Такие разные миры

«Дворянские клятвы — как кружево:

красивы, но полны дыр.»

      — Эрвин, куда ты собрался так засветло, — зевнула Ханджи, слипающимися глазами наблюдая за командором, методично убиравшем документы в ящики своего стола.       Леви тоже интересовал этот вопрос. Время на часах едва перевалило за пять утра. После тяжелых бессонных суток и ещё более сложного муторного дня отчётов с поездкой в военную тюрьму капитан рассчитывал проспать пару часов до подъема. Но Смит разрушил его планы, когда лично явился к нему в кабинет и кивнул в сторону выхода с одним-единственным словом «пойдём».       — С каких пор ты начинаешь утренние совещания в такую рань, — ворчал Леви, едва поспевая за бодрым темпом Смита.       — Дело не в совещании, — отозвался командор, после чего свернул в другое крыло и постучал в дверь, за которой располагалась комната Ханджи. — Не волнуйся, поспишь в экипаже.       — Чего?       — Наберись терпения, Леви, — хмыкнул Эрвин, не прекращая настойчивый стук. — Сейчас разбудим Ханджи и тогда поговорим.       И вот теперь капитан в помятой форме и взъерошенная Зоэ в пижаме стояли в кабинете Эрвина и с нетерпением ждали когда же он соизволит объяснить свои действия.       — Я хочу, чтобы вы поехали со мной в поместье Миллеров.       Меньше всего Леви ожидал услышать от Смита такое предложение. Конечно, стоило бы догадаться, что встреча с главным спонсором Разведкорпуса станет делом скорого времени, особенно после амбициозных планов относительно кадета-титана, которые вынашивал в себе Эрвин. Но Леви не думал об этом. В первую очередь, по причине того, что у него были другие, более будничные заботы. А во вторую очередь, он думал только о Стефании, напрочь забыв про её брата.       От того фраза Эрвина взбудоражила его и капитан скрестил руки на груди, небрежно передёрнув плечами.       — О-о, — первой отреагировала Ханджи, в один миг растеряв свою сонливость. — Так Филипп живой? И ждёт нас в гости? А что со Стефанией?       — Я получил письмо от него ночью. Похоже, что слухи об Эрене Йегере уже достигли столицы, потому что маркиз дал мне понять, что хочет обсудить дальнейшие планы Разведкорпуса «в свете последних событий». Про Стефанию он не упоминал ничего.       Ханджи нахмурилась, а Леви напрягся ещё сильнее.       — Как же так, — разочарованно вымолвила Зоэ. — Они же должны были увидеться со Стешей в Тросте. Ни за что не поверю, что Филипп спасся сам, а Стеша — нет. Никто не любит нашу маркизу больше, чем её брат, — добавила она, усмехнувшись.       — Не делай поспешных выводов, — мягко оборвал её Эрвин. — Возможно, мы увидим в поместье и Стефанию. Письмо носило строго официальный характер без лишних подробностей.       — Зачем тебе мы, — сухо поинтересовался Леви.       — Маркиз должен видеть в глаза тех, кому я планирую поручить Эрена Йегера, — невозмутимо ответил Смит. — Хоть он вас и знает, всё же вы должны подтвердить свои намерения лично. Дело слишком серьезное и выдающееся, я хотел бы иметь больший вес в глазах маркиза, чтобы он не сомневался в серьёзности нашей цели.       — Думаешь, он обрадуется лишним простолюдинам в своём дворце, — скривился Леви.       — Конечно, обрадуется, — ударила его по плечу Ханджи. — Мы же его старые друзья, наверняка единственные из простых смертных, с кем он разговаривает чуть менее высокомерно.       Капитан медленно высвободился из её резкой хватки. Ему была отвратительна перспектива приезжать в роскошный особняк и тратить время на диалог с Филиппом Миллером. Не дари маркиз столь баснословные суммы денег Разведкорпусу, Леви уже давно сбил бы с него спесь за омерзительную самоуверенность в решении чужих судеб и излишнее количество оскорблений в свой адрес. Каждый раз маркиз смотрел на него, как чистоплотные люди смотрят на крысу, внезапно пробежавшую по полу их спальни. В серо-голубой яркой радужке глаз Филиппа сквозили раздражение, брезгливость и ненависть. Что ж, это было взаимно.       Тем не менее, было одно «но», всё же побудившее капитана согласиться. Исключение из всех правил Леви: от его презрения к аристократам до нежелания вступать в период военной службы в подобие полноценных отношений с женщиной.       «Я хочу, наконец, знать что с ней случилось. Хочу увидеть её: пусть даже раненую, но живую…»       Капитан испытывал смутный страх от того, что он может узнать о Стефании по приезду в поместье. Но ещё хуже для него была только неизвестность, мучившая разведчика в последние часы. Леви искусно притуплял её, уходя с головой в свои рядовые обязанности, но мысли о добрых серебристых глазах, нежной улыбке и хрупкой фигурке, доверчиво застывавшей в его объятиях, возвращались время от времени и бередили душу.       — Ладно. Я поеду, — коротко бросил Леви нарочитым равнодушным тоном.       Ханджи понимающе подмигнула капитану, на что тот лишь потупил взгляд.       — Тебя, Ханджи, надеюсь, уговаривать не надо, — хмыкнул Эрвин, накидывая на плечи форменный плащ.       — Шутишь что ли, — воскликнула майор. — Я ещё ни разу не была внутри настоящего поместья. Мне так интересно посмотреть как живут наши дорогие аристократы. И по Стеше я уже успела соскучиться, очень надеюсь, что с ней всё хорошо и она встретит нас с распростёртыми объятиями.       Несмотря на поток восторженных комментариев с обманчиво легкомысленным тоном, в карих глазах Ханджи горели серьёзность и решимость стоять за план Эрвина до конца. Леви иногда даже забавляло, как она легко могла оставить в наивных дураках офицеров из других родов войск, когда сама прикидывалась идиоткой.       — Рад слышать, что вы не бросаете меня одного, — Эрвин медленно двинулся в сторону выхода из своего кабинета. — Тогда даю вам полчаса на сборы. И жду у главных ворот штаба.

***

      — Ты готова, Штеффи?       Когда Филипп вошёл в покои Стефании, горничные послушно отошли, давая брату и сестре возможность поговорить.       — Обязательно ли моё присутствие, Филипп, — тяжело вздохнула девушка, рассеянно вертя между пальцами красную брошку.       — Конечно, обязательно, — с нажимом произнёс маркиз. — Эрвин не посмеет тебе ничего сказать против после всего того, что ты сделала для его солдат. Да и ему будет приятно, когда ты выразишь свою исключительную заинтересованность продолжать службу врачом и поддержишь его умозаключения о кадете-титане.       — А если военный суд решится отдать его полиции, — обернулась в сторону Филиппа маркиза.       — Ты совершенно не знаешь Главнокомандующего Закклая, — покровительственно объяснил ей брат. — И недооцениваешь Эрвина. При благополучном стечении принципиальности и хитрости этих двух людей, Йегер достанется разведчикам.       Стефания медленно повернулась к зеркалу, отрешенно разглядывая своё лицо.       «Твой брат допустил серьезную оплошность. Теперь мы должны придумать, как нам работать с этой оплошностью и попытаться превратить её в наше преимущество.       Теперь про способность человека обращаться в титана станет известно всем. Среди первых заинтересованных лиц будет Разведкорпус — выращенное твоим братом собственноручно сильное воинское подразделение, мнение которого имеет серьёзный вес среди простых людей.»       Девушка колебалась. Двойственность игры, которую предстояло вести, угнетала её. Она не сомневалась, что Эрвину хватит ума сделать верные выводы из секретов Стен и грамотно воспользоваться этой информацией. А вот Филипп был о командоре другого мнения: так же высоко отзывался о его интеллектуальных способностях, но при этом боялся неблагочестивых и амбициозных намерений, которые могут повести Эрвина не в ту сторону.       «Командор Эрвин делает так, чтобы его личные цели совпадали с целями всего Разведкорпуса. У него полно своих мотивов и мы не можем быть уверены, что они в решающий момент не перевесят преданность королевству.»       — Мне будет очень тяжело их всех обманывать, — горько прошептала Стефания, покачав головой.       Филипп тяжело вздохнул, после чего ненадолго отошёл от девушки, бдительно проверяя насколько далеко в коридор ушли горничные. Убедившись, что никто их не подслушивает, он запер дверь и после спокойно заговорил:       — Да, Штеффи, тебе придётся много недоговаривать. Это очень непросто, особенно по отношению к дорогим тебе людям, — он сделал паузу и Стефания поняла, что брат намекает на себя. — Но ты должна акцентировать своё внимание не на мелкой лжи… Ты должна думать о том, какие благие намерения скрываются за этим обманом. Представь себе картину по прошествию пары месяцев: Эрен Йегер, обуздавший силу титана, вместе с разведчиками и со мной восстанавливает стену Мария. Его громкое появление в Разведкорпусе и молва о необычном кадете в народе приводит к тому, что враги, пришедшие к нам извне, показывают своё истинное лицо, пытаясь заполучить себе ещё одного титана. А мы, будучи уже готовыми, уничтожаем их: одного за другим. И что самое главное: мы вселяем в людей надежду… Надежду в то, что безумной силе титанов можно регулярно давать отпор. Это понимание успокоит их и защитит королевство от гражданских войн за ресурсы и прочих бунтов. Мы сможем сохранить порядок.       — Ты говоришь всё верно, Филипп, — Стефания опустила голову и поджала губы. — Но как я буду смотреть в глаза Эрену, если я знаю какая участь ему уготована?       Маркиз ответил не сразу. Девушка успела заметить в его глазах оттенки сожаления, но Филипп быстро вернул себе ледяное спокойствие и продолжил свой монолог:       — За всё есть своя цена, Стефания. Целая семья Рейсс, наши истинные правители и защитники государства погибли из-за отца Эрена. Фрида погибла, — отдельно выделил он имя своей возлюбленной и по его правильным чертам лица пробежала судорога. — Одна жизнь против жизней шестерых.       — Но мальчик ни в чём не виноват, — робко возразила Стефания Филиппу свои мысли, которые она не решилась озвучить Роду.       — Не виноват, — подтвердил маркиз. — В какой-то степени мне даже его жаль: отец сам ему подписал приговор, ещё и в таком раннем возрасте… Эрен уже обречён умереть через восемь лет, ты никак не сможешь исправить его судьбу. Так пусть от его недолгой жизни и быстрой смерти будет польза.       — Почему тогда ты не убьёшь его сразу, — Стефания обессилено опустила локти на стол и зарылась пальцами в волосы, совсем позабыв, что парой минут раннее горничные старательно причёсывали её. — Захвати его, отведи к Роду и разберитесь с силой Прародителя сразу же.       — Это был бы самый надёжный и простой вариант, — маркиз скрестил руки на груди и опёрся о столик, за которым сестра приводила себя в порядок. — Но, во первых своим нападением в лоб я рискую спровоцировать диверсантов, спрятавшихся внутри Стен. А во вторых… Тебе же известны нюансы, существующие у силы Прародителя?       — Король рассказал не всё, — сухо ответила девушка. — Но я в курсе, что её носители становятся рабами особой воли, что не даёт им использовать свою силу в полной мере.       — Род боится, что это участь не оставит и его тоже, — Филипп поджал губы. — А Йегеру, не имеющему в жилах королевской крови, всё равно на эту волю. Он может сделать много полезного для нашего королевства прежде, чем умрёт. Уничтожить титанов, обеспечить мне защиту, пока я буду занят латанием Стены… Но, что не менее важно, Эрен станет отличной приманкой для предателей нашего народа. И вот этих самых предателей мы будем искать.       Стефания отвела глаза. Король дал ей ещё одно поручение, о котором, похоже, пока не потрудился рассказать Филиппу.       «В этом году среди рядов новобранцев в Разведкорпусе появится одна девушка. Я хочу, чтобы вы нашли с ней общий язык.»       Что и говорить, при мысли о том, насколько сложной и многоходовой была эта игра, у нее начинала болеть голова. Стефания уже не раз прокляла своё любопытство и желание дознаться до истины. Лучше бы она не задавала Филиппу никаких вопросов… Лучше бы не поехала с ним в этот треклятый Трост, а просто осталась в штабе. Но события складывались случайно-причудливым образом и маркиза довольно быстро теряла контроль над своей судьбой, посвящая жизнь и душу службе уже чужому человеку, хоть и назвавшему себя Истинным Королём Стен.       А вот её брат особых угрызений совести не испытывал. Стефания даже была уверена, что он чувствует нечто вроде азартного восторга перед началом такой трудной партии. Девушка догадывалась, что Филиппом двигают личные мотивы: он тогда спасся, Фрида — нет. Абсолютно посторонний человек играючи разорвал королеву на части и после раздавил её близких, а Миллер ничего не смог сделать. Стефании только оставалось прикидывать: как быстро маркиз начнёт видеть в Эрене его отца, до которого он уже никогда не дотянется.       — Так что, Штеффи, — Филипп прервал её мысли, когда добродушно протянул сестре брошку, которую она уронила, пока пребывала в тяжёлых раздумьях. — Мы можем на тебя рассчитывать?       Стефания посмотрела на своего брата, спасшего ей жизнь и рискнувшего всем, что у него было. Представила себе ледяные глаза Рода Рейсса, ожидавшие от неё строгого подчинения и понимания. И, наконец, вспомнила Кенни, Кенни-Потрошителя, недвусмысленно объяснившего ей последствия неповиновения и выдачи секретов чужим людям.       — Да, — едва слышно выговорила она, потупившись. — Я сделаю всё, что от меня требуется.

***

      За экипажем разведчиков гулко захлопнулись кованые ворота с переплетающимися узорами герба семьи Миллеров — серебряными звёздами и чёрным единорогом, вставшем на дыбы.       К главному зданию вела широкая аллея, вымощенная серым камнем. Высаженные по обоим сторонам от дороги платаны смыкали свои ветви высоко над головами путников в непрерывный свод. Ближе к особняку за древними стволами деревьев стали мелькать сады, выстроенные в замысловатые геометрические композиции и украшенные небольшими фонтанами.       Несмотря на аккуратность и утончённость территории поместья, сам особняк напоминал крепость, высеченную из тёмного камня. Массивное, приземистое здание с островерхими крышами и стрельчатыми узкими окнами было далеко от воображаемого многими простолюдинами светлого аристократического замка.       Филипп стоял на крыльце, крупные горгульи, находившиеся по обеим сторонам от парадной двери отбрасывали тень на лицо маркиза. Стефании рядом с ним не было.       «Неужели это значит, что…»       Леви окинул быстрым взглядом многочисленные окна особняка, но не увидел в них знакомого силуэта. Потом он присмотрелся к Филиппу. Маркиз не походил на скорбящего брата, скорее он выглядел как обычно: собранный, заносчивый и особенно уверенный, поскольку в этот раз разговор проходил на его территории.       — Ой, Эрвин, — еле слышно прошептала Ханджи, тихо посмеиваясь. — Кажется, маркиз ждал только тебя. Так жалко его разочаровывать.       В серо-голубых глазах Филиппа и впрямь мелькнуло недовольство, особенно ярко оно проявилось, когда капитан встретился с ним взглядом. Миллер поджал губы и демонстративно отвернул голову в сторону Ханджи и Эрвина, искривив рот в подобии вежливой дежурной улыбки.       — Маркиз Филипп Миллер, — вежливо поклонился ему Смит.       — Командор Эрвин, — дружелюбно отозвался маркиз и его улыбка стала чуть шире. — Моё приглашение так вас напугало, что вы решили приехать со своей свитой?       «Отлично, мы ещё даже за порог его дома не переступили,» — фыркнул про себя Леви.       Он обещал командору держать язык за зубами и не провоцировать Филиппа на ненужные склоки, потому оставил право на достойный ответ Эрвину, а сам принялся разглядывать горгульи, грозно нависавшие над ними. Исполинские фигуры изображали не то псов, не то каких-то мифических созданий — наполовину людей с волчьими головами, оскаленными пастями и крысиными хвостами. Горгульи склонялись вниз, грозно вглядываясь в каждого пришедшего пустыми глазницами. Впечатление подобные статуи производили не самое приятное, скорее отталкивающее, но лично для Леви предпочтительнее было видеть такие грубоватые и мрачные украшения, нежели золотой фасад с какими-нибудь ангелочками.       — Прошу вас, — Филипп вежливым жестом отступил в сторону, приглашая разведчиков в поместье.       Внутреннее убранство излишней вычурностью, на первый взгляд, не отличалось, но достаточно было посмотреть на мраморные полы с инкрустацией в виде трилистников, высокие зеркала в серебряных рамах, стены, обтянутые бледно-голубым штофом с бежевой вышивкой, как становилось понятно — в этом поместье живут действительно потомственные аристократы, которым никому ничего не нужно было доказывать. Леви доводилось наблюдать со стороны особняки отдельных лордов: куда меньшие по размеру, но при этом переполненные позолоченной лепниной, дешёвыми полудрагоценными камнями и абсолютно нелепой претенциозной мебелью.       «Как будто те жирные идиоты искренне надеялись, что такие как Миллер поверят их показному лоску и начнут относиться к ним всерьёз.»       Как бы капитан не воспринимал негативно обширную и дорогую обстановку, он вынужден был признать, что, несмотря на внешнюю мрачность, внутри особняк выглядел почти уютно.       За их спинами тут же выросли два молодых лакея, готовые принять форменные плащи разведчиков.       — Спасибо, — первой сориентировалась Ханджи и отдала слуге свою верхнюю одежду с таким видом, будто всю свою жизнь имела личных лакеев.       Лица молодых парней оставались непроницаемыми. Протягивая свой плащ одному из них, капитан отметил про себя, что их выправке и состоянию рабочей формы может позавидовать любой военный на торжественном параде.       «Неужели им может нравиться такая работа? День за днём жить в этой дорогой клетке, в какой-нибудь отдаленной каморке и прислуживать Филиппу Миллеру? Открывать двери ему и его дружкам? Таскать их плащи? Чем ещё они там занимаются?»       Леви сделал всего несколько шагов внутрь поместья, а ему уже захотелось вырваться отсюда и уехать куда подальше.       «Не забывай ради чего ты здесь. Эрвину нужна помощь. Ты должен увидеть Стефанию. Сначала помощь Эрвину, потом Стефания. Не наоборот.»       — Рады видеть вас в добром здравии, маркиз, — осторожно завёл беседу командор, пока они шли по длинному коридору.       — Взаимно, Эрвин, — отозвался Филипп, даже не повернув головы в сторону Смита. — Последние деньки выдались безумными, не так ли?       — Вы удивительно точно подбираете мягкие слова для описания критических ситуаций, — усмехнулся командор. — Я рад, что вы смогли благополучно эвакуироваться из Троста.       — А я рад, что вы вернулись в город и поучаствовали в его освобождении, оставшись при этом целыми и невредимыми, — хмыкнул Филипп, делясь взаимной любезностью. — Моя сестра так переживала за вас.       — Стеша? Так она в порядке, — воскликнула Ханджи, наконец отвлекшись от картин, развешанных по стенам особняка.       — В относительном порядке, — сдержанно поправил Миллер.       После этой фразы Леви, вслушивавшийся в каждое слово Филиппа и в каждую нотку его ленивой интонации едва сдержался, чтобы не спросить «что, чёрт возьми, это значит?». Капитан уже подался было вперёд, но Ханджи в последний момент выставила перед ним руку, вынуждая сохранять дистанцию и молчать. Опомнившись, Леви бросил короткий признательный взгляд на Зоэ, но остался натянутым и напряженным.       — Наша эвакуация не обошлась без приключений. Мародёры, титаны, давка, обвалы зданий, встреча с солдатами Гарнизона… Нам очень повезло остаться в живых и не покалечиться. Так что физически моя сестра в полном порядке, а вот в психологическом плане ей может понадобиться ещё время, чтобы успокоиться.       — Стефании очень повезло, что у неё есть вы, — поддержал разговор Эрвин, отлично научившийся за эти годы нейтральным и вежливым фразам в беседах с аристократами.       Сначала Леви облегчённо выдохнул, когда осознал, что Стефания жива и даже не ранена. Пустота неизвестности исчезла и капитан почувствовал себя лучше. Но следом на него вновь обрушился каскад придумываемых мозгом образов: от рухнувших на дома обломков Стены до непереваренных титанами останков людей. И впервые капитан поймал себя на том, что испытывает к Филиппу подобие уважения. Значит, манерность Миллера лишь создавала иллюзию его беспомощности. Если маркиз говорил правду, то он и впрямь смог отлично защитить Стефанию от верной смерти и тяжёлых ранений. Вряд ли Леви справился бы лучше.       Но тревожность не отступала. Капитан догадывался, что после пережитого впечатлительная маркиза и впрямь будет продолжительное время потрясена произошедшим.       «И что я с этим сделаю?»       Даже её брат не смог дать Стефании спокойное существование, где переживания девушки ограничивались бы исключительно борьбой за жизнь больного в чистой и целой операционной. Капитану подобное чудо точно не под силу.       А мысль о том, что он не сможет её поддержать здесь и сейчас, была ненавистна Леви.       «Чёрт возьми, о какой поддержке вообще речь? Я даже не знаю увижу ли её сегодня, появится ли она в штабе ещё когда-нибудь… Даже если увижу тут, то ни слова не смогу ей сказать.»       — Как чувствовала себя Стеша сегодня утром, — невинным тоном заговорила Ханджи. — Может быть, она захочет спуститься и составить нам компанию компанию на время обеда?       — Конечно, Стефания появится, — спокойно отреагировал Филипп. — Она часто упоминала вас, майор, в наших беседах и, полагаю, будет очень рада повидаться с вами лично.       — А я-то как буду рада, — откликнулась Зоэ. — Готова поспорить, что смогу поднять Стеше настроение всего за пять минут.       «А я буду спокойно сидеть и делать вид, что мне глубоко всё равно на состояние Стефании и на всё её слова. Как делал в штабе, на людях, только сегодня придется постараться сильнее.»       Они уже почти достигли столовой. Дворецкий распахнул двери в зал, когда позади маленькой делегации разведчиков раздались звуки торопливых шагов и шелеста одежды.       Леви с большим усилием заставил себя медленно и спокойно обернуться.       Стефания — живая и невредимая двигалась им навстречу. Сейчас в ней совершенно невозможно было узнать ту самую дворянку, так спокойно и уверенно лечившую солдат Разведкорпуса. Внешний вид маркизы был отполирован со всех сторон. Замысловатая причёска на её стрижке, белоснежное платье, пышный подол и короткие рукава которого были усыпаны кружевными оборками, большое количество аксессуаров яркого красного цвета: пояс, броши, пуговицы на груди, серьги и заколки. Стефания вновь превратилась в живую дорогую куклу. Леви куда больше она нравилась в своих простых, как она называла, «домашних» нарядах, когда её волосы не склеивались намертво в сложную укладку, а лицо не было испачкано в разнообразной косметике.       Но даже приличный слой румян не мог скрыть почти мертвенную бледность Стефании. А её светлые глаза стали слишком большими, слишком тёмными, будто впитали в себя всю грязь и все ужасы, которые она увидела в Тросте.       Наконец, их взгляды встретились. Леви сильнее скрестил руки на груди, не позволяя себе ни единого лишнего движения.       «Прекрати… Прекрати смотреть так…»       Но Стефания смотрела на него, едва кивнув до этого Эрвину и мягко улыбнувшись Ханджи. Выражение её лица не изменилось, сохранило прежнюю задумчивость и печаль, но взгляд маркизы — короткий и острый не говорил больше про боль и про страх. А был он про то, что она рада видеть Леви. Тёплая радость и нежность блеснули в расширившихся зрачках, перекрыв мелькнувшее до этого странное чувство вины.       «Я не могу… Не здесь, не сейчас…»       Поднявшееся вместе с учащенным пульсом желание прижать Стефанию к себе, растрепать её локоны и зарыться в них носом вынудило Леви отвернуться от девушки. Он быстро покосился на окружающих, но, как оказалось, Филипп всё это время стоял в пол оборота, не глядя на сестру, да и Эрвин, будто, ничего не заподозрил, галантно поцеловав тыльную сторону ладони маркизы.       Это мог быть уникальный случай, когда Леви пошёл бы наперекор своим принципам и проявил такую же осведомлённость в этикете, прижавшись губами к руке Стефании. Просто потому, что это было единственное дозволенное прикосновение к маркизе, и Леви не испытывал к нему брезгливости, зная как внимательно девушка следит за опрятностью своего гардероба, в том числе, перчаток. Но капитан поспешно отказался от этой идеи, когда поймал на себе насмешливо-внимательный взгляд Филиппа и демонстративно отвернулся, не сказав Стефании ни слова.       Зато Ханджи могла действовать так, как хочет. Терпеливо дождавшись церемонного обмена приветствиями, она радостно обняла Стефанию. Маркиз закатил глаза, но комментировать эти порывы не стал, тем более, что опущенные уголки губ девушки дрогнули и она тоже сомкнула руки на плечах Зоэ.       — Я так рада видеть вас здесь, — уже более оживлённым голосом заговорила Миллер, когда Ханджи отстранилась от неё. — Как прошло ваше возвращение? Много ли тяжелораненых?       — Не поверишь, но в этой вылазке никто даже погибнуть не успел, — принялась рассказывать ей майор. — Из тяжёлых у нас только пара открытых переломов ног, но врачи из Гарнизона быстро подлатали бедняг и оставили их в центральном госпитале Троста. Он, кстати, чудом уцелел во время нашествия титанов.       Ханджи продолжила активно рассказывать Стефании про свои приключения, связанные с зачисткой Троста и поимкой новой пары титанов. Про Эрена Йегера она, конечно, умолчала, как и про странного священнослужителя. Маркиза слушала майора рассеянно и, как показалось Леви, не слишком внимательно. Что-то глубоко тревожило её, похоже Стефания и впрямь оказалась не готова к подробностям жестокой войны с титанами.       «Она же не солдат. Чего ты ждёшь от неё: железной выдержки, хладнокровия?»       Леви позволил себе новый осторожный взгляд в сторону Стефании и с неудовлетворением отметил, что под её глазами проступили следы недосыпа. Периодически девушка обхватывала себя руками, словно ей было холодно в тёплом поместье. Это зрелище задело капитана, внутри вновь мелькнул порыв подойти к ней. Проверить, что Стефания ему не мерещится, она действительно жива. Что под этим дурацким пышным платьем с жёстким корсетом не скрываются травмы. Но ткань наряда, как назло, белоснежная, безупречно отглаженная — любое прикосновение капитана станет заметно. В текущих условиях Леви был бы рад просто взять маркизу за руку, просто наклониться к лицу девушки, пусть даже не касаясь его губами, вдохнуть её запах…       «Нельзя, чёрт возьми, нельзя!»       Сама Стефания даже не смотрела в его сторону и правильно делала. Она негромко беседовала с Ханджи. И что-то в манере Стефании вести разговоры было не так.       Леви видел, как напряжены её плечи, как губы раз за разом трогает вежливая, но опасливая улыбка, будто кто-то запретил маркизе положительно реагировать на чужие слова. Раз за разом взгляд Стефании устремлялся в сторону её брата, который вдруг стал держать сестру в поле своего зрения. Когда одинаковые взгляды двух Миллеров встречались, в них мелькала немая договорённость, а затем схлёстывались друг с другом противоположные эмоции: внимательность и неуверенность, спокойствие и волнение, подозрение и страх.       «Слушаешь её разговоры, следишь за ней,» — едва взглянув на Филиппа, скривился Леви. — «Неужели так сильно беспокоишься за её самочувствие? Или переживаешь, чтобы она на эмоциях не сболтнула лишнего?»       Наконец, Филипп решительно вмешался в диалог Ханджи и Стефании:       — Предлагаю все наши беседы, в том числе и самые важные, перенести в обеденный зал. Надеюсь, что вы проголодались за время пути ко мне и согласитесь подкрепиться?       Хоть маркиз и обращался формально ко всем троим, на деле он смотрел только на Эрвина. Смит благосклонно кивнул:       — С удовольствием, маркиз.       Интерьер столовой ничем не отличался от внешнего вида остального дома. Никаких кричащих тонов, прежняя сдержанность и элегантность. Вокруг обеденного стола из полированного светлого дерева сновали слуги, бдительно проверяя качество сервировки и принесённых с кухни блюд. Увидев Филиппа, лакеи тут же вытянулись по струнке, после чего выдвинули пять стульев, приглашая присутствующих к трапезе.       Полуденный свет отлично освещал помещение, но капитан потратил несколько секунд на разглядывание хрустальной люстры, окружённой со всех сторон водопадом круглых подвесок. Потом обратил внимание на фарфоровую посуду, украшенную голубым узором того же цвета, что были и стены в поместье.       «Вполне естественно для аристократов, обладающих большим количеством лишнего времени и лишних денег.»       Капитан знал, что его мысли были не вполне справедливы для Миллеров. Что, пытаясь лишний раз высмеять про себя быт в поместье, он демонстрирует неуважение к Стефании, ведь это её родной дом и вряд ли она бы хотела, чтобы капитан думал о нём в негативном ключе.       «Стефания — исключение. Только о ней я могу изменить своё мнение. Остальные аристократы всё прежние омерзительные зажравшиеся свиньи, как и её брат.»       Лакеи неторопливо подходили к каждому присутствующему, предлагая подносы с закусками. Обычный приём пищи здесь был превращён в целый ритуал: куда положить салфетку, какие приборы для какого блюда использовать, когда и как брать какую закуску. Благо, перед глазами у разведчиков был пример как это нужно делать и им удавалось ориентироваться, глядя на хозяев дома.       Лучше всех, как ни странно, справлялась Ханджи. Она сидела рядом со Стефанией и поразительно ловко управлялась с замысловатыми закусками: сырным ассорти с орехами и мёдом, форелью с каперсами, фуа-гра с ягодным конфитюром и тостами. Половину слов капитан до текущего момента жизни не знал, от того чувство дискомфорта в чужеродной обстановке только росло.       — Томас, а можно мне будет ещё немного рыбки, — уверенно позвала лакея Ханджи. — Передавайте вашему повару, что у него просто золотые руки. Очень вкусно.       Искренняя положительная реакция майора Разведкорпуса, похоже, тронула чванливого лакея (или же слуга не рисковал нарваться на гнев госпожи, явно находившейся с этой военной в хороших отношениях) и он приподнял уголки губ в сдержанной полуулыбке:       — Да, мисс, я обязательно передам ваш комплимент.       — Слышал, Эрвин, как можно ещё ко мне обращаться, — подмигнула Смиту Зоэ. — «Мисс» звучит более утончённо, чем «майор».       — Глядя на тебя, Ханджи, я начинаю думать, что ты сильно упростила свою биографию, — добродушно воздал почести её находчивости и гибкости в поведении Эрвин.       — Я тоже ей об этом говорила, командор, — наконец, искренне заулыбалась Стефания. — Настоящим аристократам свойственно быстро адаптироваться и выглядеть неподражаемо в любой обстановке: будь то обед в столичном поместье или поимка титанов на экспедиции.       Леви позволил себе короткую ухмылку, а Эрвин одобрительно усмехнулся. Ханджи, в свою очередь, фамильярно и тепло обхватила Стефанию за плечи.       Дружба маркизы и майора была чем-то необъяснимым, странным и вместе с тем интересным. Капитану, по крайней мере, нравилась готовность Миллер ладить с женщинами Разведкорпуса, тем более, с такими умными, как Очкастая. Конечно, он немного переживал, что Зоэ может перегибать палку со своими причудами, но, как оказалось, спокойная маркиза отлично уравновешивала некоторые её выходки.       — Боже, Стеша, как ты после таких деликатесов ела нашу еду и даже не кривилась, — хлопнула её по спине Ханджи.       Стефания прыснула со смеху, прикрыв губы ладонью.       — Спустя годы я, пожалуй, могу вам признаться, не боясь быть осуждённой. Меня страшно тошнило несколько месяцев. Когда я приехала в свой первый отпуск в поместье, то объедалась до отвала каждый день. Мои горничные даже переживали, что, если я продолжу кушать в таких количествах, то перестану влезать в свои платья.       Леви невольно засмотрелся на Стефанию в мгновения её аккуратных и весёлых комментариев. Он совсем привык к образу доброго и терпеливого врача, а теперь внимательнее знакомился с образом маркизы. Леви не мог сказать где Стефания выглядела органичнее, хотя его и устраивал больше первый вариант.       Тем не менее, капитан впервые задумался о том, насколько он был несправедлив к маркизе в первые недели её присутствия в штабе. Сейчас у мужчины имелась возможность своими глазами наблюдать к какому уровню жизни была приучена с детства Стефания. Потому, хоть и с сильным запозданием, но Леви признавал — всё это время в штабе разведчиков Миллер вела себя более, чем достойно, ни разу не выказав публично своё недовольство аскетичным бытом.       «Как же я, оказывается, хочу, чтобы ты снова вернулась к нам… Ко мне…»       Леви напрягся, почувствовав, что за ним наблюдают. То оказался Филипп, похоже не очень довольный тем, как Стефания искренне и открыто любезничает с Ханджи и Эрвином.       «Чёрт тебя дери, ты ничего не заметишь…»       Леви на это очень надеялся. На то, что маркиз не видел с какими эмоциями капитан наблюдал за маркизой и за выражением её лица, немножко менявшимся, когда девушка бросала быстрый взгляд на капитана. Выражение лица у Филиппа оставалось непроницаемым, от того Леви не мог узнать о чём думает Миллер.       Но вскоре брат Стефании жестом велел разговору приостановиться.       — Стефания, у тебя ещё будет время… Побеседовать с нашими дорогими гостями. Сейчас всё же нам стоит обсудить много насущного и очень важного.       Улыбка тут же сошла с лица Стефании, девушка резко выпрямилась и выжидающе уставилась на Филиппа, который счёл нужным начать разговор с Эрвином:       — До меня дошли очень противоречивые и непонятные слухи насчёт того, каким образом военным удалось отбить Трост. Я хочу знать правду.       — Маркиз, вы же понимаете, что я не в праве рассказывать вам подробности военной операции, организованной другим родом войск — медленно, с нажимом произнёс Смит.       Филипп откинулся на спинку кресла, его пальцы отбили короткую дробь по столу.       — Я всё понимаю. Но хочу напомнить, что это вы, Эрвин, написали мне с просьбой о личной встрече. И я на неё любезно согласился, пригласив вас к себе. От того, думаю, нам надо уже перестать ходить вокруг до около. Я вас слушаю: чего вы от меня хотите?       Пока командор собирался с мыслями, слуги расторопно вынесли суп, стараясь всеми силами не мешать присутствующим. Леви внимательно следил за начавшимся диалогом, готовый в любой момент поддержать командора.       — Я хочу продолжения финансирования, — наконец, заговорил Эрвин.       — Разве я давал распоряжения о прекращении перевода средств, — выгнул бровь Филипп.       — Вы можете это сделать, после того, как я расскажу вам о наших планах.       Эрвин никогда не утаивал от Миллера политики действий Разведкорпуса, от того Филипп был в курсе про цели каждой экспедиции. Такая подкупающая искренность делала Смита недосягаемым для прочих злопыхателей, очень желавших обвинить Разведкорпус в нецелевом расходовании средств. Раз за разом главный спонсор получал прозрачные отчёты и прекрасно знал о том, куда поступает каждая монета, а главное — видел результат своих вложений в действии.       — Вы что, передумали возвращать Стену Мария? На данный момент это единственный для меня повод закончить сотрудничество с вами.       — Ни в коем случае, — покачал головой командор. — Но теперь мы хотим осуществить эту операцию другим путём.       На мгновение капитану показалось, что в глазах Филиппа мелькнули злое торжество и скука, будто маркиз уже знал о том, что собирается донести ему Эрвин. Но Леви не был уверен: не спутал ли он те странные эмоции с обычной заносчивостью и довольством от ощущения собственной власти.       Стефания сидела ровно, не шевелясь, с лицом, напоминающим посмертную маску. Девушка поджала губы, а её предплечья то и дело напрягались, видимо маркиза судорожно сжимала в пальцах под столом подол своего платья.       — Я весь во внимании, — хмыкнул Филипп и приступил к продолжению обеда.       «Смотри, не подавись, когда услышишь, что тебе расскажет Эрвин.»       Леви покосился на Ханджи. Зоэ уже избавилась от своей прежней весёлости и внимательно наблюдала за командором, как и капитан готовая по необходимости взять слово.       — Я хочу, чтобы в наши ряды вступил тот самый кадет, способный превращаться в разумного титана. Да, именно благодаря его способностям и усилиям войскам Гарнизона удалось отбить Трост, заделав брешь в Стене огромным валуном. Имя кадета — Эрен Йегер, он успешно закончил обучение несколько дней назад.       Филипп замер, его брови взметнулись вверх. В следующую секунду он отбросил ложку в суп и посмотрел на командора так, словно тот был последним сумасшедшим.       — На что он способен, вы говорите?       Раздалось тихое покашливание. Это Стефания пыталась справиться с першением в горле после своего судорожного вздоха. Ханджи радушно помогла маркизе прийти в себя. Но Миллер тоже демонстрировала непонятные эмоции: не то была поражена, не то чувствовала себя нехорошо. Девушка отвела взгляд от брата и скривила свои черты лица так, словно ей было противно смотреть на Филиппа.       «Никогда не видел её такой.»       — Способен превращаться в разумного титана, — терпеливо повторил Эрвин и его без того идеальная выправка стала натянутой, как тетива лука. — Это не слухи, маркиз. Это правда. Леви наряду со своим отрядом способны подтвердить данный факт.       Растерянный Филипп перевёл взгляд на капитана.       — Я застал его вместе с двумя другими кадетами после того, как устранил двух титанов, угрожавших им. Йегер был крепко связан с плотью титана, если можно так объяснить это явление. Всё выглядело так, будто он вылез из его уязвимого места. Другие два кадета помогали ему освободиться. Гарнизон не бил никакой тревоги, хотя их было столько, что наверняка должны были ещё до меня заметить эту аномальную ситуацию.       Маркиз с сомнением сощурился, похоже не до конца уверенный в словах капитана, но едва заметный кивок Эрвина побудил его отнестись к ответу Леви с максимально возможной серьёзностью.       — Так, значит, это были не слухи, — севшим голосом приговорил он, нервно хмыкнув. — И вы, Эрвин, хотите, чтобы этот… Опасный юноша стал разведчиком?       — Я посчитал, что его сила будет незаменима в ходе операции по возвращению стены Мария, — без лишних обиняков выложил суть своей затеи командор. — Если он сумел в форме титана заделать брешь в воротах Троста, то наверняка сделает то же самое в Шиганшине. Присутствие такого оружия в наших рядах обеспечит нам существенный перевес против остальных титанов и позволит заделать бреши в максимально короткие сроки с последующей ускоренной зачисткой территории. Потери будут минимальными.       Филипп глубоко задумался, напрочь позабыв о еде. Смотрел маркиз куда-то сквозь присутствующих, на его лице мелькало столько теней от разных мыслей, что определить какую-то одну было невозможно.       — Смелый план, — наконец изрёк он. После чего неуверенно добавил. — Вы так говорите, Эрвин, словно уже знаете как нужно обходиться с этим… Эреном Йегером, да? Вы уверены, что сможете контролировать силу, которой он обладает? Действительно ли это будет безвредно для окружающих людей? Послушается ли он вас, когда обратится в титана?       — Уверенности нет, — не стал скрывать от него свои сомнения командор. — Мы ничего не знаем о способностях людей превращаться в титанов. Я придумал этот план, основываясь на донесениях от солдат Гарнизона. В форме титана Эрен был по началу опасен и не контролировал себя. Но одному из его близких друзей удалось достучаться до парня и напомнить ему о цели миссии. Тогда Эрен выполнил всё безукоризненно. Также должен отметить, что его не интересует нападение на людей, он попросту их игнорирует. Почти игнорирует.       — Мне не нравятся слова «но» и «почти» в вашем рассказе, — поморщился Филипп, всё ещё выглядевший абсолютно сбитым с толку услышанным. — Подумать только… Человек превращается в титана!       — Нам самим было сложно поверить в это, маркиз, — вмешалась в беседу Ханджи. — И Эрвин всё верно говорит. Это новая, абсолютно не изученная раннее способность. Первые уверенные выводы делать опасно. Но мы не можем позволить себе потерять Эрена! Возможно, это одна из наших последних надежд, особенно после повторного появления Колоссального титана.       — Но как вы с ним управитесь, — воскликнул маркиз. — Это же невозможно! Солдат превращается в титана по собственному желанию, то и дело теряет контроль над собой, находясь в форме монстра. Слишком рискованное предприятие!       — Не рискованнее, чем участвовать в экспедициях, — процедил Леви.       — Вы забыли, маркиз, что мы уже имели опыт взаимодействия с подопытными титанами и много чего знаем об их привычках, — снисходительно заговорила Зоэ.       — Вы, майор, хотите мне сказать, что Эрен Йегер такой же бестолковый трёхметровый титан, которого можно удержать на одном месте вашими ловушками? — со скептицизмом уточнил Миллер.       — Ну, не совсем, — немного смутилась Ханджи. — Вообще он пятнадцатиметровый. Но у нас уже есть экспериментальное оружие, которое могло бы теоретически задержать такого большого титана.       Филиппа её слова мало убедили.       — Дело в том, что мы не собираемся удерживать самого Эрена у себя силой, — внёс правки в свои высказывания Смит. — Вчера я и Леви приходили в камеру к Эрену Йегеру и немного побеседовали с ним о его дальнейших планах. Парень видит себя в Разведкорпусе, говорит, что ради этой цели и пошёл в Кадетское училище. Так что, мы не собираемся держать его в заложниках. Да и в камере Йегер выглядел как обычный уставший мальчишка. Похоже, сила титана имеет свои лимиты.       — Что я слышу, — медленно и с непонятной усмешкой произнёс Филипп. — Так вы уже всё решили. Даже договорились с этим кадетом о взаимном сотрудничестве. Зачем вам тогда моё мнение? Я не разведчик, не солдат, с титанами никогда не имел никаких дел. Мои аргументы будут просто дилетантскими.       Говоря всё это, маркиз бросил короткий предупреждающий взгляд на сестру. Стефания поморщилась и покачала головой, словно не согласная с его словами. Молчаливый диалог брата и сестры стал раздражать Леви. Ему не давал покоя и другой вопрос: почему маркиза присутствует при этом разговоре? Почему Филипп не отправил её куда подальше? Неужели он хочет, чтобы сестра продолжила свою службу в Разведкорпусе? Даже после того, что она пережила?       — Так вы не против, — с удивлением выдохнула Ханджи.       — Вообще мне эта идея не нравится. Но, если вы так хотите рискнуть своими головами и своим штабом и даже составили целый полезный план то почему нет, — развёл руками Филипп. — Только кто будет за него отвечать? Не формально, а по настоящему? С кого мне спросить, если ваша безумная затея не увенчается успехом?       — С меня.       Маркиз вновь был вынужден обратить своё внимание на капитана. Леви с молчаливым вызовом выдержал пронзительный взгляд Миллера.       — Если он будет представлять опасность и решит пойти против людей, я убью его без колебаний, — процедил капитан, скрестив руки на груди. — Только мне это под силу.       Сейчас мужчина готов был поклясться, что его слова взволновали маркиза куда больше, чем весть о кадете-титане. Филипп пристально посмотрел на мужчину, словно видел его впервые и хотел тщательно изучить внешний вид Леви.       — Действительно ли капитан способен сладить с разумным титаном, командор? — натянутым голосом поинтересовался Миллер, не сводя колючего взгляда с Леви. — Не убьёт ли он его случайно раньше времени?       — Леви в состоянии принимать единственные верные решения в экстремальной ситуации, — с оттенком непоколебимости ответил Эрвин. — Он не поддастся эмоциям. Убийство Эрена произойдёт только в самой критической ситуации. Во всех остальных случаях Леви будет… Сдерживать Йегера.       Наконец, Филипп отвёл взгляд от капитана. Зато Стефания незаметно для других обратила внимание на мужчину. В её затуманенных, неведомыми Леви переживаниями, глазах мелькнули волнение и гордость, пока она слушала доводы Эрвина в пользу капитана.       Маркиза всегда восхищалась его боевыми навыками. Раннее Леви воспринимал её искренние комплименты с холодком и отмахивался от них, но сейчас ему стало почти приятно от понимания того, что Стефании не всё равно и она… Гордится им?       «Ты точно знаешь, что я никогда не хвастаюсь своей силой, а просто воспринимаю её как данность, ведущую к определенным обязательствам.»       — Ваши доводы заманчивы, командор, — обдумав некоторое время информацию, продолжил маркиз. — Но вряд ли же вы так просто получите Эрена, даже если и вы, и он страстно об этом мечтаете?       — Да, это уже следующая сторона вопроса. Дело в том, что многие предпочитают сдать Эрена на руки Военной Полиции.       — Не могу их осуждать, — фыркнул Филипп.       — Да, однако полицейские просто хотят подвергнуть тело Эрена экспериментам, пока он не умрёт.       — Может, и впрямь от него мёртвого толку больше будет, — протянул маркиз и уголки его губ на мгновение опустились. — Не знаю, господа. Я не видел Эрена Йегера в действии. Мне понятен и ваш подход, и подход полицейских. Я не могу влиять на решения военного суда. Но я могу сказать наверняка, что вас мне хочется поддержать больше, поскольку с вами я уже знаком определённое время и относительно уверен в ваших целях. А ещё знаю, на что способны разведчики. Вообще, — он ненадолго замолчал, будто не решался наконец выговорить заветные слова. — Как бы ни сложилось, я не прекращу финансирование Разведкорпуса.       — Это мы и хотели от вас услышать, маркиз, — с облегчением подытожил Эрвин.       — Я ещё не всё сказал, — хмыкнул Филипп. — Впрочем, пусть лучше вас обрадует моя сестра.       Стефания встрепенулась, моргнула и негромко заговорила:       — Я бы хотела продолжить свою службу в Разведкорпусе.       Изумление повисло над столом. Эрвин и Ханджи переглянулись. Леви дёрнул плечом, отведя взгляд в сторону.       «Похоже, никто из нас не ожидал, что после пережитого Стефания попросится обратно, в Разведкорпус, а маркиз без лишних слов поддержит её в этом.»       — Я очень рад это слышать, Стефания, — вежливо высказался командор. — Сколько ещё времени мы можем на тебя рассчитывать?       — До конца лета, — ответил за девушку Филипп. — В виду последних событий я не вижу смысла заглядывать далеко вперёд.       — Оставайся с нами сколько хочешь, — искренне откликнулась Ханджи, более чем обрадованная такой новостью. — Когда к нам присоединится Эрен, жизнь в Разведкорпусе станет ещё интереснее. Домой ты точно не захочешь.       — Да, — внезапно поддержал её маркиз. — Моя сестра на многое готова, лишь бы продолжать своё сотрудничество с вами. Редкая самоотверженность.       Стефания не шелохнулась, лишь её королевская осанка стала ещё чуть-чуть прямее, а взгляд беспокойно опустился на тарелку с едой. Филипп вовсе не хвалил её, скорее в словах маркиза таился смутный намёк и холодное любопытство, из-за чего Леви нахмурился ещё сильнее.       «Что-то с ним явно не так.»       Но подозрения отлегли, уступив место тихой радости от того, что обстоятельства подарили ему и Стефании новый отрезок времени. Капитан ещё не думал каким образом он мог бы поддерживать начавшиеся отношения с маркизой, останься она в поместье насовсем. Скорее он попытался решиться наступить на горло своим эмоциям и оборвать связь, окажись Миллер под пристальным контролем своего брата. Но сегодня это было уже не важно. Стефания оставалась в штабе, а, значит, она будет близко к Леви. Данная новость вызывала у капитана в душе бурю, аналогичную той, когда он увидел живую и невредимую маркизу.       Хоть в чём-то Миллер был прав, Леви не испытывал большого желания городить масштабные планы на несколько лет вперёд. Здесь и сейчас у него было еще три месяца рядом со Стефанией. О большем он пока и не мечтал.       А обед, тем временем, шёл своим чередом. Вскоре настала очередь второго блюда. Как Леви и предполагал, это было мясо с гарниром. Капитану уже пришлось признать, что здешняя еда не просто съедобна, но и вкусна, от чего он не слишком ограничивал себя в приёме пищи. Потому решил попробовать и филе из телятины с овощным пюре.       Но не успел. Его внимание отвлекла вилка. Точнее разведчик разглядел небольшое, но заметное пятно у основания зубцов, похожее на засохшую каплю масла.       — Что-то не так, капитан? — как назло, первым заметил его промедление Филипп.       Леви решил не отвечать ему, тем более, что тон маркиза не сулил ничего хорошего. Вместо этого капитан обернулся, найдя взглядом лакея, и негромким голосом, но таким, каким обычно отдавал приказы, заявил:       — Вилка грязная. Замените.       Лакей не спешил выполнять его просьбу. В глазах слуги мелькнуло пренебрежение и парень высокомерно отвернулся, вопросительно посмотрев в сторону Филиппа, как будто, для такого мелочного действия ему требовалось разрешение хозяина поместья.       «Ну конечно, ты же привык бегать вокруг знатных гостей.»       — Неужели? Вы, должно быть, ошибаетесь, — медленно и с недобрыми нотками произнёс маркиз.       — Мне что, подойти и показать тебе пятно лично?       Эрвин бросил короткий предупредительный взгляд в сторону капитана. Но Леви, уже много чего претерпевший за прошедшие полчаса, совершенно не желал ещё и есть из плохо очищенной посуды.       Филипп выдержал небольшую паузу и по его выражению лица Леви понял: пауза нужна была для того, чтобы дать голосу налиться ядом. Отпив немного вина из бокала, Миллер ответил:       — Не стоит, капитан. Думаете, я не понимаю в чём тут дело? Вы же наверняка впервые в жизни пользуетесь настоящим серебром. Возможно, вам просто неизвестно как должен выглядеть правильно отполированный столовый прибор?       Капитан поджал губы, демонстративно оттолкнув от себя испачканную вилку. Леви не собирался дарить Филиппу такую честь и наблюдать, как он выходит из себя. Впрочем у капитана тоже было своё мнение насчёт поведения маркиза, но мужчина не торопился высказывать его, поскольку переговоры Эрвина и Филиппа ещё не были окончены.       Однако, Филипп не унимался. Заметив, что первая порция сарказма не вполне достигла цели, маркиз решил зайти ещё дальше:       — Я вам даже немного сочувствую. Тяжело, наверное, приходится после стольких лет жизни в Подземном городе, где приходилось есть руками с земли. Грязь мерещится повсюду.       Такой выпад мужчине проглотить уже было труднее. В воздухе запахло грозой и Леви сжал руки в кулаки. Резкий ответ уже был готов сорваться с его языка, но капитана опередили.       И это был не Эрвин. И даже не Ханджи, уже открывшая рот, чтобы вступиться за капитана.       Раздался внезапный и звонкий стук серебра о фарфор. Источником этого звука оказалась Стефания, демонстративно бросившая свою вилку в тарелку. Её глаза поблескивали при ярком дневном свете, подобные новеньким отполированным лезвиям.       — Моя вилка тоже грязная. Эти пятна видно невооруженным глазом, — тихо проговорила маркиза, уставившись на своего брата. — Филипп, разве не ты всегда мне говорил, что честь нашего дома — в безупречности? Или фамильные правила изменились только потому, что за столом сидит капитан Леви?       Вмешательство маркизы оказалось столь неожиданным, что Филипп опешил, едва не опрокинув бокал вина на себя. Леви и сам находился в глубоком изумлении: пристально и без утайки смотрел на Стефанию, никогда прежде не разговаривавшую ни с кем подобным образом, по крайней мере, в присутствии капитана.       Девушка уже отвернулась от своего брата и обратилась к лакею:       — Если наш слуга не справляется со своими прямыми обязанностями, позволяет себе пренебрегать просьбами наших гостей, то, возможно, ему пора искать другое место работы?       Стефания ни разу не повысила голос, её лицо не искажалось в недовольстве. Маркиза выглядела обманчиво спокойной, даже не хмурилась, но в её взгляде плясали льдинки, быстро сбившие спесь с лакея:       — Немедленно замени приборы.       Надменность у парня испарилась быстрее утренней росы и он бросился вперёд, схватил вилку у капитана, чуть не вырвав её из его рук, и сбивчиво залепетал:       — Простите меня, миледи! Сию же минуту! Приношу свои извинения, капитан. Непонятно, как такое могло произойти!       Через минуту лакей достал из серванта новые приборы и, почти кланяясь, положил перед капитаном идеально начищенную вилку.       Всё это время Леви не сводил глаз со Стефании. Девушка неторопливо принялась за еду, но от мужчины не укрылось, как подрагивали её руки — свидетельство того, что самообладание маркизы едва не дало трещину.       «Зачем же ты так подставляешься, идиотка? Ну, кто тебя тянул за язык? Я бы и сам разобрался с твоим братцем.»       Но всё же Леви ощутил тепло, разлившееся по его груди. Такая сдержанная и осторожная маркиза не стала молчать, когда её брат нагло перешёл границы, ожидая, что его поведение останется безнаказанным. Капитан испытывал странное и приятное торжество от того, что Стефания встала на его сторону, ещё и так открыто. А также отдал дань уважения сообразительности маркизы, сумевшей загнать Филиппа в ловушку его же собственных условностей.       Миллер, наконец, опомнился.       — Благодарю, сестра за то, что ты так внимательно следишь за честью и репутацией нашего дома. Не ожидал, что в тебе когда-нибудь проснётся подобное стремление.       Маркиза даже не подняла головы. Но Филипп и не добивался её ответа. В его пронзительных глазах мелькнуло раздражённое обещание: позже, когда они останутся наедине, вернуться к данному инциденту.       Леви покосился на Ханджи. Майор выглядела так, будто пришла в театр на захватывающее представление. Она едва сдерживала улыбку, нетерпеливо ёрзала на месте, её взгляд метался от Стефании, к Филиппу, от Филиппа к Леви и наоборот.       — Вернёмся к нашему разговору, — разрушил напряжённую тишину голос Эрвина, по прежнему невозмутимого и расчётливого.       — Конечно, Эрвин, — маркиз быстро допил вино.       Дальнейшая беседа уже не касалась темы военного суда и Эрена Йегера. Филипп лишь обмолвился, что, возможно, ему удастся попасть на это заседание в качестве инкогнито. Остальной диалог был посвящён оплате прошедшего ремонта одной из башен замка-штаба Разведкорпуса, а также вопросу поставки дополнительных лошадей.       Леви не особо вникал в эту беседу. Его ответственность по данным вопросам закончилась на оформленных по строгим правилам отчётам, которые, как всегда, устроили Филиппа.       Их визит подходил к концу, приближалось время отъезда, а Леви так и не смог сказать Стефании ни слова. И, несмотря на то, что девушка должна была объявиться в штабе через два дня, всё же капитан испытывал сильное желание немного побыть с ней здесь и сейчас. Но это было невозможно.       — Что же, — поднялся первым Эрвин из-за стола. — Большое спасибо, маркиз, за щедрое угощение и уделённое вами время. Мы обязательно сообщим вам о решении суда.       — Я буду ждать, Эрвин, — чинно кивнул Филипп, поднимаясь следом.       Маркиз и командор продолжали о чём-то переговариваться, понизив голос. Ханджи не упустила момент и вновь присоединилась к Стефании, многозначительно демонстрируя ей восхищённые выражения лица, а Леви пришлось идти в одиночестве.       Маркиза смутилась под напором майора, бросила взгляд через плечо и капитан понял, что она тоже сожалеет о невозможности их личного взаимодействия сегодня.       «Два дня, чёрт возьми… Через два дня она снова окажется в штабе. Я в состоянии продержаться еще сорок восемь часов.»       Но всё же капитан не смог сдержаться. Он не стал медлить, когда ему подвернулся следующий случай: Эрвин уже вышел на крыльцо вместе с Филиппом, а Ханджи ловко отвлекла лакеев, заговаривая им зубы про якобы потерявшуюся внутреннюю пуговицу её плаща.       Времени в запасе было меньше минуты. В любой момент кто угодно мог повернуться в их сторону. От того Леви исключил все резкие действия в виде объятий или поцелуев. Он осторожно шагнул к Стефании, почти готовый утонуть в её расширившихся от страха и волнения зрачках.       — До встречи, капитан, — еле слышно произнесла маркиза, протягивая ему свою руку.       Капитан и в этот раз не стал целовать тыльную сторону ладони, хотя и заметил, что Миллер предусмотрительно сняла перчатку для него. Леви просто осознал, что не сможет остановиться, после того, как прикоснётся губами к её тонкой руке. В мыслях вдруг промелькнул вихрь воспоминаний, с каким трепетом и обещанием Стефания целовала его огрубевшую и суховатую кожу ладоней. Нет, этот жест теперь стал слишком личным для него и вызывал чересчур много эмоций. А Леви был обязан держать себя в руках до самого конца.       От того он практически выбросил в сторону левую руку и сжал ладонь Стефании в своей, скрывая за складками плаща их прикосновение. Леви тут же чуть ослабил хватку и позволил своим пальцам скользнуть вперёд и переплестись с её пальцами. Ненадолго, на несколько мгновений, но крепко. Контраст их рук был одновременно и болезненным, и приятным для капитана, отчего он осторожно погладил подушечками пальцев несколько костяшек на ладони девушки, не в силах дать ей больше прикосновений.       Стефания бесшумно выдохнула, подавив дрожь, и сжала свои пальцы с таким же давлением и силой, будто тоже стремилась передать Леви всё, что не могла сказать ему вслух. Её губы тронула ласковая улыбка, а на щеках выступил светлый, едва заметный под слоем косметики румянец.       «Тоже беспокоилась за меня. Тоже рада видеть. И тоже ждёт не дождётся, когда снова окажется в штабе.»       Леви очень не хотел отпускать Стефанию, но ему пришлось это сделать, окончательно подавив на сегодня своё влечение к маркизе. Едва он расцепил прикосновение, как тут же сжал свою руку в кулак, словно так мужчина мог подольше сохранить остаточное тепло от мягкой ладони маркизы. Девушка тоже отняла свою руку, торопливо надела на неё перчатку, но в глазах Миллер мелькнуло странное облегчение. Неужели хотела убедиться, что Леви не передумал за этот промежуток времени? Что она по-прежнему нужна ему? Или Стефании было так же важно прикоснуться к капитану, как и ему к ней, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке?       Все эти размышления, сопряжённые с пристальным наблюдением за маркизой и пока ещё не забытым ощущением её тонких и нежных пальцев, жадно цеплявшихся за его ладонь, заставляли сердце капитана стучать неравномерно и быстро. Этого было мало Леви, катастрофически мало. Он сделал глубокий вдох, чтобы успокоиться, отступил предусмотрительно от Стефании назад и, приложив все усилия, чтобы не оборачиваться, вышел из поместья.       Эрвин уже сидел в экипаже, Филипп в немом ожидании наблюдал за тем, как Ханджи догоняет Леви и они присоединяются к командору. Наконец, Смит и Зоэ распрощались с маркизом, но капитан их формальные любезности не слышал. Он думал об этих сорока восьми часах, стараясь подавить горьковатую тоску и нетерпение. Всего каких-то два дня и Стефания снова появится в его кабинете, будет пить чай из его чашек, демонстрировать свою заботу о Леви, а также продолжит постепенно учиться доверять капитану, как и он ей.       Что ж, Леви был согласен немного подождать.