красота гавайских островов заставляет тебя забыть обо всём.

Сомкнуть глаз не получалось. В ушах вакуум. Сердцебиение отдаётся по всему телу. В закрытом пространстве жарко и чувствовался запах кожаной обивки. Этой ночью никак не удавалось вздремнуть, что-то в груди мешало, скребло, охота было выбить это кулаками. Голова ныла от низкого давления, извилины непривычно отдавали импульсами в затылок. Баки не нравились незапланированные вылеты. Особенно так далеко и в такие места. Но он не мог жаловаться, Сэм и Баки подписались под государство. Пляшут под дудку высшего дяденьки, не имея права сделать лишнего шага без их ведома. Они всё ещё вершат правосудие, но каких усилий им это даётся. Тут теперь и платят за это. Будто работа в душном офисе с запахом застоявшегося кофе. А если вдруг, офисные шкафы повалятся на спину, больно ударяя по макушке, твой посмертный заработок передадут семье. спасибо за хорошо выполненную работу, солдат. В этом плане он отстаёт. Под боком нет миловидной девушки с маленьким чадом под ручку. Сэму деньги нужны, пусть берёт, Баки не против. Ему нужна лишь очищенная карма, может хоть кошмары пропадут. Уилсон посапывает в правое ухо, изредка тяжело вздыхая. Костюм его залёживался под грудами вещей в багажном отсеке, покрываясь слоем пыли. У Барнса всё рядом. У Сэма было в планах хотя бы ноги в море помочить. Возможно сходить в пару бутиков. Уилсон глубоко вдавался в подробности гавайской кухни. Он уже пообещал привести сувенир для Сары. Баки знал, для его друга легче ощущать это как отпуск. Его неприлично большие синяки под глазами тоже его настораживали. Он этого заслужил. Его не сильно посвящали в планы миссии, полагаясь в основном на Уилсона. Это не было чем-то обидным, вряд ли он запомнил бы больше двух предложений, заглядывая в чужие рты. Про это Сэм тоже пытался уведомить, но безразличная рожа Баки ему быстро наскучила. Барнс здесь находится, просто потому что, может вырубать плохих парней, не думаю, что в него закладывали что-то большее. Он краем глаза видит как они идут на снижение в крошечном иллюминаторе. Взлёт всегда ощущался как долгий подъём на качелях, вдавливающий тебя в кресло. Крыло опасно ходило ходуном. Посадка была мягче. Это не вселяло никого страха, при желании он мог даже выпрыгнуть отсюда. Неприятно если планирование произойдёт прямиком в воду. Это уже можно рассматривать как проблему. Баки закрывает глаза лишь на миг, борясь с дремотой. Несколько вдохов, столько же выдохов и мягкое приземление на трассу. Сэм большими пальцами потирает веки, разлепляя их. Устало потягивается в спине, хрустя хрящами позвонка. В ногах все сосуды сдавлены и телу словно не принадлежат. В голове идёт счёт времени. Час до отеля, заселение дело пяти минут, вещи разложить одно мгновение, а поужинает он батончиком по пути. Барнс знал, что сюда выслали ещё одного агента, который провёл здесь чуть больше времени. Он не сильно сходился с людьми, пытался, но видя их реакцию, похоже, получалось не очень. Говорить будет Сэм. Баки стоять в сторонке и стараться не вызывать лишнего мандража. Психолог когда-то пыталась завести эту тему, но с ней Барнс был также немногословен. Они оставили этот пункт для следующего сеанса. Тем более, некоторых очень даже устраивала его молчаливость. Сил идти или стоять не было. Всё на автомате. Спускаясь по трапу, внимательно следя, чтоб не переступить через ступень, мысли были заняты чем-то другим. Жар во всём теле ощущался как температура, но он-то знал, сыворотка этого не допустит. Просто голову напекло. Уилсон выглядел спокойным, перебирая в пальцах на шее кулон, что дала ему Сара перед вылетом. То ли от злых духов, то ли просто для красоты. Несколько внушительных сумок, также любезно собранные ею, свешивались с плеч. тёмные очки уже восседали на довольной морде, спасая от тропического солнца. Барнс взял с собой запасные боксеры и носки. Поодаль трассы на обочине стоял чисто белый кабриолет, замечая громадные клубы пыли, поднимаемые колёсами автомобилей, это было неестественно. Металлическая панель, являющейся крышей, можно легко открыть вручную. Сейчас она закрыта, но неосознанно в горле уже першит от переизбытка кислорода. Только после осмотра машины, Барнс замечает владельца. Парень пристально следил за ними, улыбаясь. Он выглядел радостным и слегка замученным. Достаточно молодой, Барнс не ожидал. Опрятно уложенные русые волосы и цветастая рубашка с двумя незастёгнутыми пуговицами. Тёмные отпаренные брюки, аккуратно белые носки и лакированные туфли. Подходит ближе и уже может рассмотреть лицо. Несколько родинок россыпью, может и веснушек. Зрачки тёмные, но ласковые. Улыбка Чеширского кота. Это тот самый встречающий? Он не казался человеком, что умеет держать оружие в руках, ему бы пина колада в руку и обруч на талию. Не его типаж. Не сойдётся. Наверняка назойливый и говорливый как сорока. Сэм идёт уверенно. Рукой машет, подавая знак, что те пришли с миром. Делая несколько малых шагов навстречу, тот протягивает ладонь. Уилсон жмёт крепко, приветственно. С Барнсом тоже здороваются, более скованно. Он практически не держится за руку, в любой момент готовый её отпустить. - Гельмут Земо, - Баки не так представлял его голос, слишком хриплый, с акцентом мурлыкающим. - Добро пожаловать на Гавайи. - Любезная, горячая ладонь отлипает от его пальцев, указывая на автомобиль. Беглый взгляд исследует бионическую руку, шустро возвращая взор к глазам. Негоже так вплотную рассматривать недостатки людей. Надеюсь, тебя предупредили об этом нюансе, Гельмут. - Сэм Уилсон, а этот безъязычный - Баки Барнс, - тянет съязвить, но двухчасовой сон уговаривает этого не делать. Слабый кивок. Раздражающая болтовня убивала последние остатки на силу. - Предлагаю доложить о всей информации по дороге. Не хочется заработать солнечный удар - в конце миловидная улыбочка, после которой, люди идут на всё. двери бесшумно открываются. Только Барнс успевает притронуться к холодящей пальцы ручке, Уилсон совестно шипит. - Спереди не сядешь? А я тут со своими вещами разложусь. Раздражённый вздох. Настроение протестовать так и не появилось. Зрачки пропадают под веками интуитивно находя ручку двери. Они выруливают с обочины и дают газа в направлении по затянувшемуся шоссе. Кресло тесно прижато к бардачку, колени вдавливает в обивку. Барнс предпочитает лишний раз рта не разевать. Потерпит. - Таможенники отследили странную посылку на сборке, направляющуюся сюда, на остров Ниихау, - резко сменяется на серьёзный тон, крепче сжимая алюминиевый руль. - Должны оповестить по приезде. Повезёт - через дней пять снова домой, а там и в свою опустевшую коробку, к прогрессирующей дистрессии и заплесневевшему хлебу на дне хлебницы. - Наркодилеры Хамаджанг подкладывают в свои закладки не только психотропные вещества, но и яд, - отпечаток косого взора остаётся на Барнсе. - Вам об этом известно? - Вопрос ко всем, но именно на нём особенно пристальный контроль. Ещё немного и дырку в виске прожжёт. - Я не был посвящён в дело, - считает нужным оправдаться Барнс. Хочет ещё что-то добавить, но слова не формируются в предложения. Солнце пекло макушку, выступающие капельки пота на линии волос скатывались по лбу, Барнс лишь изредка смахивал их. Спиной чувствовал, что для Сэма эта такая же чудесно-гадкая погода. Земо держался лучше них. Наверняка, перед выходом он намазался солнцезащитным кремом. Приноровился тут за такое время. - А о самом штате что-нибудь читали? Неуместный вопрос. Не по делу. Становится не по себе, это не совсем стыд, что-то вперемешку. Отвечать не хочется, по лицу и так всё ясно. - Нет, - из него не получится вытянуть что-то большее. Для пущей правдоподобности откидывает голову в сторону, облегчая тяжесть плеч. - И ни разу не смотрел Лило и Стич? – рука его тянется к регулятору. Что отвечать ему, Барнс не знает. Глупый вопрос, стоит ли разбавить это глупым ответом? – Напоминаете Ганту. - Естественно это какой-то сварливый, огромный верзила, возможно, даже злодей. Других ассоциаций быть не может. На такие заскоки Баки никак не реагируют. Предпочитает оставаться в образе всех несуществующих злыдней. Рассматривает утёсистые горы и малахитовую пухлую зелень. Нещадное солнце, припекающее верхушки крон. Он слышит пересвист редких птиц. Последнюю их катавасию прерывает динамики колонок из которых вытекает своя мелодия. - Предлагаю начать наше ознакомление с этой ноты. Это начинает походить на бредовый сон под высокой температурой. Музыка приятна на слух, и более того, забаюкивает чуткие уши. Он бы сейчас взглянул на Сэма позади него. Хотя в голове он может представить его недоумевающее выражение. Больше комментариев в свой адрес Барнс не слышит. Томные тропики проносятся мимо него. Порыв ветра уже не бьёт по лицу, а едва ласкает, от этого знойный воздух еле набирается в лёгкие. По ногам проходит холодок, видимо, их пережал бардачок. Уилсон помалкивает, обдумывая, сможет ли он разнять этих двоих, если те сцепятся. Первый в морду получит точно Земо. Это предрешено судьбой. -- Баки практически на себе ощущает бриз моря. Так они близки к нему. На языке вертелось пару вопросов, но боюсь, если Барнс решится озвучить их вслух, потоку дурацкого трёпа не будет конца. Сэм будто ощущает эту натянутость друга. - Вопрос в лоб. Мы где? – тактичности у друга не занимать. Они ехали не так долго. Баки так думал. Пейзажи наружности скрашивали ожидание приезда. - Ну как же, - Земо смотрит в зеркало заднего вида, ловя недоумённый взгляд. – Лучшие места для лучших трудяг. Нарочно отрывисто заворачивает за поворот. Клонит и вдавливает телом в дверь. Баки сжал пальцы под сиденьем. Они выехали на прость. Барнс силится сосредоточиться. Видит одинокое строение за массивными ветвями монстеров. Сложно рассмотреть детали с такого расстояния. На отель с уютным ресепшеном мало похоже. - Нас не предупреждали... о таком, - Сэм скептически ступает на землю, ожидая в любой момент услышать, что Земо в чём-то ошибся. – Правительство... - Расточительно? Возможно, - подхватывает Гельмут. Он идёт уверенно, он здесь обжился. Стеклянные створки закрыты, на них нет щеколд, замков, сигнализаций, любой заплутавший может чувствовать себя как дома. Также никакой трудности не составляет разглядеть первый этаж. Приятный травяной оттенок ткани схож с цветущими джунглями, вроде тех, что они успели повидать. Строгие окаёмки из тёмного дерева придают точности, эту холодность сглаживают декоративные подушки. К прозрачному столику подходить было боязно. – Прошу. С первого виду и не скажешь, что здесь кто-то жил до них, но хозяина выдают вторая пара обуви и несколько бутылок лимонада рядом с креслом. Внутри было неожиданно свежо, должно быть, тут на постоянной основе пашут встроенные кондиционеры. Зал был просторным и уютным. По правую сторону протянулась барная стойка с висящими над ними светильниками. Баки уверен, несколько крепких напитков в мини-баре уже имеется. Дальше, у края стены вьётся спиральная лестница. - Ваши спальни наверху, - Гельмут прослеживает изучающий взгляд Баки на ведущие наверх ступени. – Можете подняться. – Поджимая губы в ухмылке, переплетает внизу свои пальцы. Под пронизывающим взглядом ничего не остаётся, как выполнить предложение. Но глаза всё же перескакивают на Сэма в ожидании. Он сам не представлял, на что надеялся. Одобрение, возможно, отговорки чтоб тот остался здесь. - Тебе и правда стоит отдохнуть, чувак. Стоит ли сказать что-то напоследок или как всегда красноречиво кивнуть? Нет. Он просто поправит лямку полупустого рюкзака и молча поковыляет наверх. Он может выбрать любую из двух комнат, Баки предпочёл ту, что в конце коридора. Своим непревзойденным слухом он всё ещё может разобрать речь с первого этажа. Они вновь обсуждают задание. Барнс был не готов сосредотачивается на болтовне. Его рубит на ходу. Спальню потихоньку погружает в мрак закатный свет. Здесь никогда не сможет быть темно с такими широкими смотровыми стёклами. Рассеивает волнение тесный балкон, на который можно выйти, если перекроет дыхание. Похоже, он также ведёт к соседнему номеру Уилсона. Рюкзак падает у ножек прикроватной тумбы. Он слышит льющуюся воду ванны напротив. Барнс сидит на краю кровати, сцепив руки, подтупливая в стену. Он уже не уверен, что дождётся своей очереди. Спать хотелось, но сон не шёл. Баки старался мягко ступать по мохнатому ковру, доводя себя до истощения. Чтоб ноги погнулись, чтоб прямиком лицом в подушку. Несколько минут бездумного лежания с закрытыми глазами и уже ощущение многочасового сна, на деле же, не больше получаса. Оставшуюся ночь, он не видит кошмаров, не слышит посторонних звуков, не чувствует своих конечностей. -- Барнс просыпается без подушки под ухом, лишь один жёсткий матрас. Шея затекла, но боль привычная. Солнечные лучи струятся в комнате обволакивая каждую поверхность, в том числе и самого Баки. Глаза непроизвольно прячутся в изгибе бионического локтя. Резкая паника нарастает быстро. Тянутся на кровати в солнечных ваннах тревожно и совсем не расслабляюще. Подскакивая на ноги, находит сбежавшие в дремоте декоративные подушки и в спешке забрасывает те на место. Брюки натягиваются свободно и легко. Горло футболки удаётся найти не с первого раза. Двигаясь по узкому проёму к лестнице, останавливается у двери Сэма и пытается прислушается. Не слышно. Но на первом этаже кто-то шуршит. Ступеньки стыдливо поскрипывают под его весом. Снизу затишье. Его разоблачили. Скрываться нечего. Барнс узнаёт фигуру Земо у крошечной плиты, видит того в профиль. - Доброе утро, мистер Барнс. Гельмуту даже поворачиваться в пол оборота не надо, чтобы распознать лежебока. Он смотрелся бодрым, но Уилсона нет, тот ещё спит, значит сейчас не больше восьми утра. Баки по-хозяйски опускается на один из стульев у барной стойки. Разумеется, даже затылком Земо может распознать любую его эмоцию. - Доброе, - голос неприятно сипит ото сна. Лицо заслоняют длинные патлы. Мешают иногда, но руки не поднимутся те состричь, слишком уж удобно прятать в них свою рожу. - Кофе? Чай? – Гельмут поворачивается анфасом, помешивая горячий напиток трещащей ложкой, - кокосовое молоко? Барнс подпирает подбородок рукой, силясь рассмотреть место работы Земо пару секунд назад. Сковородка грязно блестит в масле. Несколько банок кофе дожидаются своего часа. Голубые прихватки валяются на плите. - Кофе, пожалуйста, - лишних вопросов не задаётся, он вновь может лицезреть макушку Земо. Баки не видит, но слышит, как горячий кипяток стынет в кружке, как один кубик сахара плюхается на дно, и этот противный звук перемешивания. Он пялится. Зрачки так приятно приколочены к одному месту. Отводить их, слишком ленивое занятие. Сейчас Земо молчаливый и малость вялый, движения плавные и неторопливые. На нём неприметная футболка, с ней бережно обращаются, Барнс не видит складок. Расфокус происходит лишь когда на стол становится аккуратная чашка с душистым напитком. От одного запаха мозг проясняется. - Что вас так рано разбудило? – по тону не определишь правда ли ему интересно или он просто из вежливости. - Сколько сейчас? Краткий взгляд на настенные часы и обратно к глазам собеседника. - Без пятнадцати семь. Во сколько встаёт Гельмут, раз успел себе завтрак организовать вместе с чёрным кофе. Может ему тоже по ночам плохо спится. Так и живёшь от заката до рассвета. - Бессонница. - Валерьянки? Барнс хочет думать, что это лишь неуместный сарказм. Хмыкает, делая первые глотки горькой жидкости. В горле оседает и остаётся противным привкусом во рту на целый день. - Раз спать желания нет, можно размяться на улице, - Земо допивает остатки, слегка кривя уголки губ. Чашка с осевшей кофейной гущей скрывается в раковине. – Я успел обойти много интересных мест. Тем более, хочу угостить вас вкусным завтраком в ресторане неподалёку. Нотки сарказма так и не проявились. Они на задании. Ни на каком не отдыхе. По крайней мере он. Баки не умеет отдыхать, вдали от простыни на полу и всегда включённого телевизора, на который потом приходит немалый счётчик. Не своя кровать, не свои стены, не своя территория, вымеренная шагами вдоль и поперёк. - Сэм сказал, что после пробуждения поедет в город, он в любой момент сорвётся если нам позвонят. Я также не хотел оставаться сегодня. Мистер Барнс, вам оставить энергию в здании? В кране течёт вода, заполняя кружку. Гуща смывается в водостоке. На него не смотрят, но спиной всё ещё ожидают ответа. - Отсюда долго идти?