Приют для порочных детей

«Four seasons» обладал хорошим рестораном. Набрав себе тарелки с едой, Татьяна и Антон расположились на веранде. Никита пришел к ним позже, набрав сразу несколько тарелок и умело неся одну из них на предплечье, чуть придерживая той, которую зажал в ладони. Антон, увидев это, изумился: — Где ты такому научился? Никита аккуратно поставил все на стол и с улыбкой сел рядом с Василевским. — Я же работал официантом. Персонал подсказал пару лайфхаков, как такому научиться, да и моя грациозность сыграла свою роль. С клиентами я такое старался не практиковать, но когда забирал посуду, экспериментировал. — И сколько же ты разбил? — Разбивал я, к счастью, не тогда, когда у нас дежурил руководитель. Мне хватало ума сначала узнать, где он бродит. А разбил я… — Никита закусил губу, а затем оживленно принялся за еду. — Неважно. Прилично. Антон хохотнул. Татьяна скрыла улыбку за кружкой. Никите нравилось это место. Несмотря на свои частые приключения, затяжные деревенские прогулки и командировки, в которые с недавних пор их стали отправлять, он ни разу не был в Журавлеве даже проездом. Легостаев понимал, что дело серьезное. Но и исключать плюсы было невозможно. — Чем сегодня займёмся? — негромко осведомился Антон, пользуясь тем, что сейчас на веранде были только они втроем. Авангард пришел сюда рано, едва двери ресторана открылись для завтрака, чтоб уделить весь день расследованию. — Надо бы пройтись по адресам, — Никита отправил в рот кусочек скрамбла. — Не думаю, что нам есть, откуда брать информацию свыше той, которую нам предоставили. — Времени прилично, — Татьяна сделала глоток кофе.  Никита не помнил, когда видел её без этого напитка. Дома у Пожарской всегда витал соответствующий аромат, на работе на столе всегда стояла полная кружка, на улице девушка часто заходила в кафе и брала себе стакан. Несмотря на то, что Татьяна всегда пила горячий, ни для кого не было секретом, что её фаворитом оставался холодный. Пожарская брала его при любой возможности, если это позволяла погода. — Но нам бы ещё обойти округу, — продолжила подруга. — Посмотреть, какие места могут подходить для сокрытия детей. — Если они живы вообще. — обронил Никита. Антон подавился хлопьями и возмущённо посмотрел на Легостаева. — А можно об этом говорить не за столом?! — Но это ведь так. Сколько времени прошло с пропажи первого? — Никита тряхнул головой. — Ладно, давайте просто понадеемся, что нам удастся добраться до истины. Не хотелось бы застревать на этом надолго и безрезультатно.  Татьяна открыла телефон и, минуту погодя, заговорила: — В принципе, один из адресов недалеко. Для разведки можем заскочить туда. — А можем разделиться, — предложил Никита. — Тогда и обойдем все быстрее. Судя по расположению домов, вместе мы долго будем совершать обход. — Хорошая идея, — Антон задумчиво посмотрел на раскинувшийся за территорией гостиницы Журавлев. — Будем смотреть на ситуацию под разными углами, а потом соединим все, что узнали, в целую картинку. — Тогда акцентируйте внимание на деталях, — посоветовала Татьяна, убирая телефон в карман джинс. — Может, полиция упустила что-то из виду. Никита, как самый выносливый, взял на себя семьи, живущие дальше от гостиницы. Позавтракав и собравшись, он направился к автобусной остановке, заранее проследив маршрут по картам. Татьяна и Антон решили отправиться немного позже, и их уединение, для которого они наверняка решили задержаться, Легостаев тактично проигнорировал. Заняв самое дальнее место в автобусе, Никита открыл мессенджер. Там уже числилась парочка сообщений от Насти Михайловой. Настя: Ого, Журавлев? Я была там, интересное местечко. Советую зайти в «Конфетти».

Вы:

«Конфетти»? Звучит, как название детского клуба на курортах. Но, полагаю, это кафе, а уж туда я точно пойду один. Если там подают хороший кофе, Таня там пропадет.

Настя: Не волнуйся, это не кафе) Это бар, обустроенный в стиле рок-н-рола. Там такая атмосфера!

Вы:

Тогда я обязательно посоветую это местечко Тане с Антоном. А то ходить в бар одному равнозначно приписанную себе статуса алкоголика. Ты меня потом застебешь.

Настя: Тогда как-нибудь съездим в Журавлев вместе и сходим туда вдвоём. Поверь мне, посетить этот город и не сходить туда…

Вы:

Понял, понял, беру слова назад. Постараюсь продержаться и не поддаться соблазну заглянуть туда мельком.

После того, как дух Иллариона покинул его тело и окончательно умер, жизнь стала налаживаться. Никита не мог нарадоваться тому, что дух старика больше не сидел в нем и никак не беспокоил. Они с Настей решили начать все сначала, и пока что у них все шло хорошо. Михайлова смирилась с экстремальной работой своего избранника, хотя не скрывала, что беспокоилась за него каждый раз, когда Никита покидал дом. Но Легостаев всячески старался огородить её от происходящего и потому редко зарекался о своей работе. Разве что делился веселыми историями и его собственные косяками, которые порой пробивали Михайлову до слез. — Конечная! — послышался монотонный голос из динамика. Никита и не заметил за перепиской, как доехал до нужной станции. Выйдя вместе с немногочисленными людьми, он открыл навигатор и направился к нужному зданию. Дом представлял из себя оранжево-красную кирпичную пятиэтажку. Где-то на балкончиках стояли горшки с цветами, а на углу дом охватывало огромное витиеватое растение. Никита подошел к подъезду, отделанному в белых цветах, и ввел номер квартиры. Никита топтался на пороге, слушая гудки, где-то с минуту, пока не дождался ответа. — Кто там? — раздался хриплый грубый ответ. — Полиция, — без запинки приврал Легостаев. — Мне нужно обсудить с вами пару вопросов. — Опять вы… Входите. Когда Никита поднялся на последний этаж, дверь в одну из квартир была приоткрыта. Изнутри выглядывало изможденное лицо женщины средних лет. Легостаев поприветствовал её кивком и приблизился, но хозяйка отчего-то не спешила пропускать его внутрь. — Вам чего, молодой человек? — не поняла она. Запоздало осознав, что она его не признала, Никита повторил: — Полиция. Увидев, что ему не верят, Никита достал значок и показал его. Брови женщины взметнулись вверх. — Проходите, — рассеянно ответила она. — Не думала, что сейчас в правоохранительные органы набирают молодежь. — Я выпускник полицейской академии. Стажируюсь. Никита оказался в узкой прихожей. Сняв обувь и повесив свою черную косуху на крючок, он прошел следом за хозяйкой в маленькую кухню. Квартира была старой. Потрепанная мебель говорила сама за себя, газовая плита с двумя кастрюлями была местами покрыта жирными пятнами. Никита сел на деревянный стул. — Вы - Анна Петровна, верно? — Верно, — отстраненно отозвалась Анна, заваривая чай. — Вы насчет Кольки, да? — Да. Хотел расспросить вас о вашем сыне. Анна Петровна поставила на стол две кружки и села напротив. Её осунувшееся лицо и круги под глазами давали понять, что женщина явно плохо спала. Так могло показаться на первый взгляд. Если бы Никита со своим нюхом не учуял едва ощутимый, почти выветрившийся запах алкоголя. Анна Петровна страдала алкоголизмом, а вдобавок к этому была… Гулящей женщиной. — Каким был ваш сын? — осторожно спросил Никита. — Были ли у него какие-то проблемы? С коммуникацией, что-то из психологических болезней… — С общением, — криво усмехнулась Анна. — Не нравились мне его дружки! Вечно вляпывались в неприятности! Уж и не знаю, сколько раз я забирала Кольку из полицейского участка. То вандализм, то курение в общественных местах… А ему ведь всего пятнадцать!… Никита не перебивал и слушал дальше. Анна Петровна говорила ему обо всем без утайки - Легостаев вслушивался в стук её сердца. Панкрат как-то раз посоветовал ему увлечься психологией лжи, чтоб отличать вранье в стуке сердца от волнения. Никита сначала счел эту затею глупой, но Настя, едва узнала, заставила его этим заняться, и вскоре Легостаев втянулся в это сам. Как оказалось, это было очень полезно, особенно для него. Колька был трудным подростком. Эту закономерность в пропажах детей - наплевательское отношение к тем или иным нормам закона - полиция выявила ещё до того, как дело передали Авангарду.  При всем этом, слушая Анну Петровну, Никита понимал, что она любила своего сына, как любит настоящая мать. Но вряд ли Колька это ценил. И оценить такое и понять в таком возрасте тяжело, особенно тогда, когда твоя мать практически не просыхает. —…Когда он в очередной раз сбежал из дома, я не придала этому значения. В конце концов, Колька всегда возвращался спустя пару дней, когда остывал после наших ссор. Но когда он не пришел спустя пять суток, я стала обзванивать своих знакомых. И никто не знал, где он находится! Оборвал все связи со мной… — Анна Петровна горько усмехнулась. — Хотя, думаю, любой бы сбежал от такой никудышной матери. Наверняка собрался со своей компашкой и удрал вместе с ними! — Не вините в этом себя, — сдержанно проговорил Никита. — В конце концов, ваш сын не единственный. Мы подозреваем, что его держат где-то против его воли. — Я это уже слышала! И что? У вас ничего нет. А мой Колька пропал! — Анна Петровна поднялась и прошла к столешнице. Никита скривился, когда увидел, что она взялась за открытую бутылку коньяка. Хозяйка выдохнула, сделала большой глоток и поморщилась, а затем сипло закончила. — Наверное, так даже лучше. Хотя бы не будет мучиться с такой безалаберной родительницей, а я не буду мучиться с таким безалаберном сыном! — Можно я осмотрю квартиру? — Осматривайтесь, молодой человек, — Анна лукаво улыбнулась и снова поднесла бутылку к губам. — Может, найдёте что-то любопытное. Никита вышел с кухни, содрогаясь всем своим естеством и проклиная свою оборотническую натуру. Не дай бог эта женщина на нем повиснет, он безо всякого зазрения совести сбежит отсюда и погонит сюда Татьяну. Легостаев сосредоточился на запахах. Пыль забивала нос, алкоголь, казалось, пропитал абсолютно все стены. Парень внимательно осматривал каждый уголок, но единственной его находкой за все это время был только неубранный мусор. Пожалуй, и правда - любой бы разумный человек сбежал от такого. Покинул квартиру Никита в полном разочаровании. Узнать что-то новое не удалось - все, что он услышал, было прописано в файлах Панкрата. Оставалось надеяться, что либо ему повезёт с остальными семьями, либо повезет Антону и Татьяне. Хотя бы одному из них. Никита снова двинулся к автобусной остановке, рассчитывая новый маршрут. На небе скапливались грозовые тучи, и Легостаев не горел желанием попасть под дождь. Никита хотел надеть наушники, но так и застыл с поднятой рукой. Воздух в легких стал подозрительно колоться. Легостаев повертел головой, но все было таким же, как прежде. Но такое не происходило с ним просто так. Чуйка так и вопила о чем-то неестественном. А иглы по всему телу, вызывающие легкую щекотку, часто возникали, когда рядом с ним творилось что-то, противоречащее простым законам природы. — Что за хрень… — едва слышно пробормотал он, вглядываясь в каждого прохожего. Это неспроста. Никита, уже наученный горьким опытом, знал, что подобная реакция никогда не врет. Легостаев прислушался, но ничего не услышал. Все еще внимательно глядя по сторонам, он зашел в салон подъехавшего транспорта. Даже когда автобус тронулся, Никита продолжал шерстить взглядом окрестности. Стоило ему уехать, как странное чувство его отпустило. Никита мысленно пообещал себе вернуться к этой загадке. Он не верил, что это простое совпадение. Он точно что-то почувствовал, но что именно? И почему именно здесь? Легостаев успел объездить четыре семьи, в то время как Татьяна и Антон взяли на себя по три. К концу проверки он чуть ли не волком выл от досады. Нигде ему не удалось узнать что-то новенькое. Но из его головы не выскальзывала мысль о том, что что-то непонятное произошло только по первому адресу. Никита даже не думал, а потому и не понял, что тогда у автобусной остановки за ним пристально наблюдали. Человек, чуть сощурившись, проследил взглядом за удаляющимся вместе с оборотнем автобусом, а затем и сам пришел на пустую остановку, все ещё глядя ему вслед. — Оперативно сработали, — произнёс он вслух, одновременно с этим выискивая нужный контакт. Прислонив телефон к уху и дождавшись ответа, он негромко сказал. — Я тут наткнулся на кое-кого любопытного. Возможно, он может нам пригодиться. — Тебя заметили? — Нет. Но я уверен, что останься он здесь на подольше, то нашей встречи было бы не избежать.