Этой квартиры хватит на троих

— Алло, Матвей. Привет. Что? Нет, к Коле не получилось зайти, точнее не так. Давай, всё по порядку. Мне надо кое-что тебе сказать и показать. Я сам не верю, что увидел… Но фото. В общем, ты посмотри. Я, честно, сам ничего не понимаю уже… Максим до крови закусил губу. Почему на душе резко стало так тяжело после холодных, почти безэмоциональных слов Матвея: «Хорошо, спасибо, что всё рассказал мне». Он же сделал всё правильно. Так ведь? Коля мог быть в беде, обманут, шантажирован… Но возможно стоило бы сначала поговорить с Колей. Спросить, что он вообще видел, а не говорить Матвею. Максим теперь даже и не знал, во что всё это выльется.

* * *

Максим точно так же заказал такси до отеля, прижимая к себе телефон, будто кто-то собирался отобрать у него его с уликами. Его разум отказывался принять эту правду, а сердце сжималось от нехороших мыслей, которые крутились в голове. С золотым мальчиком заучкой Колей у них просто были холодные отношения, а такого Колю он вообще боялся. Что ещё он о нём не знает? А что он вообще знает о нём тогда? Он пытался найти объяснение для всего происходящего, но это только усугубляло чувства Максима. Он не понимал, как поступить в этой ситуации. Максим может продолжать жить своей обычной жизнью, как будто ничего не произошло. Матвей ничего не узнает. Всё будет как всегда. Или же он может рассказать, и тогда они все столкнутся с необратимыми последствиями. И маленький, тоненький голосок зависти в голове Максима кричал ему, нашептывал, будто дьявол, что тот должен всё рассказать. Пусть у Коли будут проблемы впервые в жизни. Пусть тоже пострадает. Он же хотел взрослой жизни. Всё равно нежных отношений между ними нет. — Матвей, — Максим позвонил ему уже будучи в номере отеля. — Мне надо кое-что тебе сказать и показать. Я сам не верю, что увидел, и ты, скорее всего не поверишь. Но выслушай, — руки обливались потом от адреналина. — это насчет Коли. Пожалуй, впервые в жизни, всегда сдержанный Матвей, звучал так разбито и оскорбленно. Конечно же, сначала, он не поверил. Матвей отрицал всё, что Максим ему рассказал. И даже не поверил фотографиям. — Коленька, дофаминчик не может, — пару раз повторил Матвей. — Прости, я тебе всего лишь рассказываю то, что видел, — ответил Максим. И почему с каждой прошедшей минутой разговора Максим чувствовал себя так паршиво? Глаза слишком сухие, а во рту отвратительный вкус желчи. А после безэмоционального прощания Матвея, так и вообще, он чувствовал себя виноватым за то, что рассказал всё. Прошлое он теперь тоже не может изменить. Но рано или поздно, правда должна быть вскрыта и высказана? Так ведь?

* * *

Чувство зависти — достаточно мерзкая и низкая эмоция, которая может быть очень деструктивной. Особенно, если она медленно накапливается на протяжение жизни. В таком случае, человек терял чувство реальности, не учитывая возможные последствия своих действий. И Максим, когда решил всё рассказать, почувствовал некое счастливое злорадство. Эгоистично думая о себе, не обращая внимания на чувства родных. Как же ему сперва было хорошо. Вот он, золотой Коля, не такой уж и золотой больше. И его грязные секреты не такие уж и секреты больше. Максим надеялся, что так удовлетворит свои желания. Но лучше не стало. Пожалуй, в жизни их семьи не было ничего уж такого необычного. Мама Коли и Матвея умерла рано от вовремя не выявленной болезни. Врачи разводили руками, не зная, что и сказать. Она буквально угасала на глазах Матвея, которой о ней заботился, будучи сам еще ребенком. Пока отец пропивал последнее, а потом и вообще ушел к любовнице, бросив детей. Хотя бы оставил квартиру, которая принадлежала матери и на этом спасибо. А Матвей взял всё на себя. Возможно, поэтому в дальнейшей жизни Матвей так трепетно относился к гигиене, сам мыл руки чуть ли не каждый час, да и Колю с Максимом заставлял. А в самой квартире царил идеальный, почти фантасмагорический, порядок. Он постоянно любил проверять все вещи в доме, пересчитывать их, переставлять мебель сантиметр к сантиметру и вытирать поверхности. И всё это было его способом контролировать эмоциональный хаос внутри себя и избежать боли. И на все просьбы Максима поговорить или хотя бы сходить к специалисту только мило улыбался и говорил: — Максюта, у меня всё под контролем. Максим же всю осознанную жизнь был с двумя двоюродными братьями. Похвастаться гладким детством он не мог, вот его и забрала семья Коли и Матвея… Прям, как в сказке, у царя было три сына. Старший — умный был детина… Только, жизнь — не сказка. И волшебной щуки или жены она не подарит. И он наблюдал все изменения в старшем брате с годами. Раньше добродушная улыбка на его лице была искренняя, Максим почти забыл как она выглядела уже, сейчас же это была тщательно продуманная маска. И казалось бы, что Максим отдалился и от Матвея со временем. И тогда всё внимание Матвей переключил на Колю. Коленьку, любимого младшего брата, который был ещё слишком маленький, чтобы всё это запомнить. Который толком и не знал, что такое душевная боль или потеря близкого. И Максим знал, что Матвей страдал по своему. Он страдал от потери, от боли и от того, что не мог нормально справиться с этими чувствами. Он был одинок и постепенно изолировался от мира, не позволяя никому приблизиться к себе. Но внутри его всё ещё жила та самая доброта, детская любовь, которую он рано потерял. А Коля был отдушиной. Тот самый невинный маленький ребенок, которого можно было воспитать, окутать любовью и заботой. И Максим завидовал, завидовал Коле, который ещё ничего не понимал в этой жизни, который жил в блаженном детском неведении. В беззаботном мире. Ему не приходилось бегать и искать хоть какую-нибудь работу. Не приходилось бросать учебу. У него была возможность спокойно окончить школу и поступить в любой ВУЗ страны, что он собственно и сделал. И для Максима стало некой крайней точкой, что Коля ещё и обзавелся такой экзотической личной жизнью. Отрывался тут по полной вдали от семьи. Коля, которому всё в этой жизни дали. Который буквально получал на блюдечке с золотой каемочкой от Матвея. Пока Максим не мог даже подумать о таком. И зависть его съела окончательно.

* * *

Максим проморгался и шумно вздохнул. Пульс сдавливал ему вески, а сердце шумно стучало где-то в горле. Сейчас Матвей, скорее всего, позвонит Коле. Поставит перед фактом, что он всё знает. Будет спрашивать. И скорее всего не скажет, откуда знает. Точно не скажет. Они же не поругаются? Так ведь? Коля и Матвей никогда в жизни не ругались. Ему надо было выговориться. Максиму очень надо было сказать кому-то, что он сделал. А кому? У него друзей нет вообще. Если только Татьяна Васильевна. Но она его руководитель. Он же не может к ней с личными делами идти. Или может? Тьфу, ему уже давно пора менять что-то в своей жизни. С чего-то надо начинать. — Татьяна Васильевна, — Макс постучал в дверь номера Татьяны. — вы не заняты? Через секунд десять, Максим считал, ему открыли дверь: — Нет, Максим, не занята. Что-то случилось? Она была одета в простую рубашку и брючные штаны. Даже в домашнем уюте оставалась такой деловой, будто на рабочем месте. Максим сглотнул: — Я хотел с вами поговорить. Мне… мне просто не с кем. Легкое удивление показалось на Танином лице: — Конечно. Но если хочешь поговорить о личном, то никаких обращений на Вы. Чаю? — она пропустила его внутрь. — Могу чего-нибудь заказать в номер. — Чаю, — ответил Максим, закрывая дверь. — Спасибо, Татьяна. — Всё же мы не чужие люди, ты давно работаешь у меня, — сказала Таня, ставя чайничек. — Чёрный, зелёный, с мятой? — она взяла пару пакетиков чая, что лежали рядом с чайничком. — Зеленый, — сказал Максим, садясь на один из двух мягких стульчиков. Таня поставила чайник: — Так о чём ты хотел поговорить? Максим сжал руки на коленях, надавливая на костяшки пальцев, слегка заламывая их до хруста: — Мне кажется, я совершил огромную ошибку из-за своих противоречивых чувств. Таня кивнула, делая глоток из кружки: — Продолжай, я слушаю. Воспринимай меня, как своего друга. Даже не так, я твой друг, и ты можешь со мной поделиться всем. Макс себе улыбнулся: — У меня есть два брата, двоюродных. Но мы росли вместе всю жизнь. Один старший, другой младший. И допустим, что у меня всю жизнь были достаточно прохладные отношения с младшим братом. — Позволь спросить почему? — перебила Таня. — Это всё зависть, — почти шепотом сказал Максим. — Ему всегда доставалось больше, потому что он младше. Он всегда был умнее, успешнее… Глупо, да, завидовать младшему брату. — Совсем не глупо. Это нормально, когда братья и сестры завидуют друг другу. Даже дерутся. Другое дело, что люди работают над собой и своими отношениями, — сказала Таня. — Почему ты не доволен собой? — Мне кажется, что я делаю что-то не то в жизни. Не то, что я хочу, — ответил Максим. — но это уже другой разговор… — Да, прости, — сказала Таня. — продолжай дальше. Максим сделал глоток горячего зеленого чая: — Я узнал один очень, страшный так сказать, секрет младшего брата. Что-то, что даже в самом прогрессивном обществе не везде поощряется. Это стало для меня шоком. Ибо Коля, брата зовут Николай, всегда был такой послушный, правильный, идеальный… И я не дал ему даже шанса объясниться, не поговорил с ним. — Почему? — спросила Таня. Максим больно сжал зубы: — Потому что я посчитал, что пусть мой старший брат Матвей знает. Пусть Коля больше не будет идеальным в его глазах. Пусть его беззаботная жизнь больше не будет такой беззаботной, — его дыхание сбилось. — Я завидовал его безупречности и решил её сломать… — он выдохнул. — Боже, какой я подонок. Таня положила свою руку на руки Максима, но её лицо было мрачное: — Конечно, поступил ты неприлично. Отвратительно даже. — Мягко говоря, я испортил все отношения в семье, — сказал Максим. — Но ты это понимаешь и можешь исправить. Ты же хотел изменить что-то в жизни? Так начни с себя и своих эмоций, — продолжила Таня. — помири братьев. — Легче сказать, чем сделать, — ответил Максим. — А ты как думал, — Таня слегка улыбнулась. — портить и ломать очень легко. А вот чинить… — Вот именно, я совсем не думал, — Максим прикрыл глаза.

* * *

— Алло, — протянул кокетливо Руслан. — А кто его спрашивает? Я? Да так, просто Русичка, — Руслан взял колин телефон, когда тот зазвонил. Он так порой делал, когда Коле звонили одноклассники по учебным вопросам. У всех ведь есть тот друг, который издает пошлые звуки, когда вам звонит мама… Выражение лица Руслана резко изменилось, потемнело: — Коль, — он сказал хмурым голосом. — тебя какой-то Матвей спрашивает. Коля выглянул из кухни. Матвей? Он не должен был звонить сегодня. Он всегда звонил по расписанию, как они и договаривались. Интересно, что случилось? — Привет? — Коля взял телефон из руки Руслана и пошел в свою комнату. — Что-то случилось? — он закрыл за собой дверь. — Я узнал, — начал Матвей. Коля вздрогнул. Голос брата был необычно холоден и даже печален? — Узнал, что-то, что просто не может быть правдой. Тем не менее мне предоставили доказательства. И я хочу услышать всё от тебя, — продолжил Матвей. Колины руки задрожали и голова закружилась, он невольно начал паниковать: — Чего? — Ты живешь с двумя мужчинами, так ведь? С которыми ты состоишь в интимных отношениях, — сказал Матвей. И Коля чуть не упал на пол. Его руки облились холодным потом, и он присел на край кровати. Он не умел врать. И уж тем более любимому старшему брату никогда не смог бы соврать. Ожидал ли он, что кто-то узнает об его отношениях? Да, конечно. Кару и Вова знают. Но не Матвей, только не он. Коля никогда не задумывался об этом. Не хотел даже предполагать, что такое может случиться. Всё происходящее было будто сюрреалистический сон. — Это получается правда, Коля. Твое молчание обо всем говорит само за себя, — наконец-то проговорил Матвей. — Матвей, — начал Коля. — Коля, возвращайся домой, — сказал Матвей. — Нет, — тут же ответил Николай. — Что значит «нет»? — Матвей даже удивился. — Нет, значит нет. Я не вернусь, — сказал Коля. — Я продолжу обучение и отношения, — он сглотнул. — Ты не можешь, — сказал Матвей. — Ты не можешь ничего с этим поделать, — и откуда столько смелости в Коле? Наступило молчание. — Ты понимаешь вообще, что такие отношения могут означать для тебя? А что если кто-то узнает? — Матвей почти шепотом произнес. — Знаю и понимаю. Но я счастлив, — таким же тихим голосом сказал Коля. — Как так вообще могло получиться? Я тебя не таким растил, — коротко сказал Матвей. А Коле хотелось плакать. Откуда? Почему? Как? Что ему теперь делать? А что будет дальше? — Но я уже вырос и могу принимать свои собственные решения, — сказал наконец-то Николай. Разговор закончился ничем. Матвей холодно сказал ему, что Коля глубоко ошибается. А Коля сказал, что ему не нужно мнение Матвея об его личной жизни… Он отбросил телефон куда-то на кровать, подальше. Закрыл руками лицо и шмыгнул носом. Надо было успокоиться. Обдумать всё без эмоций и паники. Понять, откуда Матвей всё знает. Но Коля не мог. Не мог собраться. А слёзы катились по щекам из глаз. Сколько он так просидел? Всего тридцать минут? Странная штука это время. Иногда так бежит, непонятно от кого и куда. А порой, будто стоит на месте. Тянется, будто секунда — это вечность. Коля шмыгнул последний раз, убирая руки с лица и вытирая его об одеяло. Он больше не мог плакать, не хотел. Надо было что-то сделать. Рассказать Руслану и Дугару. — Что случилось? — спросил Дугар, когда Коля показался из комнаты с раскрасневшимся и заплаканным лицом. — Мой брат, Матвей, всё знает об наших отношениях, — коротко ответил Коля.