Такие разные миры

«Они стояли на краю, ещё не прыгнув,

но уже зная — падение неизбежно.

И странное дело: ни один не пытался остановить другого.»

      — Я так рад снова тебя видеть, Стефания.       Стефания заставила себя приветливо улыбнуться Владиславу, выходящему из экипажа. Молодой граф, приблизившись к ней, бережно взял её руку, поцеловав тыльную сторону ладони, и не упустил возможности задержать прикосновение, сжав её пальцы в своих.       Владислав приехал так быстро, как только смог после получения её письма, на которое маркиза никак не могла решиться. Весь день, ожидая его, Стефания была сама не своя. Она понимала всю важность этого разговора, но боялась того, какую бурю он может за собой повлечь. И от самого Владислава, которого может взбесить её прямой отказ и Филиппа, вообще не знавшего о том, что граф поехал к его сестре.       Если бы маркиза боялась только перспективы навязанного брака, ей было бы гораздо легче. Но куда сильнее на данный момент её тяготило другое.       Чувства к тому, от кого она клялась Филиппу держаться подальше.       Стефания до последнего всё отрицала. Находила всякие отговорки, обманывала сама себя, воображала как ей будет хорошо с графом Леманном, когда он её заберет отсюда. И, великие стены, как же ей это надоело.       С самого детства её учили как правильно вести себя, чтобы нравиться мужчинам. Держать осанку, быть начитанной, всегда улыбаться, уметь впечатлять на светских приемах своим пением, своей игрой на фортепиано, своей изящностью в танцах. Всё для того, чтобы удачно выйти замуж.       Стефания всегда уважала авторитет отца, никогда не спорила с ним, хотя ей и было обидно, когда он посвящал столько времени её старшему брату, а она довольствовалась льстивым вниманием гувернанток и нянь. Миллер, к своему стыду, даже не горевала долго, когда брат сообщил ей о внезапной смерти отца. Потому что видела его редко, потому что была для него просто инфантильной и мечтательной дочерью, на которую он никогда не возлагал больших надежд. Стефания даже тела его не видела, Филипп, задыхаясь от слёз рассказал ей ужасную историю про то, как отец сорвался в подземные заброшенные шахты и его тело было настолько изуродовано, что маркиза Миллера хоронили в закрытом тяжелом гробу. Девушка горевала лишь о том, что так и не нашла в себе смелость задать отцу вопрос…       «Почему я не оправдывала твои ожидания? Почему я не могла разделить все обязательства семьи вместе с братом?»       Филипп резко изменился после гибели отца. Как будто что-то в нём надломилось и в глубине его холодных глаз поселилась чужая тоска. Несколько месяцев он выглядел так плохо, что Стефания уже начала подозревать брата в том, что он тяжело заболел и скрывает это от неё. Брат не разрешал ей брать свою кровь для анализов, закрывался в кабинете изнутри, чтобы она не беспокоила его лишний раз. А затем наступило резкое улучшение и Филипп превратился в воплощение своего отца: холодный, высокомерный, проницательный, считающий себя по праву выше других. Единственное, что в нём не изменилось — сильнейшая привязанность к младшей сестре, часто проявлявшаяся в виде нездоровой гиперопеки. Он считал, что знает лучше как стоит жить Стефании и чем она должна заниматься.       Маркиза никогда не подвергала его решения сомнению. Даже если не всегда была согласна с ними. Гувернантки предусмотрительно научили её подчиняться слову главы семьи и очень долго вбивали в голову, что главным вопросом жизни маркизы является её удачное замужество. Конечно, события могут развиваться по разному и навыки для выживания и возможности прокормить себя, всегда должны быть, но это скорее исключительный случай.       Но, оказывается, Стефания умела лгать заведомо до того, как осознавала это. Именно так она и поступила, когда перед своим приездом в новый штаб Разведкорпуса, выслушала от брата характеристику на одного из офицеров Разведкорпуса, испуганно округлила глаза и искренне пообещала держаться от него подальше.       Маркиза до сих пор помнила первое впечатление, которое на неё произвёл капитан Леви.       «И этот человек является Сильнейшим Воином Человечества?»       Колючий и пронзительный взгляд, обманчиво молодое лицо, пугающая маска бесстрастности и жёсткости. Следы недосыпа на бледной коже, слишком резкие линии рта, да и всех черт лица, узкие глаза неясного цвета со слегка опущенными веками. Маленький рост, грубо остриженные прямые волосы. Ничего благородного и прекрасного, что могло бы соответствовать тому громкому званию, которым наградил народ капитана. Но много всего остального, хорошо вписывающегося в его биографию.       «Как же много поменялось с тех пор.»       Он был первым, кто серьёзно смог уязвить Стефанию. Единственным из разведчиков, кто не боялся говорить девушке напрямую о своём презрении к аристократам. А ещё не вёлся на её отполированную годами воспитания внешнюю оболочку. Никакого подобострастия во взгляде и восхищения, которое Стефания постоянно видела среди мужчин разных кругов. Не привыкшая к такому обращению маркиза была подавлена и раздражена. Ей не хотелось ничего доказывать непосредственно Леви, скорее она желала доказать самой себе, что действительно способна привнести в этот мир что-то ещё кроме награждения окружающих собой.       И доказала. Прежде, чем поняла, что с самого начала она заслужила его расположение только своими поступками. Без фамильного герба. Слово «маркиза» из его уст звучало подобно ругательству. А вот имя девушки капитан всегда произносил с особой интонацией.       Когда же, когда их налаженные взаимоотношения стали обречены? Когда Стефания вылечила капитана? Или когда он внезапно заступился за неё, защитив от чужой похоти?       Впрочем какое это имело значение? Куда важнее было разобраться с тем, что происходило сейчас. А происходило примерно следующее…       Стефания поняла, что больше не находит Леви грубым и неотёсанным. Что засматривается на него украдкой в любой удобный момент. Поняла, что капитан вовсе не так холоден, каким кажется со стороны. Со временем маркиза научилась различать в его жестах, мимике, взгляде немало эмоций. А потом заметила, что, когда Леви был рядом с ней, она открывала для себя новые его настроения.       Девушка стала смотреть на себя в зеркало придирчивее обычного. Исключила резкие запахи духов, когда-то нравившихся ей, убрала излишнюю вычурность в одежде, начала носить меньше украшений и всё больше привыкала к своему не напудренному лицу. Тщательно следила за чистотой своих нарядов, что было для неё нелегко научиться делать в одиночку.       «Считает ли капитан меня красивой? Вписываюсь ли я в его стандарты или нет?»       Стефания начала замечать за собой особое волнение, сковывавшее рассудок, когда Леви стал приходить к ней на перевязки. С одной стороны девушке было очень приятно, что капитан решил всё же довериться ей. Но с другой она переживала до дрожи в пальцах, до учащённого пульса, когда обрабатывала его ранения.       «Ужасно глупо с моей стороны. Я всё меньше думаю о нём как о пациенте. И всё больше, как о мужчине, которому хочу понравиться.»       Стефания не состояла раньше ни с кем в отношениях. Между ней и Леви лежала огромная пропасть. Этикет и навыки женского кокетства не просто не работали, а отталкивали капитана. Потому Миллер действовала интуитивно. Сначала делала шаг навстречу мужчине, а потом испуганно отступала назад, раз за разом напоминая себе о том, что ей уготована совсем другая жизнь. И другой человек рядом. Но сердце и тело предавали разум с каждым вздохом, невольным взглядом, с каждым мгновением, когда девушка задерживалась рядом с Леви дольше, чем нужно.       «Иногда он смотрит на меня, как на единственный источник света в аду. И тогда я начинаю бояться того трепета, возникающего внутри меня.       Я не могу ненавидеть его прикосновения, я желаю их. Кожа его ладоней суховатая, мозолистая, но движение невыносимо бережные. Я хочу в них раствориться.       Мне не противны шрамы, испещряющие его закалённое суровой жизнью тело, я лишь хочу сделать так, чтобы к ним не добавлялись новые.»       И вот сейчас, когда Стефания окинула внимательным взглядом своего старого знакомого, полную противоположность Леви, она невольно отодвинулась в сторону, так, чтобы их плечи не соприкасались.       — Ты выглядишь задумчивой сегодня, — разрушил их неловкое молчание Владислав, пока они медленно шли по штабу в сторону её комнаты. — Или мне следует бояться предстоящего разговора?       «Ещё как следует.»       — Тебе бояться нечего, — ответила маркиза, тяжело вздохнув.       Владислав нахмурился, но не стал ничего отвечать, решив подождать, пока они останутся вдвоём.       На них внимательно смотрели. Солдаты, офицеры. Даже командор Эрвин, которого они встретили у главного входа в штаб. По его холодным голубым глазам невозможно было догадаться, о чём он думает, но Стефания была уверена, что Эрвин ещё некоторое время смотрел им вслед, пока они удалялись от него.       За Владиславом наблюдали оценивающе, с любопытством и одновременно с напряжением. Он это безусловно замечал и чувствовал себя неуютно. Не отличавшийся высокомерием и снобизмом граф вежливо кивал проходившим мимо разведчикам.       — Кажется, они боятся, что я могу тебя украсть, — неловко пошутил Владислав, когда мимо них прошел исследовательский отряд Ханджи, благо, без своего лидера.       — Мы неплохо поладили за эти годы, — Стефания усмехнулась, когда, шагавшая рядом с Моблитом, Валери задорно ей подмигнула.       Наконец они оказались в её комнате. Владислав осторожно обошел спальню девушки, подмечая мелкие и не очень детали. После чего присел на стул.       — Мне до сих пор непривычно видеть тебя в таких условиях после всего великолепия твоего особняка.       — Жить в комнате без позолоченной лепнины не так уж страшно, — ответила маркиза, усаживаясь на соседний стул, стоявший сбоку от стола.       На какое-то время между ними воцарилась новая неудобная пауза. Владислав в нетерпеливом ожидании смотрел на Стефанию, а она судорожно пыталась вспомнить те слова, которые так тщательно подбирала накануне. В конце концов парень не выдержал и осторожно взял руки девушки в свои, бережно их сжав:       — Стефания, я здесь и готов тебя выслушать. Расскажи мне честно что случилось. Необязательно делать это красиво и поэтично.       — Х-хорошо, — маркиза горестно вздохнула и выпалила. — Прости, Владислав, я не могу выйти за тебя.       Владислав замер, но не выпустил её рук. Его тёплые янтарные глаза потемнели, на точеное лицо легла тень.       — Почему? — наконец выдавил он, тихо, но без тени злости. — Потому что я не ровня тебе по титулу? Если из-за этого, то я буду очень стараться, чтобы сменить корону графа на корону маркиза в скором времени.       — Ты знаешь, что я никогда бы не отвергла этот брак, будь причина в титулах, — покачала головой Стефания.       — Знаю, — Владислав опустил голову, спрятав на мгновение взгляд за чёлкой светлых волос. — Просто это та причина, на которую я мог бы наверняка повлиять.       — Дело в другом, — начала маркиза, но Владислав в порыве эмоций её перебил.       — Если ты думаешь, что я попытаюсь запереть тебя в поместье, то ты глубоко ошибаешься! Захочешь продолжать работать врачом, я ни слова тебе не скажу. Но только не здесь, не в военном штабе, — он запнулся, заметив как вспыхнул её взгляд. — Ну, хочешь в военном штабе, будь по твоему. Только я не смогу оставить тебя одну. Построю поместье неподалёку и мы…       — Я не люблю тебя, Владислав, — вырвалось у Стефании прежде, чем она успела сформулировать эту жестокую истину более мягко.       «Вот он, сидит передо мной. Из моего круга, тот, кого я так давно и хорошо знаю. Статный, благородный, нежный. Готовый на всё, лишь бы мне было хорошо.       А я, идиотка, не могу заставить себя быть с ним, ищу чужой мне путь, который едва ли приведёт меня к благополучному исходу.»       Стефания вздрогнула, когда Владислав вдруг резко сжал её пальцы.       — Я подозревал, что это было не твое решение, а твоего брата. Но так глупо надеялся до последнего, — он горько улыбнулся. — А ты… Пробовала? Хотя бы день, час… Не думать обо мне, как о друге?       — Пробовала, — прошептала маркиза. Когти вины и жалости стиснули её сердце. И больше ничего кроме них. — Ты — замечательный, Владислав, достойный брака не просто с маркизой, а с герцогиней. Но я… Я… Мне нечем ответить на твои чувства. Совсем нечем. Прости меня, я никогда не хотела давать тебе ложных надежд. И искренне верила, что случись нам быть вместе, я научусь тебя любить. Но сейчас… Особенно сейчас я понимаю, что это невозможно.       Владислав медленно отпустил её ладони. Резким жестом убрал свои руки и едва не опрокинул на пол чернильницу с пером, в последний момент успев её поймать. Он выглядел потерянным, будто Стефания напрочь выбила у него почву из-под ног. Янтарные глаза парня подернулись пеленой печали и задумчивости, он просто сидел, уставившись в одну точку, хотя внутри него однозначно шла борьба смирения, отчаяния и гнева. Его глубокое молчание угнетало Стефанию и побуждало продолжать эмоционально говорить:       — Хочешь, накричи на меня, оскорби. Но, молю тебя, Владислав, откажись от этого брака. Не заставляй меня идти с тобой к алтарю насильно.       — Я откажусь, — наконец произнёс он, устало проведя рукой по лицу. — Конечно, я бы никогда не учинил над тобой насилие. И кричать на тебя я тоже не вправе. Ты ничего мне никогда не обещала, а остальное — мои домыслы, в которых виноват только я.       Стефания, было, облегченно выдохнула, обрадованная, что самая тяжелая часть разговора позади и можно обсудить детали этого отказа, как вдруг граф поднял голову и пристально посмотрел на маркизу.       — Ты сказала «особенно сейчас». Почему «сейчас», — он сглотнул, словно собирался сказать что-то крайне неприятное для него. — Потому что ты кого-то полюбила? И он служит здесь, верно?       Маркиза почувствовала слабую боль в фалангах пальцев, так сильно она сжала подол своего платья. Она уже подалась вперед, чтобы хоть как-то возразить Владиславу, не дать ему возможность довести свои рассуждения до конца, но было уже поздно.       — Только не говори мне, что это… Тот капитан.       Стефания так резко отстранилась от Владислава, словно, он её ударил.       «Откуда… Откуда он узнал?»       Владислав издал короткий и нервный смешок. Он всегда так делал, когда узнавал что-то невероятное и одновременно нелепое и не мог до конца поверить в услышанное.       — Нет, не…       — Ты поступила храбро, когда отвергла меня, — граф склонил голову набок и подпер её рукой. Смотрел он на маркизу так, словно впервые её видел и больше не узнавал. — Имей теперь смелость сказать мне правду. Когда мы поднимались сюда, ты была вся как на иголках. Нервно вглядывалась в лица каждого проходящего мимо солдата, будто искала кого-то. А, когда ты увидела его… Великие стены, я ещё никогда не замечал в твоих глазах столько вины и смятения.       «Заметил. Он заметил и всё понял. Владислав мог бы многое мне простить, но простит ли он мне такой выбор?»       — Между н-нами ничего нет, — пролепетала Стефания, ссутулив плечи. — И я не лгу тебе на этот счёт.       — С ума сойти, — протянул парень, зажмурившись на несколько секунд, словно хотел убедиться, что эта беседа ему не снится. Стефанию он, будто и не слышал. — Я ошибался, когда думал, что хорошо тебя знаю.       — Похоже, что я сама себя плохо знаю, — сдавленно прошептала девушка.       — Никогда не думал, что у меня в соперниках окажется кто-то вроде него… И что же ты хочешь, чтобы я сделал, — граф резко выпрямился и уже без прежней нежности, с серьезностью посмотрел на маркизу. — Официально заявил твоему брату об отказе от брака без объяснения причин?       — Д-да, — осторожно ответила Миллер. — Но не сразу. Через два месяца.       — Почему через два месяца, — дёрнул бровью Владислав.       — У меня осталось не так много свободного времени здесь, — выдохнула Стефания. — Если ты скажешь ему прямо сейчас, он на эмоциях заберет меня. Потому что точно поймёт, что это я инициировала наш разрыв. И может успеть найти мне другого жениха. Нужно, чтобы это случилось внезапно и ближе к концу отведенного мне срока. Ты сможешь вести себя как ни в чем не бывало перед Филиппом и подыграть ему?       Владислав изумленно уставился на маркизу.       — Наверное, какое-то сходство в характерах между тобой и Филиппом всё же есть, — невесело усмехнулся он. — Такими темпами ты научишься плести интриги не хуже его самого. Что ж, я сделаю так как ты попросила.       Стефания затаила дыхание, не веря его словам.       — Вот только я уже не смогу защитить тебя от Филиппа. Никто не сможет. Будь готова, что он будет в ярости, когда узнает о том… Что тут у тебя происходит. А Филипп обязательно узнает. И тогда… Ты окажешься в худшей ситуации, чем сейчас. Поэтому подумай основательно ради кого ты так рискуешь и стоит ли оно того.       Девушка опустила голову, поджав губы. Владислав прекрасно сформулировал терзавшие её вопросы. Маркиза была впечатлена тем, что он не только не разозлился на неё, но и так легко согласился. Что ж, Владислав и впрямь не заслуживает брака по расчету с такой, как она. Он заслуживает большего.       — А что за странный шум в коридоре? — внезапно перевёл тему Владислав, озадаченно покосившись в сторону двери.       Стефания неопределённо пожала плечами и пошла проверить. Бесшумно приблизившись к порогу, она без труда разобрала отдельные реплики:       — Вот сейчас они точно молчат!       — Да и до этого не было ясно о чем они говорили. Что за привычка у этих аристократов беседовать тихо.       — А может они там и не разговаривают, а чем-то более интересным занимаются…       Стефания медленно опустила ручку, после чего резко дёрнула дверь на себя.       В эту же секунду ей пришлось отскочить в сторону, потому что к ней в комнату буквально ввалились Валери и Петра. На пороге застыли явно застигнутые врасплох Оруо, Нифа и Моблит.       — Стеша, — первая решилась прояснить ситуацию Валери. — Мы всё хотели спросить, но боялись прервать вас. Может быть, вы чаю хотите?       Владислав не смог сдержать улыбки.       — Я бы не отказался. А ты, Стефания?       Стефания, впрочем, тоже. Но она всё же поспешила принять грозный вид и упереть руки в бока.       — Подслушиваете!       — Нет, что ты, — поспешила на помощь Валери Петра. Но быстро сникла под суровым взглядом Стефании и вздохнула. — Ну если только немножко.       — Хотели убедиться, что вы не нарушаете приличия, — бесцеремонно вклинился в беседу Оруо. — А то шастают тут всякие чужаки по штабу в последнее время.       В этот миг Нифа ткнула Бозарда локтем в живот так, что он согнулся пополам.       — Простите, — решилась она извиниться за всех. — Мы сейчас же уйдём.       — Ну, не совсем уйдём, — Валери поднялась, потирая ушибленное плечо. — Нам же ещё чай нужно принести.       — Чай совсем необязательно нести впятером, — едва сдерживаясь от распиравшего её смеха, заметила Стефания.       — Я принесу, — вызвалась Петра. — Я лучше всех умею его заваривать. И постучусь предварительно, обещаю.       — А я тебе помогу, — не унимался Бозард. — Судя по вашим лицам, вам не чай нужен, а что-нибудь покрепче.       — Перенесите пожалуйста ваши разборки в коридор, — заявила маркиза, недвусмысленным жестом шире раскрывая дверь.       — А что тут за сборище такое, — послышался озадаченный голос Нанабы.       Офицер окинула быстрым взглядом незадачливых сплетников, потом посмотрела на Владислава и Стефанию. В её строгих глазах мелькнули лукавые искорки и она поспешила на помощь маркизе:       — Так, а ну быстро расчистили коридор, — скомандовала она. — Иначе я донесу вашим командирам чем вы тут занимаетесь вместо уборки крыши штаба. И начну с вас.       Петра и Оруо тут же дружно побледнели, стоило Нанабе ткнуть в них пальцем. Миг и они растворились в коридоре замка. За ними поторопились последовать Моблит и Нифа.       — Отлично, а я пока…       — А ты, Валери, отправишься к майору Ханджи. Ночью запланирован новый эксперимент.       И не вдаваясь в подробности перед посторонним, Нанаба ушла. Валери ничего не оставалось, как пойти за ней.       Прикрыв дверь, Стефания тяжело вздохнула.       — Завидую я иногда тебе, — смеясь, произнес Владислав. — У меня таких неравнодушных товарищей нет.       Казалось, что эта забавная сценка разрядила обстановку, несколько уняв напряжение, тучей висевшее между ними.       — Совсем забыл, — Владислав протянул маркизе свёрток. — Хотел привезти тебе новую интересную книгу. Долго рылся в своей фамильной библиотеке. Думаю, такое ты точно раньше не читала.       Стефания раскрыла упаковочную бумагу и удивлённо приподняла брови. Перед ней лежал изрядно потрёпанный фолиант. Обложка книги сильно затёрлась, страницы пожелтели.       — Что это?       — Если бы я ещё знал, — Владислав повернул книгу и показал корешок. — Я не смог прочитать название. А также здесь вырвано содержание.       Корешок и впрямь выглядел так, будто кто-то осознанно вырезал из него буквы, а потом наспех обмотал подручными материалами, чтобы книга не развалилась.       — Это похоже на энциклопедию, — пояснил граф, когда Стефания осторожно раскрыла книгу. — По географии. Но она не совсем обычная.       — Она чем-то отличается от учебников, по которым мы занимались?       — Ещё как, — Владислав полистал фолиант и, раскрыв на нужной странице, придвинул его девушке обратно. — Ты когда-нибудь слышала такой термин, как «океан»?       — Нет, — маркиза озадаченно уставилась на выцветшую гравюру, изображавшую огромный водоём.       — И таких терминов там много. Песчаная пустыня, арктическая пустыня, море, вулканы. Я не смог уснуть, пока не прочёл от корки до корки.       — Это точно не сборник каких-нибудь мифов или легенд?       — Я тоже сначала так думал. Но слишком уж формальный язык для этого. Это точно энциклопедия.       — Почему тогда даже мы, со своим всесторонним образованием, не знаем о таких вещах, — Стефания полистала книгу ещё немного. — Это точно не запрещённая литература?       — Кто знает, — пожал плечами Владислав, коротко хмыкнув. — Скорее чудом сохранившаяся историческая реликвия. Я подумал, что тебе это может быть интересно для расширения кругозора. Ну и потом, поделишься этой книгой с командором Эрвином. Они же разведчики, после возвращения стены «Мария» наверняка вернутся к исследованию территорий. Заодно проверят истина там написана или нет. Только Филиппу не показывай.       Стефания, собиравшаяся уже убрать в ящик стола книгу, замерла и вопросительно посмотрела на графа.       — Предчувствие, — пояснил Владислав и тень озабоченности легла на его лицо.

***

      Заперев свой кабинет, Леви двинулся по пустынному коридору в сторону кабинета Эрвина. Заметив непривычное для данного времени суток оживление на дворе, капитан остановился и выглянул в окно.       Первым делом он увидел Стефанию. С недавних пор у Леви выработалась удивительная способность быстро находить взглядом среди присутствующих Стефанию. Затем капитан насторожился, заметив стоявший экипаж.       «Её брат ездит в другом.»       Сощурившись, Леви узнал в молодом человеке, показавшимся ему сначала чужим, того молодого дворянина, периодически сопровождавшего маркиза Миллера. Высокий и статный юноша, на вид ровесник Стефании, куда менее заносчивый по сравнению с Филиппом. Но всё равно раздражающий.       Капитан внимательно наблюдал за тем, как Владислав поздоровался со Стефанией, поцеловав тыльную сторону её ладони по всем правилам этикета. И задержал руку маркизы в своей дольше, чем следовало. Миллер вела себя как обычно, вежливо улыбалась и не торопилась бросаться графу на шею. Молодой человек не упустил возможности подставить Стефании локоть и они вдвоём медленно пошли в сторону штаба.       Леви скривил губы и опустил голову. Мало ему было напоминаний о том, кто такая Стефания Миллер, так ещё одно добавилось — граф Леманн. Живой осколок того мира, в котором маркиза провела всю свою жизнь и в который она обязательно вернётся и, если верить словам Эрвина, в скором времени. Эта мысль несла с собой только горечь.       Леви долго искал внутри себя ответ, почему его тянет к Стефании. Почему капитан раз за разом идёт наперекор установленным им же границам.       Стефания была чистой. Не в том примитивном смысле, в каком его любят использовать — про выстиранные платья или нетронутую девственность. Нет, Стефания была чистой внутри.       Леви помнил, когда впервые увидел её в лазарете за работой. Маркиза тогда не заметила его, она склонилась над гниющей рукой разведчика. Капитан специально ждал, когда Миллер сморщится. Отвернётся. Прикажет унести эту воняющую плоть подальше от своих аристократических глаз. Ничего не сделает.       Но маркиза лишь закатала рукава и взялась за хирургические инструменты. Её педантичности, внимательности и уверенности, с которой она выполняла свою работу можно было только позавидовать. А стоило Леви увидеть её на следующее утро: с остриженными волосами, смертельно уставшую, но улыбающуюся своим пациентам и читавшую им книгу, капитан уже тогда понял, что Стефания чище, чем он когда-либо будет. Чище, чем этот проклятый мир.       Миллер знала, что он вырос в Подземном городе. Знала, кем была его мать и чем приходилось заниматься Леви, чтобы выжить. Как сильно он успел испачкать свои руки в крови. Наверняка знала и не самую красивую историю его попадания в Разведкорпус. Никогда не говорила об этом с ним напрямую, но всегда смотрела на капитана с толикой задумчивости, словно, пыталась сделать про себя вывод кто он на самом деле такой.       «Вы не выбирали где вам родиться, капитан.»       Леви не показал виду, но оброненная ей фраза задела мужчину куда сильнее, чем он мог себе представить. Стефания не осуждала капитана, не выказывала брезгливости или снисхождения к его прошлому. Как будто понимала, как сложно избавиться насовсем от грязи Подземного города, с детства въедавшейся в душу.       Шаг за шагом Леви шел на уступки и пускал Миллер в свое личное пространство. Не отстранялся. Медленно вдыхал нежный запах девушки, смешанный с какими-то легкими цветочными духами. Затем стал искать её прикосновений.       Когда Стефания лечила ту простую царапину, с которой Леви мог справиться и сам, с какой робостью и одновременно аккуратностью она касалась мужчины во время перевязок. Как чутко она считывала все его эмоции, которые Леви с трудом пытался скрыть. Это были те минуты, когда внимание Миллер было приковано только к нему. А в моменты её осторожных прикосновений окружающий мир, будто замирал и становился тише.       Третьим шагом стало воспоминание о том, как Стефания ночевала в его комнате. Пришло оно резко, когда Леви, сильно уставший после изнурительной экспедиции, решил всё же поспать в кровати, а не в кресле. Расстелив постель, Леви присел и поправил подушку. И перед его глазами промелькнула картина спящей в этой кровати Стефании. Пожалуй, это был тот его поступок, о котором капитан вряд ли когда-нибудь станет сожалеть. Только вот черта с два он смог бы заснуть, гоняя в голове подобные мысли. В конце концов капитану пришлось вернуться в кабинет и вновь задремать в кресле.       И следующим, самым опасным, стал шаг — разрешение. Разрешение себе прикасаться к Стефании без крайней необходимости.       Капитан мгновенно воспользовался подвернувшейся внезапно возможностью, когда Миллер немного испачкала себе скулу, занимаясь обработкой его раны. Когда Леви позволил себе дотронуться до лица девушки, мужчине показалось, что в этот момент по его телу будто прошёл резкий импульс. Кожа у маркизы была гладкая и мягкая, линия овала до подбородка плавной, а волосы густыми и шелковистыми. Хотя чего ещё можно было ожидать от знатной аристократки?       Нет, Леви не любовался её красотой. Он просто подмечал её всё чаще и чаще.       В следующий раз капитан обратил внимание на бледный румянец, отразившийся на щеках девушки, когда она оказалась на его руках. Вновь внезапно подвернулась возможность и Леви вновь не стал её упускать. Грубейшее нарушение личного пространства, не просто прикосновение, почти объятие, возможность дышать практически в унисон, почувствовать близость её хрупкого тела к своему. И тогда капитан осознал, что хочет избавиться даже от самых мизерных расстояний. Касаться Стефании, не подыскивая удачных поводов. Поймать её руку, притянуть к себе, зарыться носом в эти безупречные локоны, сделать глубокий вдох, прижаться губами к её виску и нащупать эту тонкую ниточку пульса. Только для того, чтобы в лишний раз убедиться, что Стефании тоже не всё равно на происходящее между ними.       — Чего это ты тут застыл, Леви? Проверяешь насколько хорошо солдаты протёрли окно?       Леви даже слегка опешил от неожиданности. Снова Ханджи. И снова невовремя.       Зоэ, тем временем, поправила очки и проследила за напряжённым взглядом капитана. После чего сцепила руки за спиной и нараспев заговорила:       — Ах, это же граф Леманн. Похоже, соскучился очень сильно по своей невесте, раз нанёс незапланированный визит.       По кому?       — Граф такой галантный, — продолжала своё эмоциональное выступление майор, кружась на месте. — Он и Стеша очень мило смотрятся вместе, прямо как принц и принцесса из старых сказок.       — Если ты думаешь, что я стану обсуждать с тобой это, — процедил Леви.       Но майор и не думала обращать внимание на его только что высказанный протест.       — Интересно, о чём сейчас они разговаривают, — Ханджи в притворной задумчивости заморгала и поднесла ладонь к губам. — Может быть, граф решил наконец-то признаться Стеше в своих чувствах? Шутка ли быть влюблённым в красавицу маркизу столько лет!       Капитан резко повернулся в сторону Зоэ, смерив её ледяным взглядом:       — Ты опять башкой ударилась во время экспериментов со своими титанами? На кой чёрт ты мне эти сплетни рассказываешь?       Ханджи мгновенно посерьёзнела и Леви понял, что перегнул палку с попыткой продемонстрировать ей свою отстранённость. Зоэ слишком хорошо знала капитана и никогда не славилась деликатностью или сдержанностью.       — Потому что тебе не всё равно на них, — произнесла она, прожигая капитана взглядом своих проницательных карих глаз. — Правда?       «Зато славилась своей наблюдательностью.»       Леви не собирался ничего ей говорить на этот счёт. Обсуждать свои вопросы личной жизни с Очкастой было выше его сил.       Ханджи наклонила голову набок и с сочувствием спросила:       — И давно ты так мучаешься, Леви?       — С тех самых пор, как ты пристала ко мне со своими идиотскими расспросами, — огрызнулся капитан.       — Ой, я ещё даже не начинала, — ухмыльнулась Зоэ, после чего позволила себе свой фирменный жест, оперевшись локтем на плечо Леви и заговорщицки понизила голос. — Прекращай валять дурака и поговори с ней откровенно.       Сказан неожиданный совет был столь будничным тоном, что мужчина не выдержал и его выдержка, которая стала очень хрупкой во время этого диалога, разбилась вдребезги:       — Я не стану ломать ей жизнь.       — Да почему сразу ломать-то, — воскликнула Зоэ и, ойкнув, оглянулась по сторонам. Убедившись, что крыло офицерских покоев пустует, она заговорила тише. — Не думала, что в твоем богатом на крепкие выражения лексиконе, есть такие шаблонные фразочки. К тому же, переживания у вас по сломленной жизни и подглядывания друг за другом исподтишка схожи.       Леви медленно поднял глаза на майора и она, поймав его полный замешательства взгляд, красноречиво кивнула.       Капитан ненадолго прикрыл веки. Конечно, он помнил противоречивое поведение Стефании в те нечастые минуты, когда они оставались наедине. Вместо хваленого другими её пациентами спокойствия, вежливости и безупречной сдержанности — стеснительность, робость, постоянная попытка заглянуть в его глаза, словно стремление узнать о чем он сейчас думает. Но только лишь заглянуть. Всего на пару мгновений, потому что девушка часто прятала свой взгляд, когда Леви смотрел на неё в упор. И вместе с этим в каждом прикосновении пряталась нежность, от которой капитан давно отвык и которая каждый раз обескураживала его.       Когда мужчина на днях пришел к ней с новой глубокой царапиной на перевязку, девушка сделала её так же быстро и безупречно, как и раньше. Но не профессионально. Потому что, закрепив повязку на свежей, но уже зашитой царапине, она вдруг провела кончиками пальцев по старому шраму капитана, пересекавшему его рёбра. И сделала это так невесомо и осторожно, словно этот старый след от давней раны мог открыться от её прикосновения.       Леви вздрогнул. Вдруг поймал себя на мысли, что даже не задумался над тем, чтобы остаться просто в распахнутой рубашке. Как будто для него вдруг это стало чем-то естественным: перестать скрывать от Стефании свое потрепанное годами бесконечных сражений тело.       Подняв резко голову, он столкнулся с большими широко распахнутыми глазами девушки, немного приподнятые внешние уголки которых вечно придавали её взгляду намёк на невинность и любопытство. Заметил тонкие линии черной подводки на верхних веках, делавшие глаза еще более выразительными.       — П-простите, капитан, — Стефания испуганно отдёрнула руку, словно обожглась.       Но не успела. Леви перехватил её ладонь. Аккуратно, без злости.       — Почему испугалась?       Девушка не ответила. Виновато и в то же время смело смотрела прямо на капитана. Леви опустил взгляд и развернул руку Стефании внутренней стороной ладони вверх. Ни намёка на мозоли или огрубевшие участки, мягкая бледная кожа, под которой проглядывались кровеносные сосуды. Удерживая руку девушки в своей, он медленно провел большим пальцем по тонким линиям вен до конца запястья, успев почувствовать быстрые удары пульса. Леви сделал это так же осторожно, как и Миллер коснулась его шрама.       — Ты можешь трогать.       Казалось, что тишина, воцарившаяся между ними, звенела. Стефания не двигалась с места, её узкая грудная клетка часто вздымалась и опадала, как будто из вечно прохладного лазарета разом выкачали весь воздух, серо-голубые глаза потемнели из-за расширившихся зрачков.       Леви знал, что стоит Миллер только отступить даже на маленький шажок назад, он тут же отпустит её. Но Стефания не шевелилась. По её взгляду капитан понял, что она борется с целым ворохом эмоций внутри себя. Как и он сам.       Леви оставил запястье девушки и позволил себе скользнуть выше по внутренней стороне предплечья, дойдя до закатанного рукава врачебного халата.       — Ты вся дрожишь, — тихо произнес он и чуть сжал её локоть.       — Это не от страха, — прошептала Стефания, наконец разрушив молчание.       Капитан медленно поднялся, продолжая удерживать девушку за локоть. Стефания затаила дыхание и непроизвольно приоткрыла губы, хотя не собиралась больше ничего говорить.       — Я знаю, — Леви и сам не ожидал, как сильно изменится его голос, приобретя более низкие и хриплые нотки.       Мужчина поднял свободную руку, едва не коснувшись пальцами её щеки…       И тут раздались громкие гулкие шаги по коридору лазарета. Леви едва успел выпрямиться и отпустить Стефанию, как дверь лазарета с грохотом распахнулась и на пороге вырос Оруо:       — Капитан, вы здесь? Вас командор Эрвин… Вызывает. Вместо нашей тренировки, получается.       Вторая половина донесения была произнесена уже не таким бодрым и уверенным тоном. Бозард так и остался стоять у входа, его взгляд недоуменно метался то к Стефании, то к Леви. Разведчик понял, что прервал их и, кажется, в самый неподходящий момент.       — Тц, иду.       Леви не просто отстранился от девушки, буквально отшатнулся. Появление подчиненного привело его в чувство и капитан в течение минуты оделся, резкими и судорожными движениями поправив свою форму. Стефания так и осталась стоять на месте, её открытый взгляд стал отстраненным.       «Чёрт, это уже выходит за рамки моего самоконтроля. Я ведь почти сорвался.»       — Леви, — Ханджи помахала ладонью перед его носом, возвращая к действительности.       — Тц, даже если это и так, она всего лишь наивная взбалмошная девчонка, начитавшаяся романов.       — Ага, — фыркнула Зоэ, закатывая глаза. — Ты сейчас меня в этом пытаешься убедить или себя?       — Её место в столице а не здесь, — Леви уже начинал терять терпение в этом раздражающем его разговоре.       На мгновение ему показалось, что Зоэ нечего сказать ему в ответ и она наконец отстанет от него.       — Ты просто боишься, — вдруг бросила ему в лицо, словно обвинение Ханджи. — Потому что знаешь, что она не так наивна, как нам всем кажется. И знаешь, кого на самом деле она выбрала. Но всё ещё пытаешься врать самому себе.       Леви в бешенстве обернулся, но майор уже скрылась из его поля зрения.       У Очкастой всегда просто потрясающе получалось заставить собеседника задуматься над её словами. Потому что она редко была неправа.       Оставалось последнее — признаться себе. Самый сложный шаг. Осознать, что проиграл своим эмоциям, позволил им закрепиться глубоко в душе так, что никакими разумными доводами их оттуда не выдерешь.       Леви раздумывал над этим, пока наряду с другими отрядами был занят генеральной уборкой крыши штаба. Казалось, что отстранённость капитана была замечена его подчинёнными и они периодически с опаской на него поглядывали. И вместе с тем их беседы становились всё более смелыми, как будто Леви и не было неподалёку от них.       Только мужчина смог заставить себя отвлечься, как примчались запыхавшиеся Петра и Оруо.       — Что-то долго вы ходили за новыми щётками, — проворчал Эрд.       — Мне очень хотелось посмотреть на графа Леманна, — без обиняков заявила Петра.       — Я застал её подслушивающей под дверью комнаты Стефании, — ухмыльнулся Оруо.       — Кажется, твоё любопытство с годами только усугубляется, Петра, — покачал головой Гюнтер.       — Эй, вообще-то он тоже остался со мной, — возмутилась Рал, стукнув Оруо по плечу. — Так что не только у меня с любопытством проблемы.       — И что же вам удалось узнать, — хмыкнул Эрд.       — Я проспорил, — вздохнул Бозард. — Я был уверен, что они там… В постели беседуют. А они… Просто разговаривали.       — Идиот, — вновь замахнулась на него Петра. — Может быть, это ты сразу тащишь девушек в постель на свиданиях. У аристократов так не принято.       — А как у них «принято», — передразнил её Оруо, задетый за живое замечанием разведчицы. — Поделись с нами, раз ты такая осведомлённая.       — Да нет между ними ничего, — воскликнула Рал. — Стефания мне сама рассказала. Это её брат задумал, чтобы она замуж вышла и про врачевание забыла.       — Брак по расчёту, — задумчиво произнёс Гюнтер. — А Стефания что?       — Раздумывает над тем, как переубедить брата, — Петра наклонилась и принялась оттирать черепицу. — А, может, уже и не раздумывает. Граф ведь зачем-то к ней приехал.       — Вот, когда граф пойдет обратно в свой экипаж, мы посмотрим на его лицо и точно сможем сделать верные выводы. Так что, не торопись стряхивать с меня свой выигрыш, — фыркнул Бозард, обращаясь к Петре.       Он собирался тоже приступить к уборке, но вместо черепицы его щётка коснулась сапог капитана, бесшумно приблизившегося к солдатам.       — Заканчивайте трепаться, — бросил Леви, смерив всех четверых выразительным взглядом. — Я вас в отряд зачислил не за длинные языки.       — Есть, капитан, — хором выкрикнули разведчики и, смущённо замолчав, переключились на уборку.       Леви тяжело вздохнул и потёр переносицу. Но мгновенно обернулся, когда понял, что Оруо не торопится выполнять его приказ и наблюдает внимательно за капитаном:       — Что-то непонятно, Оруо?       — Всё предельно ясно, капитан, — Бозард пожал плечами и наконец занялся чисткой черепицы.       «Ещё один всезнающий. Такими темпами вся разведка будет в курсе, что я больше не в состоянии держать себя в руках.»       Чем ближе был конец вечера и начало ночи, тем сильнее Леви хотел увидеть Стефанию. В конце концов это желание стало настолько навязчивым, что капитан, не переодеваясь, направился после поздней тренировки в лазарет. Как будто ему было жизненно необходимо посмотреть что изменилось в Миллер после визита непрошенного гостя к ней. И кое-что сказать…       Но планам Леви не суждено было осуществиться полностью. Потому что, стоило ему зайти в уже хорошо знакомый кабинет, как он раздражённо выдохнул.       Стефания спала, сидя за письменным столом и положив голову на предплечья. Рядом лежали заполненные её каллиграфическим почерком отчёты, наверняка подготовленные для Эрвина. Слегка растрепавшиеся к концу дня локоны закрывали часть её лица. Выглядела она такой умиротворённой и расслабленной, что капитан просто не решился её будить.       «Ещё подумает, что ей кошмар снится. Испугается.»       Но и просто так уйти Леви тоже не мог. Ему вдруг захотелось, чтобы, проснувшись, Стефания поняла, что капитан заходил к ней. Мужчина медленно осмотрел обстановку и его взгляд наткнулся на открытое окно, от которого веяло сумеречной прохладой. Решение пришло мгновенно.       Сначала он прикрыл ставню, но не полностью, чтобы не шуметь. А затем снял с себя свой плащ и осторожным, невесомым жестом набросил его на плечи Стефании. Девушка слабо пошевелилась, но не проснулась. Капитан поправил плащ так, чтобы он не сполз на пол. После чего бесшумно вышел в коридор.       «Что ж, видимо, не сегодня.»