Под ногами футуриста

      Ши Цинсюань больше всего любит гулять глубокой ночью. У этой страсти к поздним рандеву было несколько причин. Первая — это безусловная свобода, которую дарила ночь. В темных переулках столицы смывались невидимые грани между людьми. Будто пропадали какие-то предубеждения и остатки стеснительности.       Вторая — это особый ночной ветер. Каждый, кто хоть раз попадал под дуновение того самого летнего ветерка, не мог забыть ту нежность и легкость, что он дарит. Ни за какие деньги нельзя продать то ощущение, что может подарить бриз, ласкающий каждый квадратный сантиметр лица и причесывающий каждый локон роскошных кудрей.       И да. Желательно чтобы брат не был в курсе подобных похождений.       Как обычно бывает в подобных ситуациях, та знаменательная ночная пора была «ничем не примечательной». Ши Циньсюань начал прогулку на Новом Арбате, невнимательно глядя на проезжающие мимо машины. Юноша не смог бы назвать ни марок авто, ни цветá кузовов. Его мысли всегда куда-то убегали, когда в наушниках включались условные «Элли на маковом поле» или «Комсомольск».       Кажется, через Тверскую Ши Цинсюань смог добраться до своего любимого места в Москве. Нет, конечно, юноша мог назвать многие места в городе любимыми, но площадь перед Маяковской имела важную «фишку», которая затмевала все миленькие кафе, уютные улочки и одинокие парки.       Качели!       Что может быть лучше порыва ветерка в звездную ночь? Качели, позволяющие всеми фибрами души прочувствовать свободу, даруемую ветерком.       Эти большие качели на Маяковской были настоящим достоянием города. Здесь собирались все поколения Москвичей и гостей столицы. Как известно, качаться любят все. Даже те, у кого вестибулярный аппарат слаб.       Если днем на качели могли выстраиваться очереди, то глубокой ночью, когда метро уже не работало, можно было вдоволь накататься. Этим решил воспользоваться ночной гулёна.       В ушах в третий раз за этот час проигрывалась песенка про теплых котов. Одна из любимых песен в его длинном плейлисте. Ши Циньсюань как всегда раскачался непозволительно сильно. Такие амплитуды городские качели выдерживают с трудом. Но младший брат влиятельного бизнесмена имел неслыханную никому удачу. Поэтому собственность города не сломалась бы. Ни при каких обстоятельствах!       Вдали послышался какой-то грохот неестественного происхождения. Ши Циньсюань смог его уловить исключительно благодаря проигрышу в песне. Шум доносился от памятника советскому поэту. Эта ситуация ощущалась крайне подозрительно. Да, это центральный район. Здесь тишина даже глубокой ночью считалась чем-то непостижимым. Но тот глухой «бам» выделялся на фоне рева дорогих авто и галдежа поддатых прохожих.       Ши Циньсюань не был бесстрашным человеком. Он боялся огромного множества различных вещей, которые у кого-то не вызывали бы даже намека на страх. Но в моменты ночной свободы, любые, даже полезные страхи вмиг улетучивались, оставляя настоящую детскую любопытность.       Юноша слетел с качелей, в молчании пробираясь к предполагаемому источнику грохота. Шаг. Шаг. Ши Циньсюань выглянул из-за кустов, росших по периметру памятника. Ночного гулёну словно обдуло январским ветром. Он почувствовал страх в каждой клетке своего тела.       Около памятника Маяковскому лежал человек в ростовой кукле. Такие промоутеры часто обитали около метро. Они пытались раздать максимальное количество листовок, только пугая народ жуткими костюмами. Ши Циньсюань всегда брал брошюры именно у таких людей, подсознательно жалея их за столь невыносимый труд. Он четко осознавал, что вряд ли смог в тридцать градусов скакать в ростовой кукле.       Перед ногами футуриста двадцатого века лежала кукла аппетитного бургера. Все было славно в этом бутерброде! Нижний кусочек хлеба казался поджаренным, слои котлеты, салата и помидоров вызывали приятное урчание желудка, а верхняя булочка с кунжутом выманивала наружу слюнки. Очень вкусная ростовая кукла!       — Мамочки! Ха-ха-ха! — на выдохе нервно выдал Ши Цьнюсюань. — С Вами все хорошо?!       В ответ послышалось мычание. Эти звуки едва ли могли означать «Со мной все хорошо». Ши Циньсюань без промедлений плюхнулся на колени и стянул с неизветного костюм, являя миру молодого юношу. На вид, он был чуть старше самого Ши Циньсюаня.       Вид промоутера любому показался бы крайне болезненным. Потные пряди черных волос хаотично облепили лоб и впалые щеки. Под глазами виднелись темные круги невероятных размеров. Про такие обычно говорят: «Под глазами картошку сажать можно».       — Молодой господин, — позвал Ши Циньсюань. Он не знал, что стоит делать в подобных ситуациях. Бить по щекам? Звонить в скорую? Или вообще начинать СЛР?! Два вдоха, шестьдесят нажатий?       — Воды, — хрипло протянул молодой человек, двигая губами словно рыба, выброшенная на сушу.       Руки Ши Циньсюаня именно в этот важный момент задрожали. Он отчетливо помнил, что в шоппере на его плече точно должна быть бутылка.       — Воды, — повторил просьбу промоутер.       Ши Циньсюань со второго раза смог взять себя в руки и наконец выудить из сумки спасительную бутыль.       Уставший юноша хотел было встать и самостоятельно сделать глотки, но встретил сопротивление. Ши Циньсюань одной рукой смог уложить нерадивого больного, второй придержал его голову, чтобы юноша случайно не захлебнулся.       — Лучше вызвать скорую!       Неизвестный вновь пытался встать и остановить горе спасителя. Но не было сил даже промямлить просьбу не звонить в сто двенадцать. Веки предательски слипались, молодой человек вновь терял сознание.

***

      Голова Хэ Сюаня болела всю сознательную жизнь. Причины были самые разные: начиная от шума вокруг, заканчивая обычной усталостью. Сейчас он вообще ее не чувствовал. Словно французская знать в период великой революции. Но совершенно не чувствовать на своих плечах голову — это не самый плохой вариант.       Хэ Сюань, с каждой минутой возвращаясь в реальный мир, начал ощущать давящую боль во всем теле. Видимо падение не прошло мимо для организма. Хэ Сюань уже успел представить, в каких частях тела гематомы будут отзываться особенно сильной болью.       — Мистер Хэ.       В жизни нужно вести себя так же, как в сети. Звонит незнакомый номер — не берем трубку. Неизвестный голос пытается добудиться — спи дальше. Сон в принципе процесс, нарушить который даже специальные приборы не всегда могут. А тут больного пытается добудиться какой-то неизвестный. Больно надо!       — Мистер Хэ, вы проспите завтрак.       А это аргумент!       Хэ Сюань с трудом разлепил глаза, различив в силуэте перед ним совсем зеленого медбрата с подносом. Чахлый молодой человек со второй попытки смог устойчиво усесться. На его колени поставили поднос с большой тарелкой геркулесовой каши, чашкой чая и двумя кусками хлеба: белым и черным. Большой наборчик для больницы… Стало ясно, что Хэ Сюаня положили сюда из-за голодного обморока.       — Вам еще просили передать это, — медицинский работник положил на тумбочку рядом с телефоном голубенькую бумажку, напоминающую обычный приклеенный на холодильник стикер.       Хэ Сюань даже из вежливости не обратил внимание на бумажку. Его интересовал большой объем завтрака.       — Вас выпишут после обеда, — рассказал юноша, надеясь на малейшее внимание. — Это Ваше второе попадание в больницу за месяц, мистер Хэ. Я могу порекомендовать хорошего специалиста по ментальному здоровью или компанию по трудоустройству. Вы вроде студент…       — Спасибо за завтрак, — Хэ Сюань двумя рукам отодвинул поднос с пустыми тарелкой и чашкой, даже крошки от хлеба были проглочены.       — Вы быстры! — медбрат сделал вывод о ненадобности его помощи.       Хэ Сюань предпочел поспать до момента выписки. Откуда ему знать, когда вновь представиться такая возможность. Благо молодой человек погружался в глубокий сон моментально.       Медбарт ошибся. Хэ Сюаня выдворяли из больницы не после обеда, а до. Это было не очень приятно по причине пропуска этого самого обеда. Но ничего, в кармане брюк завалялась соточка. Можно будет в маке купить чизбургер и кофе, если там снова цены не подняли.       Наконец Хэ Сюань обнаружил ту записку, оставленную его спасителем. Тут уже не работало правило «В жизни, как в сети». Хоть это и был «спам», но неприлично игнорировать человека, который, вероятно, вытащил тебя из пучин ада. Или что там после смерти?       Листок и правда оказался обычным стикером. Хэ Сюань повертел его несколько раз в руках. Этот клочок бумаги был расписан с двух сторон различными соц сетями: обычный номер телефона, ник в телеграмме, вк, инстаграмме — и многие другие интернет ресурсы, которые Хэ Сюань видел впервые в жизни. Была даже аська! Сразу видно, Ши Циньсюань, так было написано на бумажке, жаждал пообщаться.       Хэ Сюань — наоборот. Он открыл единственный мессенджер на телефоне, вбивая в строчке для сообщения простое: «Спасибо». Оставшийся час телефон разрывало от сообщений. Ши Циньсюань оказался весьма догадливым, раз по одному «спасибо» смог догадаться кто ему пишет.       Дальше следовала череда банальных вопросов из разряда: «Сколько тебе лет? У тебя все хорошо? Вашей маме зять не нужен?». Последнее серьезно напрягало Хэ Сюаня, который и так отвечал на сообщения неохотно.       «Где ты живешь?»       «Я могу заехать. Погуляем!»       «Я УГОЩАЮ»       Новый знакомый любил дробить одно сообщение на несколько.

      «Южное Бутово.»

***

      СМСка от Мин И, так Хэ Сюань представился спасителю, заставила юношу вздрогнуть.       «Южное Бутово.»       Ши Циньсюань закашлялся, инстинктивно убирая от телефона руки. Все сказки про нежный ветер, свободу, пропажу предубеждений и остатков стеснительности заканчивались на границе ЦАО. И то, прогулки на Таганке часто вытекали в случайные столкновения с агрессивным наркоманом или барыгой.       Но Ши Циньсюань был настроен серьезно. Как никогда раньше!

«Адрес давай!»

«Заеду!»