Такие разные миры

«Когда её руки коснулись его горячего лба,

она вдруг почувствовала — будто между их кожей пробежал ток.

Боль, которую она видела в его глазах,

вдруг стала осязаемой, как нить, протянутая прямо в её грудь.

И самое странное — она знала, как её оборвать.»

      Стефания пошарила в бумажном пакете, вытащив оттуда кусок чёрного хлеба. Откусив кусочек, она вяло пожевала его, после чего положила остаток обратно. Аппетита не было.       Все её мысли сейчас были заняты разведчиком, лежавшим на кушетке в паре метров от её стола.       Поначалу капитан сопротивлялся своему помещению в лазарет и предпочитал болеть в своём кабинете. Стефания даже не пыталась возражать, она лишь оставляла мужчине лекарства, регулярно проведывая его и постоянно натыкаясь на стену молчания или скупых ответов. Раз за разом меняя лекарства, маркиза мрачно ждала того самого острого этапа болезни, втайне надеявшись, что крепкое здоровье Леви каким-нибудь образом повернёт ход заражения вспять.       Но этого не произошло. Леви слабел: его температура росла с пугающей быстротой, кашель становился всё яростнее и глубже, а головная боль была такой сильной, что он принимал обезболивающее.       И вот сейчас мужчина переживал сильную лихорадку. Кожа его лица была покрыта испариной, тело сотрясало мелкой дрожью, а сознание регулярно проваливалось в тяжёлый беспокойный сон.       Стефанию начинала охватывать паника. Она прекрасно понимала что это означает. Критический момент болезни вёл за собой длинную и мучительную ночь, судьбоносную для пациента. Переживи он её и всё дальше будет в порядке, организм поправится. Но ведь существовал и второй вариант, ведущий к усугублению болезни и медленному угасанию…       Стефания тряхнула головой, отгоняя от себя запретные мысли. Она этого не допустит! Для чего она здесь находится, в конце концов? Стараясь не заострять внимание на том, что она уже это делала, маркиза начала второй круг лечения. Смешав мёд, сок алоэ и спирт, она сделала новый компресс и положила его на часто вздымавшуюся грудь капитана.       — Нет чего похолоднее? — донёсся до неё осипший, но не растерявший прежней прямоты и пронзительности голос. — Эта тряпка невыносимо жжёт.       — Так и должно быть, — покачала она головой, втайне радуясь, что Леви завёл с ней диалог. Значит, у капитана ещё оставались силы на борьбу с болезнью.       Леви тяжело вздохнул и тут же зашёлся в приступе лающего кашля. Стефания без лишних слов протянула мужчине полстакана цветочно-корневого горячего отвара. Разведчик поморщился от резкого и горького вкуса лекарства, но послушно выпил всё.       — Когда пьёшь эту дрянь в третий раз, от неё уже не так тошнит.       — Рада, что вы больше не сопротивляетесь моей помощи, капитан, — усмехнулась маркиза, забирая у него пустой стакан.       — Намекаешь на то, что ты была права, а я, идиот такой, не стал тебя слушать? — хмыкнул Леви, устало опускаясь на подушки.       Стефания невольно улыбнулась, промолчав. Ей не хотелось демонстрировать перед капитаном злое торжество, в данной ситуации оно попросту было неуместно.       Удивительно, как быстро Леви сменил гнев на милость. Уже третьи сутки маркиза видела его чаще, чем кого либо и ни разу за все это время мужчина не предпринял попыток прогнать её и терпеливо переносил все необходимое лечение, словно смирился со своим текущим положением и был вынужден принимать помощь из рук маркизы.       Вот только лучше ему не становилось. Разведчик замолчал и снова впал в тяжёлую дрёму-забытье. Новый нехороший холодок пробежал по коже Стефании и она решила отвлечься на приготовление новой порции отвара. И, когда в дверном проёме появилась знакомая рыжая голова, Стефания облегчённо вздохнула.       — Как наш редкий гость поживает, — с напускной весёлостью спросила Валери.       — Валери, — жалобно протянула Стефания, понизив голос до едва различимого шёпота. — Я… Я не знаю, что мне делать. Я перепробовала всё, что можно. Всё, чем ты лечишь, всё, чему меня учили, всё, что в книгах написано… Нет улучшений. Ничего не помогает.       — Ты же знаешь как протекает пневмония, — покачала головой Валери, уже не скрывая искорки тревоги в своём взгляде. — Во многом степень тяжести зависит от того, какая помощь оказывалась в первые сутки. А наш капитан благополучно проигнорировал своё состояние и тянул донельзя долго. Вот и результат.       — Так ты тоже не знаешь, что делать, — дрогнувшим голосом протянула маркиза.       Валери смутилась, после чего аккуратно положила руку на плечо Стефании:       — Я бы делала то же самое, что и ты, возможно, даже меньше. Но сейчас нам придётся положиться на волю случая, потому что впереди переломная ночь. Шутка ли, столько времени провести без тёплой верхней одежды в такую погоду.       — Но у капитана сильный и крепкий организм, — возразила маркиза, будто стараясь убедить в этом прежде всего саму себя. — Он должен поправиться.       — Куда он денется, выкарабкается, — пожала плечами Валери, но крошечные нотки сомнения в её тоне обесценили всё сказанное ей раннее. — Ты останешься с ним, да?       — Конечно.       — Я так и думала. Вздремни хотя бы минут двадцать, если будет такая возможность.       После того, как Валери ушла, время потянулось ещё медленнее. У Стефании уже начало пощипывать глаза от напряжения. Она смотрела то на капитана, то на стрелки настенных часов, параллельно перебирая в голове все заученные рецепты лекарств и варианты лечения. Иногда вставала, чтобы на автомате сменить компресс и проверить температуру. Валери права, опробовано было уже всё и это выводило девушку из себя. Она ненавидела эти ситуации, когда её умения оказывались бессильны и решение приходилось передавать случаю, или, как многие любили говорить, Богу. И почему вспышка пневмонии произошла именно у Сильнейшего Воина Человечества — важнейшего человека Разведкорпуса, если не всей армии?       — Стефания, можно?       Стефания так глубоко задумалась, что даже не увидела как открылась дверь её кабинета и на пороге показалась Петра.       — Да, только ненадолго, — удивлённо пробормотала Стефания, поправляя медицинскую маску, сползшую с носа.       Элитный отряд уже не раз справлялся о здоровье своего начальника и даже приходил к нему по утрам, чтобы получать задания на ближайшие дни и пытаться подбадривать Леви. Только солдат Стефания предусмотрительно держала на расстоянии от Леви, очень боясь распространения заразы. Однако, Петра отличилась особенной настойчивостью и появлялась каждый вечер и в каждый обед, в качестве повода предлагая капитану его любимый чай или отчитываясь о проведённой за день работе.       Вот и сейчас от маркизы не укрылась искренняя тревога и страх, плескавшиеся в светло-карих глазах разведчицы, когда она увидела в каком состоянии был Леви.       — К-как он? — еле слышно спросила Рал, боясь сделать лишний шаг навстречу и застыв на пороге.       — Ни хуже, ни лучше, — бесстрастно ответила Стефания, решив не пугать бедную девушку. — Болезнь идёт своим чередом.       — Д-да, — Петра вновь испуганно покосилась на капитана, когда тот зашёлся в очередном приступе кашля. Стефания побледнела, понимая, что каждый новый приступ становится всё слабее и более сдавленным.       Но Рал этого не заметила.       — Ты ведь его вылечишь, да?       Маркиза отвела взгляд. Как она могла пообещать такое Петре, если сама не знала каким будет утренний исход? Неужели придётся наплести сладкой лжи, чтобы на время успокоить бедную девушку?       — Сделаю всё возможное.       — Я знаю, у тебя получится, — робко улыбнулась разведчица, вновь взглянув на Леви.       — Капитан Леви тебе дорог, да? — тихо спросила Стефания, внимательно сощурившись.       Петра смешалась и попыталась спрятать румянец, выступивший на лице, за прядями волос. Миллер не торопила её с ответом, ведь ей самой он был уже очевиден.       — Я, — Петра запнулась, на мгновение зажмурившись. — Не знаю, есть ли смысл объяснять. Ты уже наверняка догадалась.       Она произнесла это так тихо и с такой стыдливостью, что Стефания невольно расширила глаза.       — Я желаю ему только добра, — продолжила еле слышно Рал. — Но, боюсь, мои чувства так и останутся со мной. Он предпочитает их не замечать.       Стефания молча внимала искренним переживаниям разведчицы, даже не зная, как поддержать её, не обидев банальными словами. Немного нерешительно маркиза подошла к девушке и тихо проронила:       — Я вылечу его, Петра. А, когда он придёт в себя и выйдет из лазарета, обязательно скажу, что ты справлялась о его состоянии больше, чем кто либо.

***

      Когда шаги разведчицы стихли на улице, Стефания вновь измерила температуру Леви, который вот уже несколько часов как не приходил в себя. Градусник показался ей непозволительно горячим, а цифры, до которых добрался алый столбик ртути, заставили её ужаснуться.       — Что же вы, капитан, — забормотала она, в новом приступе паники меняя все компрессы, после чего влила ему в рот новую порцию лекарства и осторожно провела пальцами по шее, помогая сделать глоток. — Вас же смерть обходит стороной. Вы сами несёте её нашим врагам. Я знаю, мне рассказывали. Почему же вы хотите сломаться от обычной простуды?       Разумеется, ответа на её причитания не последовало. Подступающее к горлу чувство безысходности заставило маркизу глухо разрыдаться. В этот момент она была только рада, что её никто не видит, и едва слышно всхлипнула, небрежно вытирая слёзы рукавом халата.       Маркиза даже не хотела думать о том, что Леви может не стать лучше в конце этой длинной и страшной ночи. Но скользкие мысли проскальзывали в её напряженный рассудок и заставляли дрожать, словно от холода, в теплом кабинете.       Она вновь бросилась к хранилищу лекарств, к книгам. Перечитала, перепроверила. Нет, сделано все, что только возможно. Далее искусство врачевания уже бессильно и жизнь пациента уходит к кому-то другому. Кто-то другой решает: переживет человек, выберется или нет.       Бесшумно и устало Стефания возвратилась к капитану. Ноги у неё подкосились и она опустилась на колени рядом с кушеткой. Ей хотелось зажать ладонями уши, лишь бы не слышать это тяжёлое хриплое дыхание, напоминающее ломаный свист.       Если бы только одной силы мысли, одного желания и стремления было достаточно, чтобы вылечить… Чтобы никто не оставался надолго в лазарете и покидал его самостоятельно.       Стефания задумчиво смотрела на Леви, даже не находя в себе сил, чтобы подняться. В какой-то миг в голову ей пришла мысль, что, когда капитан не кривится и не хмурится, он выглядит гораздо приятнее. И черты лица у него правильные, и кожа бледная, такую нечасто у простолюдинов встретишь. А небольшой белёсый шрам у края брови ничего не портит, скорее даже по своему украшает.       Маркиза одёрнула себя. Сейчас она отдала бы все на свете за то, чтобы Леви снова бросался колкими и короткими фразами, чтобы его лицо снова стало неприветливым и угрюмым, а глаза были открытыми и смотрели пронзительно, с искусственной пеленой равнодушия.       «Только как это вернуть?»       Внезапно её уставшее сознание озарило странное воспоминание детства, которое она давно забыла.       Вот, она — маленькая семилетняя девочка плачет и расстраивается от того, что, подаренные ей на день рождения, розы усохли и завяли. Желание превратить их в свежие и живые цветы так велико, что Стеша берет их в руки, не обращая внимания на прорезы шипов, которые впрочем не остаются надолго на её руках, через некоторое время затягиваясь, словно их и не было.       Ещё один секрет, обет которого приходилось тщательно хранить с ранних лет, чтобы сохранить свою свободу и безопасность.       В детском воображении живо мелькают свежие воспоминания: какими были эти розы, как они выглядели, пахли, все эти ощущения складываются в единую картинку.       Открывая глаза, девочка видит новый букет, словно его принесли только что. Опавшие лепестки вернулись на свои места, цвет стал ярче, а приятный запах вновь разнесся по всей комнате. Всю оставшуюся ночь она мечется в постели и не может сомкнуть глаз, чтобы как только настанет раннее утро, поделиться своим необыкновенным открытием.       — Папа, Филя, — громкий восторженный возглас разносится по всему поместью. — Смотрите, что я сделала! Смотрите!       — Ты… Попросила нарвать новые розы, — первым приходит Филипп и высказывает своё предположение с толикой недоумения.       — Нет же, глупый, — отмахивается Стефания, прыгнув на свою кровать. — Я их оживила! Оживила, представляешь?!       Она жмурится, весело размахивая руками, и не видит как глаза мальчика начинают блестеть от тревоги и он быстро объясняет ситуацию подошедшему отцу, нашёптывая ему на ухо.       — Давай-ка посмотрим, — раздаётся мягкий и низкий голос маркиза. — Надо же, они и впрямь выглядят как живые и совсем свежие, хотя стоят уже несколько дней. Не обманули меня королевские садовники, — довольно подытожил он. — Этот сорт и впрямь хорош.       — Н-но они завяли и погибли, — возражает Стеша, не понимая почему ее слова были проигнорированы. — Это… Это я сделала! Мне пришлось взять их в руки, я немного оцарапалась, но это нестрашно, я…       — И где же твои порезы, дорогая, — отец взял ладошки девочки в свои и бережно огладил их большими пальцами. — Твоя кожа идеально гладкая. Неужели ты думаешь, что я позволил бы твоим горничным хранить испорченные цветы в твоей комнате? Нет, я бы сразу заменил их, что я и сделал вчера ночью. Новые розы простоят ещё столько же, не волнуйся.       — У тебя, сестренка, всегда было очень живое воображение и яркие сны, — мягко улыбнулся Филипп, но почему-то в его выражении лица просматривалось чувство вины и неловкости. — Ведь ты прочла столько сказок.       — Ничего мне не приснилось, — обиженно надулась Стеша. — Ничего я не придумала!       Она ещё долго пыталась убедить своих близких в том, что удивительное превращение — её рук дело. Но, как ни странно, после этой упрямой перепалки она вдруг засомневалась в своем поступке и даже почти поверила в то, что ей это приснилось.       Странно, но после этого случая цветы менялись в ее комнате чуть ли не каждый день и маркиза больше никогда не видела ни одного увядшего цветка, а её попытки заглянуть в сад и повторить своё волшебство не увенчались успехом.       — Следить за цветами — работа садовника. Ты должна ими только любоваться… И обязательно носи перчатки. Настоящей леди не положено появляться, где бы то ни было, с голыми руками.       Стефания моргнула, отогнав это яркое воспоминание. Странно, но за все время она вспомнила об этом давнишнем инциденте в первый раз. Он всплыл в её памяти подобно ускользающему хрупкому образу, принося с собой непривычные для тела ощущения.       Слабый кашель, уже больше напоминавший невнятные хрипы заставил маркизу очнуться.       Это воспоминание погрузило сердце девушки в новые страхи и сомнения. Но сейчас у неё попросту не было выхода. Только здесь и прямо сейчас.       Стефания действовала интуитивно, полностью доверившись своему подсознанию, поскольку логически её действия объяснить было очень трудно. Маркиза, сняла перчатку, протянула дрожащую руку и нерешительно сжала ладонь капитана в своей, переплетя пальцы. Другой ладонью она коснулась его грудной клетки, аккуратно накрытой влажной тканью. Первые мгновения ушли на то, чтобы побороть сильное смущение, но потом Стефания прикрыла глаза и начала выравнивать темп своего дыхания под Леви.       Её резко потянуло в сон, но маркиза нашла в себе силы побороть дремоту и сконцентрироваться. В памяти замелькали отрывки, когда она видела Леви здоровым и полным сил: на бесчисленных тренировках, на построениях, перед отъездом на экспедицию. Сжав немного сильнее его ладонь, девушка почувствовала жар прикосновения и сосредоточилась на том, чтобы передать капитану тепло и энергию своего организма.       Поначалу ничего не происходило и в какой-то момент маркиза едва не прекратила свой отчаянный эксперимент. Но тут ей показалось, будто по её телу прошли электрические разряды, а организм вспыхнул от резко нахлынувшего жара. Словно невидимая тень болезни переметнулась к девушке и стиснула в своих когтях её грудную клетку. Однако эти ощущения исчезли так же быстро, как и появились. Стефания сделала новый вдох синхронно с Леви и почувствовала себя такой опустошённой и обезвоженной, словно она несколько суток провела под палящим солнцем без еды и воды. Тепло рассеялось и маркиза отдёрнула ладонь от груди капитана.       Очередной сиплый выдох оборвался. Стефания в ужасе подалась вперёд и тут же чуть не заплакала вновь, но уже от облегчения. Леви глубоко вздохнул и маркиза обессилено положила голову на предплечье одной руки, не слыша в его дыхании никаких пугающих сбоев. Теперь капитан больше походил на крепко спящего, чем на тяжелобольного пневмонией пациента. Слушая, как он ровно и глубоко дышит, Стефания даже не заметила как сама провалилась в беспокойный восстановительный сон.

***

      Леви медленно открыл глаза, увидев перед собой трещину в побелённом потолке лазарета. Ему потребовалось не более секунды, чтобы вспомнить причину, по которой он очутился здесь.       Болезнь. Пневмония. Леви попробовал сделать осторожный вдох и с немалым удивлением почувствовал, что больше не испытывает мучительной боли в груди. Головная боль исчезла, вместе с ней ушёл и сильный жар, сейчас мужчина ощущал только сильную слабость и был готов поклясться, что чувствует себя явно лучше, чем вчера.       Вчерашний день он помнил урывками. По правде говоря, он ничего и не запомнил, кроме рук и лица Стефании. Леви ожидал услышать в её звенящем голосе злорадство, или желание подчеркнуть свою правоту, но маркиза ничего из перечисленного не продемонстрировала. Более того, на её лице оставался продолжительное время отпечаток сильного волнения, тон фраз был мягким, а прикосновения такими чуткими и осторожными, что мужчина невольно поёжился. Вряд ли кто-то ещё трогал его так же, разве что родная мать. Леви не помнил её лицо, голос, но осязаемо запомнил те нежность и ласку, которые она ему дарила вплоть до самой своей смерти.       Капитан тряхнул головой, не желая поддаваться несвоевременным сентиментальностям. Он провёл ладонью по лбу, с неудовлетворением коснувшись своих отросших прядей, и предпринял попытку сесть.       Только сейчас он понял, что кто-то держит его за руку. Леви скосил взгляд и изумлённо округлил глаза.       Сбоку от него сидела Стефания. Её голова покоилась на одной руке, лежавшей на краю кушетки, в то время как другая держала его ладонь в крепком переплетенном рукопожатии. Глаза маркизы были закрыты, а тихое ровное дыхание едва различалось.       Спит? Леви перевёл взгляд на стол, на котором в небольшом беспорядке валялась книга и несколько пустых флаконов из-под лекарств. Потом мужчина снова посмотрел на девушку, с толикой тревоги отметив черты измождённости, проступившие на её утончённом лице. Уж не заболела ли она тоже, пока возилась с ним?       Леви не мог объяснить, почему он не стал разрывать их сцепленные ладони, когда сел. Вроде как он сошёлся на мысли, что это может разбудить девушку. Хотя, её же придётся когда-нибудь будить? Или она почувствует, что капитан уже пришёл в себя и проснётся тоже?       Сев, он протянул ладонь и коснулся её лба, с облегчением отбрасывая предположение наличия болезни. Пока Леви думал, как ему поступить дальше, Стефания зашевелилась, видимо потревоженная его прикосновением. Её длинные темные ресницы дрогнули и она открыла глаза. Сначала мутный от сна, её серебристо-голубой взгляд быстро прояснился и остановился на капитане. Она точно хотела поздороваться с Леви, но тут вспомнила о ладонях и смущённо прикрыла порозовевшее лицо тыльной стороной ладони.       — К-как вы, капитан? В-вам уже лучше, я смотрю?       Капитан не стал ей мешать расцепить прикосновение, но он был более чем уверен, что, когда оно разорвалось, того здорового тепла, окутывавшего и согревавшего его, стало меньше.       — Гораздо, — буркнул он, вновь напуская на себя максимально бесстрастный вид. — Этой ночью мне, кажется, резко полегчало.       В глазах маркизы точно мелькнули загадочные огоньки, смешавшие радость с задумчивостью. Но она быстро взяла себя в руки и торопливо поднялась с пола.       Видимо, она долгое время провела в одном таком положении рядом с капитаном, из-за чего у неё затекли ноги. Стефания пошатнулась, на секунду потеряв равновесие и Леви поторопился схватить её за локоть, чтобы поддержать. Но его вмешательство было явно лишним, потому что маркиза быстро приняла нормальное положение.       — С-спасибо, — пролепетала она.       Леви поспешил отдернуть руку.       — Ты что, была здесь всю ночь, — задал он вопрос, ответ на который был очевиден.       — Ваше состояние беспокоило меня, поэтому я предпочла остаться и понаблюдать за вами.       Капитану захотелось язвительно спросить к чему был этот спектакль с засыпанием у изголовья его кровати и держанием за руки. Но Леви почему-то передумал и промолчал. Ведь он не помнил, когда в последний раз чувствовал себя таким выспавшимся и отдохнувшим, когда в последний раз ему было так тепло и спокойно внутри. Возможно, поправившиеся солдаты мало придумывали, когда говорили про волшебную ауру, окружавшую маркизу, и её ласковое отношение к любому пациенту.       Стефания вернулась к капитану и аккуратно убрала с его груди высохший компресс. В руках она уже держала новый, но Леви лишь покачал головой и сел:       — Не надо. Я же сказал, мне лучше.       Она нахмурилась. Вместо протестов она взяла фонендоскоп и стала внимательно прослушивать биение его сердца и чистоту дыхания. Леви заметил как в её глазах мелькнуло неподдельное изумление. Неужели девчонка настолько не верила в свои силы? Повесив прибор себе на шею, маркиза коснулась ладонью его лба. Он поморщился и отстранился. Стефания резко отодвинулась от него и Леви снова почувствовал как ненадолго вернувшееся тепло вновь исчезло, уступив место прохладе лазарета.       За прошедшую ночь и, в особенности, утро Леви перетерпел слишком много чужих прикосновений к себе. Это было непривычно, дискомфортно, но почему-то не противно. За ту минуту, пока Стефания осматривала его, он не раз смог вдохнуть запах девушки: сладковатый нежный аромат дорогих духов, смешанный с ароматом цветочного мыла; почувствовать прикосновение её рук: с узкими кистями, тонкими пальцами, миндалевидными ногтями и нежной кожей, никогда не знавшей тяжёлой работы. Ощущение чистоты и аккуратности всегда доставляло ему удовольствие и капитан невольно расслабился на несколько мгновений. Возможно, если бы Стефания прикоснулась к нему снова, он бы не стал отталкивать её. Но девушка больше этого не делала. Накапав ему очередную порцию уже другого лекарства: какой-то овсянки, смешанной с мёдом и другими травами, она одновременно вежливо и счастливо улыбнулась:       — Я рада, что всего за одну ночь произошёл такой серьёзный прогресс. У вас действительно больше нет температуры, лихорадки, ваше дыхание чистое и ровное, а отёк в лёгких спал. Но всё же мне необходимо понаблюдать за вами ещё недельку. Надеюсь, вашего терпения хватит ещё на несколько дней?       — Хватит, только я не собираюсь валяться здесь, — фыркнул капитан, с раздражением осматривая свою потную кофту со следами мази на воротнике. Ему бы не мешало дойти до душевой для начала.       — Н-но, — Стефания вздохнула, терпеливо прикрыв глаза. — Вам пока нельзя тренироваться и вообще как-либо нагружать себя.       — Хочешь уложить меня в постель на всю неделю?       — Хочу, чтобы вы выздоровели и набрались сил перед следующей экспедицией.       — Ну, а я могу выздоравливать и набираться сил в своём кабинете? Или со мной обязательно нянчиться здесь?       Маркиза дёрнула бровью и в её добром светлом взгляде мелькнули разочарование и обида. Едва ли Леви мог повестись на чужие эмоции, но сейчас ему и впрямь стало стыдно. Ведь эта девчонка столько сил приложила для того, чтобы он пришёл в себя и, кажется, искренне переживала за его состояние больше, чем за своё, раз уснула рядом с ним.       — Я и так отнял у тебя много времени и сил. Тебе тоже нужно отдохнуть.       — Раз вам в тягость моё общество и местонахождение здесь, тогда, конечно, вы можете соблюдать постельный режим у себя.       И вновь эти нотки властности и едва заметного снисхождения, которые каждый раз обескураживали капитана и напоминали о том, что перед ним стоит не самая простая девушка.       — Спасибо, — процедил он, медленно поднимаясь с постели. — А что по лекарствам?       — Вам будут их приносить, — отозвалась Стефания, даже не удосужившись к нему обернуться.       Горделивая выскочка. Хотя и он тоже хорош. Так легко разрушил ту… Хорошую утреннюю атмосферу, что царила между ними. Как будто старые подозрения вмиг стёрлись, положив начало другим отношениям…       Каким ещё отношениям? Нет и быть не может. Как только он полностью выздоровеет, так сразу забудет дорогу в лазарет.