You make it right, it's all alright

У Джерарда Уэя огромная Проблема. Ну, на самом деле – огромная, вероятно, неправильное слово, потому что Проблема находится примерно на уровне его подбородка (пять футов четыре дюйма, если быть точным). Столкнулся он с Проблемой почти два года назад, с тех пор как Джерард решил наконец покинуть свой безопасный и уютный дом в Нью-Джерси, чтобы поступить в Нью-Йоркский университет и осуществить свою мечту стать художником комиксов. Поначалу это было непривычно и пугающе, и его застенчивость, конечно, не помогала ему освоиться, но со временем у него вошло в привычку каждый день ходить на занятия и общаться со своими сверстниками. Еще до того, как он это осознал, ему действительно начало там нравиться. Именно в Нью-Йорке он встретил Проблему – на панк-шоу, устроенном в грязной забегаловке, куда он неохотно был вынужден пойти, чтобы сделать снимки для курса фотографии. * Группа была абсолютно безумной – громкая, с басами, бьющими через динамики, она привлекала внимание всех в зале. Джерард подловил себя на том, что притоптывает ногой и качает головой, вместо того чтобы фотографировать. Все члены группы почти не двигались, хотя один участник – гитарист – метался повсюду, даже умудрившись пробраться на танцпол. Джерарду нравились эти ребята. Он барабанил пальцами по барной стойке и удовлетворенно слушал остальную часть их сета. Проблема ухмылялась и была вся в поту, его грудь вздымалась, когда он бросился со сцены на барный стул, едва не врезавшись в Джерарда. Гитара все еще была зажата между его татуированными пальцами. Он попросил у бармена два стакана пива – одно для себя – и “пиво в качестве извинения” за то, что чуть не убил Джерарда, который застыл, как олень в свете фар. Проблема была действительно горячей. – Эй, чувак! Я Фрэнк. Фрэнк Айеро (Проблема) протянул потную руку, чтобы поздороваться. Он весь был покрыт татуировками. Потрясными татуировками. Их первая встреча была короткой – они в основном говорили о школе. Он узнал, что Фрэнк изучал английский и, самое главное, был начинающим учителем, что показалось Джерарду до смешного невероятным. Было почти невозможно представить, чтобы этот невысокий парень с ирокезом и татуировками до самой шеи носил очки и давал уроки детям в школе. Фрэнк со смехом махнул на него рукой. – Ну, черт возьми, тогда, мистер Высокомерность, чем ты занимаешься? Рассказав Фрэнку о том, чем он занимался в университете, Джерард был удивлен, увидев, как у того загорелись широко раскрытые глаза. – Так ты рисуешь? Музыка продолжала греметь, и Джерард прикусил губу, надеясь, что парень не собирается просить его продемонстрировать свои художественные способности. Он медленно кивнул головой. – Тебе нравится рисовать обложки альбомов? * Фрэнк – ураганный человек. Он громко смеется над чем угодно, даже если это не смешно, и обнимает так, будто хочет задушить. Он постоянно ругается и весь покрыт татуировками, как моряк, но он заставляет Джерарда отвозить его в “Гуманное общество” по крайней мере раз в две недели. У него есть убеждения, к которым он относится очень серьезно – одно из них заключается в том, что Джерард вполне мог бы быть солистом в группе. Джерард же думает, что неловкость и парализующий страх перед сценой должны полностью отогнать эту мысль. Фрэнк говорит, что если он не может заставить Джерарда быть в группе, то он может затащить его на как можно больше концертов, где его всегда называли “Дизайнером обложек альбомов” их группы. Он не возражает – он может бесплатно наблюдать за Фрэнком из-за кулис. Еще Фрэнк спокойно читает днем – полная противоположность тому, как он растворяется в сцене по ночам, мечась, пока не покроется синяками. Нередко можно увидеть, как он, свернувшись калачиком в кресле с романом в руках, прикладывает лед к синяку под глазом. Ему нравится оставаться у Джерарда до раннего утра, курить сигареты на пожарной лестнице и подпевать песням из “Mellon Collie and the Infinite Sadness”. Он пишет там свои тексты, и хотя Джерард напоминает, что у Фрэнка дома есть своя пожарная лестница, Фрэнк просто отмахивается от него и очень буднично заявляет, что пожарная лестница Джерарда намного лучше подходит для написания песен. Он часто приглашает Джерарда туда – Джерард то и дело отказывается, потому что ему нужно делать работы для университета. Но в других случаях он принимает приглашения Фрэнка посидеть с ним на его собственной чертовой пожарной лестнице, где они вместе слушают “The Smashing Pumpkins” и, как выражается Фрэнк “чувствуют волшебство”. Джерард никогда не понимал, что Фрэнк имел в виду под этим, но он определенно хочет почувствовать что-то другое, если вы понимаете, о чем я… – Джи? – А? – Джерард моргает. – Черт, Джерард, ты вообще меня слушаешь? Он отрывает глаза от губ Фрэнка, на которые засмотрелся и переводит взгляд на остальную часть его лица. Прическа Фрэнка давно отросла от ирокеза, с которым он ходил, когда они впервые встретились, и теперь его волосы лохматые, слегка завивающиеся у кончиков ушей. Он довольно сильно постройнел с тех пор как стал вегетарианцем, и Джерард никогда не перестанет засматриваться на то, как мешковатая одежда Фрэнка иногда сползает, обнажая его ключицы. – Да? Извини, я слушаю, – он сфокусирует взгляд на круглом лице Фрэнка, на котором застыла обиженная гримаса. «Нет, идиот, ты не слушал», – подумал Джерард про себя. Он очень старался отбрасывать подобные мысли, но все дошло до того, что он больше не может перестать думать об этом. Он, блять, такой гей из-за Фрэнка. Фрэнка с его глупыми большими карими глазами. Он думает, что это несправедливо, ведь Фрэнку скорее всего не нравятся парни, и Бог должно быть издевается над ним, сделав Фрэнка таким безумно горячим, а потом помещая его на пожарную лестницу меньше чем в трех чертовых дюймах от Джерарда Больше всего на свете он хочет поцеловать эти губы и почувствовать, как они движутся напротив его собственных. Джерард считает, что Фрэнк определенно хорошо целуется. Парень все еще пытается рассказать историю, но одна надоедливая прядь постоянно выбивается и падает ему на глаза. Он делает паузу, раздражённо вздыхая, прежде чем заправляет ее обратно за ухо и продолжает говорить. Джерард в полной заднице. И по уши влюблен. – Засранец, – теперь Фрэнк смотрит на него с притворным раздражением. Джерард глупо улыбается ему в ответ и изо всех сил старается внимательно слушать. – Ладно… Ну, в любом случае, это реально важный концерт, потому что он будет в феврале в Ньюарке, и спорим на твою сладкую задницу, что мы их уничтожим…  – Можно тебя поцеловать? – слова слетели с губ Джерарда прежде чем он успел это осознать.   Он широко раскрыл глаза, изо всех сил пытаясь не зажать рот рукой в шоке от того, что он сам только что сделал – сказал то, что вертелось у него в голове все это время. – Эм… Что? – Фрэнк смотрит на него, раскрыв рот, как будто он сам с трудом может поверить в то, что услышал. – Ничего… Я даже не знаю, почему… Это… Прости, я… – Джерард снова начинает мысленно ругать себя. Глаза Фрэнка теперь широко раскрыты, и он выглядит таким же нервным, как и Джерард, поднимая руки и пытаясь перекричать его. – Джерард, нет… Джерард все еще что-то бормочет. – Стой, ты, засранец, я не расслышал тебя. Ты спросил, можешь ли ты поцеловать меня? Джерард открывает рот и снова его закрывает. Он не знает, что сказать, и сейчас немного выходит из себя. Он всегда представлял, что если ему когда-нибудь удастся поцеловать Фрэнка, то это будет после того, как он сделает что-то запланированное и романтичное, например, пригласит его на ужин и проводит до дома, чтобы обнять (Фрэнку нравилось подобное дерьмо). Похоже, он упустил свой шанс. Его взгляд фокусируется на изогнутых бровях Фрэнка, которые выразительно сдвинуты вместе. Джерарду приходится сдерживать себя, чтобы не броситься прочь с пожарной лестницы, вниз по коридору и за дверь, чтобы больше никогда не видеть Фрэнка или кого-то еще, кого он любит. Даже это не спасло бы его от смущения. – Я, эм… К чему ты спрашиваешь? Фрэнк удивленно смеется, но Джерард заметил, что он не отодвинулся. Пожарная лестница крошечная, так что там едва хватает места для них двоих. – Ты, блять, спросил, можно ли тебе поцеловать меня! – кричит он почти с ликованием. Джерард проглотил ком в горле чувствуя, что краснеет. Нет смысла это отрицать. – Да, эм, извини. Я не знаю, что на меня нашло…Не считай меня странным или типа того… Давай просто забудем об том, – он прочищает горло. – Пожалуйста, продолжай… Фрэнк перестал смеяться и несколько мгновений молча смотрел на Джерарда. В воздухе между ними повисло густое напряжение. Губы Фрэнка медленно растянулись в усмешке. Он сбросил одеяло, в которое был завернут, и начал подвигаться к Джерарду ближе, чем когда-либо. Он подполз к Джерарду, который к этому времени потерял все когнитивные функции. Он начал отклоняться, не осознавая этого, но Фрэнк приближался, пока их носы не соприкоснулись. Сердце Джерарда трепетало под ребрами, как птица в клетке, но ему это нравилось. – Наконец-то, блять, – прошептал Фрэнк в губы Джерарду, прежде чем наклониться и соединить их губы в пылком поцелуе. Джерард запаниковал на долю секунды, пока что-то не поменялось, и он, наконец, почувствовал, что все встало на свои места. Фрэнк поднял руку, чтобы схватиться за куртку Джерарда, а другой нежно обхватил его лицо. Он отстраняется от Фрэнка, чтобы с облегчением рассмеяться, прежде чем снова потянуться за вторым поцелуем. Это было настолько, черт возьми, лучше, чем он себе представлял. Джерард определенно почувствовал волшебство той ночью.