132 палата онкологической больницы

Поздний вечер, очередной скандал. Абдрашитов опять что-то натворил. — Ну мам, ну понимаю, накосячил немного. Андрей стоит перед своей матерью, а та хочет придушить его на месте. Опять её сын отличился. — Немного накосячил? То-есть то, что у тебя нашли килограмм мефедрона, по-твоему это тоже «немного накосячил»? Мать Абдрашитова работает прокурором, а его сына поймали с наркотой, очень круто, не правда ли? — От тебя столько проблем, ей богу! Не сын, а сплошной позор. — Андрей не обращал внимания на крики и оскорбления от матери, так как никакого наказания он всё равно обычно не получал — Ну всё, мне это конкретно надоело, то куришь в школьном туалете, то приходит домой в хламину, а теперь ещё и наркота. Я вправлю тебе мозги куда надо… Мать разворачивается и уходит к себе в комнату. Наконец-то тишина, Андрей плюхается на кровать. Голову и без того раскалывает, а тут ещё и мать разоралась. — Конечно, будет она мне мозги вправлять, поистерит денёк и я снова её любимый сын, знаю я… Спать хочу ужасно, а не вот это вот всё слушать… — Андрей прикрывает глаза, спокойствие, как ему этого не хватало. Как только он едва погрузился в сон, в комнату снова заходит его мать. — Значит так, слушай — Блядство. Ну что это такое? Я только заснул, я устал. Это так бесит. — По-хорошему, тебя сажать надо, но я выношу тебе исправительные работы в онкологической больнице. 480 часов исправительных работ. Абдрашитов с кровати подскочил от такого заявления. Она же шутит, правда? — Что ты на меня так смотришь? Больница номер 8, шестой корпус. Ты меня услышал? С завтрашнего дня ты должен быть там, четыре часа отработки в день. С собой берёшь паспорт. Думал, ты так просто отделаешься в этот раз? Ну, или не шутит. Мать вновь покидает комнату сына. Спать Андрею больше не хотелось. Какая к черту отработка? Что за хуйня? Больше всего Абдрашитов ненавидел больницы. Ужасный запах хлорки, противные жёлтые стены, какой ужас. Так ещё и старики, он уже представляет, как будет носить за ними горшки, а ещё чего похуже, менять им подгузники. Андрей не подписывался на такое, определённо. Насрать ему на этих стариков, им всё равно недолго жить осталось. Пусть болеют, но буквально вытирать им задницу он точно не хочет. С этими мыслями Андрей засыпает, без какого-либо желания просыпаться завтра. Раннее солнечное утро, что может быть лучше прогулки с друзьями, или, к примеру, похода в парк? День сегодня просто отличный, но не для Абдрашитова, а почему? А потому что он идёт в больницу номер 8, сущий ад. Он не хотел туда идти, но тогда он может получить ещё больше, верно? Посидит, поговорит со стариками и домой. Вот Андрей переступает порог больницы и видит перед собой тошнотные кислотно-жёлтые стены, как и ожидалось, а в нос бьёт тот самый запах хлорки, Андрея тошнило. Находится здесь 4 часа это издевательство. Хотелось убежать и похуй, как на это отреагирует его мамаша. Абдрашитов всей душой ненавидит больницы. Поздно куда-то бежать, Андрей подходит к регистрации. Там сидел мужчина лет 50-ти в синем халате. — Здравствуйте, Николай. — Мужчина поправляет свои очки и смотрит в глаза брюнету. — Андрей, Андрей Абдрашитов. Мне тут… исправительные работы назначили… — Секунду — Мужчина что-то печатал в компьютере — Ваш паспорт, молодой человек? — А, точно, извините. — Андрей подаёт Николаю паспорт, тот продолжил печатать, наверное… сверяет данные? Абдрашитов решает осмотреть больницу, всё-таки, долго он тут будет находиться. Коридор с такими же блевотными стенами и куча палат. Ничего интересного. — Абдрашитов Андрей, 21 год. всё верно? — Да, верно. — Андрей уже чувствует запах горшков, которые ему вот-вот придётся носить, представляет перед собой тех вонючих стариков… мерзко. — Тебя нужно привязать к пациенту. Ты вряд-ли захочешь сидеть с маленьким ребёнком или дедушкой, привязываю тебя к Ивану Марголдину, парню 19 лет, поступил сюда месяц назад. Палата 132. с этого часа я тебя отмечаю, окей? — Андрей кивает. Как же хорошо, что его не привязали к молодому парню, а не к престарелому противному деду. — Палата на третьем этаже, думаю, ты найдешь. — Да, конечно. я пойду? — Иди, удачи тебе. — Андрей уходит. На третьем этаже обстановка не лучше и всё те-же ужасные стены. От них веет тошнотой и смертью. Одним словом, отврат. Андрей находит эту несчастную 132 палату и стучится в дверь. — Входите — Получив согласие Андрей заходит в палату. На больничной койке лежит бледный парень. У него светлые кудрявые волосы и голубые глаза, однако взгляд у Вани, конечно, безжизненный. Андрей замечает иглу у него в руке. Кудрявый вопросительно смотрит на Абдрашитова, мол, нахуй ты сюда пришёл? — Вы палатой ошиблись наверное, это 132 палата. — Голос у Вани тихий, немного хриплый. — Я к тебе пришёл. ты же Ваня Марголдин, да? — Услышать своё имя было довольно неожиданно, он что, его знает? Кудрявый кивает головой. Андрей закрывает дверь и подходит к койке Вани. — А ты откуда моё имя знаешь? И зачем пришёл? — Марголдин потирает глаза, видимо недавно проснулся. — Я Андрей. Абдрашитов Андрей. Наказали меня и дали отработку в онкологичке. — брюнет замечает стул и откидывается на него. — И за что наказали тебя? — Марголдин втыкает в потолок, сжимая одеяло в руках, а после переводит взгляд на Андрея. Тот замечает, насколько Ваня худой. — Что ты меня разглядываешь? Я настолько плохо выгляжу? — Извини, задумался. С наркотиками меня поймали, а теперь я здесь. Знаешь, вид у тебя и вправду сейчас не очень. чем болеешь? — Рак. — Андрею даже не по себе становится. всё-таки, Ваня смертельно болен. Может, он умрёт завтра, кто знает? С коридора слышится чей то крик «умер. фиксируйте дату смерти.» По спине бегут мурашки. А ведь, возможно Ваню ждёт то-же самое. — Понятно… ну, это… давай знакомиться? Всё, что я знаю, это твоё имя… — А что мне про себя рассказывать. Мне девятнадцать. В жизни ничего не добился, а теперь ещё и тут лежу. Кто знает, может и помру тут скоро. —Ваня бегает взглядом по палате, не зная, что ещё он может про себя рассказать. Даже неловко как-то. — Ну… у меня своя группа есть и… — тут Ваню перебивает Абдрашитов. — Нихуя себе, целая группа, и как называется? — На лице Вани появляется едва заметная улыбка. — «ПОЛМАТЕРИ». —Кудрявый отвечает односложно. — Кстати, мне сейчас на завтрак нужно идти, если хочешь, пошли вместе, я тебе столовую покажу. — Марголдин замялся— Ну, если ты хочешь, можешь остаться тут, я сам дойду. — Ване неловко. Он знал, что Андрей тут не по своей воле, он знал, что ему приходится с ним тут сидеть. — Эй, ты че грустный такой? Я с тобой. — Абдрашитов встаёт с этого несчастного стула — Тебе помочь встать? — Да нет, я сам могу. Я не настолько беспомощный, у меня лёгкие отказали, а не ноги. — Ваня поднимается с больничной койки, от чего та начинает противно скрипеть и парни выходят в коридор. В столовой обстановка такая-же, ничем не отличается от того же коридора. Разве что стены другого, розового цвета. Ваня мешает ложкой свой чай, а в тарелке лежит рисовая каша. — А это съедобно вообще? — Андрею на еду и смотреть противно: холодная, липкая каша. Все-таки, дома еда намного вкуснее была. — Ну а что ты мне предлагаешь? У меня нет выбора. — Ваня продолжает есть. — Кстати, ты мне про группу там говорил… Ваня перебивает Андрея. — Ой да, нас три участника: Саша, Паша и я, Ваня. Саша и Паша отвечают за музыку, а я пою, собственно. У нас должны были быть концерты, но из-за меня пришлось отменить… — Ване тяжело продолжать дальше, он чувствует некую вину, но за что? он же не виноват. Парень находит в себе силы продолжить — Знаешь, на что-то хорошее надеятся довольно глупо, у меня последняя степень, четвертая. Да и к тому же видишь, я не лысый, мне химиотерапию не делали, в моем случае она бесполезна. — Кудрявый улыбается, а вот Андрею не до смеха. То, что он слышит от Марголдина вгоняет в ужас. Абдрашитов хочет, что всё будет хорошо, а вот Ваня уже ни на что не надеется, он… смирился? Да и выглядел он так, будто уже давно мёртвый. — Вань, не говори так, нужно верить в лучшее до последнего, я понимаю, звучит не многообещающе, но всё же… — Андрей сильно переживает, по нему видно. А Ваня… он плачет? — Блять, вот это я успокоил тебя конечно. — Извини, просто… Ты единственный, кто за меня так беспокоится. — К Ване даже ни разу никто не приходил, Саша и Паша в Литве, а матери скорее всего было поебать. Находится в этой больнице было просто ужасно, ещё и одному. —Спасибо, что переживаешь и пытаешься меня поддержать, я правда ценю. — Есть же, скорее всего какие-то операции, верно? — Андрей смотрит тому в глаза, а Ваня опускает взгляд в пол. — Есть, но далеко не факт, что я живым останусь. Время приёма пищи было окончено. Парни пошли назад в 132 палату, вдруг из соседней выбегает девушка. Руки тряслись, наверное, случилось что-то ужасное. — Он же шёл на поправку, как такое могло случиться? — на лице девушки читался лишь ужас.