Пока не наступил рассвет, просто продолжай мечтать.

Белая трава, белые деревья и густой, молочный туман — ничего не видно уже на расстоянии вытянутой руки. Лёгкий холодок кусает за оголённые плечи и колени, а солнечный свет медленно тает, говоря о приближении ночи. Туман уже не мешает искать дорогу, Кираши уже знает каждый камень на дороге наизусть. Слёзы на щеках, вызванные осознанием горькой правды, уже высохли к середине пути: кому вообще сдалась правда, если от неё только боль в груди, пока иллюзия так сладка? «Ха-ха, неужели волнуешься за меня? Я уже не маленький ребёнок, со мной всё будет хорошо!» — с такой яркой, лучезарной улыбкой он произнёс в тот день, прижимая к себе. Уже прошло несколько лет, но, кажется, будто это было несколько дней назад. В голове Кираши всё ещё звучит его голос, его звонкий смех, а тело помнит каждое прикосновение. Это всё, что он помнит, всё, что он хочет помнить. Всю его нежность, хрупкость, непривычную заботу и верность. Всю грацию и яркость, которой он будто светился и каждый сказанный комплимент, каждый из тысяч. Что же Кираши хотел бы забыть? Медленное угасание. То, как Линни на глазах угасал. Он был совсем юн, этого не должно было случиться, но… Всё же, смерть близких сильно меняет людей. Похоронить сестру, а затем и брата, должно быть, было тяжело. Искорка в его глазах затухла, а ранее искренняя, счастливая улыбка, превратилась в хлипкую маску. Кираши впервые увидел его слёзы. Впервые увидел, как Линн стоит в сторонке, стараясь не попадаться другим, как закрывает рукой лицо, громким, прерывистым шёпотом повторяя, что всё нормально, что он в порядке, чтобы никто не увидел слёз. Впервые увидел, как Линн прячется ото всех, впервые увидел, как сидит возле могилы и тихо шепчет что-то с болезненной улыбкой на лице, заливаясь слезами. А через некоторое время, всего спустя несколько месяцев, начал иногда резко останавливаться, снова закрывая лицо рукой, иногда упоминая головную боль. Он старался вести себя так, будто ничего не произошло, но теперь уже его начало подводить здоровье. Линн отшучивался, но человек, знающий его лучше, чем себя, сразу заметил несвойственную ему постоянную усталость, которую тот старательно пытался побороть, опустошение, задумчивость и оторванность от реального мира. Было безумно больно наблюдать за его стремительно ухудшающимся состоянием, как наблюдать за угасающей звездой. Однажды он ушёл и не вернулся. Так поступают кошки, почуявшие свою смерть. Он, как и любая кошка, стал даже ласковее, чем был раньше, просил остаться с ним как можно дольше — и Кираши слушал, ни на минуту не отходил от своей маленькой звёздочки. А потом просто ушёл. Как кошка, не желающая расстраивать своего хозяина. Тело удалось найти через несколько дней, и этот момент разбил сердце Кираши на тысячи осколков. Он выглядел так, будто просто спит. Оно окоченело, но всё ещё не начало разлагаться и не было как-либо повреждено. Его похоронили рядом с местом, где нашли тело. Рядом с берегом озера. И сейчас, по уже выученному маршруту, Странник как раз к наступлению темноты подходит к могиле. Солнце ушло, пусть и в тумане ещё играло немного света, так что на каменном надгробии начал медленно собираться полупрозрачный силуэт мальчишки, скучающим взглядом смотрящего в землю и болтающего ногами. Кираши замер. Этот момент всегда ощущается таким чарующим и болезненным. Когда-то вместо того, чтобы спрыгивать с надгробия, Линн спрыгивал с какого-нибудь забора, негромко хихикая и подбегая к парню, заключая его в объятья. «Сколько дней прошло И сколько скрылось лун Но ни весточки, ни слова, ни письма. Шел за годом год, И мир царил вокруг На пустых могилах выросла трава. И только она одна ждала, И в холод, и в дождь, и снег она Ступала на холм, там, где они Друг другу сказали те слова. Лишь осень ступала на престол, И лунный кровавый ореол Спускался. Он с праха восставал И снова её одну искал. И когда луна взойдет, Вспыхнет алым, час пробьёт, И незримым духом он Вновь придет на старый холм. Пред могилою она, В его руке её рука, Но, увы, его тепла Не почувствует она… А в зимнем небе горят огни… И две души впредь разлучены.»