что… Ох. Явно полученные упорным трудом косые мышцы просто кричат о том, чтобы по ним провели языком… Леви думает о наверняка крепком и толстом члене, скрытом шортами, и непроизвольно сглатывает непонятно откуда взявшийся в горле ком. — Погода — полное дерьмо. Одолжишь мне своё пальто, пока мы не свалим отсюда? Вся моя одежда осталась в чемодане, знаешь, в Мюнхене так жарко сейчас. — Эрен улыбается так, блять, очаровательно и невинно, запуская свои длинные пальцы в распущенные волосы, отчего бицепсы становятся рельефнее, и Леви хочется удавиться на месте. И давая Эрену по хозяйски ощупать свои плечи, он совсем не задумывается о том, что в Мюнхене сейчас в разы холоднее. — Леви, всё хорошо? У тебя нос холодный, пойдем возьмём чай, нам нужно тебя отогреть. Здесь где-то должна быть неплохая кофейня. — Д-да… Ёбаный стыд… Леви, чёрт подери, в жизни так не краснел. А теперь он по-идиотски тянет горловину свитера и пытается хоть как-то заставить свои лёгкие функционировать. — Так что насчёт пальто? По количеству обнажённых частей тела я сейчас могу посоревноваться разве что с тем карапузом, которому меняют подгузник... — Эрен проницательно щурит раскосые глаза и самодовольно ухмыляется. — Ты меня вообще слушаешь? Это не учебная тревога. Перед ним Эрен, мать его, Йегер, и Леви, стараясь не завыть в голос и не завизжать как школьница, залепляет себе хлёсткую воображаемую пощёчину. — Да. — голос подводит, и Леви прокашливается, лихорадочно заправляя за ухо лезущую в глаза прядь. Справившись с ней, он кидает прожигающий взгляд на — страшно говорить такое даже мысленно — шорты. — Прежде чем лететь в Вашингтон в минус семь градусов по ёбаному цельсию в чём мать родила, нужно было пораскинуть мозгами, — он запрокидывает голову, открывая вид на аккуратный подбородок и пожимает плечами, — не замёрзнешь, мы здесь ненадолго. Эрена это явно сбивает с толку. Он растерянно поднимает кисть руки и тут же опускает её, хмурясь и выглядя таким чертовски милым, прямо как в детстве. Но теперь Эрен стал настолько высоким, что Леви едва дотягивается носом до его острых ключиц. Когда-то вечно нерасчесанные, а теперь потемневшие волосы отросли до лопаток, и прямо сейчас Эрен собирает их в небрежный пучок на затылке. Не изменились раскосые, всё ещё по-детски огромные глаза. Новым в них стали лишь лисий прищур и пляшущие в зелёных болотах черти. Руки, пять лет назад бывшие тощими палками, обросли мышцами, а вместо тонкой талии появился плоский живот с (охуеть можно) восемью кубиками пресса. — Здесь совсем рядом, — Эрен указывает за спину, не оборачиваясь, и щурится, заглядывая почти в самую душу, как думает Леви. — Я угощаю, ты идёшь? — Да. Глотку сдавило спазмом, и Леви боится лишний раз заговорить, потому что сейчас слишком легко будет не удержаться и начать умолять Эрена разложить его на ближайшей горизонтальной поверхности и трахнуть без подготовки. Сука, как же он горяч. Эрен уверенно идет впереди, пока Леви плетётся сзади, держа дистанцию, и старается не засматриваться на то, как ягодицы Эрена бесстыже выскакивают из шорт при каждом малейшем движении. Этот округлый и аппетитный зад крайне хочется облизать. Укусить и облизать. Определённо. Но грацию картошки эта гора мускулов и тестостерона не растеряла даже спустя столько лет. Полуголый, он роняет двадцатку, и, бесстыдно выгибая идеально ровную спину, упирается мордой в пол. Леви хочет скулить от досады, поэтому рывком скидывает пальто, которое Эрен, посмеиваясь, еле натягивает на свои широкие плечи. Выглядит нелепо, но так лучше. Леви так спокойнее. Небрежный пучок открывает вид на острые широкие скулы и, твою мать, да он издевается, потому что прикусить их хочется больше, чем жить. Всосать кожу прямо за ухом, оставить дорожку засосов, идущих к шее… Леви усилием воли заставляет себя отвернуться и на автопилоте заказывает простой черный чай для себя и мерзко приторный кофе для Эрена. Он любит сладкое, Леви помнит. — Можно ещё пирожное? Да, шоколадное, спасибо. Бляха… — он, чертыхаясь, одёргивает давящую под плечами ткань пальто, но сразу же забивает хуй и сдаётся, обречённо оставляя руки безвольно висеть по швам. Он переводит взгляд на тянущего карточку Леви и качает головой. — Я же сказал, что угощаю, чего ты такой упрямый? Брови Леви взлетают вверх, и он задыхается от возмущения, моментально краснея. Его подбородка касаются мозолистые, длинные пальцы, будто невзначай скользящие по щеке, и он замирает на вдохе, резко отпрянув и позволяя Эрену оплатить напитки. Леви просто срывается с места, уносясь прочь, уносясь к ближайшему чему, блять, угодно, лишь бы как можно скорее сесть и сомкнуть колени, сложив скрещенные ладони на паху. Блядский Гриша. Блядский Эрен. Блядские, мать его, Йегеры! — Держи, — Эрен присаживается рядом, протягивая стаканчик с чаем, и пальто чуть ли не трещит по швам. — Я попросил добавить в него перечной мяты, раньше ты любил её. — Без тебя помню, — огрызается Леви. — Что за идиотский прикид? Хотел побесить родителей? — Леви злится, потому что у Карлы бы случился инфаркт миокарда, увидь она его в таком виде. — Они не смогли приехать и прислали меня. Извиняться за «сюрприз» не буду, я здесь не по своей воле. Эрен с улыбкой кивает, и Леви брезгливо морщит нос, когда он, жмурясь от удовольствия, вгрызается своей смазливой мордой в подтаявшее пирожное. — Что-то вроде того, — Эрен прикрывает испачканный рот подставленным кулаком и хмыкает с набитым ртом. — Но я рад, что приехал именно ты. Что? Я между прочим, абсолютно серьёзно! — Ты окончил лучший институт Мюнхена и приперся в эту дыру, — Леви достает из кармана джинс белоснежный платок и протягивает вперёд, опережая Эрена, уже поглядывающего на рукав пальто и намереваясь использовать его вместо салфетки. — А как же укуренные университетские друзья, хламидиоз, подхваченный от местной шлюхи, залетевшая на прощальной вечеринке подружка, в конце концов? — Нахуй, нет! Шутишь? — Эрен смеётся в ответ, и уголки губ Леви дергаются в улыбке, пока он провожает взглядом несколько упавших на футболку Эрена крошек. — Здесь... личные дела, семья. Кому какая разница, — он отмахивается, пожимая плечами, и берёт протянутый ему платок, громко отхлебывая кофе из картонного стаканчика. Эрен, наконец-то, вытирает перепачканные щёки и пальцы, и Леви чувствует себя лучше. — Я всё продумал. У меня, мать вашу, план по захвату мира! И если всё сложится как надо, то остановлюсь где нибудь в охуенно огромном Нью-Йорке. Может, в Чикаго. Я ещё не решил, — Эрен беспечно пожимает плечами и, напоследок облизнувшись, протягивает грязный платок обратно, — держи. — Можешь не возвращать. — Леви кривится, и шум аэропорта заглушает образовавшаяся на мгновение тишина. Толпа пассажиров постепенно расходится, и он облегчённо выдыхает, выцепляя взглядом зону выдачи багажа. — Идём, — они поднимаются, и Леви достаёт из заднего кармана джинс подготовленные заранее дезинфицирующие салфетки. — Ещё минута — и мы бы точно подхватили венеричку. Эрен посмеивается, принимая протянутую салфетку и припоминая Леви о том, как тот заставлял его чистить мизерной щёткой широкую оконную раму у него дома на кухне, когда Эрен случайно получил занозу. Они идут рядом, и Эрен постоянно оглядывается на Леви, с его губ никак не сходит ласковая улыбка, которую совсем не получается прятать, когда Леви находится так близко. Леви выкидывает стаканчик из-под чая в мусорку и ловит себя на мысли о том, что находясь с Эреном даже не почувствовал вкус заварки. И он, блять, вообще не высчитывал соотношение размера ноги Эрена и его члена, пока делал вид, что заинтересован беседой, честно. Но у него всё равно не получается прятать от себя мысли, в которых за это время они потрахались как минимум дважды. — Классная тачка, новая? — Эрен проводит кончиками пальцев по капоту, и от порывистого ветра полы его пальто разлетаются, оголяя мускулистые бёдра. Ноги Эрена, как у моделей с обложки журнала «Playboy» — длинные и крепкие. И Леви готов поспорить, что член у него наверняка не хуже. Он так вымахал за эти пять лет, что идея перепихнуться на заднем сидении машины вовсе не кажется такой уж плохой. А Леви бы пиздец как хотел проверить на прочность разрекламированную в салоне "легко чистящуюся" обивку и убедиться в своих догадках. До дрожи в коленях хотелось сесть сверху, самому опуститься на крепкий ствол и трахать Эрена собой, выстанывая его имя… Вот же ж блять. — Эй, я говорю… — Садись уже. Выходит жалко и рвано. Да и плевать. Все равно ему не светит закинуть свои ноги на широкие плечи так, чтобы Йегер трахал его, согнув пополам, а Леви задыхался под тяжестью крупного тела, чьи бёдра вдалбливали бы его в кровать до звезд перед глазами на протяжении всей ночи. А может и пары ночей… Они едут из аэропорта в полной тишине, думая каждый о своём. Эрен с интересом разглядывает изменившиеся виды когда-то родного города — дохренища новеньких небоскрёбов, отражающих свет кипящей на улицах жизни, рестораны и открытые веранды кафе, которые появились совсем недавно, судя по их слепящим новизной вывескам и множество клубов, чьи посетители толпятся и веселятся, стоя у фейс контроля, считая, что тусовка начинается и заканчивается там, где они пожелают. А Леви сжимает руль крепче, наблюдая за тем, как Эрен тоскливо улыбается каким-то своим мыслям. Внутренности Леви потряхивает от неправильности происходящего. Потому что он никогда не чувствовал подобного, чтобы тело бил ёбаный тремор и бросало в жар только об одной мысли о конкретном парне. Об Эрене. Но Эрен, которого он помнит еще пятнадцатилетним, теперь совсем взрослый, оборачивается, и они сталкиваются взглядами. Эрен подмигивает, и Леви закусывает губу, кое-как сосредотачиваясь на дороге. Тогда Эрен был до страшного приставучим и настырным. Всегда добивался своего. Супился, дулся, но получал своё. Он пробирался к Леви без спроса, крался и заваливался на диван в гостиной, а потом жевал спрятанные от него же конфеты. Разбрасывал фантики по паркету так, что его можно было отыскать в любой части дома лишь по одной дорожке из смятых бумажек. А когда всё съедал, лез в холодильник за газировкой и пил, пока не начинало скручивать желудок. Смеялся и говорил, что спасает Леви от ожирения, совсем не заботясь о своём, потому что метаболизм подросткового организма перерабатывал всё в ненормальную гиперактивность. Леви не сказать, что терпел, но, да. Терпел из-за вечно пустующего дома, да и выгонять забавного мелкого Эрена было жалко. Без родительского присмотра его задница могла бы влезть в типичные подростковые неприятности. А так — мог заработать не передоз в подворотне, а максимум сыпь от переизбытка сахара в крови. В шестнадцать Эрен поедал арахисовую пасту с завидным упрямством, окуная ложку в банку и вылизывая её так, что можно было бы и не мыть. Леви приходилось каждый поход в магазин покупать новую пасту, и однажды он провел с Эреном поучительную беседу на тему того, почему нельзя доводить себя до сахарной комы. Аргумент, что может и жопа слипнуться, как ни странно, конфетного магната убедил. На время, конечно, но кто не без греха. Когда очередной ночью хитрый, но не слишком тихий Эрен влез в приоткрытое окно, Леви уже поджидал того с ремнём, почему-то в тот раз не осуществив задуманное и не отхлестав того по неугомонной заднице. Леви просто дал затрещину и отправлял Эрена спать на его излюбленный диван в гостиной, а сам ушёл наверх в свою комнату, где его ждал сопящий в две дырки любовник. Секса у Леви в ту ночь так и не было. Эрену было семнадцать. И чем ближе приближался день отъезда в Германию, куда Эрен поступал на бакалавриат, тем не в пример чаще он сбегал из родительского дома, скорее по привычке пробираясь через окно, потому что ещё год назад Леви торжественно вручил ему личный комплект ключей, прося хотя бы сообщать заранее о внеплановых визитах. Потому что Леви всё ещё пытался строить личную жизнь, что с каждым годом давалось всё сложнее. И дело было не в Эрене, нет. Наверное. Эрен спал в гостиной Леви так часто, что по истечении месяца получил вынужденно выделенный комплект постельного белья. Леви бы поспорил, кому из них приходилось тяжелее. Потому что каждый раз накрывая спящее чудо пледом, он, еле волоча ноги, плёлся на кухню и наливал в свой бокал чистый виски, выпивая залпом, прежде чем подняться в свою комнату. Эрен просыпался и хозяйничал. А перед сном опять жрал. Мазал сгущенкой диван и горел стыдом, когда наутро Леви заставлял отмывать белёсые пятна. Кто бы мог подумать, что мелкий говнюк станет настолько привлекательным. Паркуя машину, руки Леви не спешат отпускать руль, стискивая тот до побелевших костяшек. Остаётся разблокировать двери, махнуть на прощание и свалить в закат, но желание надавить на газ и увезти Эрена к себе не покидает голову. И ему почти больно от этого. Хочется спрятать Эрена. Желательно от всех. Желательно у себя. Желательно навсегда. И трахнуть. Определённо сначала трахнуть. — Не хочу домой, — заговорщески шепчет Эрен и аккуратно перекладывает пальто на заднее сидение. Он складывает руки на груди, от чего его натренированные мышцы становятся гораздо привлекательнее в свете тусклой салонной подсветки. — Я спешу, — вырывается, и от ненависти к самому себе у Леви сводит челюсть, потому что заебался прикидываться, что это не его крепко стоящий колом член вот уже полчаса пути с завидной периодичностью напоминает о себе, до боли упираясь в ширинку джинсов. — С-спешишь? — уже вырывается у Эрена, и улыбка медленно сползает с лица, сменяя тон его голоса на подозрительно настороженный. — К кому? — К кому? — Леви вздёргивает бровь и усмехается, потому что Эрен такой глупый, боже. — Её зовут работа, знаешь, люди делают её, когда хотят на что-то жить. Думаешь, вся та хуйня, что ты жрал, попадала в мой дом по мановению волшебной палочки маленькой конфетной феи? Нахмуренные брови Эрена мгновенно разглаживаются, а пухлые губы мелко дрожат, когда его плечи расслабляются и он наконец взрывается хриплым смехом, по которому Леви, оказывается, так скучал. — Тогда моя конфетная фея может отвезти меня нахер отсюда? — Выкроит на тебя лишние полчаса, — кивает Леви, закусывая щёки изнутри, чтобы не рассмеяться в ответ. — Детского кресла нет, так что пристегнись. — Леви против здравого смысла снимает машину с ручника и выворачивает руль. — Я едва ли похож на ребёнка, ты видел мои бицепсы? — игриво фыркает Эрен, сгибая руку в локте и напрягая мышцы. Интерес в его глазах читается слишком явно, будоража бешено чеканящее ритм сердце. — Может, в нашу старую кондитерскую, её ещё не снесли? — Ты был единственным их посетителем. Конечно, блять, снесли. И время видел? Все ближайшие сахарные дилеры давно закрыты, — закатывает глаза Леви. — Прогуляемся. Только переоденешься, тут тебе не ёбаные Гавайи. Выжимая педаль газа в пол он ловит себя на мысли, что лишние пара часов с охуенно горячим, таким охуенно высоким и натренированным Эреном не приведут ни к чему хорошему. Потому что, серьёзно, что Леви может ему предложить? Напиться до кровавых соплей в местном пабе? Обкуриться? Отличная идея, Леви. Напиться, обкуриться и потрахаться. Гениально нахуй. Он, сука, просто хотел бы остаться дома, неспешно проверять в сотый раз одни и те же договоры за чашкой чая или просто лечь спать, а не думать о том, как он, упав на колени, мог бы отсасывать Эрену, натягиваясь губами до самых яиц и давясь слюной и смазкой от того, как Эрен крепко удерживает своими пальцами его затылок, толкаясь глубже, пока Леви не начнёт задыхаться. Может, тогда ему разрешили бы сделать короткий вдох, после которого всё началось бы заново. Но выбора Леви лишил себя сам. Руль выворачивается вправо так резко, что Эрен глухим ударом вжимается в пассажирскую дверь. Мысленно извиняясь, Леви везёт его в старый хоккейный центр. Ещё одно из идиотских вложений Смита. Когда-нибудь этот придурок точно прогорит. — Ты привёз меня на каток?.. — запрокинув голову, Эрен смотрит на потухшую вывеску, проводя пальцами по волосам, сбивая пучок и выпуская из него пару упавших на плечи прядей. — Я почти был уверен, что мы, ну... не на каток едем… — Ожидал пятизвёздочный отель с номером для новобрачных и видом на Гранд Каньон? Спешу расстроить, — Леви стреляет в Эрена свинцом радужек из-под чёлки, и он не уверен, что понял Эрена правильно. — Н-нет. Блять, конечно нет, просто... — Эрен убийственно медленно проводит своей крупной ладонью вниз по лицу, накрывая губы и вскидывает бровь и... — Ты шутишь?.. Леви поджимает губы, слегка смущаясь, и его щёки окрашивает благородно розовым, почти малиновым цветом. Эрен слегка хмурится, и это выглядит странно, потому что его напряжённая грудь расслабляется, выпуская из лёгких воздух, и он улыбается слишком широко для того, кто разочарован. — Шевели задницей, — скомкано выпаливает Леви, пытаясь справиться с, какого-то хуя, невовремя заевшим замком, кусает губы, а его голос становится на тон ниже. — И не беси меня, сними уже это тряпьё. — Снять? — Твою мать, переоденься, Эрен! Дверь с грохотом открывается, и Леви почти влетает внутрь под тихий смешок Эрена. Каток как всегда в идеальном состоянии: инвентарь убран, лезвия коньков наточены. На Эрене — наконец-то! — надеты рваные белые джинсы и широкая толстовка, не прикрывающая лишь ключицы и впадинку между ними. Он неисправим. Даже в одежде он горяч, как пожар. И пока Леви неспешно надевает коньки, Эрен уже вываливается — именно, блять, вываливается — на лёд, споткнувшись о невысокий выступ, на что Леви устало закатывает глаза. Потому что взрослый Йегер от мелкого отличается разве что габаритами. — Не переломай себе ноги и руки, я не планирую поездку в травмпункт. — Эй, я играл в хоккей в старшей школе! — И дважды ломал себе нос об лёд. Коснувшись льда острыми лезвиями, Леви делает пару неуверенных движений, привыкая, а Эрен нетерпеливо подхватывает его ладонь своей, помогая освоиться, незаметно утягивая их в самый центр катка. Он останавливается сам и осторожно останавливает Леви, придерживая его за талию. Они стоят так близко, что Леви ощущает то, как тёплый воздух касается его волос в районе виска, когда Эрен притягивает его ближе, обнимая. Руки не стискивают, оставляя немного места для осознания, и Леви так хочет, чтобы эти руки стали настойчивее, что спирает дыхание, потому что недавно опавший член заинтересованно дёргается, а яйца аккуратно поджимаются от желания большего. Колени сходятся сами, крича о том, что Леви ведёт себя как озабоченная шлюха и следом всё его тело неосознанно натягивает струной, становясь неподатливым и жёстким, будто он вот-вот сорвётся с места и сбежит. — Прости, — шепчет Эрен, и Леви чувствует его несмелую улыбку кожей, по которой бежит стая мурашек к загривку, наверняка от жуткого холода, — забыл, что ты не любишь обниматься с простолюдинами. — Эрен, — Леви прерывает его и приподнимает подбородок, пытаясь сдуть невыносимые, торчащие во все стороны и блядски длинные патлы. — М-м? — Тебе не пора к грумеру? — Ага, да... Что?! — Говорю, ты похож на заросшего Ньюфаундленда, — пользуясь замешательством, Леви отталкивается от поджатого живота Эрена и откатывается на полметра — безопасное для его эрекции расстояние. Протягивая руку к черным растрепавшимся волосам Леви и не побеспокоившись о своих, Эрен получает смачный шлепок и нарочито грозный взгляд. Леви продолжает наслаждаться тем, как Эрен теряется, боясь сказать или сделать что-то неприемлемое, лишнее. Он самодовольно ухмыляется, и, плавно выставляя конёк, срывается с места, уезжая в противоположную от Эрена сторону. Им обоим нужно выплеснуть накопившееся напряжение, и Эрен, не теряя времени и хохотнув от своей же тупости срывается следом. Леви быстрый и гибкий, но Эрен упрямый. Он напористый и собирается любым способом загнать Леви в угол, зайти со спины в самый неожиданный момент, поймав в пышущее жаром кольцо рук. Сердце бьется так сильно, но не от бега. От Эрена. От того, как он нависает, заглядывая в потемневшие зрачки Леви. Они оба не поняли, когда это произошло. Просто внезапно оказались здесь, в моменте, где Эрен проводит сухими от мороза костяшками пальцев по бледно-розовой коже щёк. Касания ощущаются родными, и это глупо. Настолько же нелепо, как если бы Леви сообщил ФБР о том, что Кенни Аккерман беззаботно греет свои дряхлые кости на диких пляжах Марселя во Франции. Но это перестаёт быть чем-то незначимым, когда изнывающие нетерпением пальцы поддевают острый подбородок, и Эрен близко, как никогда, уверенно сокращает жалкие сантиметры, отделяющие их от первого поцелуя. Холодная ладонь Леви так, блять, некстати упирается в чужую грудь, не притягивая, но удерживая... — Эрен… — звучит жалко, но Леви плевать на это, потому что он наконец понимает — они оба этого хотят. Эрен хочет его. И это проблема. Эрен болезненно жмурится, и его пухлые губы становятся тонкой полосой на его идеальном лице. То, что он испытывает сейчас — это досада и что-то, что заставляет колени Леви подкоситься. То самое, новое, что он разглядел при встрече — черти и проницательный, пугающий прищур. Но Эрен отступает с ласковой улыбкой, что выглядит жутковато с этим пугающим взглядом, и Леви фыркает в ответ. Что, блять, с ним произошло в чёртовой Германии, что он стал таким? Эрен делает ещё одну попытку коснуться Леви, но его рука зависает в воздухе, проигнорированная, и Леви закатывает глаза. — Нам уже пора? — с сомнением уточняет Эрен. — Тебе пора, — Леви оглядывается, по очереди приподнимая ступни и разбивая лёд мыском конька, морщит нос, потому что лёд выглядит как полный пиздец. — Смит убьёт меня. — Плевать, — Эрен расправляет плечи и снимает с растрепанного безобразия на голове резинку, двигаясь к скамейкам, — всегда терпеть не мог этого уёбка. — Он так быстро справляется с тем, чтобы перезатянуть пучок на макушке, что выглядит очаровательно озадаченным, поворачиваясь всем корпусом и задавая вопрос. — Думаешь, мне нужно отстричь их, как раньше? Забавно. Эрен интересуется. И Леви так и подмывает сказать «да», чтобы проверить, сделает ли Эрен это. Но ставки так высоки, что приходится лишь нехотя прошипеть сквозь зубы: — Только, блять, посмей, — потому что Леви хочет хвататься за эти чёртовы патлы и трахать Эрена в рот. Он хочет тянуть за них, когда Эрен будет слишком медлить, а Леви будет требовать трахать жёстче. Потому что он не романтик. И то, что его дохуя давно качественно не трахали, даёт ему право помечтать! — Собирайся, отвезу тебя домой. — Не отвезёшь, — Эрен выпускает нервный смешок, неверяще качая головой и раздражённо хмуря брови. — Ты, блять, серьёзно собираешься отделаться от меня, отправив домой? — Я в процессе. — Ты не посмеешь! — Эрен скидывает коньки, отправляя их пинком в полёт до ближайшей стойки с инвентарём. — Ты ведёшь себя как ребёнок, — Леви сдержанно и максимально невозмутимо затягивает шнурки на своих берцах и поднимается на ноги. — И не порть казенное смитовское имущество. — Да пошёл он нахуй, — огрызается Эрен, стискивая челюсти, а затем хватает эти ебучие коньки и с грохотом ставит на место. — Доволен? Подам на тебя в суд, ясно? — Эрен старается дышать глубоко, и это смешно. Он всегда был таким, когда закатывал истерики в детстве. Делал те дыхательные упражнения, что показывал ему школьный психолог после того, как Эрен сломал два ребра парню, который сказал Эрену, что он психованный. — И что ты напишешь в заявлении? — Леви еле как подавляет смешок, закусывая щёки, и ему безумно хочется рассмеяться в голос. — Что ты не получил десерт и требуешь сатисфакции? — Почему бы и нет! — они равняются на пути к выходу, и Эрен опережает Леви, надавливая на дверную ручку, чтобы тот не сбежал. — Да что, блять, с тобой не так? Леви смотрит в упор и не моргает. Он расслаблен, а подбородок запрокинут вверх, давая доступ ко всем эмоциям на миниатюрном лице. Мама всегда называла его гордым из-за этого жеста. — Следи за языком, — Леви отступает в сторону, показывая, что не собирается спорить. Что сдаётся. Но побеждённым выглядит Эрен, а Леви просто устал и хочет, чтобы Эрен понял это. А ещё хочет, чтобы Эрен его выебал. Но ему не обязательно знать и это тоже. — Мы потные, сходишь в душ и свалишь. — Идёт, — он больше не дышит правильно, как какой-нибудь на самом деле психованный придурок. Он ухмыляется. — Надеюсь, не все твои свидания были такими быстрыми, — добродушная улыбка расплывается на губах, и он выглядит снисходительным, будто Леви для него — всего лишь глупый ребёнок. — Это не… — О, это было оно, Леви, — Эрен язвит. Но Леви делает свой ход и Эрен застывает, а его улыбка становится похожа на то, будто он хочет, чтобы его уебало молнией. — Предыдущее было долгим, — отвечает Леви с короткой торжествующей ухмылкой. — Да ты издеваешься… — шипит сквозь зубы Эрен, продолжая глупо улыбаться, и Леви, не пытаясь отрицать, деловито кивает. — И длинным. Его лицо — сама умиротворённость. Лицо Эрена — ярость в чистом виде. Леви посмеивается в ворот свитера, открывая машину и наблюдая за тем, как Эрен устраивается рядом, ныряя носом в телефон. Он бессовестно задирает свои безбожно длинные ноги на приборную панель, и Леви убил бы за такое кого-то другого. Не Эрена. Потому что, если быть честным, он до дрожи в коленках хочет прикоснуться к жилистым лодыжкам, провести пальцами по коленям, поднимаясь к полным спермы яйцам, дойти до узких бёдер и сжать до синяков подтянутые ягодицы, кусать, зализывая, и… — Мы едем не в ту сторону, — замечает Эрен, отлепляясь от телефона и переставая лайкать череду бесконечных фоток его ленты инстаграма. — Нет. — Эй, меня не было в городе не настолько долго, чтобы… — Мы едем в ту сторону, Эрен. И ещё одно слово, и я высажу тебя прямо здесь, а ты похуяришь восемь километров пешком. — Наш дом в другой стороне, Леви, мы проехали поворот, смотри, — Эрен лезет сверяться с картой в телефоне, поворачивает его экраном к Леви и указывает пальцем вообще блять в другое место. — Вот, тут… Нет, чёрт, где же это? Вот, смотри, мы проехали п… Эрен захлопывает рот и отклоняется назад, приваливаясь к спинке сиденья напряжённой спиной, накрывая подушечками пальцев глаза, растирает их до белых точек под веками. — Ты переехал от нас, — Эрен шепчет это замогильным голосом. Он провожает в зеркале заднего вида второй, абсолютно такой же поворот. Последний, где они могли развернуться. — Ты, блять, переехал от нас. — Я и не жил с вами, — замечает Леви, слегка хмуря брови. — Какого чёрта родители мне нихуя не сказали?! Какого чёрта ты мне нихуя не сказал? Ладно. На самом деле, Леви догадывался, что Эрен так отреагирует, поэтому и собирался не рассказывать о переезде как можно дольше. Например, "никогда" было бы отличным вариантом. — Сейчас говорю. Эрен, успокойся, — он делает глубокий вдох, хотя сам совершенно спокоен, — мой офис находится в центре, — Леви выхватывает у Эрена телефон и скидывает его ноги с приборной панели. — Я снял квартиру неподалёку, чтобы не тратить весь ёбаный день на дорогу… Эрен наиграно ударяет себя по лбу и упирается локтем в колено, подпирая кулаком щеку, и подмахивает второй рукой в воздухе, что на языке психованного Эрена означает что-то вроде «конечно, и как я сам не понял, продолжай, мне очень интересно слушать всю ту хуйню, что ты пытаешься мне втирать». Леви замолкает, кидая на него несколько беглых взглядов, потому что они всё ещё на трассе, и высокомерно фыркает. Хуёвый из тебя пантомим, Эрен. — Дом я не продавал, не делай из этого трагедию. Если по старой привычке хочешь продолжать залезать в окно и жрать там конфеты, как беременная хомячиха, то его окна для тебя всегда открыты. — Очень смешно, блять. Эрен отворачивается к окну и снова закидывает ноги на приборную панель. У него теперь нет телефона под рукой, так что отвлечься не на что. И он дёргает туда-сюда кнопку стеклоподъемника, когда уже не может сдерживаться. Его нижняя губа мелко вздрагивает, и он облизывается, но всё равно выпускает короткий низкий смешок, а за ним и второй. Леви приподнимает уголки губ на это, но тут же вздрагивает и вскидывает бровь, когда Эрен по-детски надувает щёки. И он так похож на прежнего придурошного себя. Особенно когда берет ладонь Леви в свою и кладёт на свой якобы беременный живот, неуклюже поглаживая. — Обхохочешься, — цокает Леви, и щипает Эрена за кожу под рёбрами. Всё ещё сплошные мышцы. Хриплый смех Эрена заполняет салон, и тихая мелодия из колонок уходит на задний план. Это просто Эрен. Леви не нужно быть осторожным в выражениях или стараться не обидеть, как ему приходится поступать с другими парнями. Потому что Эрен — ёбаный ураган. Теперь Леви об этом вспомнил. На этот раз дверь поддаётся легко, и Леви впускает Эрена в свою квартиру, заходя следом. — Душ там, — он не глядя кивает в сторону ванной комнаты, оставляя пальто на вешалке. Эрен игнорирует это, уходя по коридору и заглядывая по пути абсолютно во все двери, и, когда находит спальню, совсем не смущаясь выдаёт беззастенчивое «упс, прости, думал, что здесь кладовая или типа того». Леви закусывает губу, наблюдая за ним и судорожно вспоминая, всё ли прибрано в спальне, а затем отступает в сторону, берясь за ручку чемодана. — Ты привез из Германии воздух, чтобы не скучать? Почему он такой лёгкий? — Леви тянет рукоятку на себя. Внутри что-то глухо перекатывается, а затем шуршит. — Лучше не тряси его, — кричит Эрен с кухни. — Там шмоток на неделю всего, остальное пришлют позже… Ты живешь здесь один? — лохматая каштановая макушка показывается в дверном проёме, и в ожидании ответа Эрен даже ни разу не моргает, в упор смотря на Леви своими раскосыми зелёными глазищами. — …что ты там ищешь? — Леви косит глаза за его спину, но она слишком широкая, а Эрен слишком пристально смотрит. — Да, оди… — Вот и чудненько, — Эрен наконец моргает, и Леви слегка расслабляется, когда тот, просияв, снова скрывается за дверью. — Боже, ты до сих пор прячешь конфеты в верхнем ящике? Ты типа из тех людей, которые будут всю жизнь раскладывать чашки в определённом порядке и ставить обувь только на «нужную» полку? Леви знает, что его не видно здесь, у спасительной стены, в которую он вжался спиной, поэтому утыкается лицом в ладони и неверяще качает головой. Потому что... да. Он из тех людей, что хранят в холодильнике зубодробительно сладкую газировку и, мать её, омерзительную по консистенции арахисовую пасту, хотя ненавидят их вкус. Потому что они там для тебя, Эрен. — На что я, блять, подписался… Щёки давно пылают алым стыдом, но так вообще не должно быть. Леви отскакивает от стены, когда перестаёт шуршать фольга, чтобы, видимо, умереть от приступа умиления и припадка нечеловеческой нежности. Прямо как к котятам. Только перед ним стоит здоровый взрослый кот, и его взгляд пиздец голодный для того, кто только что сожрал целую тонну шоколада. — Фто? Профти, фантики шурфат, я не раффлышал. Из кухни выглядывает милейшая морда в шоколаде, и Леви, поджимая пальцы на ногах, срывается в комнату за полотенцем, чтобы не кинуться и не слизать шоколад с губ и щёк Эрена, и не обмазать им его всего, чтобы можно было вылизать и остальное. — И как, блять, тебя не разнесло от такого количества сжираемых калорий? — Сполт! Вы это слышали? Сполт, сука! Просто, мать вашу, сполт. Но Леви помнит, у Эрена ничего не бывает просто так. Потом фантики снова шуршат, и Леви скрывается за дверью ванной, где разрешает тёплым струям воды бежать вниз по спине, к пояснице и до самых щиколоток. Он трёт кожу до розовых полос на белой коже, которые Эрен мог бы зализать языком, оставляя влажные следы. Но это Эрен. Леви не может просто взять и потрахаться с Эреном. Это до сих пор тот же самый сопляк, что постоянно без спроса вламывался в его дом и подкладывал в обувь любовников Леви использованный кошачий наполнитель, когда Леви был студентом. Эрен, который рыдал из-за разбитого сердца на том самом диване и наматывал сопли на кулак, угрожая тем, что обреет Леви налысо, если тот хоть кому-нибудь скажет. Эрен, с которым, если он трахнется, он не сможет забыть. Они не станут любовниками на одну ночь, которые забудут лица друг друга сразу после того, как кончат. У них мало вариантов исхода событий. Либо всё, либо ничего. Но Леви уже как пару лет не ищет длительных отношений и плевать, если ему это нужно. А Эрен слишком молод и как раз в том возрасте, в котором Леви беззаботно трахался и без разбора цеплял парней в клубах. Но сейчас Эрен там, за дверью, и от этих мыслей член Леви наливается кровью слишком стремительно. Его рука бесстыдно опускается вниз, где нетерпеливые пальцы тянутся к заднице, надавливая на неподготовленное колечко мышц, поглаживая, но не проникая. Он не глядя нащупывает в шкафчике смазку и наспех смазывает пальцы, а затем приставляет к сфинктеру, вбирая в себя сначала одну фалангу, но, выругавшись, проталкивает палец полностью. Он не хочет ждать, поэтому наказывает себя, до боли обхватывая член второй ладонью и рвано надрачивая себе. Как, возможно, в его мечтах, сделал бы Эрен. Следом неосторожно идёт второй палец, и смазка смешивается с водой, стекая по бёдрам, и Леви так точно задевает простату, что опрометчиво выпускает из горла протяжный стон. Он всхлипывает, ещё больше насаживаясь на пальцы и кусая губы. Потому что это не то, чего он хочет. Потому что это не Эрен. Рука на члене ускоряет темп, двигаясь резче, пытаясь привести Леви к разрядке, но всё идёт по пизде. У него на кухне тот, кто мог бы решить его проблему, кто мог бы выебать из него все идиотские мысли о том, что правильно, а что нет. Но Леви стоит здесь, в стеклянной коробке душевой кабины и не может кончить. Резко входя пальцами глубже в себя, он стонет, терзая простату, но чёрт. Это всё полная хуйня. Леви сдаётся, аккуратно покидает колечко мышц и шипит, потому что его дырка дёргается, не желая выпускать что-то, хотя бы отдалённо напоминающее член, его собственный член продолжает пульсировать, а яйца судорожно поджимаются. Он ударяет ладонью по запотевшему стеклу, и, не удовлетворив себя даже наполовину, смывает с тела остатки пены и смазки. И сам стекает туда же, на холодный кафель, чертыхаясь. Дрочка ведь всегда помогала. Почему это не работает сейчас, когда так нужно выпустить пар? Леви так лихорадочно вытирается, слишком агрессивно промакивая влажные волосы полотенцем, что боится их потом не расчесать. Глубокий вдох — и он уже натягивает на себя домашние шорты и однотонную чёрную футболку на пару размеров больше. Так удобнее. Так Эрен не подумает, что Леви пытается соблазнить его обтянутыми тканью формами, как какая нибудь влюблённая девчонка, пришедшая на студенческую тусовку только ради него и… И какие ещё нахуй формы?! Застонав от безысходности, он со злостью комкает полотенце и швыряет его в корзину для белья, а затем берётся за дверную ручку, выжидая десять секунд. Пять. В пизду. Леви резко дергает дверь и буквально вываливается в прихожую. — Я немного похозяйничал, если ты не против, — Леви вздрагивает от хриплого голоса и от того, что Эрен так близко. Он почти впечатывается в крепкую грудь, отшатываясь назад. Эрен ловит его за талию, сминая пальцами ткань футболки на пояснице и не давая упасть. Леви думает о том, что сейчас Эрен сделает что-то смущающее. Что-то, что всё испортит и их близость станет неминуемой. Может, объятие или поцелуй. И, да, возможно, поцелуй звучит не так плохо. В шею. Или, может, в скулу — те места, где Леви наиболее чувствителен. Он бы неспешно приблизился к острому подбородку дорожкой поцелуев, припадая к приоткрытым в ожидании мягким губам. Но Эрен лишь указывает на полотенце в свободной руке, и Леви теряется в своих фантазиях, кивая. Эрен выглядит так, будто ему плевать на то, как Леви плавно прогибается на встречу его касаниям. И Леви хмурится — Эрен выглядит незаинтересованным. — У тебя жар? — костяшки пальцев невесомо касаются его лба, задерживаясь ровно настолько, чтобы это не стало интимным. Леви поднимает на него вопросительный взгляд, вскидывая брови и нервно переминаясь с пятки на носок. Но взгляд Эрена хладнокровный, почти равнодушный. Леви хочет провалиться в преисподнюю и гореть там до скончания веков от того, насколько интонация Эрена маняще урчащая. — Ты так раскраснелся. Что такое, Леви? И Леви, блять, молится всем известным богам, надеясь на то, что был достаточно тихим, трахая себя пальцами в душе. Потому что Эрен ухмыляется. — Горячий душ, — руки сами тянутся к лицу, чувствуя, как кожа под пальцами буквально горит, и Леви пытается охладить её касаниями бесконечно ледяных ладоней. — Просто перегрелся… — Эрен лишь хмыкает в ответ и кивает. — Мне нужно высушить волосы. В доме пиздец как холодно. — Я быстро, — слова растекаются мёдом по слуху, они звучат небрежно и тягуче. Эрен скрывается в ванной, оставляя дверь едва приоткрытой. И Леви со стыдом ловит себя на мысли, что не убрал чёртову смазку на место. Мерное гудение фена слегка успокаивает, и Леви с надеждой ждёт, когда откроется дверь ванной, откуда Эрен выйдет уже одетый, высушит волосы и уедет домой на такси. Леви ляжет в постель, накроется одеялом до самых ушей и крепко уснёт, стирая из памяти этот день. И когда дверь наконец открывается, Леви облегченно выдыхает, разворачиваясь с феном в руках. — Эрен?.. Он упускает момент, когда Эрен оказывается рядом, прижимая его тонкое тело к твёрдой стене. Фен выпадает из рук и бьётся о пол, словно отсчитывая ударами начало конца. Эрен сбивчиво дышит, нависая, и его глаза горят изумрудами, плавя серебро радужек Леви. Острые скулы сжимаются, а желваки ходят под кожей, и пухлые губы приоткрываются, опаляя пространство вокруг горячим дыханием. — Эрен, что ты… — Леви пытается что-то сказать, но нет даже шанса, потому что крепкие мышцы перекатываются под кожей, и длинные пальцы перекрывают доступ кислороду. — Спасибо, что разрешил принять душ, — Эрен на той самой грани, где дрожь во всём теле — вовсе не волнение или страсть, — но я летел сюда восемь ёбаных часов не для того, чтобы посмотреть на твою ванную. Ты доигрался, Леви. Ты, блять, не смеешь смотреть на меня так, будто ждал чего-то другого. — шипит Эрен. — Я мог трахнуть тебя тогда, в машине, или на катке, расцарапать там твою задницу о лёд. Но ты был таким невинным. Смешно, потому что это нихуя не так. — Это не... — Прости, не могу разобрать твои жалкие попытки возразить. Я мечтал трахнуть тебя половину ёбаной жизни... — Эрен целует его в висок, и по телу Леви бегут предательские мурашки. — Правда думал, что сможешь просто отправить меня домой? Если у тебя кто-то есть, — забудь, — Эрен утыкается носом в макушку, жадно вдыхая запах ещё влажных волос и шампуня, — теперь у тебя есть я. По вискам Леви стекают маленькие капли пота, а голова кружится от асфиксии. Эрен перехватывает шею Леви удобнее, давая буквально секунду, чтобы перевести дыхание. Затем он снова сжимает пальцы, и Леви отчаянно хватается за его запястья. — Хочешь секрет, Леви? Я терпеть не могу сладкое. По ночам я дрочил на тебя и кусал руки в кровь. Твоё имя звучит куда более сексуально, если выстанывать его в твоём доме, кончая на обивку твоего дивана, пока я обламываю тебе секс лишь одним своим присутствием. Знал бы ты, как звучит твоё имя, когда я кончаю… — Эрен усмехается. — Но ты и так знаешь, верно? — Тогда, — кадык на тонкой шее дёргается, и Эрен хмурится, прислушиваясь и ослабляя хватку, — может, трахнешь уже, а? — Ich bin verrückt nach dir. Эрен шипит это куда-то в щёку Леви, наклоняясь ближе, его полотенце соскальзывает по бёдрам, даваяя свободу возбуждённому члену, и он касается им бедра Леви. Пальцы вплетаются в чёрные пряди, с силой сжимая их у самых корней, и он втягивает Леви в глубокий поцелуй. Футболка улетает куда-то на пол, стянутая сильными руками, которые тут же опускаются на округлые ягодицы, поднимая, будто Леви ничего не весит. Расслабленное тело невесомо опускается на идеально заправленную постель, сминая под собой простыни, и Леви невольно сводит колени вместе. — Что ты, мать твою, жрал, чтобы такой хрен отрастить? — Эрен усмехается на эту колкость, и, склонив голову набок, оглаживает свой член, медленно ведя по крупному стволу. Леви почти тянется, чтобы прикоснуться. Почти. — Конфеты? — Фыркает Эрен. — Пошёл ты, — Леви огрызается, но его яйца поджимаются так приятно тянуще, и Эрен усмехается, глядя в серебряные глаза. — Я думаю, будет лучше, если ты заткнёшься и дашь мне всё сделать самому, — Эрен тянется к резинке штанов Леви, на что тот с шипением пинает его в бедро, — язва. От Эрена голова идет кругом. Он три блядских часа так невинно улыбался, и Леви вёлся, как последний идиот. Запрокинув голову к потолку и восстанавливая дыхание, он ждёт. Смиренно ждёт, пока Эрен, сверкая голой аппетитной задницей, наклоняется к чемодану, так удачно оставленному у кровати. «Я всё продумал!», — мелькает в мыслях, и Леви хочется ударить себя посильнее, потому что Эрен достает смазку. Конечно, блять, там смазка. И что-то ещё, но Леви не видит, что именно. Он приподнимается на локтях, намереваясь рассмотреть, когда Эрен толкает его в грудь, укладывая обратно и вжимая в мягкий матрас. — Эрен, это нихуя не смешно. — Я же просил заткнуться, Леви, — щеки касается опьяняющая пощечина со сладким привкусом секса, и губы Леви раскрываются, давая стону с придыханием сорваться. Эрен садится на напряженные бёдра, заводя руки Леви за голову, и это выглядит охуенно. Ощущается охуенно горячо. — Расслабься, — Эрен отбивается от неудавшейся попытки Леви укусить его за предплечье и довольно хмыкает. — Я тебе яйца оторву, если ты это сделаешь, — шипит Леви в губы напротив и замирает, глядя в затуманенные глаза. — Я слышал, как тебя трахали, тогда в твоём доме. Залезал в окно на кухне и слушал. — Эрен собственнически рычит на промелькнувшие воспоминания. — Я пообещал себе, что когда-нибудь трахну тебя в разы лучше. — Ёбаный извращенец. — Много твоих любовников сбегало, видя спящего меня на диване? — Эрен игриво приподнимает бровь, и Леви снова пытается вырваться из тесных объятий, когда в глазах мелькает понимание. — Ты, блять, специально это делал?! — Не благодари, дорогой. Леви злится. Он сдаётся, потому что чертовски зол. Губы больно впиваются в рот напротив, и Эрен шумно выдыхает от неожиданности. Веки опускаются, и он освобождает руки Леви из захвата. Ногти царапают подтянутый пресс, талию, впиваются в острые бедренные косточки. Сейчас они — одно целое, но Эрен гораздо настойчивее. Он толкается языком грубо и несдержанно, беря то, чего желал так много лет. Он тянется к краю домашних штанов, жадно стискивая прозрачную кожу, дразня, но не заходя слишком далеко и не касаясь истекающего смазкой члена. Леви всхлипывает, толкается навстречу, но не получает ровным счётом ничего. — Так не терпится? — Отрываясь от покрасневших губ, Эрен пошло облизывается. — Приподними свою прелестную попку. — Леви приоткрывает истерзанные губы, чтобы возразить, но крупная ладонь грубо накрывает их, и Леви немного прикусывает щёку изнутри. — На живот, мордой в подушку. Aber beeil dich. Леви хмурится, но делает. Пятки упираются в матрас, и он помогает Эрену стащить с себя штаны, открывая вид на красивый член с покрасневшей головкой и маленькой блестящей каплей смазки на уретре. Леви переворачивается, и его щёк касается стыдливый румянец. Он позволяет подложить под живот подушку и огладить ягодицы так, как того пожелает Эрен. Грубо или нежно, плевать. — Руки за спину, — тон не терпит возражений, и за приказом следует несдержанный укус в лопатку. Одним движением Эрен сцепляет кисти за спиной, и Леви дергается, слыша звон металла. Наручники. — Не слишком экзотично для первого секса? — Леви шипит, распаляясь и прищуриваясь, а затем оборачивается, всматриваясь в довольное лицо. — Ты псих. — Только для тебя, дорогой. Некрупный шарик касается губ, давит, растягивая рот. Кляп почти не мешает, но это пока. Флакончик смазки щёлкает крышкой, а вязкая жидкость касается дрогнувшего колечка мышц. Пальцы проникают, разрабатывая вход. Слишком легко. — Ты тянул себя в душе, — самодовольно подмечает Эрен. Леви краснеет, пряча лицо в ворохе простыней. Это так пóшло, что следом за щеками румянцем покрываются плечи и уши. Пальцы внутри двигаются быстро, почти свободно, но всё ещё ощущаются остро, хлюпая смазкой, при каждом толчке выбивая из груди тихие стоны. Эрен думает, что этого достаточно. Он вздёргивает голову Леви, заставляя его прогнуться в шее и тянет за волосы так сильно, что хочется выть. Но он терпит. Потому что Эрен смотрит. Видит то, как слюна течёт по подбородку Леви и тянется к кадыку. Жалкий скулёж всё же прорывается сквозь преграду кляпа, и Леви поражённо опускает веки. — Смотри в глаза. Ягодицы жжёт шлепок, и Леви ловит дьявольскую улыбку. Эрен наблюдает пристально. Считывает каждую эмоцию на точёном лице. И он доволен тем, что видит. Зрачки Леви чернеют, поглощая радужку, когда в наспех разработанное колечко мышц без предупреждения входит продолговатая пробка, еле ощутимо задевая простату. До момента, пока Леви вздёрнет бёдра. До момента, пока Эрен собственнически разведёт колени шире, давая себе больше доступа. — Нравится мой подарок, м? — Эрен неспешно вытягивает пробку, поступательными движениями давя на податливые стенки, от чего спина Леви прогибается так чертовски красиво. Стонет надрывно, скулит. Кляп во рту делает его слишком громким. — Даже в моих мечтах ты не был таким развратным, Леви. Твое тело очень отзывчивое, знаешь? — Эрен скулит, закусывая нижнюю губу и утыкаясь лбом между сведённых лопаток. — Как же я хочу тебя… Леви толкают. Он почти не замечает, как внезапно оказывается лежащим на спине, а его яйца сжимают в кулаке. Эрен смахивает влажные пряди челки, налипшие на лоб и виски Леви. Свинцовая радужка отражает пробивающийся снаружи свет луны, а глаза невольно опускаются на пах Эрена, и тот усмехается. На его члене кольцо. И Леви приходит в панику, потому что, судя по всему, Эрен не собирается заканчивать их свидание быстро. Смазка на головке блестит, стекая по толстому стволу, и Леви хочет скорее почувствовать то, что Эрен собирается сделать с ним этим красивым членом. Леви хочет всё, что тот готов предложить, будь то кляп, наручники или эрекционное кольцо. Знаете, стек или зажимы для сосков теперь звучат не так плохо. Леви думает, что они могли бы попробовать и это тоже. Мягкими круговыми движениями Эрен разминает затёкшую челюсть, размазывая слюну по приоткрытым тонким губам, сомкнутым вокруг шарика кляпа. Застёжка щёлкает, и он падает на постель, оставляя влажное пятно на постельном белье. Леви не ожидал, что это будет так возбуждающе. Если с Эреном всегда так, то он готов послать к чёрту весь мир и провести всю оставшуюся жизнь с его членом в заднице. — Придётся немного потерпеть, глубоко вдохни и выдохни. Он дергается, пытаясь высвободиться, но только для проформы. Пусть Эрен не думает, что Леви слишком легко трахнуть. Стянутые наручниками тонкие кисти здорово затекли и сейчас придавлены собственным телом. Леви уверен — Эрен знает, что у него нет шансов выбраться самому. Легкие жжёт нехватка воздуха, и Леви распахивает глаза. Всего секунда — и на его жилистую грудь опускается Эрен. Его задница давит на затвердевшие соски, а крупный член, покачиваясь от собственной тяжести, касается его острого подбородка, влажно пачкая предэякулятом. Эрен достаточно грубо вытягивает кляп из его рта, оставляя тот болтаться на шее. — Открой рот пошире, а то не поместится, — Эрен усмехается, придерживая член одной рукой, направляя. Он упирается свободной рукой в спинку кровати и с хриплым низким стоном погружается в горячий рот, толкаясь глубже во влажное и мягкое. — Ч-чёрт, как же охуенно, — затуманенные зелёные глаза закатываются от наслаждения. Короткое движение ловких пальцев Эрена, и Леви крупно вздрагивает, зажмуриваясь и чуть ли не воя от вибрации в заднице. Он хочет видеть то, как Эрен наслаждается его любезно предоставленным ртом. Они смотрят друг другу в глаза, пока Леви обсасывает крупную головку члена, причмокивая. Эрен хищно улыбается, его звериный оскал заставляет Леви трепетать. Это уже лучшая ночь, что была у Леви за, чёрт возьми, всегда. — Ich finde dich unheimlich sexy. Эрен срывает ритм. Толкается в глотку быстро, жёстко удерживая Леви за волосы, чтобы войти как можно глубже. Леви с его членом во рту выглядит чертовски маняще — лицо влажное от испарины, а губы, потерявшие очертания, мокрые от слюны и смазки. Эрен толкается до упора, и Леви приглашающе расслабляет челюсть, давая трахать свой рот так, как захочется. Эрен шипит из-за кольца на члене. Оно не позволяет кончить, и он жмурится от удовольствия и тянущей боли в яйцах. Леви чертовски хочет, чтобы Эрен кончил ему на лицо и слизал всё до капли. Но у воли случая другие планы. И Леви давится. Почти до рвоты. Глухой царапающий кашель вырывается из лёгких. Он уже не успевает сглатывать скопившуюся слюну и мычит сквозь слёзы, а Эрен в испуге замирает. Его глаза широко распахиваются, когда он начинает осознавать происходящее. Эрен действует стремительно. Горячий член покидает глотку, и он опускается ниже, на бёдра, дрожащими пальцами стирая солёные капли с лица Леви. — Жёлтый?.. — Откашлявшись и глубоко вдохнув отшучивается Леви. — Чёрт, блять, прости, — взгляд Эрена сосредоточен, губы бережно накрывают пышущие жаром щёки, скулы. — Меня занесло, mein liebe. — Зелёные глаза с замиранием сердца ищут страх, панику в плавящемся серебре, но не находят ничего, кроме искреннего восторга. — Я должен был остановиться. — Сказал же, блять, жёлтый. — Голос Леви хриплый, слов почти не разобрать, и Эрен хмурится, сводя брови к переносице. — Ну же, Эрен. Может, уже трахнешь меня? Или мне придётся делать это самому? Он нетерпеливо ёрзает, и Эрен не может сдержать восторженного выдоха, его сердце как будто бы вот-вот вырвется из груди. Потому что, откашлявшись, Леви призывно высовывает язык, откидывая голову на подушку, а его бедра приподнимаются. От интенсивных движений пробка в заднице смещается, и всё вокруг обволакивает густая пелена, а брови сходятся в предоргазме. — Du bist mein Traum, — шепчет Эрен. — Трахни, — повторяет Леви, вскидывая бёдра, — трахни так, будто ненавидишь. Леви переворачивается на живот самостоятельно, берёт немного инициативы и вскидывает задницу, упираясь коленями и плечами в постель. Эрен оседает на пятки позади, и очередной шлепок заставляет ягодицу пылать. Вибрирующая пробка покидает узкие стенки, оставляя после себя пустоту. Это длится бесконечно и стремительно одновременно. Ощущение того, как ладони раздвигают ягодицы, горячие губы целуют, а мокрый язык касается сладкого колечка, лаская. Смазка стекает с поясницы к ложбинке, мажет яйца скользким гелем. Пальцы прокручиваются, внутри, и Леви всхлипывает, насаживаясь сильнее; насколько позволяет положение. — Я хочу кончить. Эрен, пожалуйста, — прикусывая упругую ягодицу, Эрен отклоняется, и внутри Леви снова давящая пустота. Поцелуй обжигает раскрасневшуюся дырочку, и он охает, подаваясь вперед. — Пожалуйста… — Снова надеть кляп или сам заткнёшься? — Шлепок, второй, а затем толстый член Эрена входит до упора, пробивая сфинктер. Его лобок упирается в задницу Леви, и он даёт мгновение, чтобы привыкнуть, а затем срывается в бешеный ритм. — Ах-х, Эрен, больно, — толчки прекращаются, Эрен не издает ни звука, замок щёлкает, и наручники со звоном падают на пол. Выходя из упругой дырки, он переворачивает Леви на спину, оглаживая лодыжки. — Так должно быть удобнее. Леви благодарно кивает, и его колени разъезжаются в стороны так широко, как только могут, потому что он не хочет разочаровать Эрена. Потому что Леви точно не разочарован. Костяшки пальцев стискивают розовые соски, оттягивая их, прокручивая, и Леви всхлипывает, глотая тихий стон. Эрен касается его подрагивающего члена, разминает поджавшиеся яички, и входит вновь, постепенно наращивая темп. — Ich will dich. Всегда буду хотеть. — Эрен закидывает его щиколотки на плечи и прикрывает веки от того, как тепло обволакивает его член. — Такой узкий. Чёртово кольцо не даёт кончить, но я хочу, чтобы ты знал, Леви. Я бы кончил ещё на моменте, когда вставил в тебя пальцы, если бы не оно. Я так хочу кончить, что мне больно. — Эрен меняет траекторию, и головка мягко проходится по простате. — Но ради тебя я готов потерпеть. От резкого толчка в тесную глубь, Эрен вздрагивает, до крови закусывая губу. Леви нравится то, как это выглядит. Он такой большой, его мышцы такие рельефные, и под ним Леви, такой открытый и беззащитный, дрожит так отчаянно. Дрожит для Эрена. И тот продолжает вколачиваться, сгибая Леви почти пополам. Не выходя он переворачивает Леви, меняя позу, укладывая его на бок и закидывая одну ногу себе на плечо, оставляя вторую лежать под собой. Поцелуи следуют по икрам, и ладонь Леви тянется к члену в желании кончить, но её тут же отталкивают. — Не смей трогать себя, когда ты подо мной. Но Леви уже не слышит, потому что Эрен непрерывно бьёт по нерву внутри, и Леви пытается сморгнуть слёзы, задыхаясь от стонов. Голова кружится от того, как часто он дышит. — Член, Эрен, — Леви еле находит силы, чтобы жалобно проскулить в подушку, — пожалуйста, я хочу кончить… Эрен усмехается. Превозмогая боль в яйцах от желания кончить, он шлепает Леви по ягодице, выходя полностью и снимая чёртово кольцо. Темп становится невыносимым, и Эрен оглаживает белоснежную кожу на подрагивающем прессе. Всё, до чего может дотянуться. — Ты можешь кончить и так. Давай, Леви, кончи на моём члене. Эрен стискивает розовый сосок и трахает, почти не выходя. Леви кричит, умоляя не останавливаться, просит глубже, жёстче. Тело вытягивается на кровати, и он кончает, не прикасаясь к себе. Впервые. Сперма пачкает обоих, оседая на груди, стекая с члена густыми подтеками. Он сжимает Эрена внутри, и от пары толчков тот кончает следом, оставаясь внутри, а его горячая сперма заполняет Леви, вытекая, когда опадающий член исчезает. Под лицом Леви насквозь мокрая от слёз и слюны подушка. Его накрывает собой Эрен, но Леви всё ещё плачет, и Эрен переворачивается на спину, укладывая Леви на свою грудь и крепко обнимает, целуя в лоб и щёки, стирая с подрагивающих ресниц слезы. — Прости, — шепчет в макушку, — не плачь, прошу. — Он поглаживает кажущиеся такими хрупкие сейчас плечи, но Леви прячет лицо. Он уходит от прикосновений, и это выглядит паршиво. Эрен думает, что напортачил где-то. Например, когда Леви почти задохнулся с его членом во рту. Эрен жмурится от пота, стекающего по лицу и смахивает его тыльной стороной ладони. Леви ведет себя так, будто жалеет. Он устроился на животе чуть поодаль, а тонкие черты лица скрывает чёлка. Он хмурится и отворачивается, так и не произнеся ни слова. Они лежат в остывшей постели бесконечные минуты, пока Эрен не напрягается, жмурясь и страдальчески закусывая губу. Паника затуманивает осознанием того, что сегодня он, возможно, упустил свой единственный шанс. Эрен прилетел спустя время. Ворвался в его жизнь, ломая планы. Он буквально принудил Леви. Навязался, притащился в его дом с этим ёбаным чемоданом и трахнул, ничего не обсудив. Набросился, как не контролирующий свои гормоны подросток… Леви мог подумать, что Эрен его использовал. — Леви, я… — Заткнись. Эрена передёргивает, потому что тон Леви звучит так, будто может разбить ему сердце. Эрен прав, он повел себя слишком безрассудно. Между ними слишком много пространства, и плечи Леви вздрагивают, уходя от касания, когда Эрен делает попытку подтвердить свои догадки. — Прости, что был груб с тобой. — Эрен зачем-то кивает в тишину и беспомощно сжимает переносицу. — Я уйду прямо сейчас, только позволь сходить в душ. — Эрен поднимается с постели и на негнущихся ногах проходит путь от Леви до двери. Той самой, у которой он делал Леви больно. На белоснежной коже шеи наверняка останутся лиловые отметины в форме его огромной руки и слишком грубых пальцев. За спиной шуршит одеяло, а затем скрипит повреждённая спинка кровати. До слуха доходит мягкий тон. Щемящий, но безапелляционный. Свойственный только Леви. — Если ты сейчас уйдешь, то больше никогда не возвращайся, — Эрен цепенеет, потому что это вообще не то, что он хотел бы услышать, — ты чёртов мудак, возомнивший себя хер пойми кем. — Что?.. — Это срывается на выдохе, и он, не смея обернуться, думает о том, что ему мерещится ёбаный бред. — Говорю, что ты трус. — Леви презрительно фыркает за спиной, и Эрен понимает, в чём дело. Леви, блять, издевается над ним. — Ты можешь проваливать. Или же собрать яйца в кулак и вернуться в постель, и тогда... Ну, знаешь, — Эрен разворачивается всем корпусом, и Леви машет своей рукой в воздухе так, будто он, блять, на грёбаном приеме у Королевы Елизаветы, — ты охуенно трахаешься и всё такое… — И это я-то мудак? — Он игриво вскидывает бровь, и Леви активно кивает в ответ. — Не уходи, — уголков губ Леви касается едва заметная улыбка, и он тянет одеяло, кутаясь в него как в кокон, освобождая место для Эрена. И этого достаточно. Он в пару шагов сокращает расстояние, наклоняется к Леви, втягивая запах секса и пота глубже, чтобы запомнить. На всякий случай. Оставить в памяти, чтобы крутить на повторе. Эрен дарит ему нежный поцелуй — едва уловимый и такой бережный. Больше никакой грубости. Матрас проминается под ним, и Леви шипит, когда Эрен задевает запястье. — Прости. — Говнюк. Твоими делами была моя задница, — он не спрашивает, и Эрен посмеивается. — Кажется, я управился за один вечер. — веселье сходит с лица, и оно становится серьёзным. — Я больше никогда не заставлю тебя так плакать. — У тебя раздвоение личности? — Леви закатывает глаза, приподнимаясь на локте. — Всё в порядке. Но ты чертовски напугал меня всеми этими… штуками. — Кажется, я немного переусердствовал. — Эрен старается спрятать сытую ухмылку, но у него совсем не выходит. — Я знал, что ты сдашься когда-нибудь, хотел немного ускорить процесс. Ай! — Леви пихает его кулаком в плечо, и Эрен притягивает его ближе. — И ты решил, что немецкое порно — самое то? — Я же извинился, — Эрен хрипло смеётся, нервно смахивая выбившиеся пряди со лба и не прекращая тараторить всю ту чушь, что приходит в голову. — Я всё продумал, правда. Упустил момент, что меня может так накрыть от тебя. Я не хотел, чтобы ты разочаровался. Чёрт, я так нервничал всё это время… — Эрен трёт лицо ладонями и говорит что-то ещё, его голос такой низкий и приятный. И Леви позволяет себе любоваться тем, каким красивым он стал. Его чётко очерченные скулы, раскосые зелёные глаза и идеально ровный нос, будто перелома никогда не было. — Я боялся не справиться с тобой… Эй, не бей меня. И что ты решишь, что я всё ещё тот сопляк, который не смог лишиться девственности на школьной тусовке, потому что кончил до того, как ему залезли в штаны. — Больше никому об этом не рассказывай. — Я думал, это забавная история. — Думать — не твое. — Леви, я был готов сожрать тонну конфет и выпить литры газировки, чтобы ты обратил на меня внимание. Да и сейчас готов. — А знаешь, я всё-таки пошутил с тем, что ты можешь остаться, — Леви мягко пинает его пяткой в колено, — проваливай. Волосы Эрена растрепаны и разбросаны вокруг, они щекочут лицо Леви, и он жмурится, пытаясь сдуть их, выдыхая носом или ртом, то и дело фыркая. Но Эрен не собирается замолкать, он шепчет что-то понятное только ему, слова вылетают, и Леви едва успевает разобрать хоть что-то. — Расскажем завтра родителям? — Леви кривится, отрицательно качая головой, и Эрен хрипло хохочет. — Потом я смогу переехать поближе к тебе. Мы будем трахаться… Прекрати меня бить, ты не хочешь этого? — Что ты расскажешь им? Как трахал меня пол ночи? — Леви скептически вздёргивает бровь. — Карла будет в восторге от того, что я совратил её сына. — Мы не будем спешить, обещаю. Но моё желание останется неизменным. — Эрен оставляет короткие поцелуи на тонких губах, плечах, скулах, не в силах остановиться. — Ich möchte immer bei dir sein. — Очередная пошлость? — Леви фыркает, приподнимаясь на локте, не понимая ни слова. Звучит чертовски красиво, и он притягивает Эрена ближе, вовлекая в ленивый поцелуй. — Я хочу всегда быть с тобой. — Эрен оборачивается, проверяя время на часах, и бодает Леви лбом, обнимает крепче. — С днём рождения. Леви смущенно утыкается в подставленное широкое плечо. Его шея саднит, а запястья тянет, и они проводят в постели ещё какое-то время, прежде чем Эрен несёт Леви в душ, потому что его поясницу ломит с непривычки, а колени подрагивают после оргазма. Эрен заботливо застилает свежие простыни, то и дело отвлекаясь на то, как Леви дремлет в кресле. Его лицо расслабленно, и он обхватывает себя за плечи, причмокивая во сне. Подняв его на руки и уложив в кровать, Эрен наконец может расслабиться. Он не облажался. И он заслужил это право — заснуть в крепких объятиях Леви, устроившегося и сопящего на мерно вздымающийся груди. А на следующий день Леви вновь меняет планы. Отменяя праздничный ужин с Ханджи и всё ещё ждущей на баре бутылкой виски. Они едут на рождественский ужин в дом Йегеров, где уже накрыт стол, а светлый, просторный дом заполняют семейные разговоры ни о чём и обо всём одновременно. Украшения висят повсюду — разноцветные подушки на креслах и диванчике в гостиной, рождественский венок над зажжённым камином, потрескивающим на фоне, множество пёстрых коробок с подарками, свечи, украшающие стол своим тёплым светом и трепетным пламенем... А ещё много, очень много гирлянд, хаотично сменяющих один цвет другим. — Почему ты не сказал, что прилетел вчера? Мы думали, что рейс задержали. — Да, но потом всё было в порядке, и я смог прилететь вовремя. — Ты, блять, настолько всё продумал? — голова Леви повёрнута чуть в бок, чтобы Карла не могла его слышать, и он позволяет себе раздражённо шипеть. — Упс? — Эрен беззаботно пожимает плечами, не скрывая улыбки и оголяя ряд белых зубов. Карла подхватывает со стола миску с салатом, раскладывая его по тарелкам, пока Гриша пытается зажечь огни на ели, путаясь в проводах, и он кидается проклятиями слишком громко, за что Карла не устает виновато извиняться. — Прости, что пришлось с ним возиться, Леви. Нам так неловко за это, — она кидает осуждающий взгляд на сына и качает головой. — Эрен вырос слишком безрассудным, он должен был сообщить нам сразу, как прилетел. — Всё в порядке мам, мы хорошо провели время, — Эрен довольно скалится, и Леви побеждённо фыркает, пиная его ногой под столом. — Леви принял меня очень радушно. — Правда? Дорогой, — Карла с благодарностью кладёт ладонь на его плечо, поглаживая, и присаживается напротив, — в следующий раз просто не ведись на его несчастный взгляд, у него есть свой дом. Ни к чему было терпеть эти неудобства. В любом случае — спасибо, что присмотрел за ним. — Всегда пожалуйста, — Леви цедит слова сквозь зубы, не прекращая улыбаться, и он готов провалиться сквозь землю. Рука под столом крепко удерживает Эрена за яйца, и Леви становится немного легче. Эрен крутится на стуле, пытаясь найти более или менее удобную позу, и это до смешного мило. Прикрывая ладонью рот и опираясь на локоть, он приглаживает волосы на затылке, и пара мелких прядей выпадают из тугого пучка. Карла отвлекается, помогая Грише выпутаться из плена проводов и мишуры, и в комнате становится гораздо тише. Эрен наклоняется к Леви и тихо нашёптывает всякие глупости. Вроде тех, что рассказывают после пары бокалов пива в баре, и Леви действительно искренне смеётся. С Эреном никогда не бывает скучно. — Я хочу тебя, давай уедем? — Мы только приехали, — Леви откидывается на спинку и потягиваясь, блаженно расслабляется. — И ты трахал меня пару часов назад, дай моей заднице отдохнуть. Они непозволительно близко для просто знакомых и слишком далеко для близких друзей. Они на том расстоянии, когда слишком рано делиться с другими тем, что они приобрели. Им приходится быть осторожными, держать дистанцию, делая вид, что это ничего не значит. Потому что это слишком личное. Слишком зыбкое, так как они сами не уверены, насколько их хватит. Леви думает, что хотел бы узнать. Но сейчас перед ними небольшой торт, покрытый подтаявшим мороженым и украшенный свежей клубникой и мандаринами. И его аромат напоминает о их встрече днём ранее, и Леви прикрывает глаза. Он загадывает полнейшую глупость перед тем, как задуть свечи. Карла целует его в обе щёки, ласково улыбаясь, Гриша крепко жмёт его руку, похлопывая по плечу и поторапливая Карлу разрезать торт, потому что он не ел весь день из-за грёбаной ёлки. Эрен сдержанно обнимает Леви, произнося поздравления, и незаметно ныряет под стол горячей от волнения ладонью, сжимая такую же тёплую ладонь Леви. В доме становится слишком душно и шумно, и они выходят на открытое крыльцо, укутанное невесомым пушистым снегом. Снежинки кружат над задним двориком, заставляя сиять всё, до чего могут докоснуться: невысокий забор и одинокую яблоню, каждый светящийся фонарик и лампочку, окутывающие всё пространство вокруг. — Леви… — Эрен кладет ладонь на его плечо, втягивая в объятия, укутывая в свою огромную зимнюю куртку и убаюкивая нежным поцелуем в макушку. — Давай проводить так каждое Рождество. Все праздники. — Мы решили не торопить события, помнишь? — Леви усмехается, запрокидывая голову и опираясь подбородком о широкую тёплую грудь. — Это безумно трудно, когда ты такой. — Ты вечно совершаешь необдуманные глупости. — Эрен вопросительно опускает голову, рассматривая отражение гирлянд в свете серебряных радужек напротив, делающих их цвет похожими на проблески тонкого льда. Леви переводит взгляд выше, к самой двери, где над ними висит небольшая зелёная веточка омелы, с крохотным, повязанным на ней красным бантом. — Но я обещаю подумать, если ты поцелуешь меня, — шепчет Леви и Эрен усмехается, наклоняясь к губам вкуса мороженого. И да, Эрен продумал и это тоже.