The Green-eyed Beast

Увы! Я никогда еще не слышал о любви И не читал — в истории ли, в сказке ль, — Чтоб гладким был путь истинной любви. Уильям Шекспир «Сон в летнюю ночь» Они познакомились, когда им было по десять. Леви был настоящей шкодой: он пинал рюкзак Эрена и бил маленьким кулачком в его плечо, потому что тот лучезарно улыбался из-за того, что Леви не доставал своими ножками до пола, сидя за школьной партой. Он называл Эрена кретином, потому что дядя Кенни сказал называть так всех, кто ему нравится. И когда Леви понял, что слово «кретин» — не синоним слова «друг», было уже поздно. Леви ставил Эрену подножки, когда тот шёл отвечать к доске, ведь теперь он подрос на целый год и его ножки стали доставать до пола! Он отбирал у Эрена яблочный сок в школьной столовой, и только через два года и один месяц узнал, что Эрен специально покупал два. Об этом он признался Леви во время игры в баскетбол в школьном спортзале, за что получил мячом по голове и весь урок оглядывался в страхе получить ещё один удар. А когда Эрен расслабился на следующем уроке, злой маленький человек подкинул ему в рюкзак мышь, которую нашел в кладовой непутёвой уборщицы. Тогда Эрен визжал, как девчонка, и вся школа вспоминала этот случай до самого выпускного из средней школы. Когда Эрен познакомился с Кенни на тринадцатом дне рождения Леви, то узнал значение слова «кретин» и целую неделю радовался тому факту, что, оказывается, они с Леви дружат уже три года! «Бьёт — значит любит!» гордо говорил Эрен, пока Леви вырывался из его объятий, пытаясь двинуть другу-кретину по яйцам. Это был лучший день в жизни Эрена. Как-то раз, во время прогулки с Армином, Эрен нашёл кота — черного комочка с пушистой, шелковистой шёрсткой, зелёными глазками-бусинами и влажным носиком. Но слишком уж бойкого и колючего, не готового к ответной ласке. Идея пришла как лопатой по лбу. Схватить пушистика было нелёгкой задачей, ободранные руки и прокушенное плечо — это пол беды. Школьная форма была вся в ворсинках шерсти, мусоре и чёрт его разбери в чём ещё: мать точно его прибьет. Засунуть буйного в рюкзак получилось раза с четвёртого. Армин сбежал, сославшись на аллергию, а счастливый Эрен потопал со строптивым усатым на соседнюю улицу в поисках небольшого двухэтажного домика. Голубые бутоны гортензии, алые пионы, белоснежные петунии и персиково-розовые георгины окутывали жилище невероятным цветочным ароматом. Во всей этой красоте «помойный кот» был… в общем, Леви был в ярости. Но Эрен, с невозможными, по-детски огромными глазами, протягивал ему шипящее чудо и победно улыбался. Прогнать его не поднялась рука, кот тогда остался, сбежав через неделю. А маленький Эрен топал по тротуару в сторону дома, почёсывая разодранные в кровь, жутко саднящие пальцы и думал только о том, как бы в следующий раз притащить ему ту собаку, которая разворошила соседский мусорный бак. Эрен уверен — Леви будет в восторге! Позже, когда им было по четырнадцать, Эрен ни с того ни с сего пришёл в школу с большой подарочной коробкой. Он чмокнул Леви в нахмуренный лобик и преподнёс радужный сверток как нечто самое хрупкое и важное в его жизни. Теплый и пушистый плед растопил ледяное сердце и грел плечи Леви ещё долгие годы, особенно — в плохие дни. В тот день он даже ни разу не ударил Эрена. В пятнадцать Леви отпинал Эрена на заднем дворе своего дома. Тот пришел, мало того, что без приглашения, так еще и к заднему входу. Кретин потоптал любимые мамины гортензии в палисаднике, перелезая через забор. Эрен объяснил это тем, что Леви сам виноват в том, что не впустил его в дом через парадную дверь. Он ведь любезно принёс панкейки, приготовленные им и Карлой, а они могли испортиться, если оставить их на жарком, открытом крыльце. Сидя на диване в полной тишине, Леви разгневанно и слишком интенсивно пережёвывал воздушное тесто с вишнёво-лимонной начинкой, а Эрен удовлетворённо улыбался, прижимая замороженную рыбину, замотанную в цветастое кухонное полотенце Кушель, к своему подбитому левому глазу. Эрен начал часто засматриваться на парней и украдкой кидал странные, вороватые взгляды на Леви по пути домой, а на ночёвках спал чуть дальше обычного. В один такой день, провожая Леви домой, всю дорогу его рот был приоткрыт, ноздри сердито раздувались, кулаки были сжаты, а глаза выпучены, как у игуаны. На вопросы «у меня второй нос вырос?» или «чего пялишься, кретин?» тот просто отворачивался, отмахивался и уходил в себя. Все было очевидно, ведь пока сверстники ухлёстывали за девчонками, Эрен, лёжа на боку в своей кровати, бешено дрочил на одноклассника. Через месяц у него появился первый парень. Когда Леви узнал, то всю ночь кутался в подаренный Эреном плед с нарисованной зайчихой, пытаясь согреться и унять тянущую в груди обиду. В шестнадцать Эрен моет пол в доме Леви почти каждую неделю. Это становится своего рода тенденцией, челленджем «не наступи грязными кроссовками на ламинат». Жаль, что Эрен всегда проигрывает. Тряпка и швабра становятся его лучшими друзьями ещё на долгие месяцы дрессировки. Хорошо, что у Леви есть в этом опыт, ведь в далёком детстве у него уже был шкодливый щенок! В семнадцать Эрен остаётся без отца, и это горе рушит всю привычную и налаженную жизнь. Карле приходится брать дополнительные смены в больнице, пока Эрен пропускает занятия и не выходит из дома. Леви буквально поселяется под дверью Эрена и терпеливо ждет весь месяц, пока дверь наконец-то не открывается. Эрен кидается на него, будто не прошло ни дня после похорон. Он бледный, истощённый, а из глаз текут неконтролируемые слезы. Леви обнимает Эрена и мягко касается его спины, поглаживая в утешающем жесте. Они молчат весь день и всю ночь, пока Эрен не замечает на своей кухне Леви, танцующего и тихонько подпевающего песням из какого-то идиотского шоу талантов. Звонкий смех неожиданно заполняет пространство вокруг, и Леви взвизгивает, дергаясь от неожиданности: кто же знал, что кретин может так тихо подкрадываться?! За следующие полгода друзья сближаются, и Леви уже не так часто бьёт Эрена. Их мамы мило хихикают, когда те готовятся к экзаменам в комнате Эрена, потому что Леви постоянно кричит что-то вроде «ты уже подал объявление о пропаже своих мозгов?» или «как такой кретин как ты вообще смог доучиться до выпуска?». Но даже так, он упорно продолжал вбивать знания в эту патлатую голову. Эрен лишь смеялся и целовал брыкающегося Леви в лоб или черную макушку; смотря куда успевал дотянуться. В восемнадцать они поступают в один университет. Леви тогда впервые обнимает Эрена, отчего у того кружится голова и в уголках глаз выступают слезы счастья. Увидев это, Леви тут же заезжает кулаком ему под ребро и бубнит что-то похожее на «не ной, кретин», но Эрен не уверен, что правильно расслышал, потому что в отражении окна видит легкую полуулыбку на губах Леви. Он трет место удара и бежит следом, повторяя ребяческое «бьёт — значит любит!» и быстро чмокает в висок. Улыбка с лица Леви пропадает, но даже так это становится вторым лучшим днём в жизни Эрена. В девятнадцать они налаживают дела с учебой и постепенно обживаются на новом месте. Эрен планирует жить совместно с Леви, может, в небольшой студии или в квартирке с двумя спальнями и крохотным открытым балкончиком, где Леви сможет уединиться на свежем воздухе за чашкой любимого чая и очередной книгой про убийства, которые его так увлекают. Он закидывает Леви объявлениями — почта, смс, уговоры. Но отказы обретают смысл одним весенним вечером… Леви не приходит на ночёвку, не предупредив, и Эрен, тут же подхватывая телефон, набирает наизусть выученный номер. Баритон на том конце провода глубокий и уверенный; голос совсем не похож на бархатный и низкий тон Леви. Тогда жизнь и обернулась против Эрена. Между ними встал чёртов Эрвин Смит. Это был худший день в жизни Эрена.