56. Голубка - I
25 июня 2026 г., 19:01
«Она думала, что спряталась от всего мира. А оказалось — просто перестала замечать, что мир уже давно ждёт, когда она сделает шаг.»
Владислав вернулся в столицу вечером того же дня, как и обещал. Он заехал к Миллерам вечером, после ужина. И, если ещё утром Стефания полагала, что ей удастся убедить брата не отсылать её под таким предлогом из дома, то сейчас она была только рада исчезнуть из поместья. Остаток дня они с Филиппом не разговаривали. Один раз брат стучался, но Стефания не открыла ему, так же как и не впустила встревоженную Гвен, специально оставив ключ от своей комнаты в замке. Девушка проплакала долго, её слёзы никак не хотели иссякать. И, если сначала Стефания рыдала из-за слов Филиппа, разбивших её вдребезги, то потом к ним добавились другие причины: ссора и разлука с Леви, тревога за разведчиков, чувство вины перед Хисторией, Ханджи, Валери и, наконец, горечь по погибшим Гергеру, Нанабе и Лине. После этой длительной истерики Стефании стало немного легче. Хотя она и чувствовала в груди страшную пустоту, но по крайней мере девушка начала легче дышать. Про «приглашение» Владислава Стефания вспомнила заранее и без всяких колебаний принялась собираться, наконец, впустив к себе перепуганную Гвен. Решение поехать к графу являлось ни чем иным, как бегством, но на тот момент Стефании было всё равно. Она не хотела снова видеть взбешённого Филиппа, не хотела ходить на аудиенцию к Роду и уж тем более не желала терпеть общество Кенни. Если ради избежания вышеперечисленного ей стоило отправиться в гости к Владиславу — пускай, она будет только рада. Так окажется лучше для всех. Чуткий граф, разумеется, заметил, что между ней и Филиппом что-то произошло. Стефания избегала взгляда брата и держалась на почтительном расстоянии от него, превратившись в маленькую тень, а Филипп, а свою очередь, едва сохранял невозмутимое, холодное лицо и говорил так, будто сестра не стояла неподалёку от него. Филипп редко извинялся. В подростковые годы они конфликтовали часто и в большинстве случаев первой на примирение шла Стефания. Брат был слишком горд для того, чтобы просить прощения, всегда считал себя правым, а, когда они остались одни, и вовсе не желал слушать пререкания сестры, давя на неё своим авторитетом. Возможно, и сейчас гордыня, сопряжённая с сильной обидой не позволили ему сделать этот серьёзный шаг, и Филипп отпустил Стефанию без каких-либо комментариев. А сама маркиза была слишком раздавлена, чтобы просить хоть какого-нибудь частичного прощения за свои проступки. Так что Владиславу было достаточно двух коротких внимательных взглядов на лица Миллеров, чтобы убедиться в серьёзности размолвки. У Стефании до сих пор дрожали руки, хотя она держала только лёгкую сумочку, а глаза были сухими, из-за чего девушка часто моргала и поглядывала на зеркало в прихожей. Филипп даже не посмотрел на сестру в момент прощания, молча развернулся и покинул прихожую, оставив Стефанию в обществе Владислава. С того самого момента, как они приехали в поместье Леманнов и в последующие десять дней Владислав тратил на Стефанию всё своё свободное время. Граф придумывал варианты времяпрепровождения: от прогулок до игр, предлагал девушке светские мероприятия, наказал кухаркам готовить те блюда, которые нравились Стефании больше всего. Кроме того, родители Владислава испытали огромную радость, стоило девушке переступить порог поместья, и с энтузиазмом поддерживали регулярное общение своего сына с маркизой Миллер. Стефании полагалось радоваться: её холили и лелеяли, как никогда. Никакого строгого графика, никакой изнуряющей работы, лишь размеренный, комфортный режим жизни и мирные увлечения. Но вместо ожидаемого спокойствия и расслабленности маркиза завязла в нервной тоске, которая сопрягалась с тупой апатией. Больше всего эмоций Стефания показывала во время завтрака, когда едва ли не выхватывала из рук лакея свежую газету, и пробегалась глазами по её содержанию. Разумеется, все новости о Разведкорпусе попадали на первую полосу выпусков. Так девушка узнала ужасающие подробности дерзкой военной операции в Стохесе, с содроганием сердца прочла о задержании Эрвина, а через пару дней — о приостановке службы Разведкорпуса. Всем офицерам полагалось покинуть штаб, сменить военную форму на гражданскую одежду и распустить солдат в бессрочный отпуск. И, разумеется, в промежутках между этими новостями, в каждой второй статье смаковались противоречивые предположения о дальнейшей судьбе мальчика-титана, а также воспоминания о суде над ним. Аккуратные попытки Владислава ограничить чтение газет приводили только к неприличным эмоциональным вспышкам со стороны Стефании. Когда она в один день за столом не увидела привычную корзину с газетами, то почти вспылила и была уже готова без лишних слов ехать в столицу за свежими изданиями, из-за чего графу всё же пришлось послать слугу за газетами. Владислав не комментировал поведение Стефании, предпринимал попытки перевести внимание девушки на другие вещи, но всё было без толку и подобная зацикленность маркизы безжалостно сжигала огромное терпение графа. Впрочем, Стефании было всё равно. Она вела себя, как самая настоящая неблагодарная эгоистка. На прогулках девушка была рассеяна, на светских вечерах скучала, Владислава слушала плохо, книги не читала, к фортепиано не подходила. Даже элементарный подъём по утрам давался Стефании с большим трудом. Вопреки сытному и вкусному рациону девушка похудела, на фоне всех переживаний у неё совсем пропал аппетит и усилилась тошнота. Это приводило к новому витку дурного самочувствия и круг замыкался. На пятый день её визита к Владиславу в поместье привезли вещи Стефании из штаба разведчиков. Это не пошло девушке на пользу, тогда она просидела пол дня, перебирая все наряды. Больше всего эмоций, конечно, вызывало то самое бежевое платье с ярким цветочным узором. Девушка сразу отложила его в укромное место — туда же, где лежал плащ Леви. Не было ни одного дня, когда Стефания не вспоминала капитана, не беспокоилась о нём, не представляла в воображении их следующую встречу. Конечно, её тревоги распространялись и на добрых подруг, и на ребят-новобранцев, но Леви занимал в сердце маркизы отдельное место. От того вынужденная изоляция, пусть даже в гостях у хорошего друга была Стефании в тягость. Девушка чувствовала себя отрезанной от окружающего мира и совсем не знала что же ей делать. Среди привезённых вещей оказалась и пачка отдельных писем от Валери, которые Стефания сохранила на память за годы и изредка с удовольствием перечитывала, посмеиваясь над забавными формулировками подруги. Они не подвели и в этот раз: девушка, наконец, почувствовала, как на её лице просыпается улыбка. «Как же мне не хватает её общества…» Но от этих писем оказалось ещё больше проку, когда Стефания аккуратно перевернула конверт и задумчиво нахмурилась, перечитав адрес. Несколько секунд маркиза бездумно вглядывалась в слегка выцветшие чернила, после чего захватила конверт с собой и устремилась в коридор поместья искать Владислава. — Лирн, — граф повернулся к карте, висевшей у него на стене рядом с рабочим местом. — Да, знаю такой городок. Регулярно проезжаю его. — Ты, кажется, собирался послезавтра отправиться в Промышленный город, — с затаённой надеждой в голосе спросила Стефания. — Могу ли я… Поехать с тобой? Мне очень нужно в Лирн. — Зачем, — с недоумением уточнил Владислав. — Это же обычный провинциальный город. — Там живёт Валери, моя подруга, если ты… — Да, я помню её, — Владислав чуть задумался и с лёгким подозрением в голосе спросил. — Она тебя пригласила? — Нет, — честно покачала головой Стефания. — Но, когда мы в последний раз виделись, она сказала, что отпросится на выходные к родителям, в Лирн. Послезавтра как раз суббота, есть вероятность, что я её застану, и… — И уточнишь напрямую о делах Разведкорпуса, — с усталым вздохом перебил её Владислав. — Потому что статьи в газетах слишком противоречивые, и ты жаждешь узнать о своих знакомых из первых уст, я правильно тебя понимаю? Стефании ничего не оставалось, кроме как кротко кивнуть. — Мне не очень нравится эта затея, — задумчиво пробормотал Владислав. — Филипп не одобрил бы подобной поездки. После всех потрясений тебе нужен покой. Но, с другой стороны… Сейчас я вижу хоть какой-то оживлённый блеск в твоих глазах. Может быть, небольшая мирная поездка, а заодно встреча с подругой и впрямь смогут оживить тебя? Стефания молча наблюдала за тенями раздумий на лице графа, изо всех сил сдерживая собственное нетерпение. Всё же ей не хотелось спугнуть уже зародившееся у Владислава решение. — Хорошо, — наконец, решил парень. — Поедем вместе. — Спасибо, — воскликнула Стефания и в знак признательности ненадолго накрыла ладонь Владислава своей. — Пока не за что, — граф не смог удержаться от лёгкой улыбки. — Рад снова видеть тебя довольной. Стефания старалась не думать о том, что существовала и определённая вероятность не застать подругу дома. Девушка поняла, что очень устала предаваться тяжёлым, депрессивным мыслям за эти дни, и теперь сосредоточилась на подготовке к разговору с Валери. Выехав засветло из столицы, после обеда того же дня они уже были в Лирне. Поскольку Стефания объяснила Владиславу, что её визит не займёт много времени, граф решил начать с него. Стефании ещё не доводилось бывать в этих краях. Она вообще не была хорошо знакома с королевством. У аристократов всегда имелись отдельные, немногочисленные места для отдыха, а в тот день, когда девушке пришлось ездить верхом вместе с разведчиками, она была в противоположной стороне и получила там очень ограниченное представление о жизни большинства простых людей. Лирн это представление подтвердил. Стефания никогда бы не подумала, что всегда улыбчивая и бойкая Валери могла быть родом из такого непримечательного и унылого места. С другой стороны, она вновь получила возможность увидеть, что за пределами её поместья, штаба Разведкорпуса и центральных улиц столицы, людям жилось нелегко. По пути встречалось много обветшавших зданий, требовавших ремонта, уличных торговцев, настырно продававших всё подряд, и худощавых детей с любопытными глазами. Экипаж привлекал внимание и Стефания с опаской придерживала шторку, совсем чуть-чуть выглядывая в окно. Вскоре они остановились у нужного дома. — Проводить тебя до порога? — тактично предложил Владислав, заметив замешательство девушки. Стефания покачала головой. Её встреча с Валери должна была состояться без посторонних. Подруга жила в многоквартирном доме. Маркизе повезло столкнуться с одной из жительниц у входной двери и вежливо уточнить где живёт Валери. Худощавая и язвительная на вид женщина даже потеряла дар речи в начале, бесцеремонно уставившись на Стефанию. За прошедшие годы маркиза привыкла к непредвзятой реакции простых людей и теперь спокойно ждала, когда женщина закончит изучать её сдержанный чёрно-серый дорожный наряд. — Кто такая будешь, — с подозрением поинтересовалась горожанка, уперев руки в бока. — Хорошая знакомая, — терпеливо ответила маркиза. — Мы… Работали вместе. — Работали, — удивлённо переспросила женщина, фыркнув. — Ишь ты… А нам она распиналась, что в военном штабе трудилась. — Всё верно, — Стефания вновь натянула на лицо самую доброжелательную улыбку и повторила. — Так вы не подскажете, мисс, где я могу её найти? — Второй этаж, первая дверь слева, — наконец, ответила ей горожанка и неуклюже посторонилась, пропуская Стефанию внутрь. — Повезло тебе, она только домой вернулась. Дверь квартиры щёлкнула несколькими замками и в проёме показался пожилой мужчина. Он сидел в инвалидной коляске, из-за чего Стефания на мгновение опешила. Но мужчина доброжелательно улыбнулся и маркиза невольно повторила за ним. — Чем могу помочь, юная леди? Такое забавное обращение на несколько мгновений сняло со Стефании напряжение и она уверенно произнесла: — Здравствуйте. Прошу прощения за визит без приглашения, могу я увидеть Валери? Меня зовут Стефания, я… — Стефания? — задумчиво переспросил мужчина прежде, чем его улыбка стала ещё шире. — Ах, Стефания, да, Валери про вас очень много рассказывала. Проходите, проходите. Дочка сейчас у себя, отсыпается с дороги. Попрошу жену, чтобы её разбудила. — Мэтью, кто там? — послышался из соседней комнаты женский голос. Мужчина не успел ответить, когда в прихожей появилась худощавая женщина. По её рыжим с проседью волосам, собранным в аккуратный пучок, и прямому с небольшой горбинкой носу Стефания сразу поняла, что перед ней стоит мама Валери. — Милая, это Стефания, та самая знатная леди, с которой дружит наша дочь, — объяснил ей Мэтью. Женщина внимательно посмотрела на маркизу и в её светло-карих глазах мелькнула задумчивость. — Вы похожи на ту Стефанию, про которую говорила Валери, — наконец, вынесла она вердикт и приподняла уголки губ. — Проходите, пожалуйста. Это был первый раз, когда Стефания наносила гостевой визит к человеку без знатной фамилии. По наивности Стефания связывала аскетизм штаба разведки со строгими порядками, царившими в армии, и совершенно не думала о том, что в схожей обстановке могут жить и другие, гражданские люди. Квартира была маленькой, хоть её и содержали в порядке, простота и бедность обстановки сильно бросались в глаза маркизе, росшей всю жизнь в роскошном поместье. «Я могу ошибаться, но как будто у моих слуг жилые комнаты больше, чем эта квартира…» Потолки жилища были низкими, рамы окон — узкими, выходящими в глухой колодец двора, находившийся явно не на солнечной стороне. Вместо сияющего паркета — крашеный дощатый пол с несколькими ковриками, призванными скорее скрыть щели между досками, чем обеспечить тепло. На стенах, без намёка на лепнину имелись только дешёвые бумажные обои, пожелтевшие рядом с камином. Мебель выглядела добротной, но без инкрустации и вычурных форм. Рядом со столом, покрытым простой льняной накрахмаленной скатертью, стоял жёсткий диван с прямой спинкой. Пока Стефания располагалась на нём, она мельком успела увидеть кухню, казавшуюся совсем крошечной на фоне гостиной. Центром кухни была чугунная плита, её окружали открытые полки, заставленные простой, функциональной посудой. Никаких буфетов с фарфоровыми сервизами, никаких отдельных очагов или печей. Стефания старательно держала лицо и делала вид, что её совсем не изумила такая скудная обстановка. Девушка сохраняла доброжелательность и спокойствие, но ей не удалось погасить повисшую в воздухе неловкость, словно мама Валери читала мысли маркизы. Отец казался более беззаботным и уже успел предложить знатной гостье подкрепиться или, хотя бы, выпить чаю. Стефания согласилась из вежливости, чтобы эти люди не подумали, будто она воротит нос от их скромного гостеприимства. Пока родители Валери заваривали чай, девушка сконцентрировалась и принялась исследовать состояние отца подруги. Пару раз Валери упоминала между делом, что отца уже много лет как беспокоят боли в тазобедренных суставах, от того он и оставил свою работу цирюльником и теперь лишь периодически стриг детей, а заодно занимался заточкой инструментов. Но Стефания и не подумала о том, что болезнь могла развиться до такой степени. «Деформирующий остеоартроз… Хрящ разрушен… И мышцы вокруг уже атрофированы…» С таким диагнозом Мэтью ничего не оставалось, кроме как провести остаток жизни в инвалидном кресле. Первой мыслью Стефании было броситься на помощь, но девушка заставила себя остаться на месте, хоть и с трудом. Слишком свежи были в памяти последствия её одного из последних вмешательств. «Я обязательно помогу… Но без поспешных действий, после того, как обсужу это с Валери…» Светский разговор не складывался. Мэтью говорил больше всех, и Стефания быстро поняла, что её подруге очень повезло с родителями. Валери была их гордостью, и маркиза в моменте даже ощутила укол зависти, когда Мэтью гордо повторил про то, что его умница-дочка блестяще выдержала конкурс из десяти человек на место при поступлении в медицинский университет. Стефания тут же вспомнила, как она приступала к обучению врачеванию. Ей нечем было хвастаться, девушка до сих пор хорошо помнила день, когда отец договорился о её месте в университете. — Клод, здравствуйте, — радушно поприветствовал отца заведующий кафедрой анатомии и хирургии. — Давно я вас не видел. Как ваше здоровье? Это был один из немногих людей, кто мог позволить себе обращаться к отцу по имени, и Стефания сразу отметила это про себя, взглянув на пожилого мужчину с новым уважением. — Здравствуйте, Роберт. Я в порядке. Ваше новое лекарство от мигрени просто изумительно, — любезно ответил Клод. — Качество моего сна стало заметно выше, а интенсивность головных болей — ниже. Приступы случаются реже. — Отрадно слышать, — искренне воскликнул профессор, после чего его добрые глаза, казавшиеся забавно большими из-за толстых стёкол очков, остановились на Стефании. — Здравствуйте, юная леди. А как ваше здоровье? Стефания застенчиво потупилась, сделала лёгкий реверанс, пробормотав своё имя, и спряталась за спину отца. — Моя дочь прекрасно себя чувствует, — тяжёлая ладонь маркиза легла на плечо девочки и Стефания с неохотой вернулась на своё место. — Замечательно, тогда чем я могу вам помочь? — участливо поинтересовался Роберт. — Моя просьба… Необычна и трудна, — Клод тяжело вздохнул и недолго посмотрел на Стефанию прежде, чем отвернуться, как только она поймала его взгляд. — Я хотел бы, чтобы вы давали частные уроки моей дочери. — О, так вас интересует биология, юная леди, — вновь подмигнул ей профессор. Стефания хотела ответить, но отец не дал ей и слова вставить: — В рамках домашнего образования Стефания уже изучила общие курсы по естественной истории. Я прошу о частных уроках по медицине. Иными словами, я бы хотел дать своей дочери образование врача, но в рамках индивидуального обучения. Роберт удивлённо приподнял брови и посмотрел на маленькую маркизу, которая всё с той же скромной вежливостью кивнула и произнесла: — Для меня было бы честью учиться искусству врачевания у вас, профессор. — Для меня это не меньшая честь — учить дочь столь уважаемого человека, — осторожно заговорил Роберт. — Но… — Я заплачу любую сумму, которую вы назовёте, — перебил его Клод. — Ваше время стоит дорого и индивидуальный ученик внесёт дополнительные неудобства в ваш график, я это прекрасно понимаю. — Дело даже не в деньгах, — взмахнул рукой профессор. — А в том, что вашей дочери всего двенадцать. Я беру детей на частные уроки, начиная с четырнадцати лет. Мой опыт показывает, что это наиболее оптимальный возраст для начала успешного обучения. — Из любого набора данных есть исключения, — уверенно возразил маркиз. Он был так поглощён разговором и в его глазах сосредоточились столь странные эмоции, что Стефания занервничала и взяла отца за руку, чтобы он не так волновался. — Моя дочь — умная, рассудительная, прилежная, аккуратная, спокойная и чуткая. Лучших качеств для будущего врача и придумать нельзя. Она справится с вашей учебной программой и продемонстрирует отличные результаты, можете не сомневаться. В этот момент Стефания буквально расцвела и гордо расправила плечи. Слышать похвалу от отца, пусть и адресованную не лично ей, было очень приятно. Папа редко отмечал её достижения, тем более публично, но сейчас он говорил с такой непоколебимой уверенностью, что маркиза и сама поверила в свои незаурядные способности в учёбе. — Я ни в коем случае не сомневаюсь в способностях вашей дочери, — терпеливо ответил Роберт. — Но к чему такая спешка, Клод? Приведите её ко мне через два года и я с большим удовольствием возьму вашу девочку в ученицы, отдельно от остальных студентов, если вам будет угодно… — Я хочу, чтобы Стефания начала получать образование уже сейчас, — отец не отступал, в его голосе прорезались требовательные, металлические нотки. — Чтобы к своему совершеннолетию она уже овладела медицинской наукой. Стефания испуганно сжала руку отца в своей, когда он поднял тон, и Клод тут же успокоился. Он высвободил ладонь, неуклюжим жестом провёл ей по голове девочки, чудом не портя её причёску, и уже мягче добавил: — Это моё желание. Её брат тоже начал серьёзно учиться с двенадцати лет. Ему это пошло на пользу. — Да, — вздохнул профессор. — Я слышал про вашего сына. Думаю, что ваши дети позднее обязательно скажут вам «спасибо» за возможность получить такое качественное образование. Но, знаете, я всё же сторонник того, что в медицину лучше идти по призванию, всё-таки тут дело не только в интеллектуальных возможностях, если вы понимаете, о чём я… — О, на этот счёт можете не сомневаться, — хмыкнул Клод и Стефании вдруг послышалась печаль в его сдержанном смешке. — У моей дочери большой потенциал в этом деле. Я могу ошибаться в чужих людях, но не в своих детях. Впрочем, вы можете сами побеседовать с ней. Стефания с удовольствием продемонстрирует вам свои знания и объяснит, почему ей интересна именно медицина… Тогда Стефания не подвела отца. Проговорив с ней около сорока минут, профессор остался в полном восторге от такой перспективной, воспитанной ученицы и согласился выполнить просьбу Клода. Тогда девочка не понимала, что её мастерски подталкивали к нужному образованию, покрывавшему её способности, с самого детства. Да и запомнился ей больше не разговор с профессором, а сам факт поездки с отцом вдвоём, без Филиппа. — Папа, — нерешительно окликнула она отца перед тем, как он открыл дверцу экипажа. — Да? Стефании очень хотелось продлить времяпрепровождение с отцом наедине. Ведь, когда они вернутся в поместье, он вновь превратится в строгого маркиза Миллера и отодвинет её на задний план. Но сейчас, пока отец выглядел довольным и не скупился на хорошие слова о своей дочери, возможно, у Стефании был шанс получить ещё крупицу его внимания? — Занятия начнутся уже с понедельника, — неуверенно начала девочка, сцепив дрожавшие пальцы в замок. — Профессор Роберт во время нашей беседы сказал, что мне предстоит изучать в ближайшие месяцы. Можем ли мы по пути домой заехать в книжную лавку? Я бы хотела взять несколько новых книг, чтобы подготовиться к первому уроку… На самом деле у Стефании уже неделю гудела голова от бесконечного заучивания информации, и девочка бы с большим удовольствием попросила отца заглянуть вместе с ней в магазин кукол или на столичную ярмарку. Но просить о подобном Стефания не решилась: знала, что папа презрительно фыркнет и откажется. — Если бы ты помог мне, мы смогли бы подыскать нужные книги. Мне одной могут не продать подобные учебники, — добавила Стефания, чтобы склонить колебавшегося отца на свою сторону. — Я постараюсь не отнять у тебя много времени. — Это хорошая идея, Стефания, — сдержанно одобрил её предложение Клод. — Похвально, что ты понимаешь всю серьёзность учёбы, которой тебе предстоит заниматься… Вплоть до текущего момента Стефания хранила это воспоминание не как день начала своего пути в медицине, а как редкое мгновение, когда она чувствовала себя любимой дочерью, которой гордятся и помогают. «А хвалил ли он меня тогда искренне? Или стремился любой ценой решить проблему с моим неудобным даром?» Даже сейчас Стефания предпочитала верить в первый вариант вопреки любому возможному, циничному, здравому смыслу. Вероятно, её непростые эмоции отпечатались на лице, потому что Мэтью вдруг замолчал и озадаченно переглянулся со своей женой. Стефания заметила это и поспешила прибегнуть к своему излюбленному приёму в разговорах: — Ох, простите, я просто вспомнила свои годы обучения в медицинском университете. Признаться, мне было очень тяжело. И, когда я оказалась в Разведкорпусе, то Валери стала для меня не только подругой, но и наставницей, с которой я всегда брала пример. Это замечание в считанные мгновения растопило напряжение и родители Валери снова довольно заулыбались. Стефания хотела добавить ещё пару пустячных фраз про приятный вкус чая, но внезапное появление заспанной Валери в комнате избавило её от продолжения «светской» беседы. — Мам, пап, вы чего расшумелись? — пробормотала сонно девушка, щурясь от яркого дневного света, заливавшего комнату. А потом Валери увидела Стефанию и застыла в немом изумлении, приоткрыв рот. — Здравствуй, — Стефания поднялась из-за стола и поспешно подошла к девушке. — Прости, что я так явилась без приглашения… Она хотела было взять подругу за руки и приобнять, но Валери отступила на шаг назад. В её расширенных ореховых глазах плескалось много эмоций, но среди этого хаоса Стефания не увидела ни намёка на радость, отчего растерялась. — Давно она тут? — с неприкрытым подозрением в голосе поинтересовалась Валери. — Да четверть часа всего, — ответила её мать, нахмурившись. — Извини, дочка, я уже собиралась идти тебя будить, но ты и сама встала… Стефания очень хотела тебя видеть, специально приехала к тебе из столицы, вот мы и решили с отцом оказать гостеприимство, какое нам по возможностям… — Ясно, — протянула Валери без улыбки. — Хотела видеть, значит… Ну, что ж, пойдём, поговорим. Наедине. Мам, пап, останьтесь, пожалуйста, здесь. Прежде, чем кто-либо из присутствующих успел осознать смысл слов Валери, девушка схватила Стефанию за руку и потащила в свою комнату, хлопнув обеими дверьми. В небольшой спальне стояли духота и полумрак. Валери небрежно откинула в сторону скомканное одеяло, уселась на кровать, скрестив руки на груди, и хмуро уставилась на Стефанию: — Ну? Говори, зачем пожаловала. — В-Валери, — тон подруги настолько напугал маркизу, что она невольно начала заикаться. — Что случилось? Почему ты… Такая? — Какая? — передразнив её, уточнила Валери, и в её взгляде мелькнули яркие молнии. — Уж прости, не могу радоваться твоему появлению у себя дома после всего, что вы натворили. — Ч-что? О чём ты? — Ой, только не надо притворяться невинной дурочкой, — презрительно фыркнула Валери, резко встав. Разница в росте у них была не слишком большой, но Валери умудрялась смотреть на Стефанию сверху вниз так, что маркиза чувствовала себя совсем жалкой и ничтожной. — Поверить не могу, что я ещё защищала тебя и твоего братца перед командором, — прошипела Валери, напирая на маркизу, пока девушка не оказалась припёрта к стене. — Как дура, устроила ему целое выступление, орала про второй шанс, про вашу неоценимую помощь… А Эрвин был прав, вы ничем не отличаетесь от остальных скользких, столичных толстосумов! — Когда… Когда ты с ним разговаривала, — пыталась перебить Валери Стефания, но та не слушала её. — Или вы решили, что ничем не обязаны разведчикам? Может, это и было так, пока они не вытащили тебя из лап врагов. Быстро твой братец про это забыл! Стефания, в конце концов, сдалась и продолжила смиренно слушать поток упрёков, пока Валери не замолчала, тяжело переводя дыхание. — Валери, — дрогнувшим голосом вновь обратилась к ней маркиза, умоляюще сложив руки. — Расскажи мне, прошу, что с вами происходило после моего отъезда? На мгновение ей показалось, что Валери сейчас начнёт не просто ругаться, а кричать. Но, кажется, в этот раз бдительная девушка разглядела искреннюю мольбу в глазах Стефании и, цыкнув, с ядовитой чёткостью произнесла: — Командора арестовали. Публично, при его подчинённых. Обвинили в государственной измене, сорвали нашивки и увели в наручниках, как какого-то террориста. Штаб перевернули вверх дном: эти свиньи в полицейских погонах шарились в наших вещах и прикарманивали себе, что хотели. Потом собрали нас всех и зачитали указ сверху о том, что деятельность Разведкорпуса приостановлена. Офицеры должны сложить полномочия, солдаты будут распущены в бессрочный отпуск. Несоблюдение приказа приравнивается к проступкам командора. Собирались забрать Эрена, но капитан, к счастью, этого не допустил. — Не допустил?! — воскликнула Стефания, прикрыв рот ладонью. — Ещё никогда я так его не уважала, как в тот день, — подтвердила Валери, горько покачав головой. — Ушёл вместе с новобранцами и отрядом Ханджи. Теперь их ищут по всему королевству. И черта с два я что-нибудь тебе расскажу ещё, поняла?! — Ты знаешь, куда они пошли? — пролепетала маркиза, едва сдерживаясь, чтобы не схватиться за голову. — Опять за дуру меня держишь? — вновь вспылила Валери, сжав руки в кулаки. — Все уже поняли, что твой брат приложил руку к этому кошмару. Поигрался с Разведкорпусом и выбросил, когда надоело, так ещё и сломал уважаемым военным жизни. Куда они теперь с таким клеймом подадутся? И, главное, за что их так? За то, что пытаются спасти остатки человечества?! Да что я это всё говорю… Ты и так понимаешь, просто предпочла улизнуть в свою столицу под шумок. Но не думай, что вам это сойдёт с рук. Клянусь, разведчики так просто не сдадутся и, когда вернут своё, не посмотрят на то, что вы раньше были их союзниками… — Валери, — задушенным из-за подступающих слёз голосом прохрипела Стефания. — Им придётся сдаться. Они не смогут скрываться вечно. — А кто сказал, что они будут прятаться? — цыкнула Валери. — У них есть план действий. Нет, лучше заткнись, Стефания. Разведчики не дураки и прекрасно понимают, что неважно: сдадутся они или нет, их в любом случае попытаются убить. Так как ты думаешь, какой вариант выберут капитан, майор и остальные? — Их не могут убить, если они, — начала было Стефания, но вдруг осеклась. «Кенни, его отряд… Центральный отдел военной полиции, нет никого более подходящего на роль карателей по приговорам за государственную измену… Им… Им совсем необязательно везти разведчиков в темницу. У Аккермана своё правосудие, а Род будет только рад избавиться от лишней проблемы… Что бы они не говорили про важность Разведкорпуса, обезглавить его, убив ключевых солдат, им будет только на пользу… Великие Стены, Филипп, неужели ты согласен с таким раскладом дел?» На мгновение колени у Стефании подкосились, и она едва устояла на ногах. — Вижу по твоему лицу, что до тебя дошло, — процедила Валери. — Так и не поймёшь что хуже: твоё двуличие или твоя глупость. — Почему ты не с ними? — тихо спросила маркиза, низко опустив голову. — Сама-то как думаешь? — девушка указала рукой на дверь. — Я — единственная дочь у своих родителей, которые более не в состоянии сами себя, как следует, прокормить. Кто за ними присмотрит, если меня повесят? Эрвин это понял и отпустил меня, заявив, что я более ничем не обязана Разведкорпусу. Как и тебе, так что лучше уходи по-хорошему из моего дома. И так уже много внимания привлекла своим появлением. — Я… Уйду, — с трудом проговорила Стефания. — Обязательно уйду. Н-но скажи мне сначала… Где держат Эрвина? Где могут быть Леви и остальные? — Почём мне знать? Сказала же, ты ничего от меня не узнаешь, — огрызнулась Валери. — Ты сказала, что он отпустил тебя… Ты вернулась не так давно, а новости об аресте Эрвина уже несколько дней, — пробормотала Стефания. — Это ты точно знаешь. — Спроси у своего брата, когда вернёшься к нему ни с чем. — Зачем ты так? — печально спросила девушка. — Ты сама выбрала свою семью, отошла в сторону от… Происходящего. Разве я не в праве сделать то же самое? На мгновение Валери смешалась, но почти сразу нахмурилась ещё сильнее, и отвернулась от маркизы, пытаясь таким образом закончить разговор. — Я… Может быть, у меня получится помочь разведчикам, — прошелестела Стефания. — Но я изолирована от всех событий с обеих сторон. Мне нужна хоть какая-нибудь информация… — Ты не имеешь права просить у меня такую информацию, — отрезала Валери, не оборачиваясь. — А если я предложу обмен? — выпалила Стефания прежде, чем успела обдумать мелькнувшую в голове мысль. — Подкупом меня не возьмёшь, — тут же бросила с презрением подруга. — Я не стучу на своих. — Я знаю, — согласилась маркиза, уже изрядно взвинченная развернувшейся беседой. — Я хочу предложить другое. Бесценное. Здоровье твоего отца. Валери с бешенством обернулась, и Стефания благоразумно отшатнулась в сторону, избежав прямого удара. — Послушай меня, — уже на повышенных тонах заговорила маркиза, подняв скрещенные руки перед своим лицом. — Ты слышала Владислава. Ты слышала про мои способности. Ты видела Хенинга. Ты видела Петру, Леви и ещё много других разведчиков. Это никакой не талант, это мой дар. Причина моей скрытности, моего медицинского образования. Моя тайна, которую я пыталась сохранить от большинства все эти годы. И я обменяю свою тайну на твою. Я… Сделаю всё, что смогу, чтобы твой отец снова встал на ноги, а ты расскажешь мне всё, что знаешь про планы Разведкорпуса и местонахождение Эрвина. Я пообещаю тебе: то, что я узнаю не дойдёт до моего брата, а ты пообещаешь не распространять информацию обо мне. Впрочем, ты в любом случае не пострадаешь, а твой отец вернёт себе право на более лёгкую старость. Валери молчала долго. В её настороженном взгляде схлестнулось много всего: несгибаемая принципиальность и боль за отца, надежда и гнев, шок и осознание. — Ты многих безнадёжных солдат поставила обратно на ноги, — наконец, тихо проговорила она. — Может быть, и сейчас у тебя это получится? Особенно, когда ты назначила цену за свою помощь… Валери поморщилась и дала себе ещё несколько минут на принятие решения, отойдя к окну. После чего резко взмахнула рукой: — Чёрт с тобой, у меня нет сил на свои гордость и принципиальность, когда отец прикован к коляске. Я согласна. Но сначала ты выполнишь свою часть уговора. И не вздумай навредить отцу, иначе я… — Мой дар никогда не вредил пациентам, — вспыхнула Стефания. — Вопрос лишь в том, сколько сил у меня уйдёт, чтобы победить болезнь. Она ожидала, что Валери выскажет новые сомнения, но девушка вместо этого устало ссутулилась, сильнее запахнув свой простенький домашний халат, и горько произнесла: — Мы и впрямь плохо тебя узнали за эти годы, Стефания. Никогда бы не подумала, что моя знатная подруга станет торговаться со мной так… — Я не торгуюсь, — с отчаянием оспорила её слова маркиза. — Я… Я не имею более права требовать с тебя откровенность просто так. Поэтому я должна дать что-то взамен. — Лучше замолчи и прибереги свои оправдания для капитана, — взвилась Валери, точно попав своим уколом в сердце Стефании. — Сказала же, согласна. Ты не оставила мне другого выбора, маркиза.***
На пороге дома Стефания столкнулась с, потерявшим её, Владиславом. Торопливо вытерев платком нос и губы, девушка обвила руками плечо графа и направилась вместе с ним к экипажу, избегая смотреть на соседей, провожавших любопытными взглядами их пару. — Всё в порядке? — с беспокойством осведомился Владислав. — Ты вся бледная. — Осмотрела отца Валери, — вздохнула Стефания, позволив себе сильнее опереться на графа. — Он давно болеет. Владиславу не потребовались дополнительные объяснения. Он вздрогнул и внимательно посмотрел на девушку, будто прямо сейчас решил прокрутить в голове воспоминания из Утгарда: — Ты помогла ему. — Да. — Но разве ты не должна быть аккуратной в демонстрации своих способностей? — Валери можно доверять, — уверенно ответила Стефания. — Мы с ней договорились, а её родители не догадались о моём даре. Пойдём, пожалуйста, я бы хотела поскорее присесть. Её поведение нарушило прежнюю умиротворённую атмосферу в экипаже. Владислав постоянно поглядывал на притихшую Стефанию с нескрываемым беспокойством и удручённо качал головой, когда во время остановки маркиза едва проглотила четверть своего обеда, а при спуске с лестницы сильнее цеплялась за перила. — Я в порядке, — вяло отмахнулась она от избыточной заботы Владислава. — Не волнуйся за меня. — Ты совсем выбилась из сил, — возразил ей граф с едва уловимой ноткой страха в голосе. — В Утгарде было то же самое. Не знаю, как часто ты использовала свой дар за последние годы, но он точно не идёт тебе на пользу. — Я просто переволновалась, пока была у Валери, — возразила Стефания. — Мне удалось кое-что узнать. — Поделишься? Маркиза покачала головой. Владислав сокрушённо вздохнул, словно, его хоть и не очень удивило решение девушки, но изрядно расстроило: — Что ж, тогда вернёмся к этому разговору позже. Но по возвращении в столицу Стефанию ожидало совсем другое событие. И нагрянуло оно утром, когда она лежала в постели. Сон не шёл всю ночь, несмотря на сильную усталость после долгой дороги, и Стефания даже не стала притворяться спящей, когда в комнату проскользнула горничная с утренним чаем и письмом на отдельном подносе. Сначала маркиза подумала, что это мог быть Филипп. О письме от Валери она и мечтать не смела, не после такой встречи и не столь быстро. Но серый, казённый конверт и простая сургучная печать делали письмо чужим и незнакомым, а отсутствие информации об отправителе вдвойне насторожило Стефанию, однако на мгновение поселило в маркизе надежду, что это мог быть кто-то из разведчиков. Впрочем, у неё за эти дни осталось очень мало терпения. Стала просыпаться, чуждая раньше, импульсивность, отчего девушка вскрыла конверт одним движением и вытащила полупустой, небольшой лист: Голубка, Лирн — милый городок. Рад, что ты не теряешь время зря: навещаешь своих друзей из разведки и весело проводишь время с графом. А теперь — ко мне. Завтра, в полдень, в центральный штаб. Спросишь капитана Аккермана, тебя проводят. Не опаздывай. К. Едва Стефания проглотила за считанные секунды содержание этой записки, тяжёлым ударом врезавшееся в сознание, как тут же отшвырнула от себя письмо вместе с конвертом прямо в камин. Бумага мгновенно скукожилась, и вскоре от неё ничего не осталось. Сама Стефания медленно опустилась на ковёр и протянула дрожавшие руки к огню. Конечно, за всеми её перемещениями следили, как же она не подумала об этом? Филипп ведь не только в рамках наказания отослал сестру к Владиславу. Игнорировать подобное письмо было опасно: может, и самой Стефании не грозил смертельный риск, но Валери и Владислава девушка вполне могла подставить. А это последнее, что она хотела — приносить новые проблемы близким людям. «К тому же у меня появится возможность напрямую спросить у Кенни про судьбу разведчиков. Я должна это сделать, даже если не хочу слышать ответ…» Беспокойство за близких перевесило собственную панику, и Стефания заставила себя прекратить трястись. Она взмахнула рукой, показывая горничной, что с ней всё в порядке, после чего медленно поднялась с пола и спокойно заявила: — У меня на завтра запланирована встреча с очень серьёзным человеком. Подготовьте пожалуйста моё новое дневное платье.***
В назначенное время следующего дня Стефания была на месте. Ей быстро стало очевидно, что знатные женщины не столь часто наносили визиты в центральный штаб военной полиции, ведь девушка привлекла к себе много внимания. Слишком уж выделялся на фоне привычной военной формы её белый наряд с замысловатой чёрной вышивкой. Караульные едва не поперхнулись слюной, когда Стефания подошла к ним и сказала, с кем у неё назначена встреча. — Подождите в холле, леди… Пожалуйста, — выдавил один из них, переглянувшись с сослуживцем. — Вас проводят. Маркиза невозмутимо вплыла в здание, но до того, как за ней закрылись массивные двери, до острого слуха девушки донёсся возбужденный шёпот: — Точно, нас же предупреждали. — Я думал, что притащится очередная старая родственница герцога плакаться насчёт похищенных украшений. — Чтобы ко мне через тридцать лет так же приходили молоденькие аристократки… Стефания выбросила из головы эту глупую болтовню. Уж к чему у неё имелся устойчивый иммунитет с детства, так это к пустым сплетням. Ровно в двенадцать по главной лестнице с дотошной пунктуальностью спустилась женщина-лейтенант. Её строгое лицо выглядело отстранённым, но в холодных голубых глазах отчётливо застыли неприязнь и презрение. Стефания едва не смешалась под взглядом незнакомки, но нашла в себе силы вежливо кивнуть и улыбнуться. — Стефания? — бесцеремонно поинтересовалась женщина, даже не попытавшись изобразить подобие хороших манер. — Идите за мной. Маркиза едва поспевала за размашистой, отточенной походкой лейтенанта, что явно раздражало последнюю, как и тихо шуршащий с каждым шагом подол платья Стефании. Но женщина ничего не сказала, только удостоила Миллер тонкой враждебной ухмылкой и пошла ещё быстрее. Похоже, немногочисленному центральному отделу военной полиции принадлежало целое крыло, потому что в определённый момент количество обычных служащих поубавилось, а количество замысловатых замков на дверях наоборот выросло. Хоть внутри девушка вся и сжималась от страха, голову она продолжала держать гордо поднятой, и шла с таким видом, будто направлялась на обычный светский приём. Наконец, они остановились у нужного кабинета и лейтенант коротко постучала. За дверью послышались шаги, и вскоре она открылась. Сначала Стефания услышала до жути узнаваемый, хрипловатый голос Кенни: — Поторопи этих бездельников, Руперт. Устройства должны быть у нас к концу этой недели. Я не собираюсь больше ловить преступников на этом казённом металлоломе с клинками. Девушка застыла. Она выглянула из-за спины лейтенанта и увидела светлую макушку молодого мужчины, вышедшего из кабинета первым. Полицейский тут же обернулся в профиль, и Стефания с трудом сдержала громкий возглас. Она уже почти похоронила те отвратительные воспоминания приезда молодых офицеров военной полиции с проверкой в штаб разведчиков. Но сомнений быть не могло: в нескольких метрах от неё стоял тот самый Руперт. Он почти не изменился, только на осунувшемся лице появился некрасивый шрам, рассекавший правую скулу пополам. Стефания попятилась и спряталась обратно за лейтенанта, всё ещё не веря своим глазам. «Невозможное совпадение… Как он тут оказался?» Руперт повернулся в их сторону и прищурился, наклонив голову. Но увидеть лицо маркизы не успел, потому что на пороге кабинета появился сам Кенни и небрежно передал полицейскому большую кипу карт и документов: — Отнеси это обратно. Нечего попусту захламлять мой кабинет. Руперту ничего не оставалось, кроме как послушно принять ношу и удалиться с ней в противоположную сторону. Стефания во все глаза смотрела на спину полицейского и с трудом успела вернуть на лицо прежнюю, преисполненную достоинства, маску, когда Кенни лениво повернулся и, наконец, обратил на девушку своё внимание. — Давно не виделись, маркиза, — подмигнул он Стефании и приглашающим жестом распахнул дверь шире. — Заходи, не стесняйся. Траут, свободна. Если женщина и собиралась что-то сказать, то в итоге оставила свои слова при себе. Она молча кивнула и обогнула Стефанию, направившись в ту же сторону следом за Рупертом. Довольно скоро маркиза осталась с Кенни наедине. Дверь хлопнула и Стефания бросила напряжённый взгляд на узкую замочную скважину. «Хотя бы ключ остался в ней…» Поморщившись от ощутимого запаха табака, Стефания поплелась к столу, за которым уже удобно расположился Аккерман, и села напротив мужчины, спрятав дрожавшие руки в складках платья. Кенни, в свою очередь, расслабленно откинулся на спинку кресла и смерил Стефанию уже более пристальным, долгим взглядом. — М-да, голубка, — щёлкнул он языком, одобрительно кивнув. — Глаза у тебя блестят, платьице шуршит, щёки горят… Смотрю на тебя сейчас, вспоминаю наши прошлые встречи… Поговорки не врут. Ничто не идёт знатной женщине больше, чем безделье и постоянный отдых. Стефания продолжала держать лёгкую, снисходительную, светскую улыбку, словно совсем не поняла двойного подтекста слов Аккермана: — Благодарю, Кенни. Сейчас я действительно чувствую себя гораздо лучше. — Не скучаешь? Так не вовремя тебя братец прогнал из нашей компании. Рискуешь пропустить всё самое интересное. — Правда? — Стефания невинно посмотрела на капитана. — Не уверена, что от меня сейчас есть польза. Филипп прекрасно справляется за нас двоих. — Снова заводишь старую песню, — закатил глаза Аккерман. — Интересно, с чего ты так решила? Боишься задеть хрупкую гордыню братца? Или строишь свои планы, отличные от наших? Стефания ощутила, как неестественность её улыбки стала настолько сильной, что скулы начали болеть. — Зачем ты ездила в Лирн? — спросил Кенни, и прежние лукавые нотки в его голосе сменились холодной сталью. — Я навещала подругу, — обыденным тоном сообщила Стефания. — Валери. Мы вместе работали в Разведкорпусе. Я разве сделала что-то плохое, Кенни? — Не подкидывай в беседу риторические вопросы, голубка, — усмехнулся Аккерман, после чего окончательно посерьёзнел. — Я это не люблю. Он явно не шутил, и маркиза поняла, что с улыбчивой маской пора заканчивать. Девушка тихо вздохнула и потупилась, изображая грустное непонимание: — Валери давно ждала меня в гости и, поскольку у меня стало больше свободного времени, я решила нанести ей визит. — То есть, ты внезапно сорвалась в эту глушь только ради обычной женской болтовни по душам? — Не совсем, — Стефания подняла глаза на Кенни. — У отца Валери уже долгое время были проблемы со здоровьем, и в последний месяц его состояние сильно ухудшилось. Обычная врачебная практика уже не смогла бы исправить ситуацию. Поскольку многие разведчики, в том числе и Валери, знают о моих способностях, я посчитала уместным открыто предложить ей свою помощь. Благодаря тому, что это была полу правда, а тревожные грустные эмоции насчёт ссоры с близкой подругой не отпускали девушку ни на минуту, Стефания могла открыто смотреть на Кенни и не прятать искренние переживания в момент своего объяснения. Это подействовало, Аккерман умерил свои подозрения и пренебрежительно взмахнул рукой: — Я понял, опять лезешь со своей жалостливостью к окружающим. Видимо, уроки жизни ты пока понимаешь плохо. Этот комментарий Стефания оставила без ответа. Но Кенни не собирался переводить тему и продолжил постепенно напирать: — И что, твоя подружка не обмолвилась ни словом про разведчиков? К этому вопросу маркиза тоже была готова: — О, я очень хотела узнать, как обстоят дела у Разведкорпуса, но, к сожалению, Валери ушла со службы в день, когда солдатам пришлось освободить штаб… Стефания убедительно пересказала Кенни причину ухода подруги со службы. Конечно, ей совсем не нравилось выдавать чужие секреты Аккерману, но маркиза понимала, что личные проблемы Валери — лишний, отвлекающий шум для капитана, который он даже не станет запоминать. А вот отсутствие информации про разведчиков, кажется, слегка раздосадовало Кенни, и он закурил, презрительно фыркнув: — Какая ты, молодец, голубка, что дружишь с послушными закону людьми… Он явно обдумывал рассказ Стефании и ненадолго прекратил свои нападки. Маркиза, тем временем, изучала мрачноватый, чуть старомодный интерьер кабинета, но её взгляд, то и дело возвращался к небрежно сложенной карте. Девушка не видела всей картины, но грубоватые, чернильные пометки в некоторых местах насторожили её. — Может быть, вы расскажете мне, какая судьба ждёт командора Эрвина и остальных разведчиков? — рискнула задать вопрос Стефания, не отводя глаз от этой загадочной карты. Глаза Кенни остро заблестели и он снова сосредоточился на маркизе: — Я думал, что ты подслушала весь наш разговор, когда мы с Родом были в твоём поместье. Стефания вздрогнула и на мгновение лишилась своей выдержки. — Не пугайся так, — хмыкнул Кенни, явно довольный тем, что так ловко поймал её с поличным. — С твоим бестолковым братцем только и остаётся, что добывать информацию, прослушивая чужие разговоры и попадая в разные приключения. Так что, ты до сих пор ничего не знаешь? — З-знаю, но не всё, — тихо произнесла маркиза, затаив дыхание. — Я… Прочла в газетах, что значительная часть разведчиков скрывается от полиции уже долгое время… Хоть и сказала это Стефания с максимальной деликатностью, её слова всё равно вызвали у Кенни раздражение. — Всё из-за этого крысёныша, — бросил он, помрачнев. — Выучил на свою голову… Если бы не он, давно бы уже поймали всех. Маркиза округлила глаза. Она не смела прямо сейчас назвать имя того, кого имел сейчас в виду Кенни. Потому что тогда Стефания больше не смогла бы оставаться спокойной. Впрочем, каждый раз вспоминая его, Аккерман постоянно терял свой прежний, наглый, почти равнодушный настрой, и это не укрывалось от внимания девушки. Маркиза хотела уже повторить вопрос, чтобы, как можно быстрее уйти из этой опасной ситуации, но Кенни сам продолжил диалог: — Их участь уже решена. Командор, майор Зоэ, капитан Леви, офицеры, которые пошли за ними… Разберёмся со всеми по-своему. Ну-ну, не делай такое лицо, голубка, ты уже не маленькая, знаешь, что бывает за неповиновение королевским указам. — А как же ребята-новобранцы? — спросила Стефания дрогнувшим голосом. — Им же всего по пятнадцать, они просто пошли следом за Эреном, их товарищем… — Тц, хочешь назвать их детьми? — скривился Кенни. — Не выйдет. В пятнадцать лет эти «дети» уже давно должны уметь нести ответственность за свои поступки. Впрочем… Если они не станут сопротивляться и сложат оружие, может, и дадим им шанс. Молодые, перспективные солдаты нужны и Гарнизону, и полиции. «Они будут сопротивляться,» — подумала Стефания, прикрыв ненадолго глаза. — «Микаса, Армин, Жан, Конни, Саша…» Зрелище, представшее в мыслях девушки, как Кенни, Руперт, та женщина-лейтенант, нападают на отряд Леви, приправленное воспоминанием давнего разговора с Владиславом о странном новом устройстве пространственного маневрирования, вызвало у Стефании сильную, едва ли не парализующую тошноту, которую было очень сложно подавить. Шорох бумаги вырвал маркизу из кровавых, воображаемых картин. Это Кенни развернул ту самую карту, занявшую теперь собой весь стол. — Подойди-ка сюда, — потребовал он. Стефания встала и на негнущихся ногах обошла стол. — В своём дневнике ты отмечала, что пару раз тебе вместе с разведчиками и Йегером доводилось покидать территорию штаба, ради экспериментов рядом с каким-нибудь водоёмом. — Д-да и что? — пролепетала маркиза. — И то, — цыкнул Кенни. — Мы прочесали не раз все самые густые леса и захолустные деревни, но ни черта там не нашли. Потом я перешерстил ещё раз твой дневник и увидел это. Ты помнишь, куда конкретно вы ездили? Стефания помнила. Конечно, она помнила ту рощицу с обрывом и небольшим озерцом, расположившуюся на самом севере Розы. Какое счастье, что девушка тогда не додумалась записать подробности поездки в свой ежедневник. Её взгляд забегал по карте и Стефания почти сразу увидела это место, отмеченное одним из четырёх кружков. Но маркиза тут же поспешила отвести глаза и вновь стала рассеянно рассматривать карту. Поначалу Кенни не торопил её, но затем его терпение стало иссякать, и он грубо уточнил: — Ну? — Кажется, здесь, — маркиза осторожно ткнула пальцем на кружок, находившийся на юге. — Уверена? — выгнул бровь Кенни. — Мои люди всё равно проверят каждую точку. Но твоя помощь, маркиза, может сэкономить нам пару дней. — В планах командора Эрвина нельзя быть уверенными до конца, — заметила Стефания, вызвав у Кенни одобрительный смешок. — Но я помню, что мы не уезжали далеко от южного района. — Что ж, неплохо, голубка, — Кенни убрал карту обратно и в этот раз уже спрятал её подальше от глаз Стефании. — Всё же мне больше нравится, когда мы сотрудничаем. Мужчина смерил её внимательным взглядом и Стефания похолодела, заметив как деловой холод исчез из его расширенных зрачков, уступив место жгучему, охотничьему интересу. — Сядь на место, — скомандовал он таким тоном, что маркиза тут же попятилась и опустилась в кресло, едва дыша. — Я позвал тебя не только ради сплетен о разведчиках. — Я могу ещё чем-то помочь вам? — склонила голову набок маркиза, с трудом сдерживая клокочущее желание уйти отсюда как можно скорее. — Можешь, — Кенни неприятно ухмыльнулся, плавно обогнул стол и слегка опёрся о него, остановившись прямо напротив Стефании. — Послушать меня. Очень внимательно. Ты помнишь наш разговор в Тросте? О силе? При всём своём самом большом желании забыть тот жуткий вечер маркиза никак не могла. — Помнишь, — подтвердил Кенни, прочитав ответ по её глазам. — Я не просто так тогда про это сказал. Ты, голубка, любишь прикидываться кроткой и недалёкой барышней, но, думается мне, ты заметила, в каком тяжёлом положении мы все сейчас находимся. Атаки врагов извне, накопившиеся внутренние противоречия, глупцы вроде Смита, бросающие в одиночку вызов целой вековой системе… Совсем скоро придёт время новой делёжки сил. Каждому придётся заново выбирать свою сторону. И ты, кажется, не очень-то уверена, где будет твоё место. У Стефании пересохло в горле. Она едва не сорвалась в слёзы и трусливые извинения насчёт того спектакля, который устроила здесь. Только каким-то чудом девушка смогла найти в себе силы сдержаться и тихо ответить: — Моё место рядом с братом и королём. Долг перед семьёй и короной стоит для меня выше всяких привязанностей. — Ай, молодец, — вновь подмигнул ей Кенни, почему-то повеселев. — Но я сейчас не на верность короне тебя проверяю. — А к чему тогда… — К тому, что ты можешь определиться с новой стороной заранее. Стефания оказалась сбита с толку. Она ожидала новую попытку разоблачить её поведение, но Аккерман говорил сейчас без характерной ему издёвки и максимально серьёзно. — Твой брат носится со своими призраками прошлого, ему не до тебя, — продолжил Кенни, сделав небольшой полукруг у кресла маркизы, пока не оказался за её спиной. — Рода ты тоже не интересуешь, как видишь. Разведкорпус — интересная сторона, но, увы, уже проигравшая. Оставлять тебя одну опасно, тебе никто не будет уступать дорогу просто так, за твои добрые дела. — И где же мне будет безопасно? — уточнила Стефания, чувствуя себя загнанным в капкан животным, над которым потешался охотник. Ответ Кенни ей был уже известен. Маркиза едва не подпрыгнула на месте, когда Аккерман вдруг наклонился и облокотился о спинку кресла, а его вкрадчивый низкий голос зазвучал слишком близко: — Рядом со мной, естественно. Девушка медленно обернулась и встретилась с жестокими серыми глазами Кенни: — Я ведь и сейчас рядом с вами, разве нет? Рядом с вами, королём и братом. — Так-то оно так, — согласился Кенни, не отстраняясь. — Но в этой команде слишком много игроков, меня это не устраивает. Трактовать его речь можно было только одним способом. Стефания не ожидала услышать подобное, но в её памяти тут же всплыли слова Филиппа: «Эти люди не меняются. Они могут притворяться, могут подчиниться более сильному, когда их прижмут к стенке, станут его слушаться, пока им будет это выгодно. Но в любой момент этот образ верного слуги спадёт…» — Я не самый сильный игрок, — убеждённо повторила Стефания. — Боюсь, что вы ничего не выиграете от моего присутствия рядом с вами. — Позволь это решить мне, — усмехнулся Кенни. — Ты недооцениваешь себя, голубка. У тебя есть сила, которая решает те несчастья, где деньги и пули бесполезны. — Так вы хотите использовать меня, как ресурс, — саркастично уточнила Стефания. Если бы дело заключалось только в проклятом даре, девушка была бы просто счастлива. Но Аккерман развеял её робкие сомнения, когда небрежно подцепил пальцем серёжку и заправил несколько прядей волос за ухо девушке: — Я буду использовать тебя, голубка, так, как захочу. Стефанию пронзило судорогой отвращения и она резко отвернула голову. Кенни не пытался схватить её за подбородок, вместо этого он опустил руки на вздрагивавшие плечи маркизы, пригвоздив к её месту. — Почему? — не выдержала Стефания и впервые за весь этот долгий диалог заговорила искренне. — Почему я? Я не искала вашего внимания, я не давала вам повода… — Потому что я так решил, — наверняка Кенни прямо сейчас широко ухмылялся, когда выплёвывал эти мерзкие слова. — Мне захотелось тебя, вот и всё. И я могу себе это позволить — я сильнее тебя. И сильнее тех, кто мог бы тебя защитить. «Вот так, просто,» — с горьким потрясением подумала Стефания, чувствуя, как горло стиснул ком паники и брезгливости. — Если ты не можешь превратиться из жертвы в охотника, то лучше, чтобы у тебя был всего один хозяин, — продолжал, как ни в чём не бывало, Кенни. Он отпустил её плечи и с лживой бережностью поправил примявшуюся ткань платья. — Что скажешь, Стефания? — Если я скажу «нет»? — еле слышно уточнила маркиза, держась на последних остатках воли. — А ты действительно так скажешь? — очевидно, Аккерман не воспринял всерьёз её отказ. — Ты же умная, голубка. Знаешь, что твоё «нет» не изменит моего желания. Оно только сделает процесс менее приятным для тебя. Стефания медленно встала со своего места, воспользовавшись тем, что капитан отпустил её. — Я тоже вспомнила одну поговорку, — процедила она, хотя внутри вся выла и кричала от бессилия. — Дерево, слишком уверенное в своей крепости, обычно первым падает под ураганом. Кенни явно позабавила её попытка оказать сопротивление своему страху и задетому достоинству. — Занятная поговорка, мне нравится, — оценил он, после чего вальяжно подошёл к двери, показывая, что разговор заканчивается. Стефания едва ли не бросилась за Кенни, но Аккерман не спешил поворачивать ключ. Он искоса посмотрел на маркизу и язвительно заметил: — Я не услышал от тебя ответа, голубка. И, прежде, чем пытаться атаковать меня снова, подумай о том, что ты сейчас не в том положении, чтобы так со мной разговаривать. Не хотелось бы пачкать твоё чистенькое платье уже сегодня. — Я… Я подумаю, — тут же выдохнула маркиза, услышавшая этот грязный намёк и не сводившая глаз с ключа, как зачарованная. Сейчас она была готова пообещать всё, что угодно, лишь бы Кенни открыл дверь и выпустил её на волю. — Мне нужно… Взвесить все варианты. Замок, наконец, щёлкнул и Аккерман распахнул дверь, давая Стефании долгожданную возможность уйти. — Иди, обдумывай, — сказал он, напоследок опять подмигнув перепуганной маркизе. — Но я не привык получать отказы. Так что, не заставляй меня ждать слишком долго.
