Огурцовая шалость.

      Лизерхофф продолжил вынимать огурцы из баночки, томно водя изгибами огурцов по краю горлышка. Он чувствует, как на ладонях с каждым разом собранной на них слюне становится больше, от чего игриво ухмыляется. Где-то там, в тьме невидимых фантазий, но уже так близких глухих закоулках уха, звучат в его голове самые нежные слова, что он когда-либо говорил огурцам. Кисло-соленые капли маринада липнут к пальцам Дэвида, мешаясь со слюной в единую едкую смазку. Тот с нетерпением увлажняет и свои губы, ведя по ним языком. С уст обрывается горячий смешок, Лизерхофф пару минут нерешительно теребит огурчик между пальцами, блуждая в поисках более соблазнительного места. И наконец едва прикусывает горьковатую огурцовую попку. Свежий хруст тут же отзывается во рту возмущением, и Дэвиду ничего не остаётся, как отстраниться на пару минут — чтоб не засохла огуречная часть в нервном ожидании. Кошачьими повадками он полирует выступающий маринад, размазывая на вкусовых сосочках, подпитывая адреналин и дофамин в больном мозгу и дразня самого себя. Он растягивает время аж на три укуса — не так быстро, как хочется страсти, затеснившейся в белье Дэвида. Каждый хруст отзывается протяжным девичьим стоном и только подливает масло в огонь похоти. Наконец, острые пупырышки распаренных огурчиков раскрывают во рту первозданную свежесть, и Дэвид слегка проводит губами по орошающим его устам. Замирает на секунду, чтобы ущипнуть их снова с довольным урчанием и влажно-вожделенным шевелением языка.       Вдохновленный своими же страстными словами, Дэвид с улыбкой на устах счищает с полок все баночки с огурцами и накидывает их на кровать. Сжимая на ладони еще один спелый плод, он с наслаждением вставляет его в рот и аккуратно втягивает в себя. Он сливает плод во рту и с удовольствием чувствует вкус и текстуру — это мокро-сладкий сочный и острый огурчик. Сравнивая вкус с лучшими таблетками от боли, он в наслаждении сжимает огуречик с силой, словно давая ему понять, что он не сбежит и может только смириться с тем, что он ест его живьем. Но не успевает он сделать еще один вдох, как лаконичная фраза на его губах:       — Достаточно… Мне хватает того, что у меня уже есть, — говорит он, сжимая банку между ног и отхлестывая ее по бубнящим стеклянным стенкам как вожделенное тело, которого он лишен.       Дэвид подставляет банку под струю любовного сока собственного производства и оглаживает её — все еще не отрывая взгляд от пульсирующих пальцы на зеленоватом плоде, который он держит в руках. Его дыхание становится ритмичным и насыщенным от смеси остроты и терпкости. Он вставляет руки в банку огурцов, ловя каждую каплю и протягивая ее к своим губам во влажной эротике. В этот момент у него на языке уже 27 огурцов, слипшихся и сочных. Он приучает свою гортань к таким количествам и с упоением чувствует, как его горло скользит гладко и нежно по острому плоду на его языке. Зажав огурцы в каждом вдохе, чувственно оценивая кристально-кисло-сладкий вкус. Когда огурцы стучащими движениями втискиваются так, чтобы теперь они смыкаются его языком, Дэвид ловит несколько беглецов из рта за сексуальные скользкие пупырки.       Желание требует ощутить огурцы глубже. Со страстным щипком его пальцами в банке, улавливает самый толстый и длинный огурец в стеклянной таре. Небольшое сжатие по краю дало понять, что огурец достаточно плотный и сможет выстоять в анале крепко и без трещин. Лизерхофф обмакивает огуречное дилдо в маринаде вновь, другой рукой пока приспуская свои адидас-штаны вместе с боксерами и разминает пальцами себе попку. После недолгой подготовки, посчитал, что достаточно растянут чтоб принять в себя силу земли, пуская в содрогающееся кольцо из мышц огурец. Пупырышки на побритом до матового блеска оставляют похотливую дорожку из маринада, следуя к её центру. Дэвид глухо вскрикнул, попытавшись всунуть в себя сразу, но в узкий зад столь большой огурец не вмещается сразу. Попытался нежнее, насколько это возможно в обращении с огурцом, ввести в себя плод...