Давай заключим пари?

***

      Обычно Маринетт редко соглашалась на авантюры подруги. Но сейчас ей это было нужно. Очередная неудача в признании Адриану в своих чувствах, его внезапно начавшиеся отношения с Кагами и, вишенка на торте катастрофы, разрыв с Лукой. По заверениям Альи, любой бы сошёл с ума от такого количества событий на квадратный метр недели. И что Маринетт срочно необходимо отвлечься и, желательно, на какого-нибудь симпатичного парня — статного, красивого, загадочного и хорошо одетого, — например, того, что сидит за пару столиков от них, тихо попивая кофе и загадочно устремляя хмурый взгляд в окно на шумные улицы Парижа. Светлые волосы, идеально уложенные, пронзительные серые глаза, тонкие изящные пальцы на крепкой мужской руке, высокий рост, ровная осанка, идеально выглаженный костюм тройка и бледная, как фарфор, кожа. Если засмотреться на него чуть подольше, то можно было бы спутать его с Адрианом, который решил кардинально сменить образ, резко вытянуться и надеть линзы. Но что-то в этом хмуром небе глаз, тонких поджатых губах и изящной манерности в каждом движении пальцев при простом преподнесении кружки категорически отдаляло этого поистине привлекательного парня от доброго, скромного и слишком наивного Агреста.       Обратив на него внимание ещё при входе в кафе, Алья незаметно для себя уже начала строить планы по возможному отвлечению подруги от неприятных мыслей, пусть и совершенно не заботясь о том, хотела ли того сама подруга, что задумчиво ковыряла вилкой недоетый десерт. Мысли уносили Маринетт далеко отсюда — подальше от запаха кофе, вкусной сладости, уютной атмосферы самого заведения и того самого парня. Перед глазами всё время мелькали картины многочисленных неудач, моменты неприятных новостей, высказанных из уст человека, от которого пусть и ждала чего-то подобного, но до последнего верила, что этого не будет. И совсем выбивающее почву из-под ног собственное необдуманное решение, приведшее к потере человека, которому действительно была дорога. Выплакать все глаза Дюпен-Чен успела тем же вечером, ещё после ночью, а затем и все следующие дни, подливавшие масло в огонь нахождением этих самых людей рядом. Привычные мелочи уже не радовали, настроение не способно было поднять ровным счётом ничего. Даже все многочисленные попытки неутомимой Сезер хоть как-то приободрить, воодушевить и поддержать не оказали должного эффекта. А её поистине дурацкая попытка свести её с совершенно незнакомым им обеим парнем казалась сумасбродной, больше напоминающей крик отчаяния и безнадёги, чем нечто действительно стоящее. — Это глупо, особенно для тебя. — В сердцах высказалась Маринетт. — Я думала, что ты поняла меня, когда я сказала, что просто хочу отвлечься от этих навязчивых мыслей. Но ты опять решила вписать меня в какую-то авантюру. — Ничего это не глупо, а очень даже интригующе. — Алья заговорчески потёрла руки, предвкушено улыбаясь. — Да ты только посмотри на него, какой он симпатичный. И кого я обманываю, он нереальный красавчик. Что ты теряешь, если просто подойдёшь к нему с интересующим якобы тебя вопросом? — Например, чувство собственного достоинства? — Бровь скептически изогнулась, ожидание опровержения порядком затянулось. — И, как ты верно заметила, он красавчик. И, скорее всего, уже давно кем-то безнадёжно занят. Просто сидит и кого-то ждёт. Как раз может свою девушку. — Он сидит здесь уже больше получаса. Он ни разу не посмотрел на телефон или настенные часы. — Загибая пальцы один за другим с маниакальным выражением лица преданного своей работе журналиста Сезер не унималась. — Не оглядывался по сторонам, выискивая знакомые лица во обходящих в кафе. Он просто заказал кофе и сидит в своих мыслях. Более чем уверена, что он одинок и ему скучно. — Да с чего ты вообще это взяла? — Вопросила Дюпен-Чен, ещё раз посмотрев на объект будущей трагикомедии. — Его холодное выражение лица меня даже пугает. — Ты просто себе надумываешь, чтобы не подходить к нему. — Сложив руки, состроив самый хитрый взгляд, на который только была способна, Алья продолжила: — Признайся, ты просто боишься. — Ничего я не боюсь. — Слишком громкое возмущение вызвало нежелательный прилив внимания со стороны посетителей, заставив невольно сгорбиться и говорить гораздо тише. — Я не хочу выглядеть глупо. — А плакать на каждом шагу и убиваться по парню, значит не глупо? — С каждой новой минутой разговора скептицизм в голосе неумолимо возрастал. — Я и не думала, что ты меня поймёшь, — оставалось только обижено надуть губы, демонстративно отвернуться и состроить самый страдальческий взгляд. — Куда уж мне? Я же совершенно в этом ничего не понимаю, — это уже становилось не смешным или просто забавным, а самым настоящим абсурдом. — Мне просто нужно время прийти в себя, а не кидаться на первого встречного и хвататься за него, как за последнюю надежду, — такое объяснение подруги вполне имело место быть, но Алья не была бы собой, если бы не видела здесь очередную отговорку и попытку уйти в себя. — Нет, девочка моя, про последнюю надежду уже твоя выдумка. Я ничего такого не говорила, — сдающийся жест был настолько надуманным, что вызвал недоумение в глазах Маринетт. — Это и не важно. Я всё равно к нему не подойду, — создав вид самого обиженного ребёнка на планете, Дюпен-Чен отвернулась, желая поскорее закончить этот ненужный дешёвый спектакль и оказаться дома, наедине со своими безрадостными мыслями. —Ну уж нет. Я не оставлю это просто так. Давай заключим пари? — Последний шанс уцепиться за попытку налаживания душевного благосостояния заставила Сезер положить эту карту на стол, прекрасно зная, что у подруги не будет возможности отказаться от такого заманчивого предложения. — Что ты опять задумала? — Опасливо уточнила Маринетт, посмотрев на подругу исподлобья. — Ты просто подойдёшь к нему и задашь вопрос, который я тебе уже придумала. И если он тебя отошьёт, то я клятвенно обещаю, что больше не буду пытаться свести тебя с каждым встречным, — козырь разыгран, осталось только ждать реакции, которая обещала пойти в нужное русло. — И не с каждым встречным тоже? — Надежда, блеснувшая на мгновение, вполне могла бы перерасти в уверенность. И если у Альи так и случилось, то у Маринетт — нет. — Даю слово, — подняла руку Сезер, после положив на сердце, впрочем, другой рукой, что мирно лежала на ноге под столом, ей ничего не мешало скрестить пальцы. — Ну как же это глупо. — Залившись красной, приправленной форменным стыдом от картин не столь далёкого будущего, Маринетт нехотя встала из-за стола. — Теперь я буду выглядеть дурой в глазах ещё одного человека. — Прибереги слова для этого красавца. И хватит топтаться на месте, иди уже, — от всей своей широкой души толкнув подругу на середину кафе, Алья уже предвкушала нечто интересное, пусть и опасалась, что Маринетт, по своему обыкновению, всё испортит.       Праведное негодование быстро сошло на нет, стоило сделать пару шагов и посмотреть на таинственного задумчивого незнакомца. Ноги, словно моментом приросшие к полу, больше не могли сделать ни шага. Глаза уставились на неотразимый профиль. Собственные пальцы лихорадочно сминали края пиджака. Плечи подняты, сгорблена спина. Со стороны могло показаться, что девушку скрутил какой-нибудь неприятный приступ. Ещё секунда, и Маринетт действительно можно увозить в ближайшую больницу. Её мозг настойчиво повторял о несусветной глупости совершения предстоящего, в лучших садистских традициях подкидывал варианты развития событий, где её пристыдят, унизят, попросят больше никогда не приближаться. И как после этого неописуемого позора она не сможет выйти из комнаты, перестанет общаться вообще со всеми, перейдёт на домашнее обучение и навсегда забудет о карьере дизайнера. — Девушка, всё в порядке? — Подошёл обеспокоенный официант, интересуясь. Встрепенувшись, Дюпен-Чен окинула миловидного парнишку потупившим взглядом, из-за его плеча наблюдая, как у Сезер сдают нервы. — Вам чем-нибудь помочь? — Н-нет, в-всё в п-порядке. — Нервно пролепетала Маринетт, попытавшись выдавить из себя какое-то подобие вежливой улыбки, но, судя по сконфуженному лицу официанта, у неё это плохо получилось. — С-спасибо.       Впрочем, этот мимолётный разговор позволил немного успокоиться. Дыхание постепенно выравнивалось, сердце прекратило попытки выбить собой грудину. Нахлынувшая краснота остывала, превращаясь в милую розовинку. Всего лишь один глубокий вдох и шумный выдох, глаза поднимаются и вглядываются. Цель по-прежнему сидит, задумчиво разглядывая пейзаж за окном. Такой безучастный, странноватый и почему-то дико привлекающий одними своими чертами острого лица. Алья права — он очень красив. Но разве можно полагаться только на внешность? Не всё то золото, что блестит, как гласит известная поговорка. Вот и здесь может оказаться, что за идеальным лицом спрятан ужасный человек. И если не подойти, то этого никогда нельзя будет узнать наверняка. Наконец, выпрямившись и встряхнув головой, Маринетт неспешно приближалась к столику незнакомца, пытаясь продумать лучшее приветствие. Но расстояние оказалось слишком маленьким, поэтому нервно пришлось выпалить: — Привет. То есть, здравствуй. — Но никакой реакции не последовало, будто он не услышал, настолько уйдя в свои размышления. — Эй, привет. — И снова ничего. Ни малейшего движения хоть краем губ, только уставший безразличный взгляд, не сводящийся с улиц. — Знаешь, это не очень-то вежливо, игнорировать, когда с тобой здороваются. — Непривычное раздражение накатило за секунду. Что-то в этой странной холодности побуждало забыть о смущении и неловкости. — Не очень-то вежливо — это делать вид, что ты заинтересован в общении, когда это не так. — Монотонно, без каких-либо отличительных эмоций ответил парень своим грубоватым, но мелодичным голосом, так и не удостоив девушку своим взглядом. — Я всего лишь хотела задать один вопрос, — пропустив эти странные слова мимо ушей, Маринетт откашлялась и продолжила по сценарию, уже прекрасно понимая, что затея подруги провальная. — Поисковик в помощь, — и, будто демонстрируя особенности набора в поисковую строку браузера, незнакомец взял свой телефон и стал что-то набирать. — Не думаю, что он мне поможет, — сдерживать себя от ответных колкостей не давали воспитание и остатки выдержки. Неудивительно, что этот парень один. С такими-то характером и манерой общения. Дальше красивой мордашки здесь было ловить нечего. Поэтому оставалось только доиграть этот глупый спектакль, вернуть к Алье, рассказать ей об этом увлекательном диалоге и попросить оставить её в покое. — Тогда и я не помощник, — это прозвучало куда мягче, чем предыдущее замечание, но по-прежнему оставляло желать хоть капли уважения. — Есть вопросы, на которые не способен ответить Интернет, — с чего бы нагонять столько пафоса, когда уже ясно, что ничего не выйдет и как глупо такое выглядит со стороны? — И что же это за вопрос такой? — Впервые за их короткое общение он проявил неподдельный интерес. И если первые секунды казалось, что его действительно заинтересовал вопрос, то теперь он детально рассматривать каждый участок женского тела: стройные ноги, тонкую талию, небольшую грудь и миловидное лицо. Улыбка перестала быть ехидной, а больше походила на интерес совсем иного характера. И от этого липкого взгляда становилось не по себе.       Но раз процесс уже запущен, нужно довести его до конца. Закатив глаза, Маринетт была готова начать говорить. Но мгновенно осеклась. Алья не проговорила ей вопрос, который придумала. Вся накопленная за этот неприятный разговор уверенность рухнула куда-то в пятки. Глаз нервно задёргался. Губы так и замерли приоткрытыми. И всё бы ничего, нужно просто взять себя в руки, придумать любой, даже самый несуразный вопрос, перевести всё в шутку, отвесить пару едких комментариев и уйти с гордо поднятой головой. Но тогда это не была бы Маринетт. Так бы могла поступить Алья, которая сейчас, наверняка, корит себя за собственную глупость. Был бы шанс повернуться, хоть на секунду, чтобы попытаться прочесть по губам. Увы, не стоило рассчитывать на удачу. Как же сейчас краснело лицо от собственных скованности и беспомощности, и как же разгоралось тело от праведного гнева, наблюдая на себе насмешливый взгляд этого гадёныша. — Ты права. Здесь даже поисковик не поможет. — Громкая усмешка переросла в вольготную позу на стуле, во взгляд, полный превосходства и надменности. — По-твоему, это смешно? — Недовольно буркнула Дюпен-Чен, обиженно сложив руки. — Если бы не моё безупречное воспитание, я бы зашёлся смехом, который бы услышали во всех уголках Парижа. Можешь не благодарить. Я очень благороден, поэтому сохраню твои честь и достоинства хотя бы перед лицом остальных посетителей. — На твоём месте, я бы лучше переживала за собственное лицо, — закипая от такой наглости, Маринетт крепко сжала кулаки, подошла ближе, буквально нависая над парнем, который не терял уже привычной уверенности. — Это угроза? — Продолжая ухмыляться, спросил незнакомец, будто чувствуя свою безнаказанность. Видимо, до этого момента, никто не оказывал ему должного сопротивления, боясь ответа перед ним самим или законом. Но с Маринетт на сегодня было хватит. Такое к себе отношения от какого-то сноба она больше не намерена была терпеть. — Считай, что это моё благородство, — оставленная на столе кружка с недопитым кофе мгновенно оказалась в тонкой ладони, а секундой позже всё содержимое громким плеском вылилось прямо в лицо опешившему парню, который тут же подскочил с места. — Если бы не моё безупречное воспитание, я бы живого места не оставила на твоей наглой морде. А так я сохраню твои честь и достоинство хотя бы перед лицом остальных жителей Парижа.       Обозлённая, униженная, готовая рвать и метать, Маринетт сорвала свою сумку со стула и демонстративно направилась к выходу, позже услышав семенящую следом подругу, что только и успевала лепетать скомканные извинения. Даже не хотелось слушать эти глупые речи от Альи, которая так усердно пыталась загладить вину за случившееся. Но вряд ли она могла помочь. Скорее наоборот, только подливала масло в огонь своим присутствием — напоминанием о споре и произошедшем. — Какой же он урод! — На всю улицу воскликнула Дюпен-Чен, стремительно удаляясь прочь от злосчастной кафешки. — Ну прости. Кто же знал, что этот красавчик откажется… таким, — так и не подобрав ни одного политкорректного слова для характеристики этого наглеца. — Больше никаких знакомств. Никаких споров. Ни-че-го, — резко разворачиваясь на пятках лицом к подруге буквально прошипела Маринетт. Её лицо перекосило от злости и стыда. — Прости, — лишь в очередной раз проговорила Сезер, виновато опустив голову. — И всё же… — Нет. — Но ты даже не дослушала. — Я спать! — Разворачиваясь обратно, громко заявила подруга, готовая войти в пекарню родителей. — Доброй ночи!       Мысли о произошедшей ситуации лезли наперебой. И ничего не могло помочь отвлечься. Хотелось разнести всё вокруг и одновременно спрятаться куда-то подальше. Хотелось бесконечно истерично орать и замолчать навсегда. Хотелось сделать хоть что-нибудь, только бы эти дурацкие чувства не разрывали её на части. Этот неотёсанный придурок действительно думал, что она просто уйдёт, проглотив его хамства? Не на ту напал. Пусть теперь знает, что за свой язык придётся платить, как минимум химчисткой одежды. Но почему она растерялась в самый ответственный момент? Как можно было не дать отпор сразу, а сперва стушеваться, нервно покраснеть и застыть в глупой позе? Какая же она ничтожная и беззащитная. Почему всё сразу не получается так, как должно? — Маринетт, это к тебе! — Крикнул снизу отец. Тон его голоса отличался от привычной радушности. — Скажи, что я уже сплю, — но разбираться во всём этом Маринетт будет позже, когда остынет. Сейчас, кто бы к ней не пришёл, она способна наговорить лишнего, а потом жалеть об этом. Не хотелось бы испытывать чувство стыда дважды за день. Это уже слишком. — Посреди дня? — Удивился Том. — Да, у меня дневной сон, — категорически заявила дочь, продолжая мерить комнату громкими шагами. — Но там какой-то парень, хочет тебе что-то отдать. — Парень?       Насколько помнила сама Маринетт, она никому ничего не одалживала. И ничего не заказывала. Или же… Схватив сумочку и порывшись в ней, пришло осознание — мобильный телефон остался на столике в кафе. Ну конечно, весь этот цирк выбил её из колеи. Желание поскорее покинуть заведение буквально бурлило внутри, не принимая никакой рациональности и обдуманности действий. Наверное, это тот миловидный официант, что интересовался, всё ли с ней в порядке. Что же, на это короткое общение она выдавит из себя милую улыбку. Главное, чтобы та не была такой же, как в кафе. Быстро спустившись вниз, Дюпен-Чен открыла дверь, готовая рассыпаться в благодарностях. Но тут же осеклась. Прямо как несколькими минутами раньше. На пороге стоял тот самый наглец, облитый кофе. — Я могу рассчитывать на чашечку кофе, которой меня лишили, за возвращение столь ценной вещи? — Теперь его улыбка была другой, более открытой и приветливой. Но всё ещё кипящее внутри негодование заставило закрыть на это глаза. — Ты можешь рассчитывать на то, что я ещё раз не вылью кофе на твою довольную физиономию. — Потому что уже это сделала? — Неловко отозвался парень, видимо, решив пошутить, чтобы разрядить обстановку. Но ничего не вышло. — Потому что не хочу больше тратить зря хороший напиток, — выхватив телефон из рук парня, Маринетт была готова закрыть дверь прямо перед наглым носом, но тут же поняла, что идеально начищенный ботинок этому мешает. — Буду считать это благодарностью. — Отвесив поклон, парень выпрямился и убрал ногу. После чего вытянул руку вперёд. — Меня зовут Феликс. — Спасибо, — небрежно буркнула Дюпен-Чен, уже готовая уверенным движением разделить этот дурацкий день на до и после. Но взгляд застыл на вытянутой руке. И на что он рассчитывает? Неужели не боится, что эта самая рука окажется частично внутри её дома? — И всё же, мне кажется, я так и не ответил на вопрос, — предложенная рука медленно опустилась. Голос Феликса звучал более мягко и приятно. На мгновение даже захотелось послушать ещё. Но эти мысли были тут же отброшены куда подальше. — Какой ещё вопрос? — Уже и забыв, для чего всё затевалось, спросила Маринетт. — Который так усердно мне пыталась задать в кафе, — уголки губ снова приподнялись, но девушка видела только насмешку, а не радушие. — Исчезни, — отмахнувшись от Феликса рукой, как от назойливой мухи, Дюпен-Чен собралась, наконец, уйти. — Ладно, погоди. — Сдающийся жест привлёк внимание, заставив оттянуть долгожданное расставание. — Я просто хотел загладить ситуацию. — Придя сюда и продолжая издеваться? — Скептичность сочилась в каждой букве, как и раздражение. — Давай заключим пари? — Рука снова вытянулась. — С тебя чашка кофе и неформальная беседа. И, если я позволю себе лишнего, обещаю больше никогда не появляться. — Не слишком ли многого ты хочешь за доставку старого еле работающего телефона? — Специально сделав шаг назад и поразившись такой наглости, Маринетт не смогла сдержать смешка. Теперь все дальнейшие события были в её распоряжении. И можно отыграться по полной, растягивая удовольствие прекрасной мести. Бровь поднялась, тело опёрлось об дверной косяк, руки сложились. Было так интересно, что же он сделает теперь, не получая согласия и разрешения на вход. — Буду считать это согласием, — похлопав растерянную девушку по плечу, Феликс вошёл внутрь, игнорируя нарастающее возмущение. — Наглость, смотрю, твоё второе счастье, — как только он сел за один из столиков, Маринетт притихла, не считая нужным продолжать сыпать колкостями перед родителями. Она ещё отыграется. — Бери выше — моё второе имя, — сперва он устроился расслабленно, но увидев придирчивый, максимально недовольный взгляд, тут же сел ровно, приосанился и стал пристально изучать меню. — Придурок, — шикнула себе под нос Дюпен-Чен, присев рядом. Хотелось придушить этого наглеца. Впиться в его бледную шею ногтями. Облить его сотней литров кофе, чтобы он захлебнулся. С чего он вообще решил сюда припереться и, сыграв героя, вернуть телефон? Тоже хочет реванша? Что же, Маринетт будет готова к этому. Теперь она не будет пасовать или конфузиться. Предельная сосредоточенность. Эта наглая морда ещё пожалеет, что решила с ней тягаться. — Ты тоже ничего. Эм… — Маринетт.