Новолуние

— Ты, кажется, совсем страх потерял. В небольшом кабинете, освещающийся маленькой люстрой, двое братьев пытаются вести нормальный разговор. Старший сидит за большим дубовым столом, который занимает половину пространства комнаты, а младший на диалог не настроен, от слова совсем, молча сканирует брата нечитаемым взглядом. — А ты совсем обнаглел так говорить со мной! Я не один из твоих подчиненных, Чонгук. Пора бы зарубить это себе на носу. В ответ — усмешка, вызывающая острое желание стереть её с лица. — Ты мой брат, Чимин, - напоминает, - Но твоё поведение оставляет желать лучшего. Какого чёрта ты оказался на границе с Рэдмундом? Ты не осознаешь, что было бы, позволь ты себе пересечь её? Чимин поджимает полные губы в обиде. Конечно, он осознаёт к чему бы привёл переход границы. Но цель визита он не скажет, всё-таки ему его свободная жизнь дорога. — Я всего лишь гулял. - с полным обидой голосом отвечает Чимин. - Мне теперь это запрещено? — Конечно, нет, если прогулка не проходит возле границы с опасной территорией.- всё же, не смотря на всю любовь к брату, Чонгук строг с ним. - Если папа узнает, он очень расстроится. — Ты ему не скажешь. - пожимает плечами Чимин. — Что же меня должно остановить? - искренне не понимает. — Папа не должен узнать, ты же знаешь, что меня ждёт в будущем, я не хочу ускорять это! - выпаливает Чимин. Его голос сквозит обидой и отчаянием, но это совсем не трогает Чонгука. — Называй вещи своими именами. Тебя ждёт брак, к слову, с довольно хорошим альфой из нашего клана. — С каких пор ты считаешь Хосока хорошим? - Чимин подходит ближе, опираясь руками на стол. - Разве не его отец пытался убрать тебя, когда тебя объявили наследником? Разве не он пытался убить тебя? Как его вообще держат здесь, когда давно уже должны были изгнать со всей его паршивой семейкой? — Ты перегибаешь палку, Чимин.- вновь строго обращается к нему Чонгук. - Как бы там не было, они часть нашей семьи. Я не потерплю таких слов в их сторону. — Ты меня не слышишь! - в кабинете раздаётся обреченный вздох. - Ты ослеплён эгоизмом. — А ты не слышишь ни моих, ни папиных просьб взяться за голову и подумать о будущем нашей семьи! - губы Чимина подрагивают от услышанных слов. Видя это, Чонгук не останавливается: - Не на тебя скоро упадёт ответственность за каждую душу клана. Не тебе нужно будет заботиться обо всём, что происходит внутри нашего города и за его пределами. Что я могу сделать, если собственный брат не уважает меня и нашего главу? Кто из нас сильнее ослеплён, брат? — Если моё неуважение заключается в том, что я хочу любить и быть любимым, строить будущее с тем, кто меня действительно ценит, то мне не жаль.- Чимин покидает кабинет быстрее, чем Чонгук успевает что-то сказать ему вслед. Старший падает на офисное кресло и прикрывает руками лицо. Он чертовски устал. На его плечи легло слишком много забот: клан, неожиданная болезнь папы, Чимин… Жизнь усложнилась с момента его подготовки на роль главы, или она была такой всегда, просто он не замечал? Он и сам не понимает. Услышав детский смех, Чонгук поднимается и медленно подходит к окну. На улице бегают веселые дети, два светловолосых мальчика-брата, их жизнь сейчас безмятежна. Парень улыбается про себя, пока в памяти всплывают воспоминания детства, где он играл с Чимином под присмотром нянечки в саду рядом с Домом совета, пока их папа был занят. Славные были времена. Стук в дверь отвлекает Чонгука от наблюдения за детьми. На пороге стоит секретарь, услышав короткое «войдите», с тонкой бордовой папкой в руках. Альфа смеряет взглядом внешний вид омеги, подмечая в нём каждую деталь, начиная с аккуратно уложенных пепельных волос, заканчивая идеально наглаженной рубашкой с кружевным воротником. Явно старался понравится боссу. — Простите, мистер Чон, если отвлекаю Вас, однако глава Чон вот-вот должен начать совещание, но без Вас это невозможно. — Чёрт! - ругается себе под нос Чонгук. Из-за Чимина всё вылетело из головы, даже мысли о сегодняшнем совещании. - Почему ты раньше не сообщил? — Простите, но… - омега запинается, а теперь и совсем замолкает, чувствуя взгляд Чона на себе. Альфа быстрым шагом собирается покинуть кабинет, но останавливается возле сжавшейся маленькой фигуры с опущенной головой. — Ещё раз такое повторится, Фиби, я вышвырну тебя и не посмотрю на то, что твой отец занимает место в совете клана. Он движется быстро. В пустых коридорах его шаги необычайно громкие и отдаются эхом. Раньше маленький альфа бегал по этим коридорам и получал нагоняи от папы и нянечки, а сейчас уверено, с гордо поднятым подбородком, идёт на уже не первое совещание совета, как наследник поста главы их поселения. На выкрашенных в желтый стенах висят портреты всех глав клана, а вскоре будет висеть его собственный. Прямо возле зала, где уже собрались все советники, Чонгук поднимает глаза наверх и встречается с холодным взглядом своего папы. Надолго он не задерживается и, постучав костяшками по дубовому покрытию, заходит внутрь. Все альфы и омеги, собравшиеся в большом зале заседаний, поднимаются со своих мест и склоняют головы в знак уважения. Чонгук кивает им в ответ и подходит ближе к своему месту, расположенному рядом с главой. Чон Авель, его папа и глава, сидит, закинув ногу на ногу, и взглядом указывает Чонгуку садится. Вслед за ним усаживаются и другие. — Раз уж все в сборе, пора начинать заседание совета. - объявляет глава. — Позвольте мне начать. - кряхтит пожилой альфа. Чонгук узнает в нём советника Ли, одного из самых уважаемых оборотней в их клане. - Вопрос касается нового главы клана. - Ли облизывает губы от волнения и вытирает выступившую испарину на лбу. — Откройте окна! - даёт распоряжение Чонгук, видя, как старик мучается. — Благодарю. - кивает старший альфа, вдыхая свежий воздух, и продолжает: - Дата церемонии ещё не назначена, а сроки уже поджимают. — Не беспокойтесь, советник Ли, - монотонным голосом отвечает на претензию Авель, - сегодня же я займусь этим вопросом. Всё будет готово в установленные сроки. Ли, получив ответы, удовлетворённо кивает и откидывается на спинку кресла. Вслед за ним разрешение на доклад получает советник Хан. Чонгук оценивающе смотрит. Хан Джисон появился в Доме совета два месяца назад, заняв пост своего дедушки, и теперь отвечал за промышленность Вагара. До его назначения альфы виделись редко, всего пару раз на мероприятиях, чаще всего они пересекались со старшей четой семьи Хан. Чонгуку не терпелось послушать отчёт этого альфы, которого все вокруг нахваливали. — Наша ферма увеличила производство шерсти, зерна, овощей и фруктов на 10%. Технология, предложенная Хан Намгилем, как видите, дала свои плоды. Помимо этого доход от лесопилки стал на 25% больше, чем был в прошлом году. — Это всё? - Авель опирается локтями в поверхность стола и пристально следит за исказившими лицо Джисона непониманием и хмуростью. — Да. - коротко и холодно отвечает Хан. — Что ж, результаты впечатляют. - подает голос Чонгук. Он внимательно изучает все результаты, переданные ему, и про себя отмечает, что Джисон действительно хорошо справляется со своей работой. Он передает бумаги папе, но тот рукой показывает «нет», и Чонгук повинуется. Далее идут темы, которые Чон вполуха слушает. Его волнует церемония назначения, которая, по словам папы, скоро состоится. В мыслях он уже представляет, как облачённый в белый наряд он пройдёт между своих людей, получит поздравление от каждого, а папа, который всё это время будет стоять у украшенного цветами алтаря, благословит его на светлое будущее и долгое правление. Он мечтает об этом так сильно, что порой реальность происходящего покидает его. Сперва Чонгук и не замечает, как Джисон уставился на него, о чём-то думая и сжимая руки в замок перед собой до побеления костяшек. — Через две недели состоится церемония. - слова папы звучат громом среди ясного неба. Чонгук вскидывает горящие радостью глаза и совсем не верит в то, что услышал. - На этом всё. Заседание окончено. Первым кабинет покидает Авель в сопровождении охраны. Чонгук спешит за ними. Они идут вместе до кабинета альфы, молчат, словно не родные друг другу люди. Если посмотреть на них, то и не скажешь, что омега, облаченный в чёрный, с потускневшими янтарными глазами и тёмно-рыжими волосами его родитель. Внешне и не скажешь, что Авелю сорок пять лет. Его холодная красота завораживает и не оставляет равнодушным ни одного альфу в Вагаре. Время над ним не властно. С детства Авель был в центре внимания. Его проницательность и красота привлекали внимание альф не только родного края, но и из соседних городов. Не смотря на то, что он мог не учиться (ведь зачем образование красивому омеге?), Авель всегда показывал лучший результат в своём классе, его начитанность и знания высоко ценились всеми, он был примером для подражания. Неудивительно, что по исполнению двадцати одного года к нему пришёл свататься сам сын главы. Хэвон красиво ухаживал, читал стихи про любовь, водил в лучшие места Вагары, куда раньше у Авеля не было доступа. Его жизнь превратилась в настоящую сказку сразу после того как отыграли свадьбу. Омега был самым красивым женихом, а счастливым ли? Ответа на этот вопрос Авель не нашёл до сих пор. Он не знает, делал ли Хэвон его счастливым, но счастье он испытал два раза, когда взял на руки своих детей и поклялся защищать их любой ценой, даже, если цена за них — его собственная жизнь. Чонгук — его первенец, сила и душа. Не было бы альфы, не было бы и их семьи. Проходя в кабинет сына, Авель осматривается вокруг, но его внимание быстро возвращается к вошедшему сыну. Охрана осталась за дверью. — Я надолго не задержусь, - сразу уведомляет Авель, - хочу задать тебе пару вопросов. — Конечно! - соглашается Чонгук. — Почему ты опоздал? Ты же знаешь, глава никогда не опаздывает, всегда приходит вовремя. Что тебе помешало придерживаться этого правила, сын? — Заработался. - просто отвечает Чонгук, пожимая плечами. Папа на его ответ хмыкает. - Фиби сообщил не вовремя. — Ах, Фиби! Помню этого прелестного юношу. - подперев тонкими пальцами точёный подбородок, придаётся воспоминаниям глава. - Его отец сидел рядом с тобой сегодня. - вдруг добавляет Авель. Чонгук припоминает того альфу. Высокий мужчина крупного телосложения, рядом с которым альфа со своими мышцами меркнет. О да, Чонгук его помнит. Он и сам прекрасно знал, кто сидел рядом с ним, кто устроил любимого и единственного сына-омегу к нему секретарём, не без помощи главы, конечно. — Он плохо справляется со своими обязанностями, - продолжает Чонгук, - он хорош лишь в варке кофе и, возможно, в постели. — Возможно? - искренне удивляется омега. — Я не сплю с подчинёнными. - объясняет Чонгук. Он облокачивается на спинку кресла и складывает руки у себя на груди в замок. — Твой отец сидел также в своём кабинете. - не сводя глаз с сына, говорит омега. - Вы с ним похожи. — Я его почти не помню. - поджимает губы Чон-младший. Затянувшееся молчание окутывает помещение. Изменившаяся атмосфера давит на Авеля и Чонгук это замечает. Хэвон погиб, когда его старшему сыну едва исполнилось два года, а младшему полгода. Убийцу, что столкнул главу с обрыва в роковой летний день, так и не нашли. Чонгук предлагает папе поехать домой, если тот закончил со своими делами. Авель соглашается и тепло улыбается сыну, пусть и выглядит эта улыбка разбитой, но душу альфы она греет весенним солнцем. Альфа провожает своего папу до выхода из кабинета и просит следить за своим здоровьем и не переутомляться, хоть и заранее знает, что его просьбы проигнорируют. Как только дверь кабинета закрывается, Чонгук возвращается на своё место и продолжает работать. Отчёт сам себя не сделает. Бушующее волнение и переживания никто другой не заглушит.

🌑

Чимин приезжает домой весь взвинченный. Он едва не сбивает с ног дворецкого, когда влетает в их дом. Ещё двух горничных омега отпихивает со своего пути не рассчитав силы, отчего одна из них хватается за белоснежные перила чтобы не скатиться кубарем вниз. Разговор с братом всё ещё злит его. Да и в последнее время поведение и характер Чонгука злят его всё больше и больше. Он изменился, и Чимину не хочется этого признавать, но от правды не скрыться. Его старший брат больше не ласковый, добродушный мальчик, которому раньше можно было доверить все свои секреты. Раньше давление статуса наследника главы не ощущалось так сильно, как сейчас. Чимин впервые задумывается над тем, что было бы, если бы они не были семьей вожака, но быстро выкидывает глупые мысли из головы. Омега плюхается на большую мягкую кровать и закрывает глаза. Интересно, Чонгук рассказал папе о сегодняшнем происшествии? Можно было бы написать и узнать, но гордость и капля обиды берут своё, поэтому он будет молча ждать возвращения брата домой. Телефон, лежащий рядом, вибрирует, оповещая о пришедшем сообщении. На экране блокировки появляется фотография и текст «Всё в порядке?», и Чимин быстро печатает ответ. В следующий миг раздаётся мелодия и на экране появляется номер и знакомая фотография. Омега колеблется пару минут, но выходит в ванную и, включив воду, отвечает. — Ты не пришёл! - никаких «привет» и «как дела», сразу констатация факта. — Постовые засекли, не смог. - пожимает плечами Чимин, хоть собеседник этого и не видит. - Сразу к брату повели. — Сильно влетело? — Нет, ты же знаешь, он у меня добрый. - теплая улыбка сама по себе на губах появляется. - Но мы немного повздорили. На той стороне провода тихо хмыкают. Короткое молчание повисает с двух сторон. Чимин ожидает, что его расспросят о его дне, проведенном времени, но корабль желаний разбивается о скалы реальности. — Я всё ещё хочу тебя увидеть.- почему-то шёпотом. - Я скучаю. — Я тоже, - вслед за ним тихо отвечает Чимин, - но не уверен, что получится.- его тонкий голосок сквозит грустью. — Я что-нибудь придумаю, - подбадривает омегу. - Мне нужно идти. - Чимин слышит, как кто-то зашёл к его альфе. - Люблю тебя, напишу тебе позже. Чимин даже не успевает попрощаться. Трубку повесили быстро. Печаль на сердце всё ещё лежала толстым покрывалом, и он не знал, как мог себе помочь.

🌑

Чёрный мерседес подъезжает к бару-казино «Graf», находящемуся на нейтральной территории между Вагаром и Рэдмундом. Здание полностью из дерева, с башенками и несколькими выходами, и большим подвалом, где хранятся вина разных сортов. Его построили два века назад и служило пыточной Вагара до тех пор, пока территорию не объявили нейтральной. Сейчас же это облагороженная территория с небольшим парком рядом, вокруг которой возвышается высокий забор. Мерседес останавливается напротив выхода из заведения. Дверца открывается, являя альфу полностью в чёрном. На его глазах солнцезащитные очки, хотя погода пасмурная и этого аксессуара не требует. Мужчина молча проходит мимо садовника, подрезающего кусты белых роз, и входит в бар. Из всех присутствующих внимание на него обращает только бармен. На лице альфы, протирающего бокал, проскальзывает едва заметная усмешка. — Вновь пришёл строить планы по захвату власти? - не упускает возможность уколоть. Альфа поднимает свои солнцезащитные очки, являя тёмные глаза-омуты, в которых черти пляшут. Не сказать, что насмешку он пропустил мимо ушей, он её ещё припомнит. — Хани здесь? - игнорирует вопрос альфа. Получив отрицательный кивок, недовольно цокает языком. - Где она? — Не знаю. - бармен напрягается под пристально-огненным взглядом. - Я не видел её. Альфа тяжело вздыхает и, проигнорировав слова бармена о запрете, направляется в служебное помещение. Красная дубовая дверь с вывеской открывается бесшумно, являя глазам картину: одна из девушек в пастельно-зеленом костюме прижата к стене, пока другая в похожем тёмно-сером целует её шею, чередуя поцелуи с укусами. От увиденного альфа присвистывает и пошло улыбается, наблюдая, как тихо ойкает первая. — Чёрт! - шипит она, отлипая от стены, поправляет светлые волосы. - Что ты здесь делаешь, Хосок? Названый альфа усмехается. — Да вот, заехал к любимой сестрёнке, но, видимо я не вовремя. - не сдерживается от насмешки, когда встречается взглядом со второй девушкой. — Предупредить не мог? - выдыхает раздраженно светловолосая. — Попробуй держать телефон не на беззвучном, Хани. Хани поджимает губы в недовольстве. Что ж, её прокол. — Мне нужно идти. - подает голос девушка в тёмно-сером костюме. Хосок осматривает её. Взъерошенные русые волосы падают на лицо, слегка закрывая его. Жилетка костюма, расстёгнута на верхнюю пуговицу, открывает вид на верхнюю часть груди. Альфа отвел взгляд. Девушка, заметив это, недолго смотрит на него, но вскоре возвращает свой взгляд к Хани. — Напиши мне позже, когда поговорите. — Марта! - зовёт её Хани, но девушка быстро покидает комнату, столкнувшись плечом с Хосоком. - Зачем ты приехал? - складывает руки на груди девушка. — Уж точно не ради того, чтобы испортить тебе секс. Предлагаю нам поговорить в более, - Хосок запинается, стараясь подобрать слова, - комфортной для нас обстановке. Они поднимаются наверх, где находятся игральные столы и игровые автоматы. Зал большой, в отличии от бара внизу, выглядит дорого. Красные стены, вельветовые диванчики, картины, большие окна, из которых открывается вид на парк. Обустройством занималась лично Хани, для которой должность владелицы «Graf» стала подарком на день рождения. В кабинете уютно — это первое, что отмечает Хосок, когда дверь перед ним открывается. Он пропускает сестру первой и заходит следом. Альфа садится в удобное кресло напротив сестры, та, в свою очередь, нахмуренная и недовольная. С первого взгляда нельзя сказать, что Хосок и Хани родственники. Они совершенно не похожи, и это касается всего — даже их сущности. Хосок — альфа, рожденный в семье главы, в законном браке, в котором между родителями не было любви. Хани — человек. Она плод мимолётной связи Чон Сунмёна с человеком, которая переросла в нечто большее, чем просто проведенная вместе ночь с последствиями. За эту ошибку Сунмёна едва не убили, но против казни выступил Авель. Муж альфы был опозорен, как и сын. Хани точная копия мисс Фэир — своей матери, такая же утонченная, красивая и умная. Она для альфы ближе всех и дороже кого-либо. — Отец скучает, - начинает разговор Хосок,– ты уже ровно неделю дома после того, как приехала от матери, но так до сих пор и не навестила его. — Ты знаешь, почему я так поступаю. – с ледяным спокойствием в голосе отвечает ему сестра. — Он ведь не изменит своего решения. – качает от усталости головой Хосок. Его утомляет постоянно объяснять Хани причины поступков отца. Он порой их сам не понимает. – Мы должны принять это и жить дальше. — Не «мы», брат. Если тебе так хочется жить с нелюбимым человеком всю жизнь, то пожалуйста. Обрекать себя на подобные муки я не горю желанием. — Я думал, ты на моей стороне. - уголки губ отчего-то сами ползут вверх. — Я всегда на твоей стороне, но только не тогда, когда волки принимают решения, которые изменят мою человеческую судьбу. – её зеленые, как два изумруда, глаза сейчас впечатались в брата. Хосок предпочитает молчать. Он не может признать, что согласен. Оборотень привык жить так, что решения за него принимают родители, как старшие в семье. Этого полагают обычаи. С тем, что ему предстоит прожить до самой смерти с кузеном в качестве супругов, он смирился давно. Апогея его удивление достигло в другом — его папа ни с того ни с сего выбрал мужа, альфу, оборотня в супруги его младшей сестре. Чон понял: папа собирался отыграться на второй семье отца за испорченную жизнь и репутацию, а отец решил поддержать решение мужа. Насколько Хосок понимает сейчас, мисс Фэир ни сном ни духом о планах Сунмёна на их дочь, и похоже, что её не собираются в них посвящать. — Мисс Фэир… — Не знает. - перебивает его сестра. - И, надеюсь, об этом ей расскажет отец, а не я. В любом случае, мама будет против, потому что я не волк, чтобы жить по вашим обычаям. — Но ты живешь с волками! – напоминает Чон. – Ты носишь фамилию моей семьи, живёшь с нами под одной крышей, да даже трахаешься с одной из нас. — Я не просила этого. – закатывает глаза Хани. — Да, но ты осознано здесь находишься, тебя ведь никто силой не держит. — Я здесь ради тебя! – повторяет Хани. — И только? – усмехается Хосок, вспоминая девушку из служебного помещения. — У меня нет никого дороже тебя! – ладонь Хани накрывает руку брата. В её глазах Хосок видит спокойствие и любовь. Все её слова — правда. — И всё же позвони отцу. – просит альфа. – Он скучает. — Ничего не могу обещать. – убирает руку Хани и пожимает плечами. Поджав губы, альфа прощается и уходит. Он всё же надеется на благосклонность сестры и понимание отца. На выходе он сталкивается с Мартой. Девушка не обращает на него внимание, продолжает заниматься своим делом. Хосок осматривает её с ног до головы, подмечая слегка растрепанные волосы и искорки в глазах. Вкус у Хани просто отличный, — суммирует альфа. Он уезжает домой, где его уже ждёт, наверняка, раздраженный папа и без эмоциональный отец. Родители давно не живут вместе. Фаи, папа альфы, сразу после суда над мужем собрал свои вещи и покинул дом. По законам Вагара он не мог забрать с собой сына-альфу, и Хосок жил с отцом. Бывшие супруги договорились, что сын будет навещать Фаи, а иногда и жить с ним обговоренное заранее время. Для Чона-младшего папа был идеалом, на который должен быть похож его избранник. Но как только вспоминается назначенный ему жених, то идеальная картинка рушится. Чимин никогда не будет покладистым, послушным и тихим омегой, который будет заниматься домашними делами и воспитывать детей. Фаи тоже изменился после развода, или же всегда был таким — Хосок не знает. Вполне возможно, что для маленького сына омега старался быть хорошим папой и образцом для подражания, но для уже взрослого был готов новый вариант Фаи. Дорога от бара до их дома занимает двадцать минут на машине. Их двухэтажный каменный домик с высоким тёмным забором располагается в тихом районе Вагара далеко от дома главы. Сунмён, строя этот дом, был категорически против жить рядом с братом и его семьей, желая не соперничать хотя бы в этом. Он останавливает мерседес возле незапертой калитки. Его ждут. Хосок предчувствует бурю и не ошибается, когда прямо с порога на него налетает ураган по имени Чон Фаи. Омега стоит прямо у порога со вздёрнутым вверх точёным подбородком и с явным недовольством на прекрасном лице. Его чёрные кудри, водопадом спускающиеся до начала плеч, красиво уложены, хоть и немного растрепались. Да и запах папы больше не отдает чистым жасмином. Кремовая рубашка расстегнута на две верхние пуговицы. Хосок давит усмешку. Папа всё продолжает скрываться от него, зажимаясь по углам с каким-то альфой. — Здравствуй, папа! – расставляет руки в стороны Хосок, готовый обнимать дорогого сердцу омегу. — Здравствуй, сынок. – отвечает сдержанным кивком мужчина. Хосок убирает руки, понимая, что радушного разговора не получится. — Что-то случилось? – учтиво интересуется альфа, будто не понятно о чём будут говорить. — Мне звонил советник Чхвэ, – Хосок протяжно вздыхает, – ты опять не присутствовал на совете, хотя должен был. — Вместо меня был помощник отца и твой любовник, думаю, и тебе и ему всё сказанное на заседании передали. Быстрые шаги быстро заглушаются хлёсткой пощечиной. Фаи едва огнём не дышит, в крови кипит злость и негодование. Ярость красным застелила глаза. Хосок прикладывает пальцы к горящей щеке и поднимает озлобленный взгляд на папу. Его спина опасно вздымается, глаза наливаются жёлтым, на глубине плещется ненависть, а с губ срывается предупреждающий рык. Омега боится, но всё ещё стоит с гордо поднятой головой. К ним выбегает Сунмён. Альфа в чёрной льняной рубашке и классических брюках стоит на первой ступеньке лестницы, ведущей на второй этаж. Он медленно подходит к застывшему в страхе бывшему мужу и смотрит на тяжело дышащего сына. — Я слышал вашу ругань.– обращается альфа к омеге. Фаи его словно не замечает. – Посмотри, до чего ты его довёл! — Твоё воспитание дало плоды. – фыркает омега. Сунмён отходит от надменного омеги и поддерживающее кладёт руку на плечо сына. От не очень приятной тяжести молодой альфа вздрагивает. Его глаза вновь становятся такими, какими были; он не рычит, дыхание приходит в норму. — Ступай к себе! – строгим голосом командует Сунмён. – Мы с тобой потом поговорим! Хосок проходит мимо стоящего столбом папы, омега тяжело сглатывает вязкую слюну и вздыхает с облегчением, когда сын скрывается наверху. Фаи устало трёт глаза. Он от себя такого не ожидал, до этого не смел поднимать руку на сына. — На тебя это не похоже. – озвучивает его мысли Сунмён. — Я не хотел. – сипло шепчет омега и трёт веки с силой. – Я не знаю, что на меня нашло. — Успокойся, Фаи, тебе нужно отдохнуть. — Это всё твоё воспитание! – не упускает возможность повесить всех собак на бывшего. – Если бы ты только старался быть хорошим отцом для всех своих детей, то всё было бы иначе. — Ты перенервничал и не понимаешь, что говоришь. – рука Сунмёна тянется к предплечью омеги, но тот уворачивается. – Тебе лучше покинуть дом, Фаи. — Этот дом был и моим, я помогал тебе возводить его, когда рядом никого не было! А теперь ты гонишь меня прочь? – Фаи сегодня щедрый на эмоции, разрешает себе показать себя на грани истерики. – Ты ублюдок, Чон Сунмён! — А ты стерва, но я на это никогда не жаловался. – хмыкает альфа. — Тебе всё смешно, а у меня вот тут, – омега указательным пальцем тычет в сердце, скрывающееся под рёбрами, – вот тут очень больно. Столько лет прошло, а я не могу забыть. — Ты будешь жалеть о сказанном. – качает головой альфа. Фаи смотрит на него поплывшим взглядом и кивает заторможенно, соглашаясь. – Тебе нужно проспаться. Ты приехал на своей? — Я хочу остаться здесь! – заявляет омега. – Рядом с сыном!– "и тобой" висит в воздухе неозвученным. Сунмён лишь положительно кивает и проводит его на верх, где размещает бывшего мужа в гостевой спальне. Фаи тихо благодарит за уделенное ему время и, едва коснувшись головой подушки, засыпает, представляя свою счастливую жизнь с любимым альфой без человеческой любовницы и её дочери.

🌑

Вечер медленно опускается на Вагар. Оранжевый закат укрывает землю своими последними лучами. На небе на смену яркому солнцу приходит холодная луна — подруга оборотней. Первые звезды появляются на небе, первые оборотни начинают появляться на улицах города. Сегодня конец рабочей недели, можно и отдохнуть. «Graf» готовится принимать гостей с разных территорий. Повсюду официанты и официантки порхают, как бабочки, протирая все поверхности в зале. Бармен вновь протирает бокалы и рюмки, за барной стойкой, на кухне вовсю кипит работа. Неожиданный заказ от начальства. За всей этой суматохой наблюдает Марта, попивающая воду с лимоном. Её смена закончится через полчаса. Телефон, лежащий рядом, начинает вибрировать, а на экране высвечивается имя Чонгука. — Надеюсь, я тебя не отвлекаю? – спрашивает альфа. — Нет, моя смена почти закончилась. — Хотел предложить сходить в «Алиби», если ты не против. — С радостью! – отвечает Марта с улыбкой. Вызов завершается и в поле зрения попадает её девушка, по совместительству начальница. Хани о чём-то разговаривает с барменом, а после, обойдя стойку, идёт на кухню, возвращаясь оттуда с двумя пакетами. На лице светловолосой появляется облегченная улыбка, когда Марта подходит к ней и забирает пакеты из рук. — Спасибо. – выдыхает Хани. — Ты всё это собралась одна съесть? – усмехается Марта, разглядывая содержание пакетов через небольшой разъем. — Нет. – поддерживает её усмешку девушка. – Отец попросил приехать. Всю радость как рукой снимает. Марта поджимает губы и мычит что-то. Хани старается исправить ситуацию: — Дома что-то произошло, Хосок опять едва не превратился из-за вспышки гнева. – Марта отчётливо слышит страх и волнение в дрожащем голосе. Рука оборотня медленно ложиться на плечо девушки. — Всё будет хорошо! – подбадривает Марта. – Ты вернёшься домой? — Останусь в отцовском доме скорее всего, – пожимает плечами Хани, – я не смогу оставить его одного в таком состоянии. — Ещё неизвестно, в каком он состоянии. Это может быть опасно! – поучает её Марта. – Ты ведь человек! — Я знаю, спасибо, что напомнила. – по-доброму усмехается девушка. Оборотень только глаза закатывает. – Может, ты поедешь со мной? — Нет. - спустя несколько секунд отвечает омега. – Я давно не была в родительском доме. Хани понимающе кивает. Для её пары семья тоже значит многое. Они прощаются у чёрного Порше, припаркованного за зданием, и долго целуются, словно видятся в последний раз. Когда машина всё-таки скрывается за высоким забором, Марта смотрит на время: 19:00. Смена закончилась.

🌑

Клуб «Алиби» встречает громкой музыкой, бьющей по ушам. Всё вокруг в неоновом свете, пьяные тела альф и омег слились в одно целое на танцполе; никто не против, когда к ним прижимаются горячие потные тела. К Чонгуку тут же подходит хостес и ведёт к VIP-зоне, располагающейся на втором этаже. Он здесь один. Ему приносят меню, но он и без него делает заказ на два апероля. Чонгук здесь уже не в первый раз и является достопочтенным и важным гостем. Рядом с ним уже кружатся две омеги, присланные владельцем клуба, но альфа не обращает внимания на двух извивающихся в танце тел. — Тебе и без меня тут весело, как погляжу. Чонгук откидывает голову назад, где за его спиной стоит пришедшая Марта. Улыбается одним краешком губ и приглашает присесть рядом. Омеги, заметившие другую, тут же уходят прочь под провожающий взгляд девушки. — Я заказал тебе апероль. — Я должна тебе кое-что рассказать. Альфа опирается о спинку мягкого дивана и придвигается ближе к омеге. — Вчера кое-что произошло. В бар приехал Хосок, а вместе с ним Хан Джисон. — Я догадывался, что не всё так просто с ним. – хмыкает альфа. Он достаёт из кармана джинс пачку Мальборо с зажигалкой и затягивается. Выпуская из приоткрытых губ сизый дым, он продолжает: – Нужно узнать о нём побольше. Может, тебе уже что-то известно? — Он приехал в Вагар полгода назад, когда Намгиль только задумывался о своём уходе. До этого жил на Аляске у дальних родственников своего деда. Омеги нет. — Это я и так знаю. Суть разговора знаешь? — Конечно! - усмехается Марта. - Хосок впервые посетит светское мероприятие: день рождение Кан Марселя. Опять все дороги ведут к Фиби и его семье. — Там будет один влиятельный человек, но кто — они не упомянули, - продолжает Марта, - либо Хосок, либо Джисон будут пытаться с ним встретиться лично, ибо их общение ведётся давно, но только в формате сообщений. Чонгук тяжело вздыхает. Через две недели церемония, а на следующий день после неё — этот злополучный приём, на который его семью пригласили уже давно. Что делать с полученной информацией, он решит завтра. А сейчас он хочет расслабиться. Он притягивает Марту к себе и закидывает руку на плечи. Девушка ничего не говорит, лишь пальцами обхватывает чужие и едва ощутимо сжимает. За двумя бокалами следуют ещё два и Марта уже проситься на танцпол. Чонгук остаётся на месте, пока его подруга вливается в толпу, смешивая свой запах белого персика с остальными. Альфа следит за её плавными движениями в такт громкой, ритмичной музыке и облизывает губы. В свете неоновых софитов Марта смотрится прекрасно. На телефон, лежащий на столике, приходит сообщение. Слух оборотня улавливает звук оповещения, и Чонгук, понимая, что поступает неправильно, берёт аксессуар в руку. Хани. «Хосок в норме, я останусь тут до утра. Ещё и Фаи здесь (пожелай мне удачи). Люблю тебя» Чонгук откладывает телефон на место и берет бокал, начиная крутить его по кругу. Значит, у Хосока вновь непредвиденное обращение. Альфа с таким никогда не сталкивался и даже представлять хоть на минуту не желает, что испытывает его брат в такие моменты. Ещё и Фаи там. Хани действительно остаётся пожелать удачи. Музыка меняется, Марта подстраивается под новый ритм, Чонгук по-прежнему наблюдает. Это их последние беззаботные дни, если на приёме у Канов всё действительно будет так, как сказала омега, беды не миновать. Чонгук вновь закуривает. Вместе с сигаретным дымом он выпускает всю свою усталость, пропуская на её место веселье и спокойствие.