Как (не) Завоевать Герцога?

      Молва гласила: «Виконт Миньярд — жестокий человек».       Если вам «повезло» или «не повезло» отправиться на верховую прогулку в воскресенье утром в лес, — особенно если это было пасмурное утро, когда никто в здравом уме не вышел бы на улицу, — вы могли бы застать его едущим в одиночестве.       Но "почему в одиночку?" — спросили бы другие языки. Потому что Виконту Миньярду не очень нравилось общество, только если оно состояло из его матери, его сестры, его брата, может быть, даже лорда Дэя и его сестры Дэниэль; но с другой стороны, возможно, людям тоже не нравилось его общество. «Он человек слухов, — говорили люди, — и не очень хороших».       Что было несомненно, так это то, что после того, как его сестра переехала во Францию, выйдя замуж на быстрых и… любопытных условиях, Виконт больше не был мишенью стольких привлекательных взглядов и, да, стал еще более замкнутым.       Итак, в то воскресное утро, задолго до того, как кто-либо мог пойти в церковь или женщины могли выйти в компании своих дам, Виконт взял поводья одной из своих лошадей и отправился на прогулку. Поскольку, несмотря на то, что ставки и скачки не доставляли ему удовольствия, он всегда внимательно следил за своими животными; в ту чуть менее занятую неделю он решил уделить внимание только что прибывшей лошади, наполовину прирученной, но все еще нуждающейся в дополнительном уходе, прежде чем ее можно будет использовать для какой-нибудь семейной прогулки.       Однако, возможно, Эндрю был в замешательстве, возможно, думал о слишком многих вещах — он был почти уверен, что мысленно пишет письмо к Хэтфордам о приданом, и о том, чтобы еще раз попытаться отправить письмо мисс Рейнольдс. Рене попросила его присмотреть за ней, но уже несколько недель все его письма возвращались отправителю, и он уже не знал, как решить эту проблему.       И именно посреди этого моря мыслей он забыл одно из первых правил верховой езды: никогда не отвлекайтесь, едя на лошади, которая еще не полностью обучена.       И, конечно же, Эндрю никогда, ни за что не преминул бы обратить внимания на что-то подобное.       Но, конечно, это было сложное утро.       Вскоре у него появился какой-то предлог оказаться посреди леса, прислонившись к дереву, с такой болью в лодыжке, что он не мог встать. Прошло, должно быть, сколько, десять, двадцать минут? Он, конечно, мог бы попытаться отозвать свою лошадь, но сесть на нее было бы немного сложнее — это был Шир, предполагалось, что он станет подарком для Рене — когда она снова сможет провести сезон в Англии — а она всегда мечтала о такой белой лошади, как Шир; Эндрю ухитрился привезти ее и старался самостоятельно приручить, насколько это возможно, для своей сестры, но, конечно, случались небольшие несчастные случаи.       Дело было в том, что Эндрю мог бы добраться домой менее гламурным способом, и, возможно, он мог бы унизить себя немного меньше, если бы пошел через лес, а не более быстрым путем через парк, — несмотря на все, что о нем говорили, у него все еще оставалась часть гордости, которую нужно было лелеять — на самом деле это все не волновало его, но что действительно беспокоило его, так это время.       В то утро Эндрю не планировал никуда выходить, по правде говоря, он предпочел бы провести эти часы до восхода солнца, разговаривая с Бетси о чем-то другом и даже помогая ей принять несколько последних решений относительно бала в тот вечер. Бетси была известна тем, что всегда организовывала самые большие и самые красивые балы в округе, и было ясно, что именно на этом балу, на котором Аарон планировал официально поговорить с главой Хэтфордов о том, чтобы попросить руки Кейтлин, она уделяла особое внимание всем деталям. Эндрю имел обыкновение сопровождать свою мать в таких мелочах, отчасти потому, что чувствовал: если он в таких случаях отведет взгляд от Бетси более чем на два часа, она настолько погрузится в свои мысли, что не сможет позаботиться о себе; другая же часть заключалась в том, что ему нравилось и он находил очаровательным то, насколько она могла сделать так, чтобы организация бала казалась более сложной, чем организация всех финансов в доме.       Однако там был Аарон, и да, Эндрю любил своего брата, но, как бы ни было иногда даже забавно наблюдать за его вспышками гнева и разглагольствованиями о совершенстве, которым была Кейтлин, этой ночью Эндрю проснулся не в хорошем настроении для всего этого. Поэтому он решил, что предоставит Кевину разбираться с напряженностью своего брата — и из-за их близости Кевин как будто был им братом — покидая дом, пообещав только, что вернется за несколько добрых часов до мероприятия, чтобы быть готовым вовремя.       Плохое решение.       Он снова попытался встать и разочарованно вздохнул от того, что не смог этого сделать. Он прислонился спиной к большому дубу позади себя и слегка стукнул затылком о грубое дерево. Аарону не понравилось бы, если бы он пришел одним из последних, он все равно подумал бы, что он сделал это нарочно — потому что у его брата были ужасные идеи, когда он волновался — потому что у него было достаточно времени, чтобы съездить туда и обратно — и у него, конечно же, было бы оно, если бы чертова лошадь никуда не убежала.       Эндрю закрыл глаза и сосчитал от одного до ста и от ста до одного, — когда он снова открыл их, то услышал топот; краткая вспышка надежды, что, возможно, это, по крайней мере, возвратился Шир растворилась, когда он увидел черную лошадь, смотрящую на него с небольшого расстояния — что могло быть вызвано только любопытством — и после того, как он поднял глаза и увидел человека, смотрящего на него.       Позже той же ночью, после череды событий, которые Эндрю мог бы назвать разочаровывающими и неприятными, он мог бы заметить сходство этого человека с Кейтлин, но в тот момент все, что он мог заметить, — это ледяную голубизну его глаз, которая была согрета вспышкой веселья и разврата. — Боже мой, здравствуй, — голос рыжеволосого мужчины был отточен, и в нем чувствовалось превосходство, которое пронзило Эндрю меж ребер, как удар ножом; он много раз сталкивался с этим в последнее время. — На что Вы смотрите? — возразил Эндрю. — Это Вы мне скажите. Является ли лежание на грязной лесной подстилке одной из привычек лондонских мужчин? — О да, это наше любимое времяпрепровождение по утрам, — усмехнулся он, и мужчина выдавил смешок, слезая с лошади.       Эндрю не испытывал зависти, но то, что животное просто следовало за своим хозяином, как щенок, немного ущемляло его самолюбие – предатель Шир, ему лучше полюбить Рене также сильно, как свою жизнь. — Что случилось? — Несчастный случай, если Вы не заметили. — Я могу сказать, что Вы были в плохом настроении, — возразил мужчина Эндрю, который лишь закатил на это глаза. Мужчина опустился рядом с ним на траву и положил руки ему на бедра. — Вы ранены? — Я в порядке. — Правда? Потому что Вы выглядите не лучшим образом, — усмехнулся мужчина, и Эндрю свирепо посмотрел на него. Он протянул руку Эндрю, чтобы тот взял ее, и Эндрю так и сделал, пытаясь устоять на ногах, но удар заставил его снова упасть на колени.       Мужчина продолжал пристально смотреть на него, но вид у него был уже не такой насмешливый, как прежде. Он помог Эндрю сесть и пробежал глазами по его ноге, как будто мог проанализировать ее больше, чем обычные глаза, после чего он уставился на его лодыжку на целую минуту, прежде чем вздохнуть и сказать: — Нил. — Что? — Мое имя, — ответил он, как будто это было очевидно, что, в принципе, так и было. — Я Нил. — Приятно знать. — Мне нужно, чтобы Вы назвали мне свое. — И почему, собственно? — Потому что я собираюсь поставить Вашу ногу на место, что причинит Вам боль и заставит Вас кричать, так что я думаю, будет справедливо, если мы хотя бы узнаем имена друг друга. — Ха. Нет, Вы так не поступите, — проговорил Эндрю. — Вы не собираетесь этого делать. — Не похоже, что у Вас есть другой вариант, верно? — мужчина, теперь уже Нил, проигнорировал его, отойдя от него, чтобы подойти к правой ноге Эндрю, которая, как бы ему ни было неприятно это признавать, была тем местом, где действительно болело. Он отдернул ногу от себя, застонав от боли. — Прекратите двигаться. — Я не позволю незнакомцу вставлять мою кость на место. — Если Вы позволите мне вставить Вашу кость на место, я больше не буду незнакомцем, — и Нил улыбнулся, тонко, весело, но, как и Эндрю, его вежливое терпение, казалось, было на исходе. — Что Вам нужно? Официальное представление? — Это было бы хорошо. — Нет, большое спасибо, — сказал Нил. — Вы были верхом? Я увидел другой след. — Для Вас это будет иметь какое-то значение? — Итак, Ваш ответ — да, — и Нил повернулся к своей лошади, которая все еще стояла позади него, почти положив голову ему на плечо. — Эй, Диана, найдешь нам лошадь?       Животное тряхнуло гривой и, фыркнув, медленной рысью помчалось в глубь леса. Эндрю проводил ее взглядом и недоверчиво рассмеялся. — Вашу кобылу зовут Диана? — спросил он. — Сокращенно от Обсидианы. Обсидиан по-португальски, мне нравится, как звучит, — ответил ему Нил, а Эндрю снова рассмеялся. — Что смешного? — Вы действительно думаете, что она так просто найдет мою лошадь и приведет ее сюда? — Я был с ней с восемнадцати лет, так что да, — ответил Нил и закатил глаза, глядя на Эндрю, кислая улыбка снова расцвела на его лице. — И не то, чтобы Вы могли говорить о чужих лошадях, потому что не моя сбила меня с седла посреди леса.       Эндрю подумал чтобы такого ответить, но ему нечего было сказать.       Нил на мгновение удовлетворенно улыбнулся, прежде чем снова обратить свое внимание на ногу Эндрю. — Вам нужна моя помощь или нет? — Просто сделайте это.       И Нил кивнул. Он подержался за лодыжку Эндрю и осторожно снял с нее ботинок. Эндрю, возможно, сдерживал больше жалоб на боль, чем ему хотелось бы признать, но, честно говоря, его это больше не волновало. Нил зажал его ногу между ладонями и снова посмотрел на него. Он двигал ее медленно, Эндрю не знал, действительно ли было необходимо, чтобы это заняло так много времени, или это была просто садистская пытка со стороны этого человека. Но он затаил дыхание, зажмурив глаза. — Вам нужно что-нибудь перекусить? — засмеялся он. — Я откушу Ваше лицо, — пригрозил Эндрю сквозь зубы, и, что удивительно, Нил снова засмеялся. — Я пас, — сказал Нил. — Кстати, Вы до сих пор не сказал мне, как Вас зовут.       Эндрю подумал над ответом.       На секунду он искренне задумался.       Но слоги его имени исчезли, когда он почувствовал последний, сильный поворот, он был уверен, что на мгновение услышал внутри себя звук перестраивающихся костей в его теле. Он закричал, не в силах сдержаться, резко отклонился в сторону, капля холодного пота скатилась по его лбу, когда он ударил ногой раз или два, но сильная хватка Нила не отпускала его.       А потом все прекратилось.       Конечно, не совсем, Эндрю все еще чувствовал как холодные, болезненные мурашки пробегают у него по спине от испуга и чистейшего дискомфорта. Но после того, что казалось тихой вечностью, и самых болезненных секунд, которые он пережил за последние годы, сейчас, казалось, наступил наименее плохой момент. — Эй, эй. Вот, — приглушенно сказал Нил, или, по крайней мере, его голос звучал приглушенно в его ушах, как он предположил, из-за головокружения. — Не двигайтесь, остановитесь на мгновение.       И Эндрю так и сделал, глубоко вздохнув раз, другой, третий, пока мир не перестал вращаться, а в ушах не зазвенело. Нил все еще держал его ногу между ладонями в захвате, не таком сильном, но достаточном, чтобы обездвижить его и предотвратить повреждение. Эндрю уставился на эту сцену и сделал еще один вдох, прежде чем пробормотать «отпустите».       И, возможно, дело было в его тоне, но Нил сделал это без жалоб.       Эндрю прислонился спиной к дереву и пошевелил ногой из стороны в сторону, боль все еще ощущалась, но это было больше похоже на синяк, все еще заживающий от надавливания, чем на недавнюю травму. — Подождите минутку, прежде чем надевать ботинок, — сказал Нил, и его голос стал еще тише, чем в последние несколько минут. — И приложите что-нибудь холодное к ноге, когда вернетесь домой. — Спасибо, — сказал Эндрю, это прозвучало больше как ворчание, Нил посмотрел на него и пожал плечами. — Вы кажетесь трудным человеком, — сказал он. — Вы хотите, чтобы я был цветами и радостью? Я пробыл здесь несколько часов. — Определенно позор. Нужна помощь, чтобы вернуться домой? — Нет, я в порядке. — Вы действительно сложный человек. — И это причиняет Вам боль? — О, нет, я нисколько не возражаю, — рассмеялся Нил, или, по крайней мере, попытался. — Я просто ожидал немного большей благодарности. Я мог бы оставить Вас здесь. — Вы могли бы и убить меня. — Если бы я был убийцей, я бы, вероятно, выбрал более интересную жертву, — сказал Нил, его, казалось бы, обычная кислотность вернулась, и Эндрю этого было достаточно. Он нащупал свою опору и медленно встал, все еще опираясь на дуб. — Разве Вы не слышали, что я сказал? — Я услышал и предпочел проигнорировать это, — проворчал Эндрю, а Нил фыркнул, на этот раз искренне раздосадованный. — Я не собираюсь портить Вам работу по укладыванию костей обратно, мистер Нил. — Ах, мне все равно, это Ваши кости, ломайте их, как хотите, — усмехнулся Нил и положил руки на талию. — Я просто поражен тем, насколько упрямым может быть такой человек, как Вы, и как Вы можете показать это в таком коротком разговоре. — Мы не собираемся снова видеться, мистер Нил, непонятно где. — А что, если бы мы увиделись? Что бы Вы сказали, если бы мы встретились снова, что бы Вы сделали с таким нарушением приличий? — Тогда, — Эндрю снова надел ботинок и развел руками с усталым и разочарованным вздохом. — Тогда это был бы позор, — он провел рукой по лицу. — Ваша кобыла скоро вернется или ее тоже придется искать?       Но ему это было не нужно, Нил отвел взгляд как раз в тот момент, когда Диана вернулась той же спокойной рысью, на удивление в сопровождении лошади Эндрю, которая следовала за ней так, словно она его обучала. Нил повернулся к Эндрю и посмотрел на него со всем презрением, какое только могло уместиться в этих голубых глазах. — Ну, по крайней мере, у одного из нас есть по-настоящему дрессированное животное, — поддразнил он. — Она должна делать то, что Вы просите, чтобы ей не пришлось слышать, как Вы открываете рот, ведь Вы намного приятнее, когда молчите, — проворчал Эндрю, и что-то дернулось на лице Нила, может быть, рана на теле; обычно он не любил идти таким путем, но в тот момент, когда, как он предполагал, у него было одно из худших утр за многие годы, его это не особо волновало.       Но Нил глубоко вздохнул, притворное подергивание на его лице исчезло, и он вежливо улыбнулся. — Я надеюсь, что в следующий раз Ваша лошадь сбросит Вас в овраг. — Взаимно. — Вы глупы. — А Вы несносны, — сказал громко Эндрю, как будто объявляя об этом всем деревьям в лесу.       Эндрю забрался на свою лошадь, гнев настолько овладел его грудью, а в голове начало гудеть, что он был уверен, что не обращал внимания на боль, когда вставил ногу в стремя, чтобы взобраться в седло. Нил сделал то же самое, впившись в Эндрю ледяным, сердитым взглядом. — Вы хотите получить образование, я дам Вам его, — и Эндрю склонился к кутежу. — Большое Вам спасибо, надеюсь, мы больше никогда не увидимся. — Я говорю то же самое, — повторил Нил приветствие. — Желаю хорошо провести время.       Эндрю натянул поводья, Нил, насколько он мог видеть, сделал то же самое, и они разъехались, каждый в своем направлении.

[...]

      Если бы он мог, Эндрю хотел бы изменить время.       На самом деле, проще говоря, Эндрю просто жалеет, что не имеет возможности проглотить свой язык, когда раздражен.       Вечер начался, а вместе с ним и бал, наполнивший зал их дома. Бетси сказала ему, что ему не нужно будет оставаться там на все время, если он захочет — потому что Эндрю не счел нужным рассказывать Аарону о своей травме и несчастье, случившемся тем утром, — он решил, что будет просто стоять в одном из углов, прогуливаясь, когда это необходимо, и здороваясь с людьми, когда ему это будет нужно.       К счастью для него, Кевину пришла в голову та же мысль, так что, по крайней мере, у него была хорошая компания, потому что Аарон выглядел как маленький комочек нервов, а Эндрю уже был более чем доволен своими собственными. — Почему ты так нервничаешь? — спросил Кевин у Аарона, который сделал еще один глоток напитка, подаваемого официантами. — Девушка уже в твоих руках, не так ли? — Не говори о ней так. — возразил Аарон, хотя это было правдой. — Я просто проявляю осторожность. — И зачем? — Аарону повезло, что он женится по любви, брат, — сказала Дэн, выходя из угла комнаты и выхватывая чашку из рук Кевина. Ее платье сияло оранжевым оттенком, подчеркивая ее улыбку, а она у Дэн была широкой. — Конечно, он нервничает, ведь он может все испортить. — Дэн… — предупредил Эндрю. — Что? Это просто маленькая шутка, ничего не может пойти не так. Бал идеален, бальный зал прекрасен, и они — два влюбленных голубка, — сказала она.       И Эндрю огляделся по сторонам: действительно, не было похоже, что что-то может пойти не так. Бетси, как всегда, превзошла саму себя, темой по ее словам было "первое весеннее солнце", а зал был наполнен оттенками розового, желтого и белого, звучавшая музыка была веселой и легкой, и Эндрю почти чувствовал, как напряжение спадает с его плеч на весь день. Он посмотрел на Аарона, который, как он знал, смотрел на него в поисках утешения, Эндрю на короткое мгновение приподнял брови без видимого беспокойства. Этого было достаточно. — Сегодня она придет со своим старшим братом, — продолжил Аарон. — Герцогом? — спросила Дэн, и Аарон кивнул из-за бокала игристого вина. Она обменялась быстрым взглядом с Кевином, прежде чем покачать головой. — Вполне логично, почему ты нервничаешь. — Кейтлин очень хорошо отзывается о нем, — продолжил Аарон, — она всегда говорила о том, как он заботился о ней всю ее жизнь. — Брат-сова, — сказал Кевин, и Дэн хлопнула его по плечу. — Я не солгал. — Если они так связаны, он будет дорожить ее счастьем, — сказал Эндрю, потому что начал замечать, что шея Аарона дергается все чаще. — А она всегда казалась счастливой рядом с тобой. — Иногда это немного невыносимо, — пошутил Кевин. — Ты так говоришь только потому, что твой муж путешествует, — ответил Аарон. — По крайней мере, у меня уже есть муж. — И скоро ты будешь не единственным, — заговорила Дэн и осторожно указала подбородком вперед. Бетси встала между ними, Эндрю улыбнулся — она была одета в красивое фиолетовое платье, которое, казалось, всегда подчеркивало в ней самое прекрасное — она окликнула их легким взмахом руки, и близнецы оставили свои чашки. — Удачи, мальчики.       Они последовали за Бетси, Эндрю отставал всего на несколько шагов — не хромать было немного сложнее, чем казалось, и требовалось немного больше концентрации, чем он ожидал, — но вскоре они уже стояли перед дверью, прислушиваясь к тревожному гудению людей.       И Эндрю пришла в голову та же мысль, что и раньше: он слышал, как Бетси много лет назад говорила ему и Рене, что не следует говорить все, что они чувствуют, когда злятся, иногда даже не на других, а на самих себя.       Потому что, видите ли, у входа в салон появилась Кейтлин, одетая в мерцающий темно-синий цвет, который подчеркивал ее рыжие пряди, ниспадающие красивой косой, украшенной кристаллами, и это казалось идеальной композицией, — от аксессуаров до искренней улыбки на ее лице, когда она увидела Аарона, и даже в музыке, которая, казалось, играла идеально, чтобы укрась ее приезд — что, зная его мать, было, пожалуй, даже возможно, — часть Эндрю даже не подумала бы плохо, если бы его заставили жениться на ней, потому что даже в его глазах Кейтлин действительно была приятной.       Однако плохая часть была прямо рядом с ней, с безупречными манерами, ростом и дружелюбием, а также очевидной красотой, которая привлекала внимание окружающих мужчин и женщин вокруг него. Ибо Герцог требовал к себе многого внимания.       И Герцог действительно привлек внимание Эндрю не потому, что он был Герцогом, а потому, что он был Нилом.       Он сухо сглотнул и почти забыл, что не может прихрамывать, когда подошел к семье и поприветствовал их, он почувствовал тот самый момент, когда взгляд Нила скользнул между ним и его братом, прежде чем он весело улыбнулся и ответил на приветствие. — Это Нил Хэтфорд-Джостен, Герцог Ньюкаслский, — представила их друг другу Бетси, и Нил снова улыбнулся, на этот раз Эндрю. — Ваша Светлость, это мой старший сын Эндрю и его брат Аарон. — Виконт Миньярд, я полагаю — сказал Нил, и Эндрю почувствовал, как часть его тела напряглась, когда они обменялись рукопожатием. — Приятно видеть Вас снова. — Вы двое знакомы? — спросила Кейтлин, обменявшись быстрым взглядом с Аароном и Эндрю. — У нас было... короткое свидание этим утром, — ответил Эндрю и быстро отвел взгляд от Нила. Если бы он увидел его улыбку еще раз, он почувствовал бы, что может уткнуться лицом в ковер. — Рад снова видеть тебя, Кейтлин. — Приятно вернуться, — она ответила и снова посмотрела на Аарона. — Я счастлива, что наконец-то могу представить вам своего брата, он приехал с нашим дядей из Ньюкасла именно для этого. — Я бы не оставил свою сестру одну в конце сезона, это один из самых ответственных моментов, — он взял ее за руку, нежно коснувшись ее ладони, и бросил еще один взгляд на Эндрю. — Бьюсь об заклад, Вы согласны со мной, не так ли, сэр Миньярд? — Вы правы, — ответил он, и Эндрю почувствовал, словно каждая буква весит целую жизнь. — Почему бы нам не воспользоваться моментом и не поговорить? — сказала Бетси. — Держу пари, Вашей светлости и Аарону есть что обсудить этим вечером. — О, конечно, конечно, — Нил кивнул и улыбнулся, но Эндрю почувствовал, как что-то прогнило в его животе.       Нил отпустил руку своей сестры и вежливо подвел ее к Аарону, который поприветствовал Нила с той же вежливостью и улыбнулся Кейтлин так, что на мгновение Эндрю испугался, чего-то, чего он даже не знал.       Они пошли впереди, Бетси кружила вокруг, мило беседуя, Аарон и Кейтлин сразу за ними, но как только он продолжал следовать за ними, Эндрю почувствовал, как Нил наклонился к нему сзади, чтобы сказать тихим голосом: — Что Вы теперь скажете о приличиях?       И Эндрю точно знал, чего он боялся.       Первую часть вечера ничего особенного не происходило, Бетси проводила их в столовую, где они поели и поговорили, Нил казался таким сдержанно приятным, что почти убедил Эндрю позволить напряжению в его теле улетучиться, он казался радостью за столом, он вел серьезные разговоры с Кевином об истории и шутил с Дэн и даже с Аароном, завершив трапезу приглашением на матч по крикету и поездкой — очевидно, вместе с Кейтлин — в летний домик.       Но Эндрю знал, на что и когда смотреть: Нил ни разу не заговорил о возможной помолвке, даже когда Бетси вскользь ее упомянула, как будто это ему ничего не напоминало; даже когда он слышал, как Кевин часами говорил о своем муже. Но последней каплей для Эндрю стало то, что несколько часов спустя, когда люди начали медленно покидать бал и расходиться по домам, он мельком увидел Аарона и Нила, направлявшихся в более уединенный уголок бального зала, и как бы Эндрю ни доверял своему брату, он совсем не доверял Нилу.       Он прислонился к стене возле них, как будто он ничего от них не желал, и стал ждать. — Не поймите меня неправильно, Аарон. Такие вещи очень сложны, — сказал Нил с фальшивым состраданием в голосе. — Я заботился о ней с тех пор, как она была ребенком, и я только что вернулся, Вы ведь понимаете, почему я не хочу отдавать ее в руки другого мужчины прямо сейчас, верно? — Да, я... Да, я тоже так думаю, - голос Аарона был неподвижен, как будто его ударили. Эндрю ненавидел это, просто ненавидел. — Она просто... — Кроме того, я даже задаюсь вопросом, не слишком ли молода Кейтлин для всего этого. В наши дни так много шума из-за того, что женщины выходят замуж и заводят детей, а Кейт? О, нет, нет. Я думаю, может быть, она слишком молода для детей. На самом деле, я уверен в этом. Вы ведь не отчаянно хотите иметь детей, не так ли? — Что? Нет, я… — Так что нам не нужно торопиться, она молода, Вы молоды. Так что, даже если чувства между вами не сложатся, Вам не нужно беспокоиться о том, чтобы найти кого-то другого. — Чувства между нами… Что?       И этого было достаточно для Эндрю.       Он по-прежнему знал, как попасть в нужное место, не подавая виду, что он там находится — это было очень важно знать, Бетси и Рене напомнили ему об этом, потому что очень важно было услышать то, что он хочет, не создавая проблем. Аарон выглядел как испуганный кот, когда смотрел на него, не на Нила, а явно на своего брата, Эндрю знал его, он знал, когда Аарону было нехорошо. Нил посмотрел на него с мимолетным выражением превосходства и дерзости, которые раздражали его до горечи. — Ах, вот вы где, Ваша светлость, — Эндрю сделал все возможное, чтобы улыбнуться. — Не могли бы Вы пройти со мной? — А для чего бы это могло бы быть? — Это дело между главами семейств, если вы понимаете, о чем я, — и Эндрю глубоко вздохнул, или изо всех сил постарался это сделать. Нилу Джостену он, возможно, и не нравился, но тому все еще нужно было отстаивать свою позицию, поэтому он кивнул и помахал Аарону, прежде чем уйти с Эндрю. — Дрю, — сказал Аарон достаточно тихо, чтобы его почти заглушила музыка. Эндрю терпеть не мог, когда Аарон называл его так, потому что это означало, что он встревожен, а Эндрю ненавидел видеть его встревоженным. Он поднял руку в знак просьбы о спокойствии, а затем ушел.       Сад за домом освещался большими окнами зала, снаружи можно было увидеть цветы, украшающие окна, и услышать ленивую, теплую музыку последних танцев. Нил спустился по ступенькам первым, не торопясь и без особого интереса оглядываясь по сторонам.       Он выглядел умиротворенным.       Эндрю же было не по себе.       Он схватил его за руку крепче, чем, возможно, было необходимо, и притянул к себе, сжимая ладонь достаточно сильно, чтобы заставить Нила нахмуриться. — Немедленно прекратите, — зарычал Эндрю сквозь зубы, Нил высвободил руку из его хватки и наклонил голову. — Боюсь, я не понимаю, что Вы имеете в виду, мистер Миньярд. — Перестаньте мешать моему брату, Вы хоть представляешь, какие нелепости Вы ему наговорили? Вы весь вечер избегали темы помолвки, а теперь засыпали его бесполезными оправданиями. — Вы шпионили за нами? — Я лишь присматривал за своим братом, потому что ни капли Вам не доверяю, — сказал он, с еще большим гневом в голосе — Почему, во имя королевы, вы настаиваете на расторжении помолвки? — Потому что я приехал из самой отдаленной точки Лондона, чтобы убедиться, что у моей сестры есть самый приятный, хорошо обеспеченный жених из самой лучшей семьи. Не меньше, чем она заслуживает, — он огляделся через большие окна господского дома, где все еще гремела музыка и танцевали несколько пар. Он вздохнул. — Должен сказать, что я немного разочарован. — Вы сомневаетесь в имени моей семьи? — Господи, конечно, нет. Я бы никогда этого не сделал, хотя... Миньярд Добсоны — едва ли ни одна из самых благополучных семей в нашем обществе. По имени и богатству, — ответил он, но Нил снова обратился к нему с отстраненным и раздражающе высокомерным взглядом. — В частности, меня особенно беспокоит Ваше имя.       Эндрю сделал шаг ближе, скрестив руки в агрессивном жесте, закрывающем его застывшее лицо. — На что Вы намекаете? — спросил он. — А что Вы понимаете? — возвратил Нил. — Полагаю, Вы не считаете моего брата подходящей парой для своей сестры. — Хорошо, тогда мы на одной волне взаимопонимания, — Джостен опустил голову в коротком кивке и улыбнулся. — Это ненужный разговор. Хорошего вечера, сэр. — Это необходимый разговор, — Эндрю остановился перед ним, преграждая ему путь; хотя он и не был так высок, как Джостен, разницы в физической силе было достаточно, чтобы помешать ему двигаться. — Почему Вы так думаете? — Учитывая наше первое свидание, я не знаю, было бы уместно для моей сестры провести свою жизнь в браке с кем-то, кто разделил утробу его матери и всю свою жизнь с кем-то вроде Вас, — объяснил он, улыбаясь еще шире, когда заметил растущее раздражение на лице Эндрю. — Для того, кто хочет женить члена семьи, Вам следует лучше сохранять самообладание. В конце концов, я не знаю, сколько в нем от Вас. — Меньше, чем Вы могли подумать, — хмыкнул он, и на короткое мгновение лицо Нила исказилось в замешательстве. — Не будете ли Вы так любезны объяснить? — Боюсь, это не в Ваших интересах. — Итак, как бы то ни было, мое мнение остается прежним. Старайтесь усерднее ради своего брата в следующем сезоне, в котором Кейтлин, наверняка, будет недоступна. — Вы так самодовольны, — Эндрю не смог удержаться от смеха, повернувшись всем телом в сторону сада, что заставило Нила остановиться и снова обернуться. — Так поверхностны. А как же Ваше самообладание? Как же Ваши усилия? Вы когда-нибудь задумывались о том, что, возможно, Ваша драгоценная сестра вовсе не такой бриллиант, которым Вы ее считаете?       Эндрю повернулся к нему лицом, Нил стоял позади него, в нескольких шагах, и это произошло так тихо, что Эндрю почти вздрогнул. На этот раз на его лице не было того спокойствия и насмешки, которые сохранялись в течение вечера. Было темно и сердито, Эндрю чувствовал, что найдется малое количество моментов, которые оставили бы его в таком состоянии. — Я советую вам придержать язык, мистер Миньярд, — сказал он, его голос был менее мягким, он был сердитым, Эндрю увидел в нем тень, что-то до сих пор неизвестное. — Я посвятил свою жизнь заботе о своей сестре. Она исключительна. Ее образование и имущество уступают только королевскому, и я осмелюсь сказать, что разница не такая уж и большая. У нее будет все самое лучшее и только самое лучшее. Ваша мысль достойна сожаления и только подтверждает мою точку зрения относительно нашего разговора, — и снова Нил склонил голову в приветствии, не вежливом, не шутливом. Коротком и отрывистом. — Я думаю, что уже давно пора вытащить ее из этого окружения. Приятного вечера.       Нил повернулся к нему спиной, Эндрю глубоко вздохнул и сжал кулаки. Он оглядел сад и поднял голову, переводя взгляд с одного освещенного окна к другому: он увидел Аарона и Кейтлин, сидящих вместе на одной из клумб, в окружении цветов, как в раме, с все еще жеманной, но яркой улыбкой, когда он смотрел на Кейтлин, которая смотрела на него счастливо, ярко, с такой же улыбкой. — А что, если я докажу обратное? — сказал Эндрю, но Нил продолжил идти. — Что, если я Вас завоюю?       А потом герцог остановился; Нил посмотрел на него через плечо с минимальным уколом интереса. — К чему Вы клоните? — Позвольте мне убедить Вас, что то свидание ничего не может доказать, — объяснил он, и в этот раз Нил повернулся к нему лицом. — Сезон заканчивается через месяц. Дайте мне месяц, чтобы завоевать Ваше расположение и изменить мнение. Если мне это удастся, Вы согласитесь на брак. Вы заплатите приданое, дадите благословение, и все такое.       Нил не отвечал ему в течение минуты, которая казалась слишком длинной. Однозначного согласия не последовало, а скорее поднятие бровей, — не совсем дружелюбный взгляд. — Если Вы потерпите неудачу, Вы оставите мою семью в покое, — сказал Нил. — А Ваш брат больше не сможет разговаривать с Кейтлин. — Достаточно справедливо, — кивнул Эндрю. — Но он должен быть честным. Вы ничего не скроете. — Я бы никогда так не поступил. Я даже и не думал, что мне это когда-нибудь понадобится. — Посмотрим, — и Нил чуть приподнял брови. — Мы заключили сделку? — Мы заключили сделку, — на этот раз Нил улыбнулся. Последнее вежливое действие. — Давайте поторопимся и покончим с этим вечером.       Эндрю согласился, он последовал за Нилом, как за палачом. Когда они прибыли в салон, то обнаружили Бетси рядом с Кейтлин и Аароном. У Нила была раздражающе вежливая улыбка, когда он объявил, что им пора уходить. — Я подумала, что мы могли бы остаться еще на немного, — заговорила Кейтлин, в ее голосе звучала завуалированная просьба. Нил взял сестру за руку и покачал головой. — Я бы с удовольствием, но на следующей неделе уже день рождения нашего дяди, а тебе еще нужно закончить приготовления. — Что ж, ты прав, — согласилась она, но на короткое мгновение ее глаза заблестели от предвкушения, и она повернулась к Эндрю. — Возможно, Виконт и его семья могли бы присутствовать? Наш дядя уже знаком с Аароном, и они очень хорошо ладят, это было бы хорошим событием, как ты думаешь?       Нил с уважением посмотрел на Аарона, и, несмотря ни на что, он посмотрел и на Эндрю. Его все еще сердитое лицо скривилось в кислой, подлой улыбке, которую, казалось, никто больше и не заметил, поэтому он просто кивнул в ответ. — Это блестящая идея, — согласился Нил. — Мы разошлем приглашения, — он взял Бетси за руку, оставив долгий, вежливый поцелуй на ее перчатке. — Для меня это было честью, леди Добсон, все было замечательно.       Кейтлин мягко кивнула, Эндрю все еще наблюдал, как они медленно покидают зал, прежде чем Аарон приблизился к нему сзади, как обиженная тень. Теперь Эндрю мог видеть его глаза: он боялся, что сделал что-то отвратительное, Эндрю знал маленькую напряженную морщинку между бровями, идентичную его собственной. Он придвинулся ближе к брату и крепко сжал его плечо, страстно желая, чтобы этого было достаточно, чтобы он поверил его словам. — Все в порядке, я… — вздохнул Эндрю. — С ним сложно, но я все упрощу.       Аарон не ответил ему, Эндрю знал, что какое-то время у него не будет ответа. — Ты сможешь справиться с остальными здесь?       Он кивнул и пошел дальше, чего Эндрю было достаточно.       Он поднялся по лестнице на второй этаж дома, предназначенный только для его семьи. Эндрю расстегнул жилет и ослабил галстук, снял туфли и был настолько расстроен болью в ноге, что отбросил туфли. Тот факт, что бар в доме находился через холл от бывшей спальни Рене, ничуть не помог ему в тот вечер.       Это была презренная ночь, это была темная ночь.       Эндрю сел за стойку и спрятал лицо в ладонях, делая достаточно продолжительные вдохи, прежде чем разочарованно фыркнуть. Образ неудачного начала его дня сливался с опустошенным лицом Аарона, кислыми улыбками и резкими словами Нила; Герцог мог быть предметом вожделением многих, но что касается Эндрю, то он просто хотел, чтобы тот уехал как можно дальше, обратно в Ньюкасл, за пределы континента, если это вообще возможно.       Если бы только Рене была тут, подумал он, наполняя свой стакан светлым, крепким виски, он бы легче с этим справился; если бы только Рене была тут, подумал он, делая глоток и чувствуя жжение в горле, она была бы той, кто исправила бы все печальные последствия его поведения; если бы Эндрю с самого начала не переступил бы черту, ничего из этого не произошло бы.       Хлопнула дверь, вошла Бетси, отставив его туфли, брошенные в угол. Эндрю с любопытством посмотрел на нее, наблюдая за женщиной, садившейся по другую сторону прилавка и снимавшей перчатки и собственную обувь. — Я думал, ты будешь прощаться с гостями. — заговорил Эндрю, впервые за вечер позволив усталости отразиться в голосе — день действительно был долгим. — Я забеспокоилась, когда увидела, как мой сын хромает, поднимаясь по лестнице, — сказала она, и Эндрю разочарованно фыркнул: он даже не удосужился попытаться нормально ходить. — Что случилось? — Это долгая история. — Я хотела бы ее послушать, — подбодрила Бетси, слегка похлопав по столешнице из темного дерева. — Почему бы тебе не приготовить мне чего-нибудь выпить, пока ты рассказываешь, что произошло?       Эндрю медленно кивнул, повернулся и потянулся за персиками, бутылкой игристого вина и льдом, хранившимся в опилках в самом холодном углу помещения. Эндрю нравилось смешивать напитки, он играл с ингредиентами и немного жонглировал ножом, что всегда заставляло его мать удивленно и обеспокоенно поднимать брови. — Я встретил Герцога этим утром, когда гулял с Широм Рене, — начал Эндрю, ловко укладывая персики и открывая банку с джемом, — Он помог мне с одной проблемкой. — Твоя нога. — Проблемка, — настаивал Эндрю, — и я не знаю, что со мной случилось, потому что… я не знаю, мы не поняли друг друга. — Он обидел тебя? — Мы обиделись друг на друга, — и Эндрю чуть не рассмеялся, когда он положил кусочки фруктов в бокал, смешав их с джемом, игристое вино было у него в руках, и он открыл его с таким хлопком, который заставил Бетси подпрыгнуть на своем месте, а затем улыбнуться; Эндрю приподнял уголки своих губ. — А теперь он выглядит оскорбленным и хочет помешать помолвке Аарона и Кейтлин. — Я и представить себе не могла, что он способен на такое. — Я должен был знать, — фыркнул он, перемешивая все это ложкой, добавив в бокал маленькие кубики льда и листик мяты, прежде чем передать его Бетси. — Я не знаю, как я не подумал, что они родственники, как я не заметил, насколько они похожи. Глаза, волосы, лицо. — Действительно, очень похожи, — согласилась Бетси, слегка кивнув головой. — Но тебе было больно и ты разозлился, ты не можешь утверждать, что это только твоя вина, — и она сделала глоток своего напитка, Эндрю с удовольствием наблюдал за этим действием, которое всегда делала его мать. Она сделала маленький глоток, сжала губы, закрыла глаза и сделала глубокий вздох, прежде чем улыбнуться ему. — Замечательный. — Любимый Рене, — сказал Эндрю, и его мать слегка кивнула. — Я бы хотел, чтобы она была здесь. — Мы все этого хотим. — Она бы решила проблему. — А вот тут мы расходимся во мнениях. Твоя сестра обладает таким же сильным темпераментом, как и ты. Что бы сделала Рене, так это не позволила бы тебе тратить так много времени на размышления о том, что случившееся — твоя вина, — сказала Бетси после очередного глотка, — и заставила бы тебя сесть.       Она похлопала по сиденью рядом с собой, Эндрю снова наполнил свой стакан виски со льдом и сел рядом с матерью. Первое мгновение они пили молча, долгое и самое близкое к спокойствию, которое, как казалось Эндрю, было у него за всю ночь. Он допил свой напиток и поиграл со льдом, вращая стакан маленькими кругами, наблюдая, как маленькие кубики кружатся и тают. — Я просто не хочу, чтобы Аарон страдал от последствий из-за того, что я вел себя как дурак, — прохрипел он. — У него все отлично получается, я не хочу, чтобы он думал, что проблема в нем из-за чего-то, что сделал я. — Насколько ты мне сказал, проблема в Герцоге. — Он и есть проблема, — хмыкнул он, и раздражение, ненадолго сменившееся меланхолией, вернулось в его голосе. — Мама, если бы ты только видела все, что он говорил и как себя вел. Он думает, что он выше всех нас. — Ну… — Я говорю не о титулах, — поспешил сказать Эндрю. — Он меня раздражает. — Я понял.       Эндрю повернулся и увидел входящего в комнату Аарона, его брат был похож на него даже в моменты, когда они устали. Свободный галстук, расстегнутый жилет, туфли в руках. Эндрю ничего не сказал, наблюдая, как Аарон садится напротив Бетси, а также достает стакан и наполняет его виски, как в костюме, Эндрю молчал, казалось, слишком долго, прежде чем подыскать слова для объяснения. — Я не сержусь, — сказал Аарон, как только его брат, казалось, собрался открыть рот. — Я слышал, что ты сказал. А даже если бы и не слышал, Герцог не показался мне самым открытым человеком в мире. — Мне все равно жаль, — сказал Эндрю из-за своего стакана. — Не стоит, — возразил Аарон. — Ты подозревал, что у Герцога может быть такой… пылкий гений? — спросила Бетси Аарона, спокойно потягивая свой напиток. — Ну, ты знаешь Кейтлин, я подумал, что они будут иметь сходство тут или там, — вздохнул Аарон. — Я просто не думал, что он будет таким… — Утомительным? — предложил Эндрю. — Раздражающим? Неприятным? Злым? Высокомерным? Снобистом? — Таким дерзким, — произнес Аарон, но в уголках его лица появилась легкая улыбка, которая избавила Эндрю от горечи, которая накапливалась, как кислота, в глубине его желудка. — Особенно учитывая, насколько спокоен Стюарт. — Вы от меня этого не слышали, — начала Бетси, ее тон был пропитан фальшивым предостережением, за которым, как знали близнецы, всегда следовало что-то далеко не вежливое. — Но, судя по тому, что сказала мне Эбби, у Герцога есть очень любопытные причины для подобных реакций, — и она подняла свой бокал, прикрываясь ложным чувством вины за выдачу этой информации. — У него, мягко говоря, очень непростые отношения с родителями. — И у нас тоже, и это не делает нас такими раздражающими, как он, — сказал Эндрю. — Я боюсь того, о чем вы с леди Уинфилд говорите, — Аарон повернулся к матери. — Похоже, вы знаете секрет каждого. — Может быть, мы знаем, — Бетси наклонилась к нему: — Может быть, это мы подпитываем все таблоиды сплетениями в городе. — Вы — это те, из-за кого бизнес старой моды обанкротился?       Бетси не ответила, но улыбнулась из-за своего бокала, играя с персиком, перед тем как его съесть. Аарон недоверчиво покачал головой, Эндрю улыбнулся с легкой гордостью — хотя что-то в нем говорило, что он не должен этого делать.       Но он повертел в руках стакан, без особого интереса отхлебнул ледяной воды с водянистым привкусом виски и облокотился на стойку, бросив на Аарона острый покровительственный взгляд. Это было не то, чем они занимались, по крайней мере, не так часто, не после прошедших лет, когда они выросли и научились заботиться о себе, чего они раньше не делали даже на глазах у Бетси. Аарон почти ничего не сделал, он приподнял брови в знак понимания, но Эндрю все же сказал: — Я исправлю это. — Ты знаешь, что тебе не обязательно пытаться «исправлять» все, что происходит, не так ли? — сказал Аарон. — Не во всем виноват ты. Иногда люди такие, какие они есть, и нет никакого способа «исправить» это. — Я знаю, просто… — Нет, ты не знаешь. Если бы ты знал, брат, мы бы не вели этот разговор. — Если бы ты перестал общаться со сложными людьми… — Кейтлин не сложная. — Не совсем, но ее брат… — Ты мог бы с таким же успехом позволить мне самому разобраться с этим. — Нет. Мои проблемы не твои проблемы. Герцог — моя проблема, — вздохнул Эндрю, а затем мелодично добавил: — К сожалению.       Аарон ничего не сказал, но закатил глаза с раздражением и некоторой горячностью, даже если Эндрю на самом деле не обращал на это внимания. Недолгое молчание было нарушено громким смехом Бетси, который привлек внимание обоих. Эндрю посмотрел на женщину, которая протянула руки и обняла мальчика за плечи. Виконт не признался бы в этом, как и его брат, но утешительного смеха Бетси вместе с ее незаметными полуобъятиями было достаточно, чтобы отпугнуть от них самые большие проблемы.       И им это понравилось.       Они любили это. — Мои мальчики, — сказала Бетси, хотя они были двумя взрослыми мужчинами, и она это знала. — Я знаю, что они справятся с этим.       Аарон слегка кивнул и допил свой напиток, Эндрю сделал то же самое, играя языком с остатками кубика льда, чтобы скрыть улыбку. Бетси, Эндрю, Аарон и чашка для Рене, — он мог пройти через что угодно, пока все это было в пределах его досягаемости.       Да, действительно, Эндрю, как Виконт Миньярд, смог бы решить любые проблемы.