Испугался, капитан?

      Ночной Мондштадт как всегда дарил невероятное чувство спокойствия и защищенности — даже не потому, что на страже безопасности стоял Ордо Фавониус. Иссиня-черное небо, покрытое холодными мерцающими звездами и идеально круглая белая луна, которая одним своим видом была способна убаюкивать непослушных детей и усталых взрослых. Однако одно из окон все еще продолжало искрить светом, и, судя по всему, владельцы этой комнаты еще долго не собирались ложиться на бок и сладко сопеть под звук прохладного ветра.        — Кэйа, где же то самое, о чем ты так важно болтал полдня? — Розария поставила на низенький столик посередине комнаты коробку с большой и горячей пиццей из «Хорошего охотника», после чего поправила упавшую бретельку бордовой пижамной майки. — Из-за этого я едва ли не опоздала на службу.        — Сестра Розария, какая вы нетерпеливая. Осторожней, Архонт покарает, — капитан вышел из соседней комнаты, поправляя только что надетую домашнюю черную рубашку, которая невероятно легко сидела на фигуре, и смеясь. Он направился к тканевой сумке, которую оставил около входа, когда только прибыл сюда, и достал из нее стеклянную темную бутылку с крафтовой этикеткой.        — Неужели это, — монахиня сделала максимально удивленное лицо, посмотрев сначала на бутылку, а потом на человека, который ее держит, после чего ее лицо снова приняло обычный вид. — полная бутылка, даже не вскрытая? Наверное, трудно было сдержаться.        — Какая ты злая, — фыркнул Кэйа, конечно, ни капельки не обижаясь, а потом поставил вино рядом со свежей пиццей. Розария направилась на кухню и через минуту пришла с двумя стеклянными бокалами, которые были выбраны специально под вино. Девушка передала бокалы капитану, а сама уселась на диване, закидывая ногу на ногу и поправляя распустившийся пучок на голове. Сразу после этого получив из рук Кэйи полный бокал вина, завела разговор:        — Итак, что нового произошло перед глазами капитана кавалерии в Ордо Фавониус? Кэйа уселся рядом на диван, и, сделав первый глоток вина, посмотрел на собеседницу:        — Прямо так, с разбегу в пропасть? — Альберих посмеялся, а потом драматично надул губы. — неужели тебе не интересно узнать, как у меня дела? Может быть, я чуть не умер вчера.        — Оу, прости-прости, — Розария побеждённо подняла одну руку вверх. Подняла бы обе, если бы они с капитаном не были главными посетителями «Доли ангелов». — и как же ты вчера смог избежать гибели?        — Очередной раз пришлось ловить хиличурлов в Вольфендоме, — Кэйа вытер каплю алкогольного напитка с губы, которая вот-вот собиралась стечь вниз. — один из хиличурлов вынудил меня зайти за ним в воду. Я уже вытянул руку, чтобы заморозить эту тварь, как мне прилетает камень в голову от другого! — капитан экспрессивно вскидывает руку. — в общем, я падаю в воду лицом и едва не замораживаю себя…        — Невероятно, — Розария едва сдерживается, чтобы не засмеяться прямо пострадавшему в лицо. — насколько же ты силен, что смог спастись от себя самого. Вдобавок к произнесенному монахиня стукает себя ладонью в грудь, выражая все восхищение.        — Розария, что у тебя такого произошло за эту неделю, что вот уже двадцать минут ты реагируешь настолько саркастично?        — Ничего особенного, просто один посетитель свято верил, что тот факт, что он помолился Барбатосу за убитого им кабана и то, что он смог увернуться от упавшей ветки дуба — это очень связанные вещи, — Розария сделала паузу, делая глоток вина. — передай мне кусочек пиццы.       Еще долгое время они сидели и обсуждали каждого их общего знакомого — конечно, в хорошем ключе. Эти двое бы не держали в своем кругу тех, кто им не нравится.       Такие посиделки устраивались стабильно один раз в одну-две недели — все как у хороших друзей, которым не так важно, сколько на часах времени и неважно, насколько этично обсуждать кого-либо — все, о чем говорится в этих стенах, остается именно в этих стенах.        — Удивительно — середина осени, а я стою здесь с голыми плечами, — подметила Розария, опираясь на перила балкона с тлеющей сигаретой между пальцев. Погода была на удивление приятной этой ночью: легкий прохладный ветерок, собирающий мысли в кучу, сладкий запах растительности и цветов внизу на клумбе, а также слегка освещенные улочки городка, не перебивающие лунный свет. Здесь можно было стоять вечно.        — Хорошая погода, — подтвердил капитан, делая затяжку и раздувая сигаретный дым куда-то вверх. — конечно, не такая хорошая, как это вино, — он взял в свободную руку бокал вина, который все это время стоял рядом с ним, и отпил.        — Снова у Дилюка из погреба стащил?        — Не стащил, а вежливо попросил, — наигранно произнес Кэйа, как будто это было самое обидное выражение в адрес капитана кавалерии.        — Кстати, о Дилюке., — Розария повернулась всем телом к Кэйе, желая видеть всю его реакцию. — все так же? Кэйа слегка замялся, не ожидая такого вопроса — хотя, может быть, и ожидая, но когда-нибудь потом и вообще не сейчас — но потом в своей манере отшутился:        — Представляешь, в этот раз он даже не сказал, что вино на меня плохо влияет! Он лишь сказал, чтобы в этот раз я оставил хотя бы половину.        — Ты так ему и не сказал, правильно?       Альберих понял, что отшутиться не удалось и отвернулся, делая очередную затяжку, но чуть подольше, чем до этого.        — Я не думаю, что он поймет.        — Кэйа, он уже раз десять понял по тому, как ты к нему нагло подкатываешь. Розария стряхнула с сигареты лишний пепел, тем самым давая Кейе что-нибудь сказать, но не услышала ничего и продолжила самостоятельно:        — В последний раз ты что сделал? Едва ли не лег перед ним на стойку, приговаривая, что слаще его фирменного вина только он сам.        — Архонты, Розария!       Хвала генетике, что Кэйа уродился смуглым, иначе бы он сейчас получил двойную дозу впечатляющего соборного сарказма.       Дилюк давно приковал взгляд и сердце Кэйи к себе. Уже лет в пятнадцать — около того — Кэйа почувствовал желание всегда быть рядом с Рагнвиндром, но не как простой сводный брат, как-то по-другому. Он любил абсолютно все в Дилюке уже тогда: и мягкие густые волосы, всегда собранные в высокий хвост, позволяющий коротким прядям спускаться вниз и обрамлять острые скулы, и всегда серьезное лицо, которое скрывает столько эмоций, но Кэйа каким-то образом, будто избранный, все равно мог уловить каждую, и невероятную стойку во время тренировочных боев, открывающую взору все достоинства фигуры Дилюка.       Он сделал еще один глоток жгучего и, как уже выяснилось, сладкого вина, пытаясь спрятать взгляд в бокале, и, допив остатки, посмотрел на дверь в комнату:        — Пошли уже, вино кончилось.        — Точно, без вина ты мне не раскроешься, — сказала в обычном тоне Розария, а потом продолжила чуть громче, хлопая капитана по плечу. — да-да, пошли, я тоже допила.       После пополнения бокалов прежний разговор как-то забылся. Небольшая компания продолжила веселье, играя в настольные игры и вынуждая друг друга делать по штрафному опустошению стакана. Неверно полагать, что кто-нибудь из них был против лишний раз опрокинуть доверху налитый бокал — но таковы правила игры.        — Пять! — Кэйа радостно посмотрел на только что приземлившиеся на игровое поле кубики и, взяв фигурку, с очень важным видом прошагал каждую клеточку до финиша. — я победил! Сестра Розария, не расстраивайся: не повезло в игре, повезет в любви, — он довольно уперся на руку, согнутую в локте и стоявшую на коленке. — или как там пожелаешь.        — Ладно уж, капитан, — Розария загадочно улыбалась, хотя, кажется, нужно было расстроиться проигрышу. Она налила полный бокал вина, — за вас, победителя по жизни, Альберих.        — Архонты, ну как я могу смотреть на страдающего проигравшего, — все так же наигранно и уже в поддатом состоянии Кэйа посмотрел с состраданием на монахиню, а потом взял свой бокал и протянул к бутылке. — Розария, так уж и быть, я сделаю это вместе с тобой.        — Вот хитрец, — девушка подхватила бокал и точно так же наполнила его до самых краев. Оба подняли полные бокалы, заставляя бордовую жидкость по чуть-чуть выливаться за края.        — На брудершафт, — предложил улыбчивый то ли от победы, то ли от большого количества спиртного Кэйа, точно зная ответ.       Компания скрестила руки, стараясь придвинуться ближе друг к другу, что было трудным из-за полных бокалов и невероятно легкой головы, и махом опустошила все до сухого дна.        — Ну, а теперь, — Розария смахнула предыдущую игру на край стола и уверенно поставила кулак на освободившееся место. — правда или действие.        — Ску-учно! — Кэйа упал локтями на стол рядом с кулаком монахини и поставил на руки голову. — неужели наши уже проведенные ночевки не могут предложить что-то получше?        — А я так хочу, — девушка поставила легкий щелчок пальцами на приблизившийся лоб капитана. — неужели ты мне будешь отказывать?        — Так уж и быть. Но недолго, — Кэйа откинулся назад, опираясь руками в пол и смотря на Розарию, будто пытаясь угадать, что та хочет загадать.        — Кэйа Альберих, правда или действие?        — Что же, для начала правда.       Розария хмыкнула, а после, положив голову на ладонь, задала вопрос:        — Когда в последний раз ты дрочил на Дилюка?        — О, Архонты, что за вопросы? — Кэйа зачесал упавшую на единственный свободный глаз волосы назад. — вчера вечером, такой ответ устроит?       На самом деле капитан очень смутился, но не подавать виду помогал большой процент алкоголя в крови, а также соответствующий характер Кэйи и способность всегда отшучиваться.        — Розария, правда или действие? — Кэйа уже окончательно улегся на пол, подкладывая под голову подушку, упавшую с дивана.        — Действие, — Розария повисла на столе, не позволяя Кэйе скрыться от ее взгляда. — буду чуть решительнее тебя.       Капитан бегло глянул на нее, потому что считать, что капитан кавалерии Ордо Фавониус нерешительный — очень оскорбительно.        — Бери ведро холодной воды и выливай на себя. Прямо в одежде.        — Хочешь ходить неделю в таверну один? — Розария будто совсем не испугалась, а только довольно улыбнулась нарастающему азарту Кэйи.        — Я постараюсь справиться с такой трудностью.       Без лишних слов Розария направилась к колодцу у дома, придерживаясь за дверные косяки, набрала полное ведро воды и принесла в дом. Еще раз посмотрела на Кэйю, который был доволен, как накормленный и начесанный кот, и, встав в таз, охладила воду крио элементом. Кэйа не спускал глаз с такой простой и очень интересной мести за попытку подумать, что капитан кавалерии на что-то не способен. Розария одним движением подняла ведро над собой, обливаясь ледяной водой и промокая насквозь, а после чего мелко дрожа. Кэйю, кажется, можно было выносить прямо отсюда и прямо сейчас, но после некоторого времени несдержанного смеха он все-таки взял себя в руки.        — Ладно, достаточно, — успокаивался Кэйа, подойдя к Розарии с теплым розовым пледом и, укутывая с ног до головы, поднял ее на руки, как большой рулет. Усадил ее за стол и сел напротив. Розария, казалось, не была смущена или обижена, а, наоборот, довольно улыбалась.        — Итак, Кэйа, правда или действие?        — Действие, — довольно произнес капитан, будто сполна отомстил и теперь следующая его остановка — празднование победы. Он взял бокал с обновленным вином и сделал глоток.        — Иди на винокурню и соблазни Дилюка.       Кажется, сделанный глоток пошел не в то горло, когда капитан услышал такое пожелание. Кэйа закашлялся, осмысливая, что ему предстоит сделать, а потом, придя в себя, удивленно посмотрел на Розарию, будто протрезвел.        — Ч-что?        — Да, — улыбке Розарии не было предела. — именно то, что ты услышал.        — Я не буду этого делать! — Кэйа на этот раз очень заметно покраснел, что нельзя было списать даже на вино, стоящее рядом. — тем более, Дилюк, должно быть, уже давно спит.        — Испугался, капитан Альберих? — Розария уже точно знала, как надавить на Кэйю, а греющий внутри алкоголь только давал зеленый свет на действие.       Как назло, дом Розарии был не так далеко от винокурни. Кэйа еще раз взглянул в окно, думая о том, как он зайдет к Дилюку и — Архонты, что он вообще будет делать? Все это время Кэйа нагло соблазнял Дилюка, рассматривая его слегка смущенное и недовольное лицо, просто ради того, чтобы видеть такое выражение, а теперь все должно произойти серьезно.        — В смысле, прямо., — Кэйа замялся, не веря в происходящее. — прямо трахнуть?        — Ну, там уже как получится, — Розария подняла руки, дожевывая уже остывшую пиццу. — Архонт вам судья.       Кэйа глубоко вдохнул, уверяя себя, что все должно быть нормально, но он абсолютно не был уверен в этом. От одной мысли, подталкивающей мягко провести рукой по щеке Рагнвиндра уже кружилась голова и подкашивались ноги. Что уже говорить о других мыслях?        — Неправильно будет заставлять его вообще как-то на это отвечать, — все еще неуверенно крутил бокал в руке Кэйа.        — Конечно, неправильно, — в ту же секунду ответила монахиня. — никто не говорит о том, чтобы заставлять.       Кэйа посмотрел на нее, будто вынуждал сказать, что это все одна большая шутка. Иначе он не знал как оправдать тот факт, что Розария подталкивает их с Дилюком отношения на такой способ окончательно их закончить.        — Кэйа, я уверена, что все будет хорошо. Иначе бы я не отправляла тебя на это. Капитан еще сидел, качая ногой от беспокойства и иногда поглядывая на монахиню.        — Будешь мяться — сама ему все расскажу, — Розария уже слегка устала от того, что мужчина все еще сидит здесь и не решается. — просто поговори с ним.        — Вообще-то, поговорить и трахнуть — это разные вещи! — посмеялся капитан.        — Значит сделай одно, а потом, если получится — другое, — Розария встала на ноги, снимая с себя плед. — все, мы обсудили все ваши действия, чуть не дойдя до самых непристойных. Вперед! ***       Уже переодетый в свою привычную одежду Кэйа стоял неподалеку от винокурни. Сердце предательски стучалось в грудной клетке, оглушая капитана.       Оглядев все главное здание, он заметил окно, где до сих пор горел свет. Капитан, взобравшись на соседнее дерево, аккуратно заглянул в открытые створки: Дилюк сидел за письменным столом в полной тишине над кипой бумаг. Приглядевшись, Кэйа заметил, что владелец винокурни не шевелится, а просто спит, облокотившись на стол. Зрелище было таким невинным и умиляющим, что капитан успел забыть, зачем он сюда пришел. А потом вспомнил и снова смутился.       Он аккуратно пролез через окно, стараясь не задеть ничего вокруг, что могло бы разбудить Дилюка раньше времени, и медленно прошел к столу. Еще раз посмотрел на спящего мужчину, на этот раз, рассматривая его лицо: такое же серьезное даже во сне. Кэйа тихо усмехнулся и позволил себе еще немного поизучать изгибы — пока есть такая возможность и Дилюк не вышвырнул незванного гостя прямо из этого окна.        — Дилюк., — капитан медленно положил руку на плечо спящего, слегка поглаживая. — Лю-юк.       Владелец винокурни резко резлепил глаза и уставился сначала на свое плечо, а потом, заметив руку, провел взгляд по ней, дойдя до лица обладателя.        — Что ты здесь делаешь? — серьезно, но с сонной хрипотцой произнес Дилюк, не сводя глаз с посетителя. Кэйа убрал руку, отшучиваясь:        — Я, представляешь, заблудился, — он понимал, что Дилюк ему не поверит, но ничего умнее он придумать не смог. — увидел знакомое место, решил заглянуть.        — Ты снова пьян до чертиков? — Дилюк, казалось, окончательно проснулся и повернулся всем телом к Кэйе. Последний, чувствуя, как алкоголь вновь ударяет в мозг — но как, он же не пил уже несколько часов! — не смог не оглядеть свободно сидевшего на стуле Дилюка в белой рубашке, подчеркивающей угловатые ключицы своей верхней незастегнутой пуговицей. Следом внимание Альбериха приковал облегающий идеальную фигуру кожаный жилет, выдающий все впадины сильных мышц.        — Так уж вышло, — посмеялся Кэйа, отводя застывший на Дилюке взгляд на стол. — виноват, очень виноват!        — Садись, — произнес Дилюк, бегло указывая рукой на рядом находящийся диван. — я принесу воды.       Закончив мысль, мужчина тут же встал и направился к двери. Когда он вышел, Кейа буквально плюхнулся на диван и прикрыл рот рукой: что ему делать дальше? Он до сих пор никак не распланировал способ признания Дилюку. Нужно было срочно что-то придумать, но булькающий в желудке алкоголь не давал сосредоточиться, мысленно возвращаясь к сидящему Рагнвиндру. Всплывающая картинка перед глазами заставляла Кэйю дышать чаще в попытке восстановить дыхание. Сестра Розария, черт тебя побери!        — Что-то не так? — Дилюк беззвучно вошел в комнату со стаканом воды. Кэйа совершенно точно не ожидал услышать его прямо сейчас и чуть не подпрыгнул от неожиданности.        — Все так, все так! — смущенно посмеялся Кэйа, отмахиваясь руками.        — Перебрал, что ли? — Дилюк уселся рядом с капитаном — слишком близко для пылающего Кэйи — подогнув одну ногу под себя и протягивая стакан.       Кэйе пришла в голову отвратительная идея застрелить сразу двух зайцев одним выстрелом: притвориться, что он невероятно пьяный и под воздействием алкоголя признаться в симпатии, а потом победно заявить Розарии, что ее желание выполнено. Он, взяв стакан воды, жадно выпил все за один глоток и плюхнулся Рагнвиндру на плечо.        — Твое вино слишком быстро пьянит, мастер Дилюк, — Кэйа внаглую закинул руку на плечи Дилюка, обвивая его и прижимая к себе и смотря в ярко-красные сосредоточенные глаза.        — Впервые слышу, чтобы ты сам об этом заявлял, — Дилюк, кажется, не поверил капитану, отчего последний немного смутился — только что продуманный план может не сработать. Ну, раз начали…        — Когда-нибудь я должен был об этом сказать, — Кэйа улыбнулся, не отрываясь от взгляда собеседника. Дилюк, уловивший такое пристальное наблюдение за ним, начал понемногу смущаться и отводить глаза куда-то в сторону.        — Можешь остаться на винокурне. Проспишься хоть, — Дилюк обратил внимание на очень развязную позу капитана. Кэйа в ответ лишь сильнее прижался к груди собеседника своею и приобнял за шею:        — Вы так добры, мастер Дилюк.        — Кэйа, ты немного перегибаешь. Капитан понял, что план был заведомо провальным: что-то в груди подсказывало, больно обжигая.        — Дилюк, я люблю тебя, — Кэйа решился сказать прямо в лоб, здесь и сейчас, без придумывания каких-либо планов.        — Я это знаю.        — Не знаешь, — Кэйа сел прямо перед ним, не отводя глаз. — ты мне нравишься, Дилюк.       Дилюк, казалось, смутился, услышав такое. Конечно, на лице не было написано ровно ничего, но Кэйа знал. Знал этот мечущийся взгляд, смотрящий вниз, чтобы его не заметили. Столько лет, проведённых плечом к плечу, а он все еще думает, что сможет этим провести капитана кавалерии.        — Альберих, ты пьян, — все, что смог ответить Дилюк, пытающийся вернуть ноту здравомыслия в их разговор.        — Только тобой, Рагнвиндр.       Четкое произношение фамилии сдало практически неспособного опьянеть Альбериха с потрахами — он говорил о том, что действительно чувствует. Этот прием был будто коронной проверкой капитана на степень опьянения для Дилюка. Последний поднял глаза, вглядываясь в единственный открытый глаз капитана. Тот сидел, ни на градус не отворачиваясь от владельца винокурни и продолжая смотреть ему в глаза. Сложилось ощущение, будто расстояние между ними чуть сократилось, отчего дышать стало труднее.        — Я тоже, — все, что смог выпалить Рагнвиндр.        — Тоже?        — Тоже пьян, — Дилюк не мог себе позволить так свободно говорить о своих чувствах, но Кэйе снова все стало понятно. Он, приподняв руку, осторожно поднес ладонь к бледноватому лицу, боясь спугнуть Дилюка и остаться одному в этой небольшой комнате, где горела только тусклая настольная лампа. Но Дилюк не отстранялся, а напротив, как будто примагнитился к неуверенной руке — может быть, просто показалось, но Кэйе уже было достаточно, что он не отодвинулся назад. Наконец-то, то, о чем Кэйа так мечтал — аккуратно, еле касаясь, провести большим пальцем по каждому изгибу лица Дилюка, невесомо поглаживая теплую бархатную кожу и запечатывая в памяти. Тяжелая и одновременно нежная ладонь оказалась у Кэйи на шее, мягко поглаживая, отчего капитан вдохнул глубже обычного. По коже прошли приятные мурашки. Кэйа улыбнулся, не сводя глаз со смягчающегося Дилюка. После этого Альберих оказался притянут ближе, опаленный теплым дыханием. Затем почувствовал подсохшие тонкие губы на своих, которые нежно и медленно изучали каждый уголок его пухлых и пропитанных вином из погреба, которым владел Рагнвиндр. Можно ли было считать, что Дилюк уже владел Кэйей, если каждый вечер капитан выпивал как минимум по одной бутылке его производства?       Хотелось, чтобы каждое движение, совершенное Рагнвиндром, длилось вечно. Чтобы эта ночь никогда не заканчивалась, ведь с утра придется вернуться на службу в Ордо Фавониус и расстаться с этими красными, горящими изнутри глазами. Рука Дилюка принялась мягко поглаживать слегка жесткие пряди волос капитана. Последний же, опасаясь отстать, положил свободную руку на оголенную часть ключиц — такие же острые на ощупь, как ему казалось все это время, когда он нагло изучал взглядом Дилюка, стоящего за барной стойкой и тщательно протирающего бокалы. Дилюк опустил руки ниже, на талию, все так же медленно и мягко поглаживая аккуратные изгибы фигуры капитана, не упуская возможность лишний раз прижать его к себе. Кэйа с очередным приливом алкоголя в голову опустил руку, лежавшую на ключицах, чуть ниже, к маленьким пуговицам идеально белой выглаженной рубашки. Получив молчаливое разрешение, он аккуратно, пытаясь спрятать легкую дрожь в руке, принялся расстегивать одну за другой. Получалось достаточно плохо — с таким Кэйе сталкиваться еще не приходилось.        — Куда делать вся уверенность, капитан? — произнес тихо Дилюк, не скрывая появившуюся хрипотцу в голосе.        — Как же тут устоять перед вами, мастер Дилюк? — шутливо ответил Альберих, сглатывая слюну, чтобы промочить уже пересохшее от нетерпеливости горло. Как будто с целью доказать, он плотнее взялся за пуговицы и успешно расстегнул каждую, дойдя до препятствия в виде жилета. Не торопясь, Кэйа остановился и начал снимать освободившуюся часть рубашки с плеч Дилюка, наслаждаясь каждым оголенным сантиметром сильной и бледноватой груди. Но не предусмотрев на радостях, что жилетка находится еще и на плечах, запнулся, остановившись. Дилюк, тихо усмехнувшись, самостоятельно расстегнул жилетку и, сняв, убрал ее подальше:        — Не ожидал, что первый раз у меня будет с гением из Сумеру. Рассматривая покрасневшего от такого казуса Кэйю, Рагнвиндр одним движением убрал лишнюю верхнюю одежду в виде меховой накидки и корсета, оставив тонкую фигуру в одной рубашке и обтягивающих лосинах. Продолжая пробираться к давно ожидаемому совершенно голому торсу капитана, Дилюк быстро расправляется с рубашкой, опуская Кэйю на подлокотник.        — Это, получается, я пришел к тебе, а ты будешь проявлять инициативу? — усмехнулся капитан, укладываясь на холодящий кожаный подлокотник дивана.        — Имеешь смелость поменять положение? — явно довольный Дилюк прошелся разгоряченными пальцами по оголенному торсу лежащего под ним тела, обрисовывая каждый бугорок и впадину мышц. Кэйа, которого все очень даже устраивало, согнул ногу в колене, нарочно протягивая ее между ног Дилюка, задевая появившийся бугор, обтянутый тканью плотных штанов, поддразнивая Рагнвиндра. ***        — Ну что, как успехи? — Розария стояла неподалеку от собора под светом согревающего солнца, заметив приближающегося вечно довольного капитана. Кэйа, приветственно махая рукой над головой, поравнялся с девушкой.        — Можешь не говорить, я все вижу, — монахиня улыбнулась, разглядывая невероятно светящуюся моську прибывшего капитана кавалерии, и усмехнулась, заметив, что в этот раз рубашка была недостаточно проглажена. — не утаивай, желание было выполнено полностью?        — Нет, сестра Розария, — усмехаясь, ответил Кэйа. Монахиня сделала задумчивое лицо, не сводя глаз с прибывшей фигуры:        — Как, нет? По тебе видно, что все было.        — Ну, понимаешь, — нарочно тянул Альберих, зачесывая челку, которую он не успел привести в порядок на винокурне. — мы договаривались с тобой, что соблазню его я, так?       Розария кивнула, явно не понимая, к чему ведет капитан. Казалось бы, светится, как фосфор в алхимической лаборатории Альбедо, но что-то не получилось — как такое может быть?        — А получилось так, что он соблазнил меня, — Кэйа виновато расставил руки, все еще смеясь. — поэтому, тебе придется придумать мне наказание.       Розария, продолжая удивленно смотреть на веселого капитана, готова была рассмеяться прямо здесь и сейчас, но ей было достаточно того, что произошло этой ночью на винокурне.