Такие разные миры

«Я не исчезну. Но мир — может.»

      Если бы у Стефании раньше кто-то спросил: какими она представляет себе идеальные для неё романтические отношения, девушка бы дала описание, переполненное шаблонами из её любимых романов, а также частично соответствующее тому, что ей с томными вздохами рассказывали знакомые придворные дамы на балах.       Но возможность усвоить урок о том, что реальность часто не так идеальна и ясна, как мечталось, представилась маркизе уже на примере её первой влюблённости.       Необходимость держать происходящее в тайне значительно урезала возможности встречи и количество проведенного времени вместе. Стефания была поглощена своими медицинскими делами, которых к приближению очередной экспедиции, меньше не становилось. Леви тоже не мог похвастать лишними часами в плотном графике, выкладываясь на тренировках и засиживаясь на совещаниях с Эрвином, Ханджи и Майком допоздна. Таким образом, виделись они чаще всего или уже после отбоя, выкраивая друг для друга час, или же наоборот, рано утром до подъема. Встречи обычно происходили в двух местах: в лазарете и в кабинете капитана. В комнату к Миллер Леви принципиально не заходил, будто не желал случайно оставлять там следы своего пребывания.       Капитан вполне мог развернуть Стефанию, если был слишком занят работой. С одной стороны маркиза и расстраивалась такому исходу событий, с другой — она знала на что подписывается, когда выводила Леви на откровенный разговор.       Для капитана его служебный долг был превыше всего. Леви жил по строгому дисциплинированному распорядку дня, привык к своему личному одиночеству, которое оправдывалось сложностью и опасностью его службы. Потому требовать с него каких-то эмоциональных признаний, ежечасных встреч, безумных подвигов было крайне глупо. На такое способны только аристократы, у которых вся жизнь давно была удобно устроена. Они не испытывали необходимости работать для того, чтобы прокормить себя и бороться за своё выживание. Потому со скуки гиперболизировали свои любовные переживания, которые охотно описывали своим слушателям.       Стефания быстро это осознала. Её покладистый характер не позволял девушке выдвигать свои условия или же конфликтовать с капитаном насчёт его преданности своей службе. Потому маркиза начала спокойно относиться к занятости Леви, никогда не выказывая возмущений насчёт срывов их встреч.       И, кажется, Леви был ей за это безмолвно благодарен. Потому что в те драгоценные минуты, когда им всё же выпадала возможность побыть вдвоём, капитан демонстрировал удивительную внимательность к девушке.       Стефания могла долго рассказывать ему какие-то не столь важные мелочи, случившиеся за день, а он терпеливо её слушал и потом аналогично делился своими новостями, правда, в более сжатой форме.       Капитан показал ей свою коллекцию чёрного чая, предоставив право выбирать: какой она хочет в этот раз, а какой следует добавить. Так, маркиза, обычно равнодушная к чаю, очень быстро полюбила этот напиток, прочно ассоциировавшийся у неё теперь только с одним человеком.       Помимо этого Леви было важно осязать присутствие Стефании, а не только слышать и видеть её. Капитан никогда не говорил об этом напрямую, но всегда в определенный момент девушка чувствовала его продолжительные прикосновения. Леви мог хаотично перебирать волосы маркизы, безнадёжно портя её тщательную укладку, мог держать ладонь Стефании в своей, медленно поглаживая пальцами запястья или же задумчиво изучать её украшения, трогая при этом шею, ключицы, мочки ушей. И в такие моменты Миллер счастливо улыбалась и расслаблялась, совершенно забывая о всех сложностях их связи.       Через несколько дней с начала их… Других отношений она всё же собрала волю в кулак и рассказала честно Леви про планы, выстроенные братом относительно её.       Капитан, к удивлению девушки, отреагировал спокойно.       — Стефания, я никогда не заглядываю далеко вперёд. Даже за оставшиеся полтора месяца всё может резко измениться. В нашем мире только так и бывает.       — Ты сейчас… Титанов имеешь в виду, — испуганно выдохнула девушка.       — Не только, — Леви отвёл взгляд и его уголки губ искривились. — Ты можешь разочароваться во мне и одуматься. Захотеть вернуться в своё поместье.       — Нет, Леви, насчёт тебя я не передумаю, — пылко отреагировала Стефания, резко сжав его руку в своей.       — Даже если у тебя встанет выбор между мной и твоим титулом?       Миллер опустила глаза, заметив как подрагивают её ресницы. К своему неприятному удивлению, Стефания не задумывалась над таким вариантом событий. Девушке всегда казалось, что её фамильный герб навечно останется с ней, вне зависимости от того, нарушила она правила или нет, живет в комнате своего особняка или нет. Но что, если такой выбор и впрямь придется сделать в скором времени? Как быть тогда? Сможет ли Филипп одним взмахом руки оставить её без всего? И она останется с разведчиками навсегда, но у неё больше не будет дома?       Она не успела придумать ответ, когда Леви резким движением приподнял её подбородок, заставив Стефанию посмотреть ему в глаза.       — Не надо сейчас ничего отвечать, — уже мягче произнёс капитан, покачав головой. — Полтора месяца — это много.       Миллер медленно выдохнула, чувствуя, как уголки век начинает пощипывать от подступивших слёз. В порыве она, не особо задумываясь над своими действиями, поднесла ладонь мужчины к своему лицу и коснулась губами его огрубевшей кожи на внутренней стороне рядом с пальцами.       — Я что-нибудь придумаю, Леви.       Судя по реакции капитана, он совсем не ожидал подобного жеста. Леви бросил недоумённо-растерянный взгляд на свою ладонь, где немного отпечаталась её помада и непроизвольно сжал пальцы.       — Тц, — наконец процедил он после затянувшейся паузы в миг охрипшим голосом. — Кто тебя научил целовать руки солдатам?       — Никто, — пожала плечами Стефания, решив рискнуть и повторить только что сделанное, но уже медленнее. — Просто мне показалось это… Уместным в данный момент.       — Уместным, — медленно повторил Леви, не сводя с неё пронзительного взгляда.       — Да, — Миллер уже поняла, что капитан совершенно не раздражён такой лаской, но пока не может её спокойно принять. И вдруг неожиданно для самой себя добавила. — И я могу. Потому что я особенная.       «Вот и запишу себе в дневник… Сегодня я впервые осознанно флиртовала с Сильнейшим Воином Человечества.»       — Ты особенная, — насмешливо переспросил мужчина. В его взгляде теперь мелькнуло любопытство, словно ему было интересно наблюдать эти перемены в отношении Стефании к нему.       Девушка сильно смутилась, но глаза не спрятала, не собираясь забирать назад только что свои смело оброненные слова. Леви коротко хмыкнул и добавил:       — Особенная — это мягко сказано. Чёрт возьми, связался с маркизой, которая раздаёт поцелуи как милостыню.       Несмотря на его хмурый вид, Стефания не удержалась от нового комментария:       — Только тебе. Только так.       Леви закатил глаза и притянул её к себе, коротко бросив «идиотка». Он позволял себе иногда так называть маркизу, разумеется, не с целью её оскорбить, просто в силу привычки не подбирать долго выражения и говорить остро и без лишних сантиментов. Стефании, конечно, это слово резало слух, как и отдельные ругательства, но пытаться переучить Леви она даже не думала, подозревая, что для него это будет невозможно. Поэтому просто позволила себе прильнуть к капитану, чувствуя, как крепко он обнимает её за талию.

***

      Чем ближе был день экспедиции, тем сильнее Стефания начинала волноваться. Свои переживания она связывала прежде всего с длительным времяпрепровождением с Филиппом. Ей придётся очень убедительно отыгрывать свою нейтральную роль, чтобы проницательный брат ничего не заподозрил.       Накануне вечером Стефания задержалась в столовой после ужина вместе с Валери и Ханджи. Они с некоторых пор стали часто так делать при возможности, особенно, когда у Стефании пополнялись «запасы для чаепития». Майор оказалась большой любительницей сладкого и каждый раз умилялась щедрости Стефании в вопросах количества съеденных шоколадных конфет.       — Только благодаря тебе, Стеша, мои мозги функционируют на полную катушку, — каждый раз говорила она, поглощая одну конфету за другой. — Надеюсь, ты не записываешь за мной долг, потому что я в жизни с тобой не рассчитаюсь.       — Кушай, кушай, — ответила за Стефанию Валери. — Тебе завтра много глюкозы понадобится в процессе отлова новых подопытных.       — О, слышу, что Моблит тебе уже всё рассказал, — многозначительно усмехнулась Ханджи. — Да, Альберт и Чикачирони, к сожалению, отошли в мир иной. Вновь эти дуболомы из элитного отряда перестарались с их сдерживанием. Ну ничего, завтра отработают свой косяк и помогут моему отряду.       — Жаль, я не увижу лица Оруо, когда вместо пополнения своего соло-списка, он будет приманивать титана в твою ловушку, — хихикнула Валери.       — Нет, Оруо в этом деле бесполезен, — отмахнулась Зоэ. — Он умеет или сразу же убивать титана, или удачно попадаться ему в руки так, что Леви потом приходится его спасать. Обычно в вопросах приманки я доверяю Эрду или Гюнтеру, они более хладнокровные.       — Интересно, капитан когда-нибудь будет распоряжаться твоим отрядом так же, как ты сейчас распоряжаешься его?       — Боже упаси, — замахала руками Ханджи. — Мои ребята не вынесут его руководства и дня. Нет, они совсем другие, эдакие флегматичные интеллектуалы. К ним иной подход нужен, чтобы они раскрылись и показали себя на экспедиции, а не померли в неравной битве с титанами. Но это всё лирика, — с этими словами она с любопытством уставилась на маркизу. — А ты чем планируешь завтра заняться?       — В Трост поеду, с братом время проведу, — вздохнула Стефания.       — Так ты же была уже там неделю назад, — удивилась Ханджи. — Мы все думали, что ты к братцу твоему едешь на встречу.       — Или к жениху, — вставила Валери, на что Стефания с немым укором посмотрела на подругу.       При всей своей привязанности к Валери маркиза крайне боялась делиться с ней последними подробностями своей крупно изменившейся личной жизни. Подруга не всегда умела держать язык за зубами, а, узнай она подобную сенсационную новость, у Стефании бы ушло слишком много сил на попытки её утихомирить. Поэтому пока девушка молчала, а Валери ни о чём и не подозревала.       — Нет, я ездила в Трост по другому вопросу, — Стефания потупилась. — Продала комплект украшений.       — Так это те серьги и колье с голубым гранатом, — ахнула Валери, прекрасно осведомлённая по всем деталям гардероба девушки. — А я-то думаю, куда они делись, почему их я на тебе не вижу. Стеша, как ты могла? У вас что, начались проблемы с деньгами?       — У нас — нет, — Стефания помолчала, после чего неохотно объяснила. — Я просто подумала, что мне было бы неплохо иметь свой запас денег на всякий случай. Чтобы не полагаться целиком и полностью на брата.       — Очень мудрое решение, — одобрила Ханджи и тут же заговорщицки улыбнулась. — Тебе важно не быть финансово зависимой от Филиппа, особенно, когда ваши мнения в ряде вопросов расходятся.       Валери не поняла намёк Зоэ, списав эту фразу просто на разность характеров брата и сестры. А вот Стефания прекрасно осознала и почувствовала, как румянец приливает к её лицу.       — Да ты Трост полностью сможешь купить, если продашь все свои украшения, — хмыкнула Валери. — Ну, или просто жить до самой смерти, не работая. Хотя, тебе и так не надо работать.       — Я и не работаю, — улыбнулась Миллер. — Просто помогаю.       — Мне нравится такой подход, — хохотнула Ханджи. — Деньги мы на твоём жалованье экономим, а солдат ты нам на ноги ставишь. Очень эффективно.       Стефания добродушно выслушала в свой адрес ещё несколько безобидных шуточек, после чего допила свой чай и поднялась со скамьи.       — Боюсь, что я вынуждена вас оставить.       — Куда это ты, — немедленно отреагировала на её уход Валери. — Мы же с тобой уже всё подготовили к завтрашнему дню.       — Я… Я собиралась привести в порядок своё платье, — придумала на ходу Стефания. — Филипп вечно на меня ворчит, чтобы я не выглядела как простолюдинка, когда выезжаю в город. Поэтому мне нужно… Почистить и погладить свой наряд.       — Ясненько, — понимающе закивала подруга. — Так давай я тебе помогу. Вдвоем быстрее управимся.       Маркиза лихорадочно соображала какое бы найти дополнение к своей версии, но неожиданно её спасла Ханджи:       — Нет, Валери, так не пойдет. Если вы обе сейчас сбежите, то кто останется меня развлекать? Терпеть не могу чаевничать в одиночестве, а у меня в запасе есть ещё законные полчаса до дежурства.       — Ну, как откажешь элите Разведкорпуса, — хихикнула Валери, усаживаясь обратно к Зоэ.       Ханджи, тем временем, подмигнула Стефании, и красноречиво хмыкнула:       — Иди, иди, Стеша. Только не сиди со своим нарядом до утра.       Девушка смущенно поднесла руку к воротничку своей блузки и поспешила отвернуться.       «Интересно, Леви она тоже терроризирует своими намёками?»       Впрочем, Зоэ угадала намерения Стефании безошибочно. Её выходное платье на завтра уже было готово и послужило неплохой отговоркой. Сама же Миллер очень хотела провести немного времени с Леви накануне экспедиции. Ей думалось, что теперь она будет гораздо сильнее волноваться за капитана, несмотря на его превосходные боевые навыки.       «Главное, не превратиться в кудахчущую наседку и не изводить Леви своими переживаниями.»       Поначалу Стефания очень боялась отвлечь мужчину или вызвать у него раздражение своими тревожными мыслями и поведением. Потому она весь день долго думала над тем как бы подступиться к Леви так, чтобы проявить заботу, но подкреплённую не просто голыми словами.       И ответ на её вопрос оказался до смешного простым, скрываясь среди того, что Стефания умела лучше всего.       «Аптечка… Если Леви на экспедициях предпочитает справляться со всеми своими мелкими травмами сам, без посторонней помощи, и, к тому же, является слишком ценным солдатом, я ведь могу дополнить его стандартный набор кое-какими лекарствами: укрепляющими и профилактическими. Так от моих эмоций будет хоть какая-то польза.»       Так что, для начала, Стефания и впрямь заглянула в свою комнату но только для того, чтобы подхватить компактную кожаную сумку, висевшую на спинке стула, и сразу же выйти обратно в коридор. Потом бдительной тенью прошла вдоль комнат офицеров. Так же насторожила слух рядом с кабинетом Леви. И испуганно отпрянула, когда дверь внезапно распахнулась и перед ней появился Эрвин.       — Стефания, — казалось, командор был рассеян и девушка своим неожиданным присутствием вывела его из серьёзных мыслей. — Добрый вечер.       — Здравствуйте, Эрвин, — вежливо поздоровалась она, спрятав сумку за спиной.       Командор на мгновение отвернулся, чтобы закрыть дверь. Когда Эрвин вновь обратил своё внимание на Миллер, его взгляд был предельно сосредоточен. Девушка уже собиралась было пойти дальше, сделав вид, что собирается в другое место, но Смит решил завязать с ней диалог.       — Я изучил ту книгу, которую ты одолжила мне на днях.       — И… Как, — неуверенно спросила Стефания, растерянная серьёзным тоном и пронзительным ледяным взглядом командира Разведкорпуса.       — Откуда она у тебя, — Эрвин, будто не слышал её вопрос и с ходу задал свой. — Из вашей домашней библиотеки?       — Не совсем, — маркиза немного помолчала, но всё же ответила честно. — Граф Леманн поделился ею со мной. Посчитал этот старенький фолиант любопытным экземпляром. Сказал, что случайно нашел эту книгу.       Эрвин смотрел на неё так сурово и пристально, словно Стефания пребывала на допросе. Она не совсем понимала чем вызвано такое поведение Смита, ведь в книге не оказалось никакой ужасной или компрометирующей королевство, информации. Всего лишь дряхлый атлас, подлинность которого была под большим вопросом.       — А у вас, — продолжал свои странные расспросы Эрвин, совершенно не желая перейти к обсуждению содержимого книги. — У вас присутствовали когда-то в поместье настолько старые книги? Уверен, что если я проведу анализ этого тома, то он может оказаться куда древнее известных на данный момент самых старых исторических источников.       — Самые старые исторические источники, — бездумно повторила за ним Стефания, ошарашенная подобным умозаключением. — Им же сейчас сто семь лет.       — Вижу, ты осведомлена об этом, — в голосе Эрвина мелькнула ирония, но тут же исчезла. — Этот фолиант вполне может оказаться более древним. Напечатанным ещё до того, как человечество построило стены.       — Я, я не думала, что это настолько ценная реликвия, — пролепетала девушка. — Клянусь, я поделилась с вами только потому, что эта энциклопедия… Может стать хорошим подспорьем, когда вы вернётесь к изучению новых земель. Если, конечно, написанное там — правда. Мне никогда не давали такие знания в процессе домашнего обучения.       — А твоему брату?       Стефания вздрогнула. Эрвин удивительным образом не замечал её чистосердечные ответы и продолжал гнуть свою, пока непонятную маркизе, линию. Девушка смотрела на него во все глаза, чувствовала немую угрозу, которая непременно нависнет над ней, если она ответит неправильно.       — Не знаю. Мы учились отдельно. Но в нашей библиотеке нет ничего подобного.       — Ты знаешь, что за распространение подобной литературы можно попасть под арест Военной полиции? Насколько мне известно, твой брат регулярно с ней взаимодействует.       «Он… Подозревает меня в том, что я специально отдала ему эту книгу?»       Стефания нахмурилась. Ей потребовалось несколько секунд, чтобы восстановить дыхание и спокойно ответить:       — Филипп не знает о том, что у меня есть такая книга. Если вы озабочены тем, что её присутствие в вашем кабинете может бросить на вас тень… Верните этот том мне. Я его сожгу.       Эрвин сдержанно усмехнулся и покосился на Стефанию уже без прежней подозрительности.       — Я, наверное, напугал тебя такими расспросами. Извини. Если ты не против, я пока оставлю её у себя. Но будет лучше, если эта маленькая тайна так и останется между нами.       — К-конечно.       Миллер была совершенно сбита с толку. Эрвин вежливо кивнул ей и направился прочь, в другое крыло замка.       «Владислав поэтому… Не хотел, чтобы я говорила Филиппу? Он же мне как-то обмолвился о том, что Филипп искал какого-то преступника… И членство в малом совете при короне предполагает строгий контроль за соблюдением законов… Но что противозаконного в старой книге? Подумаешь, кто-то написал сказку про большую солёную воду…»       Она вдруг очнулась от тяжелых мыслей и вспомнила для чего вообще здесь стоит. Стефания огляделась, потом приблизилась к двери и, постучав, толкнула её.       Леви, ожидаемо, был поглощён работой с документами. Кроме тихого хлопка двери и робких шагов Стефании тишину нарушал только скрип пера и шелест тонких листов бумаги.       — Проходи, — буркнул капитан, не поднимая головы.       Миллер подошла к его столу, стараясь ступать как можно более бесшумно.       — Я… Ненадолго, — слова резко закончились и Стефания просто поставила на стол сумку, предусмотрительно отодвинув в сторону одну из стопок отчетов.       Леви ещё какое-то время выводил своим острым ровным почерком записи в бланке. Маркиза в это время терпеливо ждала, теребя пальцами тонкий ремешок сумки. Наконец капитан остановился и посмотрел на неё. Скользнул уже почти привычным взглядом по её лицу, заметил взволнованные движения рук и наконец обратил внимание на новый предмет, появившийся на его столе.       — Что это?       — Аптечка, — быстро проговорила Стефания, быстрым движением заправляя выбившуюся прядь волос за ухо. — Обновленная, специально для тебя.       — У меня есть аптечка, — последовала угрюмая реакция.       — Там не всё и не в полном комплекте, — мягко парировала Стефания, не сдаваясь. — Например, здесь есть снадобья для укрепления иммунитета из таких трав, как…       — Я знаю из каких, — вновь перебил её Леви, но уже без привычной резкости.       Стефания замолчала и прикусила уголок верхней губы, неуверенно оглядывая Леви с ног до головы. Капитан ответил ей таким же изучающим взором, наверняка отметив её волнение и её искренний, пусть и непрошеный порыв, помочь.       «Конечно, он не привык к столь открытым проявлениям заботы, но это ведь не значит, что данная привычка хороша. Я не делаю ничего дурного, это ведь естественно, когда близкие заботятся друг о друге и оно должно работать в обе стороны.»       — Ты что, больше не веришь, что я вернусь целым, — наконец спросил мужчина.       В его тоне присутствовало раздражение. То самое, которого пыталась избежать маркиза. Но вместе с тем его голос дрогнул от другой, пока сдерживаемой эмоции.       — Верю, — поспешила ответить Стефания. — Но… Мне будет спокойнее, если ты возьмёшь это с собой.       С этими словами она робко пододвинула кончиками пальцев сумку к Леви. Капитан вновь поймал взгляд девушки и, в конце концов, перестал хмуриться, тяжело опустил ладонь на сумку, пододвигая её ближе к себе, пока не поставил рядом со сложенными в папку дорожными картами.       — Довольна? — грубовато бросил Леви, поправляя сдвинутую Стефанией стопку документов обратно.       Миллер кивнула, облегченно про себя выдохнув.       — Я пойду… Не буду больше тебя отвлекать.       Теперь уже не было смысла мешать Леви дальше, рискуя нарваться на его большее недовольство. Сдержавшись, она отступила на шажок назад и уже повернулась в сторону выхода, но внезапно Леви поймал её за запястье. Он чуть сжал хватку, не сильно, но достаточно для того, чтобы остановить маркизу.       — Ты уже отвлекла, — проворчал капитан, демонстративно не глядя на девушку. — Так что постарайся сидеть тихо.       И, прежде чем, до Стефании дошел смысл его слов, Леви резким движением дёрнул Миллер к себе так, что она, ахнув, оказалась у него на коленях.       — Леви, — случайно вырвалось у нее от неожиданности и смущения.       — Я же сказал — тихо, — пробормотал он, согревая своим дыханием её висок.       Стефания замерла, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Она никогда ещё не сидела с капитаном так… Фривольно. Скулы стали практически гореть от предательского румянца, когда Леви обхватил одной рукой девушку за талию.       — Ты… Ты же должен закончить отчёты.       «И зачем я это говорю? Очевидно, мне совсем не хочется вырываться из его объятий? В конце концов, разве не на это я втайне рассчитывала, когда шла к нему?»       — Успею, — Леви склонил голову набок и зарылся носом в волосы Стефании откинувшись на спинку кресла. — Хочу чтобы ты успокоилась и убедилась, что я никуда не денусь.       Стефания лишь вздохнула с улыбкой в ответ на его проницательность. Дорогие ценные минуты рядом с Леви здесь и сейчас… Потому что неизвестно что будет завтра.       Она фыркнула в ответ своей сильной стеснительности и постаралась расслабиться, положив голову капитану на плечо. Леви почти никак не отреагировал на её доверчивый жест, разве что девушка успела заметить, как расширились зрачки его глаз и углубилось дыхание. Мужчина крепче обнял Стефанию и расслабленно прикрыл веки. Тем не менее, Миллер подозревала, что капитан дремать не планирует и, стоит ей пошевелиться, как он тут же откроет глаза. Поэтому она заставила себя успокоиться и старалась даже дышать с Леви в унисон, чтобы и впрямь дать ему возможность немного отдохнуть.       «Почему же мне так хорошо рядом с ним? Эти руки, что сейчас меня обнимают, принесли смерть не одному человеку. Я ведь знаю этот ужасный факт и так спокойно воспринимаю его, будто он совсем ничего не значит. Неужели не могу поверить? Пытаюсь оправдать Леви страшными условиями, в которых он жил не по своей воле? Или просто искренне верю, что меня эта сторона капитана никогда не коснётся?»       Стефания рассеянно заметила, что у Леви частично выбилась из пояса и ремней рубашка. Видимо, это произошло, когда он неожиданно схватил маркизу и потянул на себя. Девушка вдруг вспомнила старую рану Леви — ту коварную, глубокую царапину, которая, как назло, долго заживала и, то и дело, открывалась на тренировках по маневрированию. Хотя капитан за последнюю неделю ни разу не появлялся в лазарете с жалобами, Стефания вдруг захотела убедиться, что с этой царапиной всё в порядке, в конце концов даже такая мелочь может повлиять на боевые навыки Леви.       Маркиза не могла объяснить свой внезапно возникший порыв и даже не подумала толком над ним. Мгновенное решение, и девушка, подчинившись эмоциям, осторожно скользнула ладонью по боку Леви, пока не нащупала через хлопковую ткань тонкую полоску царапины. А потом аккуратным движением проникла под рубашку, провела подушечками пальцев по зажившей ране, мысленно желая, чтобы она не превратилась в очередной шрам. Но, похоже Миллер не рассчитала свои силы, потому что Леви вздрогнул так, словно девушка ударила его током.       — Что ты делаешь?       — Твоя рана, — Стефания успокаивающим жестом коснулась тонкой неровности на коже капитана. В этот раз она постаралась расфокусировать свое внимание. — Практически зажила.       — Ты что, решила устроить мне внеплановый медосмотр, — поинтересовался Леви, прищурившись.       — Д-да.       Стефания потупила взгляд, сильно смутившись. Честный ответ лежал где-то посередине: и рану хотела проверить, и почувствовать тепло его тела под рукой. Оправдания застряли в горле и девушка скользнула подушечками пальцев вдоль мышц пресса капитана к его рёбрам, потом груди, отмечая как чутко он реагирует на её прикосновения: звенящее напряжение сменялось на расслабление и обратно. Её ладонь двигалась медленно, как будто, против воли, но вместе с тем продолжала исследовать и раз за разом Стефании казалось, что она через свою кожу впитывает в себя жар, исходивший от тела Леви. И ей нравилось это волнующее и приятное осязание.       — Это уже не медосмотр, — резко заметил капитан охрипшим голосом, когда девушка остановилась на его груди, накрыв ладонью ту область, где билось его сердце.       — Разве, — Стефания замерла, зардевшись, и чуть сильнее надавила подушечками пальцев на грудь мужчины. — Оно так быстро стучит…       — Ты виновата.       И тут же почувствовала дыхание Леви на своей шее, сменившееся поцелуем. За которым последовал точный укус, заставивший девушку затаить дыхание. Капитан опустился немного ниже и повторил свои действия. Во второй раз он не только прикусил, но и плотно прижался к нежной коже девушки губами, шире приоткрыв рот. Стефания подавила рвавшийся наружу стон и коснулась того места, где Леви только что оставил свой след.       — Ты… Раньше никогда так не делал, — взволнованно прошептала девушка,       Леви добавил третий долгий поцелуй-укус, вновь вбирая в себя маленькую частичку её кожи уже с большим напором.       — И ты раньше не лазила мне под рубашку.       Сердцебиение запульсировало у Стефании в висках, когда капитан прижал её сильнее к себе, словно тоже послушался собственного порыва. Его суховатые губы задели ключицы и остановились на плече.       Каждый новый поцелуй обжигал маркизу, словно Леви и впрямь ставил на ней свои метки — подобия клейма. Стефания выпустила из пальцев рубашку капитана, коснулась его волос, податливо выгнулась, подставляясь новым ласкам мужчины. в следующий миг Леви поднял голову и Миллер поймала его, опасно поблёскивавший при вечернем свете ламп, взгляд.       — Леви, — вдруг сорвалось у неё прежде, чем она успела обдумать свои слова. — Ты ведь точно вернёшься?       Капитан резко остановился, будто маркиза отдала ему приказ прекратить.       — Что?       — Когда экспедиция закончится… Ты вернёшься?       «Зачем я задаю ему подобный вопрос? Как Леви может мне что-то подобное обещать? Если я привыкла к тому, что он регулярно возвращается без единой царапинки, это вовсе не означает, что так будет всегда.»       При этой мысли девушка ощутила неприятную тяжесть в груди.       — Идиотский вопрос, — мрачно промолвил Леви, медленно отстранившись от Миллер.       Стефания выпрямилась, осознав, что прервала приятный момент своим неумным вопросом.       «Что я хотела от него услышать? Клятвенное заверение или пренебрежительное подтверждение? В любом случае лгать он мне не станет. Хотя, спокойный обман насчет успехов в сражении с титанами мог бы меня успокоить на пару дней…»       — Пока я всегда возвращаюсь.       Это прозвучало не как бравадный ответ, не как самодовольное хвастовство. Стефания поняла о чём он: в какое бы побоище не попадал Разведкорпус, Леви выживал и потом привозил трупы тех, кто не справился, кого капитан не смог по тем или иным причинам спасти. Его уникальные способности не оставляют мужчине возможности так легко погибнуть за стенами, но вместе с тем вынуждают раз за разом наблюдать за потерями более слабых солдат. И в то же время сказанная им аксиома лишь обобщала прошлое и настоящее. И становилась ненадежной, когда речь заходила о будущем.       Стефания тихо вздохнула и прильнула всем телом к капитану, пряча лицо в изгибах его шеи.       — Я буду ждать тебя, Леви.       На мгновение мужчина затаил дыхание. Потом резко выдохнул и опустил голову, мазнув губами по её лбу.       — В таком случае у меня появился дополнительный повод не сдохнуть за стенами.       Стефания сжала пальцы в кулак и слегка ударила Леви по плечу:       — Не говори так!       Капитан перехватил её ладонь.       — Ударила офицера при исполнении, — хмыкнул он. — За такое полагается выговор с последующим наказанием.       — Может быть, я отделаюсь предупреждением, — поинтересовалась маркиза, невинно похлопав глазами.       — Поскольку я должен быть на вечернем построении через семь минут, — Леви бросил короткий взгляд на часы. — То да, в этот раз тебе повезло.       Стефания с сожалением посмотрела на эти беспощадные стрелки, монотонно отмеривавшие одну секунду за другой. Рядом с Леви время пролетало особенно быстро.       Но капитан довольно быстро вернул её внимание обратно к своей персоне, когда требовательно сжал пальцами подбородок девушки и повернул её голову обратно.       — Отделаешься одним предупреждением.       Стефания не успела ничего ответить, потому что Леви с жаром прижался своими губами к её губам, целуя в рваном и импульсивном темпе.       Маркиза не знала сможет ли она привыкнуть в скором времени к таким поцелуям: сохранять спокойный рассудок без всяких головокружений, горящего от румянца лица и жадного дыхания. К этим ощущениям примешивалось чувство новизны от того, что сейчас она так вальяжно сидела у Леви на коленях. Нельзя было увернуться, отступить, только наваливаться на капитана всем своим весом, стараясь контролировать рождавшееся внутри ноющее ощущение пустоты.       — Ладно, — Леви отстранился так же резко, как и начал этот поцелуй. — Мне пора идти.       С этими словами он быстро поднялся с кресла, предусмотрительно поддержав едва успевшую соскочить Стефанию за предплечья. Миллер украдкой заметила, как капитан подошел к небольшому зеркалу и мельком, но придирчиво осмотрел себя, поправив слегка растрепавшиеся волосы и почти привёл форму в прежний вид, пока не добрался до шейного платка.       — Поможешь?       Стефания не смогла сдержать нежной улыбки и быстрыми ловкими движениями завязала аксессуар.       — Тц, — пока она была занята, Леви провел кончиками пальцев по её шее. — Пару дней тебе придется поносить одежду с закрытым воротом.       Маркиза на мгновение отвлеклась и посмотрела на себя, сразу зацепившись взглядом на выступившие бордовые пятнышки неявных форм, так прекрасно контрастировавшие с её бледной кожей.       «К ночи от них и следа не останется. Но придётся для конспирации надевать блузки с высоким и глухим воротником.»       Как только Стефания отняла руки от платка, Леви резким жестом поправил помявшуюся оборку на её платье, шедшую у самой груди. После чего легонько подтолкнул Миллер к выходу.       — Забыл совсем сказать, — добавил он, уже фактически стоя на пороге. — Не смей никуда исчезать, пока я буду на экспедиции.

***

      Маркиз Миллер пребывал в прекрасном расположении духа, когда встретился со Стефанией ранним утром на центральной площади Троста. Он с удовлетворением оглядел элегантный бирюзовый прогулочный наряд сестры: не слишком вычурный, но в то же время демонстрирующий не самое бедное положение девушки.       — Надо же, Стефания, ты даже свою фамильную брошь надела.       — Да, — Стефания коснулась пальцами янтарно-золотого украшения, удачно вписавшегося в изящную белую вышивку в зоне шеи и плеч.       — Прекрасно, — Филипп вальяжно обернулся, поглядев вслед веренице разведчиков, выстраивавшейся на главной, самой широкой дороге, ведущей к воротам из Троста. — Хочешь их проводить?       Миллер поджала губы и покачала головой. Леви ехал неподалёку от Эрвина в начале строя и был уже далеко впереди, как и Ханджи. Отряды не слишком отставали от своих лидеров и маркиза уже успела разглядеть их удаляющиеся спины.       — Я уже проводила их утром, в штабе, — спокойно ответила она.       «На самом деле я просто боюсь не сдержать эмоций. Филипп не одобрит моё излишнее беспокойство за солдат. И я даже не хочу думать что он устроит, если поймёт кого я буду искать в строю первым делом и чей взгляд буду стремиться поймать.       Глупо с моей стороны, нужно быть сдержаннее. Леви уже настроился на вылазку. Даже если он каким-то образом меня заметит среди такой толпы, будет очень плохим вариантом сбивать его с хода мыслей, посвященных службе. Но, признаю, мне бы хотелось поцеловать капитана за пару мгновений до того, как откроются ворота.»       Миллер невольно улыбнулась и прикрыла нижнюю часть лица ладонью, чтобы Филипп не заметил румянца, выступившего на её щеках.       Но брат смотрел совершенно в другую сторону. И не просто смотрел, а наблюдал прищуренными холодными глазами за группкой кадетов, толкавшихся в общем сборище и вытягивавших головы, чтобы посмотреть на разведчиков. Вид у маркиза был такой, словно он находился уже на продолжительной охоте и из последних сил выслеживал свою жертву в засаде, чтобы не наброситься на неё сейчас же.       — Филипп, — тронула она его за рукав пиджака. — Всё хорошо?       Брат с трудом повернулся в её сторону и маска напряжения тут же сошла с его лица, уступив место благодушию.       — Конечно, — он растянул губы в почти естественной улыбке и вежливо выставил свой локоть, позволяя Стефании обвить его руками. — Пойдём?       Они направились в сторону экипажа. Вообще Стефания была бы и не против погулять пешком, но Филипп настоял на том, что так она быстро устанет и у неё совсем не останется сил на оранжерею. Ведь до неё им ещё желательно посетить салон шляп, поскольку маркиз предложил Стефании подобрать подходящий головной убор для своего сегодняшнего нового прогулочного наряда.       Стефания и не была против. Она с ранних лет любила наряжаться и её склонность к утончённому подбору нарядов, обсуждению с портным новых модных фасонов, поиску подходящих украшений и много чего другого, входящего в список любви к красоте в стиле, очень активно поощрялась гувернантками. К тому же у неё никогда не было проблем с поиском подходящей ткани или пошивом красивой одежды.       «Если бы не моя любовь к медицине, я бы точно увлеклась шитьём платьев.»       Поскольку немалое количество дней за последние годы было проведено Стефанией не в поместье, она искренне скучала по всем этим бесконечно долгим процедурам создания идеального образа: от шляпки и макияжа до наряда и туфель. Поэтому всегда велась на предложения Филиппа о приобретении обновки.       В разгар дня в салоне оказалось немало покупателей и Стефании с Филиппом пришлось подождать в специально отведенной для этого зоне. Хозяйка магазина сразу заприметила, что её новые потенциальные клиенты не без великосветских манер и одеты с иголочки, а потому старалась как можно скорее обслужить других покупателей, не забывая при этом про неизменную вежливость. Маркиза задумчиво рассматривала выставленные на витрине шляпки и прикидывала какая лучше подойдёт к сложному оттенку её платья. Филипп, тем временем, покопался в ящике журнального столика и нашёл свежий выпуск главной новостной газеты, которым тут же решил заняться.       — Здравствуйте, мадемуазель, — наконец хозяйка подошла к Стефании и сделала вполне красивый реверанс. — Вы впервые в моём салоне, верно?       — Добрый день. Верно, — Стефания поднялась и аккуратно поправила подол платья. — Я не местная, но ваш салон мне… Рекомендовали.       — Приятно, что про моё скромное дело знают в столице, — гордо подбоченилась женщина. — Не удивляйтесь, мадемуазель, мне кое-что известно о тканях. Такой роскошный бирюзовый цвет, как у вас, можно встретить только за стеной Сина. И не в каждом городе. Позвольте мне предложить несколько достойных моделей для вашего наряда.       Стефания с удовольствием приступила к неторопливой примерке шляп. Радушная хозяйка принесла ящички с украшениями, которыми можно было дополнить аксессуар: с ленточками, перьями, недавно срезанными живыми цветами.       Периодически маркиза поворачивалась к брату и выслушивала его справедливые замечания. Маркиз и сам славился в их кругах утончённым вкусом в одежде, поэтому считал своим долгом делиться своим честным мнением с сестрой.       Но сейчас Филипп был погружен в чтение газеты и Стефания уже хотела окликнуть его с целью получения оценки насчёт особенно приглянувшейся ей шляпки, но внезапно раздавшийся грохот с продолжительным землетрясением, сотрясший весь магазин, сбил девушку с ног. Вскрикнув, маркиза полетела спиной на зеркало и упала на него. Десятки осколков впились в её ладони, локти, шею и плечи и девушка слабо пискнула от резкой боли.       — Боги, мадемуазель, вы в порядке, — поднявшись на ноги, бросилась к ней владелица магазина. — Сильно поранились?       Оглушённая звоном, Стефания покрутила головой и с заторможенным удивлением обнаружила, что кресло, в котором только что сидел брат перевёрнуто и пустует. Дверь лавки была распахнута настежь и резкий сквозняк вынес газету, валявшуюся на полу, на улицу.       Маркиза с благодарностью приняла помощь хозяйки и схватилась за ушибленный затылок. Из множества мелких ранок уже пошли едва заметные струйки пара, но пока руки были залиты кровью, немилосердно пачкая платье.       — Ума не приложу, что произошло, — восклицала женщина, усадив её в другое кресло и бросилась в маленькую комнатку, располагавшуюся в углу помещения. — Неужели снова военный склад взорвался? Подождите, мадемуазель, сейчас я принесу вам аптечку. Надеюсь, что порезы неглубокие.       Стефания зажмурилась, прогоняя головокружение. Когда она открыла глаза, перед ней уже вырос Филипп. Его костюм спереди был запачкан большим количеством пыли, в глазах застыл неподдельный ужас.       — Стефания, мы уходим! Сейчас же!       Он с такой прытью вытянул сестру на улицу и потащил за собой, что маркиза не успела опомниться.       — Что… Что случилось, — спотыкаясь и не успевая за широким шагом брата, пролепетала она.       — Шевелись, — прикрикнул на неё Филипп, крепче хватая девушку за запястье. — Не отставай от меня!       Словно в трансе, Стефания оглянулась, пытаясь понять от чего они так суетливо и быстро бегут. Обратила внимание на огромное облако пыли, поднявшееся рядом с воротами стены Роза, множество обломков, хаотично разбросанных по окрестностям. Подняла голову.       И застыла.       На месте ворот теперь зияла дыра. А величественная Стена впервые показалась ей маленькой и ничтожной по сравнению с монстром, возвышавшимся по другую сторону от неё.       «Это тот самый… Из-за которого человечество потеряло стену «Мария» пять лет назад?..»       Стефания видела только его огромную голую, без единого намёка на кожу, мясистую голову и такие же пальцы, вцепившиеся в край стены с такой силой, что камень под ними превращался в мелкую крошку и осыпался вниз.       — Стефания!       Поражённая увиденным, девушка не могла отвести глаз от столь ужасного зрелища и врезалась в Филиппа на полной скорости.       — На меня! Смотри на меня, — Миллер старший прижал девушку к стене ближайшего дома и положил ладони на её лицо, вынудив маркизу повернуть голову и уставиться остекленевшими от шока глазами на него. — Вот так. Теперь кивни, подтверди, что ты меня слышишь!       Задыхаясь от быстрого бега и от паники, сдавившей горло, Стефания, тем не менее, нашла в себе силы кивнуть.       — Мы сейчас берём наших лошадей. Бросаем экипаж. Едем к главным воротам стены Роза. Наша задача сейчас — срочно покинуть Трост. Ты поняла меня?!       Отрывистые и сухие предложения Филипа долетали до помутнённого рассудка Стефании постепенно. Лошади, ворота, уехать из Троста… Девушка вдруг подумала о хозяйке шляпного салона, что осталась там, в чулане своего магазина. А как же она? Может быть, стоит и ей сказать тоже…       Внезапная хлёсткая пощёчина привела её в чувство. Получилось сделать глубокий вдох, сфокусировать свой взгляд на лице Филиппа, осмыслить то, что он сказал и кивнуть.       — Идём!       Теперь уже Филипп тянул её за собой с меньшей силой, поскольку Стефания честно старалась не отставать от него. Она поняла, что если ещё раз подумает о том, что только увидела, то точно не сможет выполнять указания брата.       «Делай, что он говорит! Бежать, поворот, снова бежать, поворот…»       Пока они убегали, ныряя из одного переулка в другой, кровотечение у Стефании окончательно остановилось, царапины затянулись, но синяя ткань платья местами пропиталась кровью и выглядела со стороны удручающе. Хотя сейчас это было уже неважно.       Достигнув того места, где они час назад оставили экипаж, Филипп тихо выругался.       Карета и вместе с ней одна лошадь были раздавлены массивным обломком крыши здания. Кучера нигде не оказалось. А оставшаяся в живых вторая лошадь билась в истерике, тряся взмыленной головой и приподнимаясь на дыбы. Её уже окружили несколько очевидцев, по виду простых рабочих, скоро сообразивших, что ситуация выходит из-под контроля и появляется необходимость в более быстром средстве передвижения, чем собственные ноги.       — А ну, с дороги, сопляк, — угрожающе воззрился на него здоровый верзила, возившийся с запряжкой. — Я заберу эту клячу!       — Не заберёшь, — с ненавистью бросил Филипп и с неожиданной для его поджарого телосложения силой оттолкнул в сторону мужчину. — Проваливайте!       — Смотрите-ка ребята, это точно какой-то дворянин, — второй горожанин подошёл со спины к маркизу. — Держите-ка его. Заберём его цацки и деньги, авось гарнизон нас эвакуирует вне очереди. И девку его тоже обчистите.       Двое мужчин подступили к Филиппу, загородившему собой Стефанию. Первый мужчина уже оправился от удара и бросился на маркиза, а второй мелькнул с другой стороны, намереваясь схватить Стефанию.       Она в страхе попятилась, но тут её брат совершил нечто невообразимое. Филипп вытащил из нагрудного кармана нож и, кинувшись наперерез рабочему, с холодной яростью без колебаний воткнул ему оружие прямо в грудную клетку, там, где у всех людей билось сердце, по самую рукоятку, резко повернув его на девяносто градусов. Человек упал замертво.       — Ах, ты ублюдок, — заревел верзила, рассвирепевший от убийства своего товарища. — За убийство простых людей я сверну тебе шею!       Филипп с тошнотворным чавканьем вытащил кинжал из трупа и, ловко поднырнув под занесённый кулак, нанёс точно такой же сокрушающий удар.       Стефания вскрикнула и тут же прикрыла рот рукой, чувствуя, как её начинает мутить, когда второй мужчина, обмякнув, свалился на первого.       Маркиз брезгливо вытер лезвие об одежду одной из своих жертв и, наспех, засунув кинжал обратно в камзол, проворными и ловкими жестами освободил её от упряжи. Отдельные прохожие затравленно наблюдали со стороны, как он уводит лошадь, но вмешаться больше никто не решился.       — Ты… Ты убил их, — взвизгнула маркиза, когда Филипп подвёл к ней лошадь.       — Думаешь, они дали бы нам так просто уйти, — без тени вины или сожаления проговорил он.       — Они же п-просто хотели с-спастись… Так же, как и мы, — Стефания с трудом сглотнула и отвернулась от двух пар глаз, безжизненно уставившихся в ясное небо.       — Я предпочитаю спасти тебя и себя, — брат одним прыжком взобрался на лошадь. — Сделай так, чтобы их смерти не оказались напрасными, залезай сейчас же!       Он помог Стефании взобраться в седло, и, покрепче ухватив поводья, направил лошадь в сторону, противоположную от той, где только что стоял Колоссальный титан.       Маркиза оглянулась через плечо брата. За стеной уже никого не было, даже пар, и тот практически рассеялся. Но до её слуха донеслись гулкие размеренные удары, от которых весь воздух едва ли не вибрировал.       — Чёрт, они уже вошли в город, — процедил Филипп, нещадно подгоняя лошадь. — У нас мало времени.       Стефания сжалась в комок. Ей очень хотелось верить, что это всё — один сплошной кошмар: появление титана, уничтоженные ворота, смерть обычных горожан от руки её брата, бешеные скачки сквозь толпу паникующих людей. Одни группки растерянно озирались, пытаясь определить источник шума, другие, крича от страха, бежали, подхватив с собой самые ценные вещи. То тут, то там между крышами зданий стали мелькать солдаты из Гарнизона, рассыпавшиеся по всему периметру города.       Может быть, она просто спит в своей комнатке в штабе и этот страшный час, когда шаги титанов вдалеке больно били по барабанным перепонкам, а Разведкорпус был где-то далеко за стеной, ей просто снится?       В какой-то момент им пришлось перейти на шаг, потому что народу стало слишком много. Филипп крепче сжал одной рукой поводья, другой вытащил из-за пазухи пистолет, безмолвно демонстрируя толпе, что будет, если хоть кто-то осмелится к ним приблизиться.       Маркиза не узнавала брата. Поначалу впечатлённая его собранностью и холодной уверенностью того, что нужно делать, теперь она была глубоко поражена решительной жестокостью, с которой он расправился с теми горожанами. И сейчас Филипп выглядел не лучше: ехал с идеальной выправкой и был готов пустить пулю в лоб любому, кто попробует их ограбить.       В конце концов им пришлось сойти с седла. Маркиз, не задумываясь, бросил лошадь, вновь крепко схватил сестру за руку и потащил её к огромному скоплению людей, выстроившихся в подобие путанной очереди неподалёку от ворот, ведущих вглубь стены Роза.       Толпа грозила поглотить, затоптать, разорвать. Каждый из присутствующих стремился оказаться поближе к заветным воротам и поскорее перейти на безопасную сторону. Если бы не твёрдая рука Филиппа, обнимавшая Стефанию за плечи, она бы наверняка осталась уже где-то позади. Не обращая внимания на чужую ругань, угрозы и крики, брат упрямо пробивался к контрольно-пропускному пункту, где целый взвод солдат Гарнизона занимался эвакуацией людей по небольшим группам.       — Пропустите нас, — прохрипел Филипп, выуживая из-за пазухи свой кошелёк, набитый доверху золотыми монетами. — Отдам всё.       Молодой парень устало покачал головой и поджал губы.       — Все ждут своей очереди, сударь.       — Я — маркиз Миллер, — зашипел на него Филипп и протянул солдату своё фамильное кольцо с гербом. — Приближенный короля. Я требую, чтобы вы сейчас же пропустили нас вне очереди.       Стефания бегло оглядела служащего гарнизона. Он был совсем молодым и выглядел так, будто совсем недавно приступил к службе. Парень изогнул бровь, было непохоже, чтобы он знал хоть какие-то знатные семьи королевства. Более того, по его выражению лица Стефания поняла, что он не станет делать скидок аристократам, а скорее пропустит лишний десяток простых жителей.       — Да хоть сам герцог, — он цокнул языком. — Ваши деньги сейчас ничего не стоят. У меня инструкция пропускать всех в порядке живой очереди без исключения.       — Хотя бы мою сестру пропусти, тупоголовый кретин, — схватился за рукоятку пистолета Филипп. — Меня необязательно.       — Нет, — протестующе вскричала Стефания и вцепилась в рукава камзола брата, едва ли не повиснув в его руках. — Я без тебя никуда не уйду!       — Вот видите, — солдат небрежно отвернулся от них. — Пройдёте вместе, когда дойдёт до очередь. А продолжите мне угрожать, я буду вынужден поступить с вами как с дезертиром.       — Клянусь, что я доберусь до тебя, когда этот ад закончится, — едва ли не заорал от злости и бессилия Филипп.       — Это будет точно не сегодня, сударь. Сейчас все мы равны перед титанами.       Маркиз издал не то крик, не то рычание и, окинув беглым взглядом огромную очередь, недобро роптавшую в его сторону, отступил назад. Стефания безропотно последовала за ним. Яркое полуденное солнце слепило глаза, но она, сощурившись, сумела разглядеть огромные тучные фигуры, неумолимо двигавшиеся в их сторону. Девушка хотела крикнуть Филиппу, но ужас засаднил горло и она лишь указала в нужную сторону трясущейся рукой.       Маркиз проследил за её жестом и его лицо резко побледнело, а губы вытянулись в тонкую ниточку. Однако, Миллер всё же смог быстро вернуть себе самообладание.       — Доберёмся до другого, — скомандовал он, заметив в нескольких сотнях метров от них точно такой же пункт эвакуации. — Здесь слишком много людей. Можем не успеть.       Стефания лишь молча кивнула и поспешила за братом, цепляясь за него из последних сил. Ни её обувь, ни платье вовсе не годились для подобных быстрых перемещений: ноги то и дело подворачивались и не успевали восстанавливаться, стираясь в кровь, тугой корсет мешал нормально дышать. Да и сама маркиза никогда в жизни так долго никуда не бежала и, чувствуя железный привкус во рту, заставляла себя потерпеть ещё немного в надежде, что скоро всё закончится.       Когда до следующего эвакуационного пункта оставалось совсем немного, перед Стефанией и Филиппом неожиданно обрушилась часовня, отрезая им дорогу вперёд. Миллер едва успел затормозить и один из камней рассек острым краем ему лоб.       — Филипп, — Стефания потянулась к нему, желая осмотреть рану.       — Просто царапина, — процедил он, небрежно смахнув с лица появившиеся тонкие струйки крови.       После второго удара от прежней церквушки остались лишь одни развалины. Стефания упала на землю, разбив колени и ладони. Но она совсем не чувствовала боли, потому что всё её существо сковал первобытный ужас.       — Т-так быстро, — невпопад промолвила она, внезапно вспомнив один из любимых терминов Ханджи. — Девианты?       Филипп резко поднял голову и, увидев за руинами двух резво передвигающихся на четвереньках гигантов, рванулся назад, принявшись петлять по узким улицам. Стефанию он уже вёл перед собой, продолжая крепко удерживать её за руку, словно от этого прикосновения зависела вся их жизнь. Девушка кричала каждый раз от животного страха, когда в поле её зрения мелькали огромные руки, асимметричные тела, уродливые лица, пока её голос не сел и крик не оборвался, превратившись в жалобное сипение. Ужас оказаться схваченной и съеденной придал ей второе дыхание, открыл запасы последних сил и она не отставала от брата, теперь озабоченного только одной целью: скрыться от монстров.       Очередной поворот привёл их в тупик. Кирпичная стена, возвышавшаяся перед ними, была слишком высокой, чтобы можно было забраться на неё. Филипп бешено закрутился на месте, его обезумевший взгляд ухватился за полузаброшенный большой дом, окна которого зияли без стёкол подобно пустым глазницам.       — Идём сюда, — сбивчивым шёпотом он помог Стефании взобраться внутрь, после чего запрыгнул туда сам. Они оказались в тёмном просторном зале с высокими потолками. Судя по маленькому количеству окон, но внушительной площади это помещение было когда-то складским. Рванувшись вперёд из последних сил, спустившись вниз по лестнице, Филипп затащил сестру в закуток между огромными квадратными ящиками и встал впереди, выглянув в зал.       Стефания в изнеможении прислонилась к стене. Провела ладонями по щекам и поняла, что всё это время она плакала, сама того не замечая. Её била крупная дрожь, всё ещё чудилось гнилостное дыхание за спиной, оглушающий топот и утробные жуткие звуки титанов. Затравленный взгляд девушки скользнул по Филиппу: выглядел он не лучше. Его зрачки были сужены, несмотря на полумрак, царивший внутри, длинные волосы растрепались, в них запуталась грязь и мелкий мусор, лицо покрылось пылью, костюм местами порвался.       — Это… Это конец, да? — прошептала Стефания, сползая на пол. — О-они найдут нас?       Словно, в подтверждение её ужасных безнадёжных слов раздался гул и соседняя стена частично обрушилась, когда в окно стал протискиваться один из тех монстров, от которого, как Стефании казалось, они оторвались. Мерзкий, похожий на четвероногого паука с безумным пустым взглядом, застывшей болезненной усмешкой и двумя рядами острых зубов.       «Он не один… За ним есть ещё… Неужели… Неужели мы с братом погибнем так… Бесславно, страшной смертью, крича от невыносимой боли? Бежать ведь уже некуда…»       Стефания засучила руками по каменным шероховатым стенам, ломая ногти и стирая пальцы до крови. Она уже перестала плакать некоторое время назад, потому что, как ей показалось, внутри осталось лишь смертельная усталость, злое бессилие… И смирение. Мысли стали пустыми и гладкими, подобно спокойному озеру, мышцы податливо расслабились, остекленевший взгляд уставился на страшных монстров, так упрямо и неумолимо подбиравшихся всё ближе и ближе…       Филипп неожиданно обернулся к ней, на мгновение заслонив девушку собой от извивающихся титанов, неуклюже шлёпнувшихся на пол. Стефания лениво перевела взгляд на брата и поражённо застыла, впервые за всю жизнь увидев слёзы, размазанные по его впалым щекам.       — Стефания, — дрожащим голосом заговорил он, сжав в ладонях её плечи. — Скажи… Доверяешь ли ты мне?       — Ч-что? — Стефания застонала от того, с какой силой он вцепился в неё.       Казалось, что ещё немного, и Филипп точно сломает ей кости. Его, искрящийся сумасшедшими огоньками, взгляд блуждал по лицу сестры, а рот искривлялся в горьких усмешках.       — Скажи, что бы ни случилось, что бы ты сейчас не увидела, ты останешься со мной?       Маркиза судорожно выдохнула, подумав, что Филипп прощается с ней. Заставила своё оцепеневшее тело послушаться и поднять дрожащие руки к лицу брата.       — Останусь, Филипп. Я всегда тебе доверяла. И буду доверять. Обещаю.       Брат сморгнул новые подступившие слёзы, сдержал глухие рыдания и на пару мгновений привлёк сестру к себе, поцеловав в лоб.       — Тогда… Закрой глаза.       Прикосновение его губ неожиданно успокоило Стефанию, вселило надежду, уже потерянную в душе. Она послушалась брата, как делала почти всю свою недлинную жизнь, и прикрыла веки.       И почувствовала резкий толчок назад. Изумлённо распахнула глаза, вновь оказавшись между ящиками и ударившись спиной о шершавую стену. Филипп уже отвернулся от неё и сделал несколько неровных шагов навстречу титанам, которые стали бесноваться и рваться к своей жертве с удвоенной силой.       — Филипп, НЕТ!!!       Блеснуло лезвие его фамильного кинжала и в следующий миг маркиз медленно, почти флегматично провёл им по внутренней стороне ладони, распарывая её едва ли не до кости. Кровь тут же ритмично закапала на пол, распоротая рука безвольно повисла как плеть.       И прежде, чем его окутала молниеносная золотистая вспышка, Филипп успел хрипло проговорить:       — Не… Смотри.