Такие разные миры

«Остаться, когда хочется бежать? Или бежать, когда нужно остаться? Час испытаний — это всегда про выбор».

      — Стефания?       Стефания вздрогнула и подняла голову. Перед ней стояла Криста, неловко переминаясь с ноги на ногу. Маркиза тут же поспешила натянуть на себя доброжелательную улыбку, но Ленц точно заметила её припухшие покрасневшие глаза и дрожавшие губы, отчего сильно смутилась, если не испугалась.       — Стефания, у тебя что-то случилось? — через мгновение Криста сидела рядом с маркизой, не сводя с неё встревоженного взгляда. — Ты можешь рассказать мне. Я никому не скажу, обещаю.       Стефания хотела ответить ей поскорее, но поняла, что её наверняка осипший от долгого молчания и забитых внутри криков голос сломается. Поэтому девушка дала себе паузу в несколько секунд. Криста терпеливо ждала, Миллер чувствовала, что она очень хочет её поддержать, но боится нарушить тишину первой.       — У меня ничего не случилось, — наконец, ответила Стефания, с благодарностью коснувшись кончиками пальцев ладони Кристы. — Я иногда плачу после экспедиций. Усталость и скорбь дают о себе знать в такой форме. Заливаю слезами пол и не могу остановиться.       Судя по выражению лица Ленц, она ожидала от маркизы большей откровенности.       — Это из-за капитана, — едва слышно пробормотала Криста. — Он тебя чем-то обидел?       «Он?», — От такого нелепого предположения Миллер едва не рассмеялась в полный голос. — «Это я его обидела. Подло и жестоко. Обидела и дала понять, что он не заслуживает моего доверия. Никто из разведчиков не заслуживает.»       Вчерашний разговор поставил на паузу их дальнейшие отношения. Стефания боялась, что если бы Леви не думал в первую очередь об Эрене и предстоящей поездке в столицу, то она услышала бы от капитана о разрыве.       «Всё это время я так старалась подступиться к нему… Хотела любить и быть любимой, вопреки всем обстоятельствам. Вот только они всё равно настигли нас. Из-за них я не доверилась Леви в самом главном — в смысле его службы, жизней его погибших товарищей. Он это понял… Понял, что я сделала ему больно осознанно, а не по незнанию…»       После окончания разговора с Леви менее, чем через четверть часа явилась Нанаба. С того момента взаимодействие Стефании со всем старшим офицерским составом кроме командиров отряда наблюдения было исключено. Леви больше не подходил к маркизе и даже не смотрел в её сторону. Внутри девушки теплилась крохотная надежда, что, возможно, вечером, накануне отъезда разведчиков в столицу, Стефания услышит от капитана хоть что-то. Но этого не случилось.       Сама же Стефания была теперь крайне ограничена в своих перемещениях. Её оплошность являлась слишком нелепой и в то же время слишком серьёзной. Девушка прекрасно понимала причину такого поступка Эрвина и не смела осуждать его. От того лишь злилась на свою глупость и на то, что подвела брата.       «Филипп ведь будет переживать… Хотя, если разведчики задумали нечто грандиозное, брату может быть и не до меня… Но всё равно, как я могла подвести его в столь ответственный момент!»       Злость на себя, тревога за Филиппа и боль по поводу треснувших отношений с Леви нападали на Стефанию поочерёдно. Конечно, она догадывалась, что такой момент рано или поздно настанет. Но маркиза совершенно не смогла себя к нему подготовить. От того ей теперь казалось, что она абсолютно дезориентирована, а строгое, подозрительное и несколько неловкое поведение Нанабы только подогревали это чувство.       «Великие Стены, как мне стыдно перед ней, перед Майком, Линн, Хенингом, Гергером и Томасом. За прошедшие годы я лечила каждого и кого-то не единожды а теперь в их глазах я заклеймила себя шпионкой. И ведь я никак не смогу объяснить никому из них, что я так поступала ради блага Разведкорпуса в том числе…       Их реакция такая же ужасная, как и у Ханджи. Лучше бы они кричали на меня, пытались что-то узнать, говорили о том, какая я подлая и плохая. Но не смотрели на меня молча, с сомнением и разочарованием, как будто перед ними не я, а совсем другая Стефания…»        Нанаба прекрасно понимала, что Стефания не сможет незаметно сбежать из штаба, поэтому не ходила за ней тенью, да и других дел у офицера было полно. От того всё утро маркиза провела в одиночестве в своей каморке, которая была ей любезно выделена отдельно от остальных. Никому из присутствующих в этой части Разведкорпуса не требовалось медицинское наблюдение и Стефания была предоставлена сама себе. Нередко маркиза радовалась возможности побыть наедине со своими мыслями, но именно сейчас они её страшно угнетали и хотелось найти себе хоть какое-нибудь дело. Лишь бы не думать о Филиппе, Леви, Ханджи, Валери (одна Валери выразила самое серьёзное понимание той ситуации, в которой оказалась Стефания, с девушкой удалось сохранить прежние взаимоотношения, хоть и серьёзно дрогнувшие) и не фантазировать о том, что сегодня ожидает их всех в столице.       — Нет, — после долгой паузы ответила маркиза, в который раз вытерев нижние веки платком. — Я сама виновата. Обманула Леви, воспользовалась его доверием… Теперь не знаю что с этим делать.       Стефании так хотелось поделиться всеми подробностями своих обстоятельств, попросить совета и поддержки хоть у кого-то. Но такого человека попросту не существовало. От всех маркиза должна была скрывать ту или иную частичку своей жизни, и этот круговорот лжи и недомолвок уже начинал казаться ей вечным.       Криста удивлённо округлила глаза. Она явно не ожидала услышать от Стефании такой в меру подробный и честный ответ. Светлые брови девушки сошлись к переносице и она с задумчивым видом произнесла:       — Ты… Наверняка у тебя была причина так поступить, правда? Ты смогла объяснить ему эту причину?       — Нет, не смогла, — горько покачала головой Стефания.       — Почему? Правда настолько ужасна? Или ты слишком сильно ошиблась?       — Потому что есть вещи, которые приходится скрывать от дорогих тебе людей, чтобы не подвергнуть их серьёзной опасности, — медленно произнесла Миллер, отсутствующим взглядом глядя прямо на Кристу.       Ленц вздрогнула. Её яркие голубые глаза потемнели на пару тонов, а лицо наоборот посветлело, став мертвенно бледным.       Прежде, чем Криста успела что-то заподозрить, сильно испугаться и отшатнуться от Стефании, маркиза, не меняя интонации, добавила:       — Капитан Леви не осознаёт масштабов этой опасности. Я верила, что моё молчание сможет уберечь его, не подвергнет новым рискам. Но теперь мне кажется, что я сделала только хуже. Леви всё равно в опасности. А меня уже рядом нет.       Хоть и завуалированный, но искренний ответ не принёс Стефании облегчение. Только новую боль в области сердца. Маркиза тихо выдохнула и тяжело поднялась со своего места:       — Извини, Криста. Сейчас не лучший момент для того, чтобы ты выслушивала мои переживания. У вас что-то случилось? Или ты пришла ко мне просто так?       — Как это, не лучший, — возмутилась Ленц, уперев руки в бока. — Ты… Ты столько раз поддерживала меня, неужели я не могу попытаться помочь тебе? Конечно, по сравнению с тобой я — совсем глупенькая девочка, но, если я могу что-то для тебя сделать — скажи мне, Стефания!       Стефания поджала губы, чтобы они не дрожали, и с печалью посмотрела на решительную, искреннюю Кристу.       «Вот так — взять и сказать ей правду. Почему я её поддерживаю, кто она на самом деле такая, что её ждёт… Но нет у меня никаких прав на эту правду. Ни для Кристы, ни для Леви… Даже с Филиппом я уже сколько времени не до конца честна. Впрочем, когда вернусь в поместье, порция лжи заметно уменьшится.       Когда вернусь в поместье…»       — Стефания, — Криста подскочила к девушке и осторожно обвила её плечо своими тонкими руками. — Ты так побледнела. У тебя голова кружится? Давай, я доведу тебя до твоей кровати. Ты, наверное, лучше меня знаешь, сон иногда бывает очень хорошим лекарством. Заснёшь крепко и там тебя не достанут никакие тайны и ссоры.       — Я в порядке, — уже увереннее ответила Стефания, выпрямившись. — К сожалению, сейчас я точно не смогу уснуть. Мне… Мне просто нужно отвлечься. Занять себя делом.       — Я поэтому и пришла к тебе, — Ленц чуть смелее прильнула к плечу Стефании и умильно заглянула в её глаза. — Мы там с ребятами сидим в зале столовой. Не хочешь к нам присоединиться? Саша с Конни истории интересные рассказывают про свои деревни, Райнер ищет второго игрока для партии в шахматы, Бертольд уже дважды ему продул… Такое общество, конечно, не твоего уровня, но вдруг тебе было бы интересно побыть немного с нами? Ребята будут очень рады. Они до сих пор восхищаются тем, как быстро ты вернула в строй Армина.       — Восхищаются? — рассеянно переспросила Стефания.       — Конечно! Знаешь, сотрясения в училище — обычное дело, вот только ребята, бывает, месяцами не могли прийти в себя, от головных болей всё мучались. А Армин вообще быстро выздоровел, за считанные дни. Рассказал нам, что твой массаж головы творит чудеса.       — Никаких чудес, просто знание функциональной анатомии, — с трудом улыбнулась маркиза.       «Совсем скоро мне придётся уехать… Насовсем… Может быть, этой моя последняя возможность побыть среди этих людей…»       — Пойдём, Криста, — мягко перебила заболтавшуюся девушку Стефания. — Думаю, что я не откажусь от партии шахматы.

***

      Местная «столовая» по размерам была куда скромнее обеденного зала в главном штабе. Осмотрев это небольшое помещение, тесно заставленное простой, грубо сколоченной деревянной мебелью, можно было догадаться, что здесь разведчики проходили только маленькую часть своей службы. Всё было приспособлено только под самое необходимое.       Появление Стефании ожидаемо взволновало новобранцев. Конечно, ведь никто из ребят не знал об их истинных причинах пребывания здесь, а маркиза честно поклялась Нанабе держать язык за зубами и вести себя спокойно.       Тихий гомон прекратился. Конни и Саша, только что буквально лежавшие на столешнице, тут же подскочили и их спины приняли идеальную осанку. Райнер и Бертольд забыли про шахматы, сфокусировавшись на девушке. И только Имир отреагировала без какого-либо удивления, ограничившись коротким и при этом невесёлым смешком.       В целом это была стандартная реакция любых новобранцев. Им всегда требовалось время, чтобы привыкнуть к «необычному» врачу. Поэтому Стефания мысленно набралась терпения, постаралась выдавить из себя новую приветливую улыбку и села на свободный крайний стул, коротко поздоровавшись со всеми.       — Заскучали в одиночестве, маркиза, — не заставила долго себя ждать Имир.       — Криста рассказала мне, что у вас здесь небольшой шахматный турнир, — спокойно ответила Стефания. — Это целое событие в такой… Аскетичной обстановке.       — Да, здесь совсем нечем заняться, — поддержал разговор Райнер, расставляя по новой на доске фигуры. — Как видите, Стефания, даже нам, новобранцам, никакой работёнки не дают. Вам, наверное, тоже тут нечего делать?       — Вы правы. К счастью, все присутствующие здесь здоровы. Поэтому я тоже сижу без дела.       — Хотите сыграть, — тут же предложил Райнер. — Бертольд вам уступит место. Правда, Бертольд?       Сидевший рядом с Брауном высокий юноша неопределённо кивнул и встал со своего места.       «Райнер ведёт себя так уверенно и спокойно по сравнению с остальными,» — подумала Стефания, смерив парня внимательным взглядом. — Как и его друг…»       — Благодарю, — произнесла девушка, меняясь местами с Бертольдом. — Признаться, у меня уже несколько лет не было практики. Вы можете быстро раскусить меня, Райнер.       — Раскусить вас, — усмехнулся Райнер, откинувшись на спинку стула. — Сомневаюсь. Вы кажетесь мне осмотрительной. Наверняка вас будет очень сложно загнать в ловушку. Но я рискну. На что будем играть?       — Райнер, — встрял в диалог слегка покрасневший Конни. — Тебе не кажется, что условия игры сейчас должен ставить не ты?       — Вот именно, — поддержала Конни Криста, уже устроившаяся рядом со Стефанией.       — Да ладно вам, — закатил глаза Райнер. — Уверен, что маркиза поняла, что я…       — Ставка зависит от того, что вы можете мне предложить, Райнер, — невозмутимо отреагировала Стефания, сцепив пальцы в замок. — На что вы обычно играете с вашими друзьями?       Пока Райнер, явно не ожидавший такого ответа, судорожно думал что сказать, вмешался Бертольд:       — Вообще наши ставки обычно крутятся вокруг суточных нарядов или сухофруктов из пайка, так что…       — Сожалею, такого уже я не смогу предложить, — вздохнула Стефания.       — Вы можете потребовать от Райнера помощь в лазарете, когда мы вернемся в штаб, — резонно предложила Имир. — Он, конечно, ничего не соображает в медицине, но, как грубую рабочую силу для перетаскивания всяких тяжестей вы можете его использовать.       — Почему нет, — пожала плечами девушка. — Вы согласны, Райнер?       — Легко, — хмыкнул Райнер. — Но у меня тоже есть к вам условие, Стефания.       — Слушаю.       — Если выиграю я, вы ответите на два моих вопроса. Исчерпывающе и честно.       Стефания сощурилась. Такое условие ей показалось странным. Что мешало Райнеру задать эти вопросы прямо сейчас? Зачем придавать им какую-то цену в виде выигрыша в шахматной партии?       — Что это ты собрался выведывать у Стефании, — вскинулась Саша, с любопытством посмотрев на Райнера.       — Ничего сверхъестественного, — беспечно развёл руками Райнер. — Ну, почти.       «Впрочем, какой смысл мне беспокоиться на этот счёт? Что может спросить рядовой новобранец? Что-то про аристократов, столицу? Поинтересоваться моей жизнью? Сколько уже раз я отвечала уклончиво на подобные неловкие вопросы? Отвечу и в этот раз: честно, исчерпывающе, но поверхностно.»       — Хорошо, — благосклонно кивнула маркиза.       Заинтересованные ребята склонились над доской, а довольный Райнер протянул Стефании обе руки, сжатые в кулаки:       — Ваш выбор, Стефания.       Девушке попалась чёрная пешка. Обычно Филипп великодушно уступал ей возможность играть белыми (всё равно победить его было невозможно). Но здесь уже не стоило ждать никаких уступок, поэтому она кивнула и осторожно повернула доску.       — Я болею за тебя, Стефания, — торжественно заявила Криста, чем, кажется, раздосадовала Райнера.       Начал он с обычного королевского гамбита. Такой маркиза помнила и сразу отказалась от него, проигнорировав белую пешку.       Тем не менее, Стефания не обладала навыками напористой игры, поэтому агрессивный и лишённый хитроумных ловушек подход Райнера позволил ему постепенно занять центр доски.       — Вы быстро играете, Райнер, — заметила девушка, когда Браун в очередной раз сделал ход, выделив на раздумья совсем немного времени. — Кажется, я не успеваю за вами.       — Да Райнер со всем кадетским училищем в шахматы рубился последние три года, — заметил Конни.       — Столько лакомств из пайков ребята теряли, когда пытались обыграть его, — тяжело вздохнула Саша. — Но вдруг у тебя, Стефания, получится…       Стефания совсем не была в этом уверена. Она и раньше была игроком неважным, сидела в обороне до последнего, а сейчас, уставшая, встревоженная и без регулярной практики совсем сникла. Девушка старалась, как могла, анализируя каждый ход, но, в конце концов, потеряла пару пешек, скучила свои фигуры и позволила бегунам* попасть на королевский фланг.       — Готовьтесь, маркиза, к допросу от Райнера с пристрастием, — фыркнула Имир, после того, как Стефания повелась на белую башню* и отдала своего ферзя.       Бертольд, до этого момента сидевший с рассеянным задумчивым видом, вдруг оживился и стал внимательнее следить за ходом игры.       Криста, тем временем, вытянула руку и неуверенно коснулась предплечья Стефании, как бы выражая ей свою безмолвную поддержку. Имир не оставила этот жест без внимания, закатила глаза и тут же отвлекла внимание Ленц на себя.       Но болтовня девушек совсем не беспокоила Стефанию. Маркиза вообще почувствовала, как её концентрация начинает так не вовремя ускользать куда-то далеко: в Митру, к Филиппу. И к Леви тоже, ведь Разведкорпус наверняка уже был там. Да и не то, чтобы девушке было принципиально важно обыграть Райнера. Возможно, в другой день, Миллер бы тревожилась насчёт того, чтобы не ударить в грязь лицом перед юными солдатами и заставить их поверить в то, что маркизы умеют всё. Но сегодня у Стефании были другие заботы. Из-за чего её фигуры покидали доску быстрее фигур Брауна. Сначала ушёл бегун, за ним последовали кони и башни. С каждой её потерей Райнер наседал всё самоувереннее и такой напор в определённый момент стал напрягать Стефанию.       «Никакой галантности. Даже ничью не предложил. Почему он так хочет меня обыграть? Чтобы хвастаться потом перед другими своим выигрышем?»       Чем больше пустела доска, тем сильнее сосредотачивалась маркиза. Расшатанные нервы провоцировали скачки настроения: равнодушие к партии сменилось тихим упрямством и стремлением ещё потянуть время.       Саша любезно пододвинула Стефании стакан воды, заметив, как девушка своим платком убирает капельки пота с висков. В помещении действительно было жарко, несмотря на распахнутые настежь окна. Миллер быстро осушила стакан и вновь вернулась к игре. В определённый момент она уже совсем перестала прислушиваться к перешёптываниям ребят и сконцентрировалась до предела.       В конце концов, у Стефании осталась одна пешка и один бегун, не считая короля. Райнер же располагал пешкой, конём и башней. Вскоре и бегуном пришлось пожертвовать, чтобы парень не провёл свою пешку в ферзи.       — Всё, — уточнил Конни, вытянув шею, и тут же получил подзатыльник от Саши.       — Тише!       По выражению лица Райнера было отчётливо видно, как он предвкушает свою победу. Оставшиеся две фигуры у Стефании сиротливо жались ближе к краю доски, пешка ползла вперёд, рискуя быть съеденной в любой момент, а король двигался в разные стороны, убегая от наступающего мата, постановка которого была лишь вопросом времени.       В какой-то момент Райнеру это надоело. Он перегородил проход чёрной пешки своим королём и пустился загонять вражескую главную фигуру в угол башней и конём. Стефания тихо вздохнула. Поражение необходимо было принять с достоинством, поэтому она спокойно двигала короля в разные стороны. Предчувствуя, что у неё осталась пара ходов, девушка пошла на последний отчаянный способ и отступила подальше, на крайнюю линию. Райнер, уже не тратя время на обдумывание своих ходов, тут же поставил коня через поле от её короля…       И в последний момент подавил ругательство       — Что такое? Мат? — подскочила со своего стула Саша.       — Ты ошиблась одной буквой, — тихо поправил её Бертольд.       — Чего? Так у Райнера ведь фигур больше, — не понял Конни. — Он что, не выиграл?       — Нет, — воскликнула Криста. — Посмотри внимательнее! Мата нет.       Стефания не удержалась и уголки её губ приподнялись вверх. Что ж, она не исключала такой вариант, когда обрадованный своим превосходством в дебюте и борьбе за центр Райнер начнёт играть самоуверенно и лихо. Но не смела на него надеяться.       «Тем не менее, интуиция меня не подвела… Филипп бы никогда не попался в такую ловушку, он куда более внимательный, пусть и играет медленнее…»       — Пат, — изрёк помрачневший Райнер и откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. — Значит, ничья…       — Получается, так, — Стефания улыбнулась шире и охотно пожала символическим жестом протянутую широкую ладонь.       — М-да, — Райнер почесал затылок. — Обычно я разбиваю своих соперников быстрее. А вы, Стефания, долго сопротивлялись. И сдаваться, судя по всему, не планировали. Ловко вы извернулись.       — Сдаваться заранее так же недопустимо, как и праздновать свою победу до её фактического наступления, — повторила девушка ту фразу, которую любил нравоучительно говорить Филипп, когда учил её играть в шахматы.       Райнер одобрительно хмыкнул и принялся составлять фигуры обратно на доску. Стефания уже почти не сомневалась, что парень сейчас предложит ей новую партию, ведь после этой каждый остался при своём желании.       Но маленькому турниру не суждено было продолжиться. С улицы раздался шум. Стефании он напомнил звук работавшего УПМ и она не ошиблась. Через пару секунд на подоконник приземлилась Нанаба, чуть запыхавшаяся и крайне встревоженная. Перед самым её появлением спокойная и расслабленная Саша встрепенулась и заявила о том, что чувствует дрожь земли.       Маркиза не успела понять, что она имела в виду. Нанаба осталась стоять на подоконнике и, видимо, не собиралась входить в комнату.       «Дурной знак,» — успела подумать Стефания, невольно привстав со своего места.       Офицер не изменяла своему привычному тону, несмотря на то, что выглядела бледной и серьёзной. Говорила быстро, чётко и без лишних церемоний.       Стоило первой фразе слететь с её губ, как Стефания округлила глаза и застыла в немом потрясении.       «Титаны? В пятистах метрах отсюда? Это… Это шутка? Ч-что происходит?»       Слова Нанабы вскрыли уже слегка затянувшуюся временем рану. Стефания будто снова оказалась в Тросте. Перед взором появилась полупрозрачная кровавая пелена, замелькал пейзаж полуразрушенного города, куча изувеченных тел, жужжание мух. Грудь сдавило так же, как в те страшные минуты, когда она бежала следом за братом, сломя голову, к пункту эвакуации. А в каких-то десятках метров расхаживали эти страшные, безобразные монстры, выискивавшие людей своими стеклянными глазами.       Потом подвал старого склада. Тошнотворный и смертоносный запах тел титанов, грохот, треск, перепуганные, но решительные глаза брата — последние мгновения до того, как вся жизнь Стефании круто повернула в другую сторону.       «Т-титаны… Идут сюда…»       — Стефания!       Чьи-то руки стиснули плечи Стефании, после чего её, как следует, встряхнули.       — Осторожнее, Имир! Ей же больно.       — Не видишь, она не в себе? Перепугалась до полусмерти. Надо привести её в чувство! Маркиза, очнитесь! У нас нет времени возиться с вами.       Каким-то чудом резкий голос Имир вырвал Стефанию из ужасавшего калейдоскопа воспоминаний и девушку выбросило обратно, в окружающую действительность.       Перед ней стояли Имир и Криста. Все остальные уже носились по комнате, распихивали по карманам личные вещи и выбегали в коридор.       — Вы слышали лейтенанта? — строго спросила девушку Имир.       Стефания покачала головой. Сердце стало колотиться так громко и гулко, что начало отдавать в висках. Девушка даже на мгновение спутала его с теми самыми пресловутыми тяжёлыми шагами, про которые предупреждала Саша перед тем, как появилась Нанаба.       Хватка на плечах вновь стала болезненной. Имир наклонилась, пока её веснушчатое смуглое лицо не оказалось на одном уровне с лицом Стефании, после чего отчётливо и громко произнесла:       — Возвращаетесь в комнату. Берёте с собой аптечку и самые необходимые вещи. Спускаетесь во двор. У вас на всё про всё пять минут. Запомнили? Мы уходим отсюда!       — Я пойду со Стефанией, — заявила Криста и маркиза почувствовала, как узкая ладонь девушки сжала её собственную: холодную и вспотевшую. — Её нельзя сейчас оставлять одну!       — Да я уж вижу, — огрызнулась Имир и Стефания рассеянно уловила в карих глазах девушки сильное раздражение. — Чёрт, ладно! Я пока подготовлю ваших лошадей. Бегите. Ну же, быстрее! Кричи на неё, Криста, она не воспринимает нормальный тон сейчас.       Стефания почувствовала, как её куда-то тянут за руку.       «Что ж, у меня хорошо это получается… Подчиняться другим в критических ситуациях. Сама я, кажется, ни на что не способна… Меня и впрямь сейчас ведёт пятнадцатилетняя девочка, которая наверняка напугана не меньше, чем я, просто умеет держать себя в руках… Конечно, умеет… Она ведь будущая королева.»       Последняя мысль вновь привела Стефанию на время в чувство. Сейчас маркиза была похожа на утопающую: то уходила под воду паники, то выныривала и отплёвывалась от своих дурных воспоминаний, пытаясь собраться силами.       «Я… Я же взрослее… И я обещала Его Величеству! Обещала присмотреть за Кристой. Когда, как не сейчас? Нет, я должна срочно взять себя в руки! Откуда бы не появились титаны, Криста, я и остальные обязаны добраться до безопасного места! Сначала спасёмся, а все свои эмоции я оставлю на потом.»

***

      Когда Стефания, запыхавшись, выбежала вместе с Кристой во двор штаба, большая часть новобранцев уже сидели на лошадях, готовые сорваться с места в любой момент. Имир ждала их чуть поодаль: две лошади стояли смирно, а вот Миссия пыталась артачиться, недовольно прижимала ушки к голове и громко фыркала.       — Забирайте свою клячу, — грубо бросила Имир поводья Миссии Стефании. — Такая непослушная и кусачая тварь, трижды чуть меня не лягнула, пока я её снаряжала.       — Прости, — виновато пробормотала девушка, покосившись на свою лошадь. — Миссия недолюбливает чужих. Мне стоило тебя предупредить.       — В следующий раз заниматься ею будете сами, — фыркнула Имир, залезая в седло.       Стоило Стефании развернуться к Миссии, как её шею обдало тёплое дыхание, после чего лошадь потёрлась щекой о плечо своей хозяйки.       — У неё очень красивая масть, — с улыбкой заметила Криста. — Я никогда такую не видела.       — Ага, — мрачно поддакнула Имир. — Сразу видно, избалованная кобылка, выведенная для недолгих прогулок, а не для военных походов.       Кажется, Миссия уже запомнила резкий голос Имир, потому что повернула голову в сторону девушки и нервно махнула хвостом.       Впрочем, Стефания не обижалась на резкие слова Имир. Миссия действительно была очень своенравной. Её подарили Стефании на день рождения, десять лет назад — маркиза познакомилась с Миссией, когда та была несмышлённым жеребёнком. Подарок вышел оригинальным и ценным именно из-за редчайшей изабелловой масти лошади. Отец, конечно, переживал, что мягкая Стефания не сладит с такой породой, но капризная Миссия, на удивление, полюбила свою хозяйку и слушалась её с завидной частотой. Видимо, этому поспособствовала нежность, деликатность и терпение Стефании. С остальными же это гордое животное вело себя отстранённо, упрямо и крайне избирательно.       И Имир кое в чём ошибалась. Миссия, конечно, отличалась от лошадей, которых использовали разведчики: те обладали более крепким телосложением и, естественно, менее вредным характером. Но эта порода была очень выносливой и могла так же, как и военные лошади, долго обходиться без воды и еды, преодолевая большие расстояния.       «Только бы мы не встретили вплотную титанов… Тогда она точно испугается, бедная…»       — Стефания, вы собрались ехать так?       Стефания озадаченно обернулась. И тут же спохватилась.       — Я нашла нормальное седло, — заметила Имир, насмешливо выгнув бровь. — Нам наверняка сегодня весь день придётся верхом проехать. С таким седлом, как у вас, это стало бы настоящей пыткой.       Маркиза, не обратив даже внимания на замену, сначала устроилась по привычке и почти сразу с недоумением почувствовала всего один рожок вместо привычных двух.       «Ехать по мужски?» — растерянно подумала она. — «В юбке? Это же…»       — Да мы никому из аристократии не скажем, что вы сегодня приличия нарушили, — подбодрила девушку Имир. — Зато ваша спина устанет меньше.       «Действительно… Кому здесь какое дело до моих приличий? Если нам придется скакать от титанов на полной скорости и совершать резкие повороты, удержаться в дамском седле будет гораздо тяжелее…       Ладно… Гувернантка всегда говорила мне, что даже у правил приличия должны быть границы благоразумия. Когда идёт речь о жизни и смерти не до благопристойности.»       Потом Стефания заметила Кристу, спокойно сидевшую в седле по мужски, несмотря на юбку (а Имир и вовсе была в узких брюках, что никого здесь не волновало), и изящным жестом перекинула ногу через седло, тут же одёрнув свой наряд. Миссия озадаченно покосилась в сторону своей хозяйки, но отреагировала вполне спокойно, без всякого недовольства.       К ним подъехала Нанаба и Стефания впервые за эти минуты испытала крошечное облегчение. Опытный солдат, снаряженный УПМ, собирающийся взять на себя командование… Если Нанаба будет рядом, то с ними точно ничего не случится.       Маркизе хотелось убедить себя, что разведчики просто ошиблись. Умом она, конечно, понимала, что это невозможно: не могли же сразу шесть солдат увидеть несуществующих титанов. Да и Стефания помнила про легендарный нюх Майка, помогавший ему чуять титанов на большом расстоянии. К тому же Миссия стала переминаться с ноги на ногу и девушка готова была поклясться, что сама начала чувствовать лёгкие сотрясения земли.       «Спокойно,» — в сотый раз повторила она себе. — «Если бы угроза от титанов была сиюминутной, мы бы сейчас прятались в замке, а не находились здесь. Мы успеем уехать. Должны успеть…»       Наконец, собранный взгляд Нанабы остановился на Стефании.       — Мне жаль, что тебе приходится брать на себя солдатские обязанности, — честно произнесла женщина, едва заметно качнув головой. — Но, надеюсь, ты понимаешь, что я не могу бросить всех, чтобы доставить тебя в безопасное место. Ты поедешь с нами и обеспечить твоё выживание для меня так же важно, как и сохранить жизни своим солдатам, — с этими словами Нанаба покосилась на притихших Имир и Кристу. — Кроме того, когда мы доберёмся до привала и наши отряды встретятся, солдатам может понадобиться медицинская помощь. Поэтому держи аптечку при себе.       Стефания послушно кивала. Девушка понятия не имела, что её ждёт в ближайшие часы и эта неизвестность пугала, холодила душу. Но, в любом случае, скакать в сторону столицы в одиночестве, когда толпа титанов возникла на территории Розы буквально из ниоткуда, казалось Стефании сущим безумием.       «Не забывай,» — напоминала она себе каждые несколько минут. — «Ты должна быть рядом с Кристой. Ты не имеешь права куда-то бежать и прятаться, пока дочь короля будет находиться на передовой без снаряжения. И Нанаба права… Мой долг врача никуда не делся. Каждая жизнь здесь ценна. Даже если я получу возможность спасти всего одного, я это сделаю и верну его в строй!»       Стефания храбрилась внутренне так старательно, как только могла. Но страх не уходил далеко, он стискивал её тело в своих душащих объятиях, обострял все органы чувств, пытался сбить рассудок, заставить девушку мчаться, сломя голову, куда угодно, лишь бы подальше от этого размеренного медленного гула, который в один момент вдруг стал усиливаться с пугающей скоростью.       С обеих сторон от Стефании мчались Криста и Имир. Маркиза была благодарна девушкам за такую решительную поддержку, потому что сама сейчас скорее напоминала полуслепого дезориентированного котёнка. А так Стефания чувствовала, что она не одна такая: беспомощная против титанов, без снаряжения, полагающаяся только на силу своей лошади.       «Ничего,» — думала девушка, смотря с надеждой на эмблему Разведкорпуса на форменной куртке Нанабы, скакавшей впереди. — «Нанаба же из отряда Майка… И в Разведкорпусе уже много лет… Уверена, что она справится с любым титаном… С любым обычным титаном.»       Вдоль линии позвоночника проскользнул холодок. Стефания заставила себя прервать эту мысль и сосредоточиться на дороге. Этот день только начался и ей нельзя было тратить свои силы на переживания.       Едва их маленький отряд отвернул в нужную сторону и помчался по главной дороге, как на горизонте показалась фигура всадника.       — Интересно, кто это выбрал такой неудачный маршрут, — хмыкнула Имир. — Мчится прямо навстречу титанам.       — Перехватим его, — незамедлительно отреагировала Нанаба. — Если повезёт, у нас появится дополнительный гонец.       Стефания с любопытством вытянула шею, когда Нанаба приказала им рассосредоточиться по всей ширине дороги. Но, чем ближе был всадник, тем сильнее Стефанию стало накрывать смутное чувство тревоги, что это может быть кто-то знакомый. Так было, пока человек не приблизился настолько, что девушка разглядела лошадь Филиппа с той же характерной блестящей шерстью, как у Миссии, только другой, вороной масти.       Но прежде, чем Стефания успела сильно удивиться, подумав про брата, она разглядела, что всадник был выше Филиппа, одет в выходной костюм и у него были светлые волосы, небрежно падавшие ему на лоб.       «Великие Стены! Это же…»       — Владислав, — вырвалось у неё имя графа.       — Что? Ты его знаешь? — услышала её вскрик Имир.       — Д-да, — дрогнувшим голосом произнесла Стефания, не веря своим глазам.       Это действительно был Владислав. Напряжённый, запыхавшийся, с рассечённой бровью и наливавшимся синяком на скуле, с небрежно развязанным из-за жары шейным платком. Но это был граф Леманн собственной персоной. Он не предпринял попыток объехать отряд разведчиков и резко затормозил, с трудом сдержав лошадь.       Не дожидаясь, пока Нанаба начнёт допрашивать его, Стефания выехала вперёд. Владислав сразу же обратил своё внимание на неё и в его тёплых янтарных глазах промелькнул целый шквал эмоций: изумление, неверие, облегчение, радость и, наконец, сильное волнение.       — Стефания, — выдохнул граф, моргнув пару раз, будто тоже сомневался в собственном зрении. — Великие Стены, я нашёл тебя.       — Я вас помню, — тут же вмешалась в их разговор Нанаба. — Граф Леманн, кажется?       — Да, — Владислав чуть замялся, забыв имя офицера, но бросил короткий взгляд на её форму и неуверенно добавил. — Лейтенант.       — Вы здесь по личному делу? Или по чьему-то поручению, — сощурилась женщина. — Знаете, что Стену Роза прорвали? Видели титанов?       Владиславу не нужно было ничего отвечать. По его округлившимся глазам и вытянувшемуся лицу было прекрасно видно, что слышал он эту новость впервые.       — Я, — его голос дрогнул, но в следующую секунду граф уже пришёл в себя и заговорил увереннее. — Я ехал в южный штаб Разведкорпуса. За Стефанией. Филипп… Филипп Миллер дал мне поручение — забрать её отсюда.       — Это невозможно, — тут же отрезала Нанаба. — У меня распоряжение от командора Эрвина обеспечить Стефании присмотр и безопасное пребывание в разведке до окончания сегодняшнего дня.       Стефания уже открыла было рот, чтобы прояснить ситуацию, но Владислав не испугался категоричного ответа офицера. Он встал рядом со Стефанией и спокойно уточнил:       — В чём суть этого распоряжения? В обеспечении безопасности или присвоении маркизе Миллер статуса заложницы?       — Я не собираюсь обсуждать это с вами, — продолжала в той же манере Нанаба. — Во первых, у нас мало времени. С юга идут титаны и, если мы продолжим стоять на месте, они начнут дышать нам в спину. Во вторых, я не обсуждаю приказы командования с посторонними.       — Увы, в этот раз вам придётся, — нахмурился Владислав, по прежнему не повышая тона. — И вы правы. Если нам и впрямь угрожают титаны, лучше сделать это побыстрее. Маркиз Миллер чётко дал мне понять, что к вечеру этого дня его сестра должна быть в Митре. Если я вернусь без неё, он расценит ваше решение, как присвоение Стефании статуса заложницы и будет действовать соответствующим образом.       — Вы не поняли, — чуть повысила тон Нанаба и в её голосе зазвенели стальные нотки. — Я не стану самовольно нарушать приказ командора в такой нестабильной обстановке. В Стене не найдена брешь, неизвестно, откуда пришли титаны. Если вы так подчёркиваете важность Стефании, то наверняка должны понимать, что отпускать её сейчас, даже в сопровождении вас — большой риск. А у моих солдат есть дела поважнее, кроме как сопровождать вас до Сины и ехать обратно.       Владислав сощурился и нервно оглядел обстановку, словно, ждал, что из-за любого холма мог вот-вот выглянуть титан.       — Не хотите вмешаться, госпожа маркиза, — наклонилась к Стефании Имир с ухмылкой. — А то нехорошо получается, драгоценные минуты из-за вас теряем.       — Стефания не солдат и присягу не приносила, — тут же вступилась за девушку Криста. — Она не обязана присутствовать на передовой. Для неё это ещё опаснее, чем для нас.       «Имир права,» — подумала Стефания, нахмурившись. — «Нельзя больше тратить время на пустые разговоры.»       — Нанаба, — негромко окликнула офицера маркиза, выехав вперёд. — Пятью минутами ранее ты заметила, что в ближайшие десять миль нас не ждёт никакой поворот на этой дороге, верно? Это означает, что и графу, и нам сейчас по пути. Мы можем поехать дальше? Но дай пожалуйста мне возможность обсудить с графом Леманом наши дальнейшие действия. Даю тебе слово, что никакого саботажа твоих приказов не будет.       Владислав собрался возразить, но девушка решительно потянулась в сторону и накрыла ладонью его предплечье. Граф смерил её беспокойным внимательным взглядом, однако послушался и промолчал.       Нанаба колебалась, но недолго. Было видно, что её напрягла сложившаяся ситуация. Ей не хотелось нарушать приказ Эрвина, но и тащить за собой неподготовленного к длительным переходам человека, ещё и сестру Филиппа Миллера тоже было неважной идеей. Опасность над Стефанией висела при любом раскладе, причём было неизвестно при каком она угрожала больше. Да и время продолжало поджимать. Майк отвлёк на себя титанов, когда помчался им навстречу, но надолго ли? Вдруг он уже отступил? Или пришли новые?       — Ладно, — бросила она, после чего строго посмотрела на Владислава. — Но без глупостей. Не советую отвлекать меня от дороги и пытаться уйти.       Это была не угроза, а спокойное предостережение опытного солдата. Даже Владислав это понял и, ничего не говоря в ответ, пристроился рядом со Стефанией. Они пропустили Кристу и Имир вперёд, а сами поехали сзади, стараясь не отставать от разведчиков.       — Почему ты здесь, Владислав, — выдохнула Стефания, сосредоточив всё своё внимание на графе.       — Я не обманывал вас, когда рассказал про Филиппа, — невесело усмехнулся Леманн, предусмотрительно не повышая голос, чтобы ехавшие впереди их не слышали. — В Стохесе настоящий хаос, Стефания. Я не уверен, что правильно всё понял, но, похоже разведчики ослушались первоначального приказа. Понятия не имею, что это был за приказ, но их неповиновение привело к тому, что по городу расхаживали, или даже до сих пор расхаживают, два титана и крушат районы. А у командующего военной полицией есть серьёзные претензии к Эрвину Смиту. И, кажется, к твоему брату тоже. Не знаю, насколько сильно Филипп замешан в происходящем, но выглядел он, мягко говоря, взбешённым после короткого разговора с Эрвином. Возможно, в столице его ждёт непростой разговор на этот счёт с… С кем бы то ни было. Так что да, Филипп поехал в Митру, а меня послал за тобой. Сказал, что тебе больше небезопасно тут находиться. И, надо же, как совпало… Оказывается, интуиция у твоего брата бывает очень сильной.       Стефания ловила каждое слово из уст Владислава и чувствовала, как что-то внутри неё медленно и безнадёжно обрывается.       «Они… Они всё-таки сделали это… И теперь мы оказались по разные стороны баррикад. Великие Стены, что же малый совет сделает с Эрвином? Встанет ли Закклай на его сторону или нет? Как-то там Эрен? Смог отбиться? Помог ли ему Филипп? И что с ним самим будет? Только бы Род не обвинил его в сговоре с разведчиками, видит богиня, Филипп ведь предупредил командора о необходимости безапелляционного выполнения депеши…»       — Стефания, — голос Владислава дрогнул и его тон изменился на настойчиво просящий. — Нам надо уехать. Я обещал Филиппу, что доставлю тебя в столицу в ближайшее время.       Стефания ответила не сразу. На минуту её накрыл приступ слабости, принёсший за собой предательские мысли:       «Это такая удача, что мы с ним встретились. Не могу представить, что могло произойти, если бы Владислав прибыл позже или поехал другой дорогой… Может быть это знак? Если мы поскачем по самому короткому маршруту, то едва ли путь до южных ворот Сины займёт больше двух часов. Наши лошади достаточно быстры и выносливы, чтобы оторваться от обычных титанов… Рискованно, очень, но, если я останусь здесь, то мне придётся полностью положиться на одну Нанабу. И, если с ней что-то случится, мы погибнем вчетвером…»       Ещё никогда Стефании так не хотелось вернуться домой, в поместье, спрятаться в родных стенах, в самом безопасном месте на этой земле. Она вдруг поняла, что теперь больше не раскаивается перед разведчиками за свою ложь, не просит мысленно прощения у брата за провал со шпионажем, а попросту жалеет себя. Начиная с того, что оказалась вовлечена в такую многогранную игру, и заканчивая текущей ситуацией, когда оказалась в эпицентре новой надвигавшейся трагедии.       «Бросить всё? Просто уехать…»       А потом до Стефании дошло, что дома она уже не найдёт прежней безопасности. Неизвестно что происходило сейчас в Стохесе, неизвестно где был Филипп, а от Рода и Кенни можно было скрыться только на передовой, на которой девушка и была сейчас. Скрыться от одной страшной силы и встретиться с другой.       «Нет. Не могу. Я — маркиза Миллер, я дала обещание Его Величеству, что присмотрю за его дочерью. Кровь Рейссов уникальна, но в жизни они смертны, как и все обычные люди. Что случись с Кристой, возможно, только я смогу спасти её. А ещё… Ещё я — врач Разведкорпуса. Я не умею сражаться с титанами, но у меня есть преимущество, которого нет ни у кого из разведчиков. А значит, мне не пристало трусливо трястись за свою жизнь. Вместо этого я должна выполнить обе клятвы.»       — Нет, Владислав, — печально покачала головой Стефания, крепче сжав в руках поводья. — Я не могу поехать с тобой сейчас.       Казалось, Владислав ожидал от неё какой угодно реакции, но только не такой. Его лицо на миг приняло выражение недоумения: он подумал, что услышал неверно и собрался переспросить, но Стефания не стала томить графа ожиданием и грустно продолжила:       — Мне очень жаль, что Филипп втянул тебя в происходящее. Но прямо сейчас, с учётом последних событий у меня есть обязательства, которые я должна выполнить.       Владислав опустил голову и растрепавшиеся из-за быстрой езды пряди его светлых волос упали ему на глаза, скрывая от Стефании изменившийся взгляд.       — Это… Невероятно… Просто невероятно, — севшим голосом пробормотал он так, что девушка едва его расслышала. — Твой брат вёл себя так, будто он единственный из всех собравшихся сегодня в соборе знал что происходит… Словно, ожидал этого хаоса с самого утра. И потом… Взял с собой УПМ, куда-то помчался, отослав меня к тебе…       — Великие Стены, Владислав, тише, — испугавшись, прикрикнула на него маркиза.       К счастью, поглощённые наблюдением за дорогой остальные ничего не слышали. Зато на возглас Стефании Имир обернулась и смерила девушку подозрительным взглядом через плечо.       — Да, конечно, — горько усмехнулся граф. — Извини, это не моё дело. Тем не менее, теперь ещё и ты… Берёшь с Филиппа пример. Готова остаться в самом эпицентре беды с таким видом, будто это самое взвешенное, осознанное и вынужденное решение в твоей жизни. Я… Я даже боюсь спросить, в чём вы увязли, Стефания? Что это за цели такие, из-за которых вы столь отчаянно рискуете своими жизнями?       У Стефании упало сердце и ей стало тошно. Вчера она уже потеряла любимого мужчину и двух хороших подруг. Теперь, похоже, настала очередь Владислава.       «И так ты потеряешь всех,» — немилосердно заметил внутренний голос. — «Одного за другим. Пока не останешься вместе с братом, королём и… Этим чудовищем.»       — Я — единственный врач на такой большой отряд разведчиков, — Стефания в подтверждение своих слов коснулась сумки с аптечкой, закреплённой у седла. — Другие остались в главном штабе. Или уехали в Стохес. Когда все группы вернутся, им может понадобиться медицинская помощь. Я не могу их оставить. И… У меня есть ещё одна задача.       — Про которую я не имею право знать, — дёрнул бровью Владислав. — Значит, Филипп всё-таки втянул тебя в свои дела?       «Он выглядит почти… Смирившимся? Видимо, большая часть его эмоций была растрачена на Филиппа.       — Тем не менее, Филипп не хочет, чтобы ты оставалась здесь. Он говорил очень уверенно о том, что тебя любым способом нужно забрать отсюда, — продолжал настаивать на своём граф.       — Он запаниковал, — быстро ответила Стефания, пряча глаза. — Ты же сам мне рассказал о том, что происходит в Стохесе. А Филипп столько лет плотно взаимодействовал с разведчиками и спонсировал их экспедиции. Он просто испугался, что на него могут возложить вину за произошедшее в городе. И что Разведкорпус может полностью выйти из-под контроля. Поэтому и послал тебя за мной.       — А ты не считаешь, что Разведкорпус может полностью выйти из-под контроля, — сощурился Владислав, в этот раз предусмотрительно понизив голос.       Стефания замялась. Она всегда уважала Владислава за его рассудительность и проницательность, но сейчас они вставали ей боком.       — Только, если того потребует обстановка в королевстве, — наконец, произнесла она. — Как сейчас, например. На территории Розы расхаживают девять титанов. И неизвестно, сколько ещё может здесь оказаться до того, как будет найдена брешь в Стене.       — И ты действительно думаешь, что сможешь помочь сейчас Разведкорпусу и твоя помощь им будет правильным поступком?       — Да, я действительно так думаю, — вздохнула Стефания.       «Если это мой последний день среди разведчиков, я не хочу запомниться им исключительно по своим шпионским проискам. Мне жаль, что наши пути так расходятся, но ведь и их дорога тоже по своему правильная. Я не могу судить Разведкорпус за то, что они стремятся узнать больше об этом страшном и переменчивом мире…»       — И какого вы придерживаетесь плана?       Впрочем, Владислав не стал дожидаться ответа от Стефании и ускорился, осторожно обогнув Имир. Он поравнялся с Нанабой и стал о чём-то негромко с ней переговариваться. Маркиза ошеломлённо смотрела на то, как граф спокойно ведёт диалог, не повышая голоса. В основном он слушал лейтенанта и задумчиво кивал, не проявляя какого-либо гнева. Нанаба тоже не выглядела разозлённой, более того, в её мимолётном взгляде, брошенном на Владислава, мелькнуло уважение. Она коротко кивнула Леманну напоследок и через минуту озадаченный Владислав вновь скакал рядом со Стефанией.       — Ч-что такое, — нервно уточнила Стефания. — О чём вы говорили?       — Я выяснял обстановку, — Владислав вновь нахмурился. — Это сущее безумие, Стефания! Неужели мы и впрямь будем участвовать в подобной авантюре?       — Мы?       — Лейтенант Нанаба выглядит человеком, который стоит на своём, если того требует воинская дисциплина. Она действительно не готова спокойно тебя отпустить, а я не настолько обезумел, чтобы пытаться вступить с ней в конфликт, особенно, когда лейтенант прямо сейчас находится при исполнении обязанностей, — Владислав вздрогнул и внимательнее посмотрел на Стефанию. — Я ехал за тобой, планируя совсем другой сценарий. В словесной перепалке и угрозах в штабе я бы ещё мог выторговать тебе возможность уехать отсюда. И в таком случае никакие твои разговоры о врачебном долге и секретных заданиях не помогли бы тебе. Но сейчас… Сейчас лейтенант права. Есть дело поважнее. И, если я уберу в сторону свои эмоции и буду честен, я не уверен, что мне хватит мужества спокойно довезти тебя до Сины, если по пути нам встретятся титаны. Поэтому, как бы это странно не звучало, лучшим вариантом выглядит остаться рядом с вооружённым разведчиком, который знает что делать в критической ситуации. К тому же лейтенант сообщила, что вдоль периметра Стены она собирается ехать после наступления темноты, якобы ночью титаны становятся менее активными и перестают двигаться… Что ж, надеюсь на это.       — Ты так говоришь, словно, — Стефания запнулась, охваченная изумлением.       — Словно, остаюсь тоже, — закончил за нее граф и посмотрел на маркизу с ответным недоумением. — А ты как думала?       — Н-но…       — Я обещал Филиппу, что приеду вместе с тобой в Митру и я своё слово сдержу, — просто ответил Владислав, пожав плечами. — Однако сделаем мы это с тобой чуть позже, когда ситуация с захваченной титанами территорией прояснится. Я далеко не солдат, но я заметил что в вашем маленьком отряде только у лейтенанта есть УПМ. И я хорошо знаю эти места, тут до Промышленного города рукой подать, так что смогу показать все поселения, чтобы мы могли предупредить людей.       Стефания смотрела на Владислава и, казалось, не узнавала его. Она всегда знала графа, как крайне осторожного человека, которому были не свойственны порывы к рискованным занятиям. Тем не менее, сейчас парень выглядел хоть и растерянным, но в то же время решительным и никуда отступать не собирался.       Это по своему впечатлило девушку и она не смогла сдержать лёгкой улыбки. Маркиза, разумеется, бесконечно сочувствовала Владиславу, что он невольно оказался заложником подобной ситуации. Но с другой стороны его неожиданное появление, а теперь ещё и готовность быть рядом резко успокоили её и придали сил на эту долгую дорогу. Граф с вынужденным смирением, но достаточно спокойно принимал её секреты, ей не нужно было оправдываться перед ним или вымаливать прощение. Владислав лишь хотел помочь и быть рядом по мере своих сил и возможностей.       — Мы с Филиппом вновь принесли тебе немало проблем, — виновато произнесла Стефания. — Прости нас за это…       — Прекрати, Стефания, — решительно прервал её парень. — Я приехал сюда по своей воле. Филипп лишь попросил меня помочь тебе, не более того. Не по вашей ведь вине титаны прорвали Стену.       «Я очень на это надеюсь,» — мысленно содрогнулась Стефания, невольно вжав голову в плечи.       — Я рада, что мы встретились, — искренне добавила девушка, чуть смягчившись. — Жаль, правда, что при таких обстоятельствах.       — Я бы тоже предпочёл увидеться с тобой в более спокойной обстановке и там порадоваться нашей встрече, — хмыкнул граф. — И, Стефания.       Владислав неожиданно замялся, неловко насупившись. После чего намекающим жестом слегка коснулся своей ноги.       Стефания недоумённо опустила глаза и спохватилась. Её юбка задралась практически до колена и ткань всё сильнее сбивалась у бёдер, развеваясь от быстрой езды.       — Б-благодарю, — так же смущённо пробормотала девушка, не глядя на графа, и поспешно одёрнула непослушный наряд обратно.       Владислав едва заметно улыбнулся, как бы давая Стефании понять, что он оценил её решение ехать верхом таким образом, и они прибавили ходу, поравнявшись с Кристой и Имир. Долгая дорога домой только начиналась.

***

      Задыхаясь от волнения и с трудом удерживая в дрожавшей руке факел, Филипп спешил по узкому тёмному коридору.       Ещё ни разу в жизни ему не приходилось пользоваться потайными ходами, проложенными внутри Стен. Со слов отца такие находились в каждом крупном городе, расположенном вблизи Стены, с давних времён. Одни выводили из крайних районов по типу Троста на земли за основным периметром, другие просто позволяли скрыться из одного места и потом незаметно появиться в другом. О местонахождении таких ходов знали только главные проповедники и кардиналы Культа Стен.       В этот раз Филипп был, как никогда, близок к разоблачению. Вмешательство в бой с Женской Особью оказалось удачным, но привело к тому, что его самого едва не застали разведчики. И только Ник спас маркиза, когда указал на потайной лаз, куда Филипп немедленно спустился, в один миг исчезнув с поверхности Стены. Испарявшееся тело титана сослужило хорошую службу и пастор даже успел передать Филиппу несколько вещей с коротким напутствием впридачу:       — …Этот путь не имеет развилок, маркиз. Вы обогнёте Стохес по Стене с восточной стороны, далее спуститесь под землю и окажетесь в подвале капеллы. Той самой капеллы, которая расположена напротив нашего собора. Капелла закрыта и сейчас там никого нет. Ключ от двери вы найдёте у амвона, на самой нижней ступени, в специальном углублении, скрытом ковром. На скамье напротив вы увидите свою одежду. Возьмите это. Здесь всё самое необходимое. Обратите внимание на железную повязку. Рекомендую вам воспользоваться ей, чтобы в глазах случайных прохожих вы казались раненым…       Не один раз пастор Ник проделывал то же самое для отца Филиппа. Хоть Прародитель и стирал людям память об увиденном ими Страже Стен на том или ином отрезке Стены, Клод предпочитал перестраховываться и не вызывать никаких случайных подозрений или ассоциаций у очевидцев его трансформации.       Маркизу было не по себе в этих жутких коридорах. Он старался идти ровно, чтобы не ударяться плечами о шероховатый камень, но это оказалось не так уж и легко. То и дело Филиппу мерещилось, будто он слышит дыхание замурованных в Стене титанов.       «Чушь какая… Сам же знаешь, что они находятся в состоянии глубокого сна и толком не дышат… Просто тебе страшно от того, что ты только что сделал. Сам в первый раз увидел лицо королевского колосса вживую и испугался…»       Это действительно было так. Кажется, в последний раз Филипп так сильно боялся пять лет назад, когда узнал о потере Марии. Его титан сразу же почувствовал сильную деформацию Стены, а когда замурованное внутри чудовище открыло свой глаз, маркиз в ту же секунду едва не сошёл с ума от приступа паники. Благо, что ему не требовались никакие инструкции и залатывание Стены получилось само собой. Тело Стража действовало независимо от его владельца, памятуя опыт прошлых хозяев.       «Спокойно… Всё позади… Стена целая, предательница Леонхардт, кажется, поймана. Не успел точно увидеть как её схватили, но дела у девчонки точно плохи. Сейчас выберусь отсюда, приведу себя в порядок и займусь уже не такими масштабными делами…»       Выбрался на поверхность Филипп не раньше, чем через три четверти часа, хотя и старался идти бодрым шагом. Путь по тоннелю казался маркизу бесконечным и встречал его неприветливо. Едва Филипп оказался под землёй и перестал думать о спрятанных внутри Стены титанах, как его мысли метнулись к Подземному городу.       «Ведь наверняка совсем неподалёку есть такой же тоннель, который ведёт туда…»       Маркиз никогда там не был. Отец мог брать его с собой на публичные суды, казни, пытки заключённых в самых тёмных подвалах военной полиции, но он никогда не водил Филиппа в Подземный город. Юный маркиз и сам не очень-то туда рвался, он был не из тех детей, которые тянутся ко всему запретному и страшному. От того, когда отец лаконично объяснил ему, что живущие там люди выглядят как нищие, которые просят милостыню на центральных площадях столицы, Филипп скривился, побледнел и больше не интересовался этим вопросом.       — Это страшное место, сынок… Люди, родившиеся там, обречены гнить вечно под землёй. Они почти не видят солнца, его лучи падают только на маленький узкий участок за пределами жилых районов. У них нет возможности нормально питаться, они живут в вечной темноте и сырости, от того постоянно болеют. Выходца из Подземного города всегда видно: бледный, невысокий, худощавый, с глазами, как у затравленного волчонка. Как бы они не старались слиться с толпой, их можно распознать: по привычкам, манере поведения, уверенности, что этот проклятый мир им много должен за все пережитые под землёй страдания. Если ты видишь перед собой такого человека, лучше не иметь с ним никаких дел. Их с детства учат убивать за еду, они глубоко травмированы и ненавидят тех, кто жил всё это время по другому. С такими всегда придётся быть настороже и, какими бы верными слугами короля они не выглядели, эти люди всегда будут преследовать, в первую очередь, свою выгоду. Ту выгоду, которая позволит им возвыситься над тобой, обмануть тебя, убить или оставить ни с чем…       Филипп подумал о том, понимал ли отец, насколько опасным сочетанием являлась жизнь в Подземном городе и кровь Аккерманов.       «Если бы не обещание Ури, он бы смог расправиться с этим ублюдком-потрошителем?»       Филипп не знал точного ответа. Клод не гнушался любого средства в бою, ведь победителей не судят, но всё же он был слаб по сравнению с Кенни. Даже с силой Стража. Это необходимо было признать. И Филипп ничем не отличался от отца.       «Какое счастье, что эти ублюдки не в состоянии наследовать силу титанов. Иначе у нас не было бы против них никаких шансов. Интересно, Кенни об этом знает? Так терпеливо служит Роду и лебезит перед ним, что смотреть тошно. А сам ведь точно думает о другом… Не могу, правда, понять о чём… И его родственник такой же… Строит из себя преданного солдата, в рот смотрит Смиту, а что у самого на уме — неизвестно. Знать бы ещё, как против него сражаться, ведь с такими навыками он и через броню, и через огонь пройдёт. И девчонка эта… Уступает только в силу возраста и неопытности. Но, когда объединяется с капитаном, то на их месте возникает страшная сила, неудержимая…»       Погрузившись в ядовитые мысли об Аккерманах, Филипп не заметил, как дошёл до капеллы. На крыльце его уже ждали, в том числе, тот, про кого он с неудовольствием размышлял в прошлые минуты.       — Не подвёл священник, — с ледяной усмешкой констатировал Кенни, когда Филипп с усилием распахнул тяжёлую дверь капеллы. — Живой маркиз, целёхонький, ещё и такое представление городу устроил.       Все страхи тут же испарились. Подземный город и колоссальные титаны остались далеко позади, а Филипп, чуть-чуть порадовавшись тому, что он снова видит солнце, спрятал использованный факел и принялся поспешно переодеваться.       — Теперь можем ехать в Митру, — заявил маркиз, после того, как привёл себя в порядок.       По совету Ника Филипп надел ту самую повязку. Под «повязкой» подразумевался жёсткий стальной обруч с шипами, неприятно впивавшимися в кожу и царапавшими её до крови. Рядом с одеждой очень удобно обнаружилась трость, которой Филипп, естественно, воспользовался. Левая брючина тут же промокла местами от крови и маркиз чуть поморщился, уловив собственный тяжёлый металлический запах.       Зато на Кенни этот аксессуар произвёл впечатление. Аккерман пытался не показывать виду, но Филипп прекрасно видел, как он напрягся и непроизвольно отступил на шаг в сторону.       — Конспирация, — небрежно пожал плечами маркиз, злорадно ухмыльнувшись.       Кенни подозрительно сощурился и неодобрительно бросил что-то про самоконтроль, но повторять свой комментарий отказался. Да Филипп и не желал слушать его мнение на этот счёт. Когда они доберутся до столицы, он снимет эту повязку, но трость оставит. К тому же боль от шипов неплохо отрезвляла рассудок и не позволяла мыслям уходить далеко в сторону от самого главного дела.       Путь до центральных ворот Стохеса, за которыми уже начиналась Митра, был быстрым. Траут уже успела изучить масштабы разрушений города и провела Филиппа и Кенни извилистым, но самым коротким из имеющихся маршрутов, избегая встречи с большими группами полицейских, которые уже во всю расхаживали по улицам и разбирались с потерпевшими, а то и с погибшими. Маркиз боялся представить, сколько работы им предстоит в ближайшее время.       «А сколько у Совета появится вопросов… Неповиновение Разведкорпуса, захват и обезвреживание Женской особи, очевидная невозможность вытащить шифтера из кристалла (судя по докладу Траут), разрушение целых районов в Стохесе и новые жертвы… И Ник. Он же примет удар разъярённых новыми тайнами разведчиков на себя.»       Филипп, естественно, предлагал Нику уйти вместе с ним, но тот остался непреклонен:       — Кто-то должен отвлечь внимание Разведкорпуса от вашего внезапного исчезновения. Нельзя позволить им найти ваше убежище.       — Но вы рискуете…       — Риск — неотъемлемая часть нашей миссии, маркиз. Вы одолели врага и защитили город. Теперь наш черёд защитить вас. Спешите! Разведкорпус вот-вот будет здесь…       Встревоженный Род в костюме обычного слуги-камердинера смиренно ждал их в маленьком скверике напротив ворот. К тому времени Кенни и Траут уже избавились от УПМ и своим внешним видом тоже мало отличались от простых гражданских.       — Я насчитал три вспышки, — вместо приветствия промолвил король, едва Филипп подошел к нему, ограничившись лёгким полупоклоном. — Что произошло?       Маркиз старался докладывать сухо и по делу так же, как это часто делал Кенни, только без грубых выражений и грязных ругательств. В этот раз Филипп был полностью уверен в правильности своего поступка и его вера, казалось, передалась сомневающемуся Роду, потому что, выслушав его историю, монарх задумчиво кивнул:       — Одним врагом стало меньше. Стена снова целая, Стохес спасён, Йегера не украли. Молодец, Филипп.       — Это не только моя заслуга, ваша милость, — серьёзно ответил маркиз.       Он хотел напомнить про Разведкорпус, про полицейских (даже тех, кто был в отряде Кенни), про священников из Культа, но Род, кажется, не желал про них слышать. Возможно, осознавал это и без напоминаний Филиппа, возможно, просто не хотел тратить время на пустые разговоры.       — Что делать с Леонхардт, разберёмся потом, — вновь заговорил король. — Едва ли она выберется самостоятельно из этого кристалла, да и в подземелье ей самое место. Сейчас у нас две первостепенных задачи: твоё появление на трибунале, Филипп, и пастор Ник.       С позволения Рода Филипп опустился на скамью и аккуратно поправил мешавшийся и съезжавший вниз бинт на ноге. От прошлой «повязки» маркиз уже избавился. Упрямая регенерация стала побеждать и принялась выталкивать шипы из тела, причиняя Филиппу слишком сильную боль. Но эффект был достигнут: брючина пропиталась насквозь кровью, под ней отчётливо угадывался толстый моток бинта, затянутый так туго, что нога от колена до стопы немела и маркизу действительно приходилось опираться на трость, чтобы передвигаться без хромоты.       — Закклай уже здесь, — продолжал Род. — За четверть часа до вашего появления проезжал экипаж с командором Эрвином. Его везут на допрос с участием Главнокомандующего войсками и его первых заместителей. Рарон передал мне, что представители военной полиции разыскивают и тебя тоже для дачи показаний. Всё из-за твоей длительной причастности к Разведкорпусу. Ты явишься туда сам и ответишь честно на все вопросы.       — Честно? — с издёвкой уточнил Кенни, склонив голову набок.       — Они не осмелятся копать глубоко, — фыркнул Рейсс, скривившись. — И так понимают всю тяжесть вины разведчиков. Подвергнуть крупный столичный район такой опасности ради врага, из которого теперь и информацию выбить нельзя. Скорее им важно знать, что ты не давал никакого попустительства на разгром Стохеса, не так ли?       — Ни в коем случае, — горячо заверил короля Миллер, не пряча глаз. — Я всего лишь привёз депешу и…       — Вот это ты и расскажешь, — перебил его Род, тяжело вздохнув. — Про эту «сказочную притчу» вспоминать необязательно, да и сам Смит точно не решится говорить об этом при всех. На возможные каверзные вопросы о Культе что ты ответишь?       — Что я исповедую эту веру и являюсь прихожанином культа с ранних лет, — повторил Филипп давно заученный ответ. — А так же жертвую туда часть своих средств на благотворительность.       Пока они говорили, Кенни решил закурить и неторопливо расхаживал туда-сюда, приняв вид обычного рассеянного мужчины, думающего о чём-то своём. Но эта уловка лучше прочих намекала маркизу, что раз Аккерман так себя ведёт, значит они с Родом могут не бояться и говорить о делах открыто, хоть и не повышая голоса. Малейший намёк на случайного (или нет) зеваку и Кенни подаст им сигнал. Траут нигде не было видно, но Филипп не сомневался, что она уже укрылась в какой-нибудь засаде и следила за сквером с возвышения.       — Изобрази из себя глубоко оскорблённого мецената, чьё доверие подлым образом использовал Эрвин Смит, — посоветовал Род. — Так мы быстрее получим Эрена на всех законных основаниях. После того, как ты выйдешь из зала военного суда, мы обсудим судьбу пастора Ника.       — Вам уже донесли, — вскинулся Филипп. — Что с ним?       — Исход ожидаемый, — пожал плечами Рейсс. — Его схватили разведчики. Пока нет оснований обвинять их в том, что они удерживают Ника в заложниках. К несчастью, солдаты Гарнизона подтвердили, что проповедник находился во вменяемом состоянии, когда, пользуясь своими полномочиями, поднялся на Стену и пошёл к вполне конкретному месту с котомкой вещей. Ещё и это досадное разрушение облицовки Стены… Без нашего специального вмешательства Ника не освободят, пока он не выдаст всю правду о том, что многие сегодня видели. Но я не хочу, чтобы ты винил себя в этом, Филипп. Ты всё сделал верно. Одной богине известно что было бы со Стеной, попади на лицо титана солнечный свет… Как раз это та самая критическая ситуация, про которую я говорил. Ник тоже это понимает. И его многолетний опыт наряду с тщательной подготовкой поможет ему пережить все допросы и пытки до освобождения.       «Пытки,» — от этой мысли к горлу Филиппа подступила тошнота. — «Неужели среди разведчиков найдутся звери, готовые пытать человека?»       Потом он покосился на Кенни и тут же спохватился:       «Один точно найдётся. Впрочем и майора Ханджи я бы не списывал со счетов. Она становится безумной, когда дело доходит до добычи новой важной информации…»       — У нас осталось мало времени, — Род осторожно спустил с плеча ремешок сумки, которую взял с собой, и, щёлкнув пряжкой, достал оттуда плотный тканевый свёрток. — Ты пришёл в хорошую форму. Но твою силу не обманешь. Особенно, когда она использовалась по назначению. Подкрепись, как следует, перед тем, как ехать. Возможно, в ближайшие сутки нам не удастся толком отдохнуть.       Филипп даже вздрогнул от неожиданности. Раньше Рейсс периодически позволял себе подобные жесты по отношению к маркизу, но они закончились после Троста. Даже, когда Филипп выбирался едва живой из тела титана во время подготовки к экспедиции, он заботился о себе самостоятельно. Род лишь сдержанно наблюдал за ним, находясь в стороне.       «Неужели я стал потихоньку возвращать к себе его расположение?»       В свёртке оказалось несколько кусков сытного пирога с кроликом и грибами, а также спелое красное яблоко.       — Моя экономка готовит не так вкусно, как твоя, — буднично заметил Род, словно они только что не говорили о сверхважных вещах, касавшихся всего королевства. — Но этот пирог надолго утолит чувство голода. Нет, я не голоден, это всё тебе.       — А обо мне, Ваше Величество, вы так не заботитесь, — вмешался в разговор Кенни с притворной досадой. Филипп настороженно посмотрел на Аккермана, но тот лишь махнул рукой, давая понять, что вокруг всё тихо. — Хотя в моём-то возрасте положено полноценное питание по расписанию.       — Неужели час прогулки по Стохесу с УПМ так тебя измотал, — усмехнулся Род и его уголок рта дёрнулся. — Видимо, время и впрямь берёт своё даже над тобой, Кенни.       Филипп знал, что ему полагалось сделать. Будь на месте Кенни кто угодно, маркиз бы, не задумываясь, отдал ему половину порции, как своему сообщнику, оказавшему большую услугу. Но Аккермана очень хотелось оставить без еды, ему эти лишние пару часов голода были, что собаке дворовой — потерпит и глазом не моргнёт.       Тем не менее, благородное воспитание перевесило личную неприязнь и с видом человека, делавшего великое одолжение, Филипп протянул Кенни один кусок.       Исход оказался ожидаемым. Кенни презрительно ухмыльнулся и сам взял пирог, только не тот кусок, что протягивал ему Филипп, а самый большой, ещё и следом яблоко прихватил.       — Благодарствую, ваше сиятельство, — с нескрываемой насмешкой бросил он.       — Можешь не спешить, пока будешь есть, — холодно заметил Филипп, отворачиваясь. — В столице не принято отбирать друг у друга еду.       Аккерман недобро покосился на него, но ничего не сказал.       «Прав был отец,» — с брезгливостью подумал Филипп, краем глаза следя за капитаном военной полиции. — «Все эти подземные крысы проглатывают еду со скоростью света, едва не давясь. И всегда забирают себе самые большие порции. Такие привычки неизлечимы.»       Он невольно вспомнил день, когда разведчики приезжали в фамильное поместье. Леви демонстрировал схожее поведение. Хоть капитан и позволял себе задирать нос в вопросах чистоты посуды, ел он так же быстро, не слишком ограничивая себя в размере порции.       Стоило Филиппу представить столовую поместья, как его мысли перенеслись к Стефании.       «Как-то ты там сейчас, сестра? Надеюсь, что у тебя всё хорошо. У нас всё получилось. Мне не хватает твоего присутствия здесь и сейчас, как никогда. Если бы мог, бросил всё и лично помчался бы к тебе. Но второго подобного поступка мне не простят…       Ничего, Владислав тоже с головой на плечах. Вернётесь вместе и отправлю тебя в его летнюю резиденцию в гости на ближайший месяц. Там ты точно придёшь в себя и быстро вспомнишь о том, как ты должна жить: без стресса, в уюте, комфорте, сытости и тепле…»       Род заметил, как взгляд Филиппа задумчиво затуманился, и поспешил вернуть маркиза в сосредоточенное состояние ещё одним напутствием:       — Будь осмотрителен на допросе. Я не уверен, но вполне вероятно, что Эрвин Смит может попытаться саботировать мероприятие ради своей выгоды.       — Каким образом, — уточнил маркиз после того, как вытер тщательно салфеткой губы.       — Если ты не забыл, Дот Пиксис и Эрвин Смит неплохо спелись за последние несколько месяцев, — поморщился Род. — Схожие точки зрения насчёт Эрена Йегера, честная служба на своих постах, операция по зачистке Троста, а до этого масштабное отступление с земель Марии неплохо укрепило взаимоотношения этих двух лидеров. Пиксис стар, но всё ещё хитёр и там, где ему не хватит смелости, может выступить Смит со своей амбициозностью и склонностью к риску. Оставшиеся в живых разведчики — первоклассные солдаты, а при поддержке самого многочисленного воинского подразделения они вполне могут продавливать свои интересы у Закклая. Следи за этим внимательно.       — Разумеется, — Филипп нахмурился. — Но я всё равно не понимаю, как…       — Тут и не нужно ничего понимать, — фыркнул Род. — Самый простой способ продавить свои интересы — объявить угрозу человечеству. Например, сообщить о прорыве Стены. И посмотреть на нашу реакцию. А потом пообещать устранить эту угрозу, навязав при этом свои условия в этой «борьбе». Мы должны быть умнее, Филипп. Нельзя ничего утверждать с абсолютной уверенностью, как и недопустимо впадать в бесконечное отрицание. Мы храним наши тайны не потому, что мы — плохие и хотим смерти людям, а потому что скрытая информация крайне опасна для всего человечества. Я уверен, что Закклай это подсознательно понимает и, несмотря на все свои симпатии к разведчикам, не превратит допрос в конспирологические обсуждения о секретах Стен. Повторюсь, будь очень внимателен, не позволяй обвести себя вокруг пальца или тянуть за язык. Что бы не говорили, подыгрывай при необходимости, демонстрируй своё уважение к военным и не сыпь напрасными угрозами. Ты услышал меня?       — Да, ваша милость, — в подтверждение своих слов маркиз вновь ненадолго склонил голову. — Но что, если Колоссальный и Бронированный снова объявятся в ближайшее время? И со Стеной действительно что-то случится? — Ты приведёшь Стену в порядок, — без колебаний ответил Род, зловеще добавив. — Второго народного ополчения нам уже не простят. Поэтому тебе придётся взвалить на себя очень много ответственности и рисков. Не все мы сможем разделить с тобой вместе. Сейчас времена стали куда более неспокойными, чем пять лет назад, и я боюсь, что твой час испытаний, начавшийся ещё в Тросте, закончится нескоро.