Farce Capriccio

      

***

      Чайльд сжался под чужим пронзительным взглядом и сглотнул вязкую от волнения слюну. Пожалуй, за свой жизненный путь — не такой уж длинный, но безумно извилистый — он никогда так не нервничал.       Сейчас он находится в самом элитном ресторане города, напротив него сидит статный мужчина лет тридцати и что-то лепечет незамысловатое, не сводя взгляда, наполненного неприкрытым обожанием, с Чайльда. Всё это так странно, непривычно, неуютно.       Он никогда не ходил на свидания, даже во время своих миссий, а тут такое. Но был ещё один нюанс, который вызывал жутчайший дискомфорт у Аякса. Дело в том, что он был в образе женщины.       Аякс на секунду опустил взгляд вниз и в собственных мыслях в который раз проклял своего куратора. Кому пришла в голову идея одеть Тарталью, и без того не самого утончённого и хрупкого мужчину, в короткое облегающее платье, цвета свежей крови, пролитой на холодный снег. А изюминкой всего образа стали чулки, перчатки прямо в цвет платья и высокие каблуки. Благо, Чайльд отлично умеет ходить даже на них, пусть и, опять же, мысленно проклинает всё живое за то, что ему приходится имитировать непринуждённости, находясь в таком экстравагантном образе, месте и в компании такого экстравагантного мужчины.       Но стоп. Почему же Аякс, одетый в вульгарное платье, сидит на свидании с брутальным мужчиной и слушает вполуха его бессмысленную болтовню?       Дело в том, что...       Он — опытный агент, играющий в чужой партии роль пешки, чтобы приблизиться в нужный момент к Дону Мафии, которая особенно сильно разгулялась в последние года на улицах города. Чайльд работает на полицию с совсем юных лет и стал мастером перевоплощений, поэтому был готов ко многому, но никак не думал, что ему придётся играть роль женщины.       Аякс внимательно смотрел за тем, как Чжунли перевёл взгляд с тарелки с изысканным блюдом на взволнованного юношу. А в ответ он лишь побагровел от смущения. Выдержать взгляд мужчины до невозможности трудно. Глядя на него, галантного и неимоверно красивого мужчину, даже и не скажешь, что он является Доном. Тарталья прекрасно знает, что руками этого мужчины совершенны самые жестокие убийства этого города. И если он, агент, облаченный в женщину, этим вечером провалит свою миссию, то пиши пропало, надежды на покой взволнованного и измученного города больше нет.       Поговаривают, этот мужчина, как он назвал себя, Чжунли, собирается идти в мэры. Скулы свело от отвращения. Аякс воочию знает этих отвратительных чинушей, которые поддались на толстый кошелёк Дона, и послушно заявили, что собираются отдать за него свой голос во время выборов. Одним из них является отец Аякса, который принял решение бросить семью и вступить на сторону беззакония и игры на высоких ставках.       — Тарталья, вы ничего не едите. Вы не голодны? — ласкает слух своим нежным басом Чжунли. Он улыбается, сверкая раскаленным янтарём своих глаз. В них Аякс видит похоть. — Не хотите ли что-нибудь выпить?       Тарталья сначала и не услышал чужих слов. В тот момент его куда больше заботила ненавистная туфля, которая то и дело, что натирала пятку. Казалось, вот-вот да кровь потечёт. Он был готов заругаться в голове, даже обматерить Чжунли, ведь тот, кажется, и не подозревает, что Аякс отнюдь не женщина. Серьёзно? Со своими каблуками он ростом почти два метра! Боевая фигура Тартальи выдает в нем опытного воина, но никак не хрупкую девицу, коих положено звать на свидания.       Удивительно, как же всё смешно вышло! Одна лишь случайность смогла выманить Дона из тени. А ведь отдел разведки месяцами искал Моракса, который успевал скрываться от зоркого взгляда, оставляя самые очевидные зацепки, но которые никак не помогали в его поиске. Он словно насмехался. Правда, стоило одной сотруднице зарегистрироваться на каком-то захудалом сайте знакомств, чтобы найти нового парня, как им тут же же удалось найти его — Моракса.       Пришлось связаться с администрацией сайта и специально корректировать рекомендации для одного единственного человека, чтобы ему попадались только женщины-агенты, готовые заманить в ловушку неуловимого Моракса. Вот только тот вечно отказывался пойти на свидание.       Обученным девушкам, мастерицам по манипуляциям, он грубо отказывал и блокировал, стоило им лишь криво что-то сказать. Даже самая невинная фразочка становилась поводом отправить несчастного агента в черный список.       Пребывая в отчаянии, целый отдел не знал, что и делать, пока одной девчушке не взбрела безумно-гениальная идея. И одна из сотрудниц чисто из интереса, конечно , не спросив у Тартальи разрешения, решила создать его анкету, как, как ей казалось, самого красивого, но отнюдь не женственного парня, в отделе. Каков же был шок всего отдела разведки, когда Моракс сам написал Тарталье, подходящему больше на блядоватую пародию на мужчину и женщину в одном флаконе, так ещё и позвал на свидание в самый дорогой ресторан.       — Ох, это, — тоненько лепетал Чайльд, пытаясь имитировать женский голос. Получалось просто отвратительно, но это не мешало Чжунли из разу в раз вздыхать, выдавая своё восхищение и едва не влюбленность. Чёрт, это вроде бы и выглядит фальшиво, но Тарталья просто не может поверить в то, что эти глаза — горящий янтарь — врут. — Я просто немного волнуюсь. Надеюсь, это не оттолкнет вас.       Аякс напряженно закусил губу и помотал головой, как бы пытаясь убежать от пытливого взгляда мужчины. Было ужасно неловко осознавать, что Чжунли и вправду не собирался экономить на нём. Такого изобилия изысков он никогда не видел в своей жизни. И было подано не абы что, а блюда из высокой кухни, даже подача которых являлась целым шоу. Становилось приятно на душе от того, что Моракс решил не экономить именно на нём. Правда, стоило лишь вспомнить, какие активы крутятся у него на личном счету, то сразу же забывается вся эта волшебная дымка. Это лишь сущие копейки.       — Я давно не пил-.. а, — Тарталья едва не проговорился. Благо, он успел вовремя сообразить, а Чжунли, кажется, даже ничего и не заметил. — Но я была бы не прочь чего-нибудь выпить.       — Не могу отказать такой чудной мадмуазель, — Чжунли, которого за глаза величаво звали Мораксом, расплылся в нежной улыбке и осторожно взял в свои руки ладонь Тартальи, лежащую на столе. Его руки были тёплыми, даже сквозь плотную ткань дорогих перчаток агент ощущал его тепло. Быть может, дело отнюдь не в жаре тела мужчины, а в том, что в ресторане безумно душно?       Тарталья и вправду засмущался. Вот-вот, да можно было поддаться ореолу таинственности образа мафиози, который тот себе составил, но Аякс из разу в раз напоминал себе, что он — корень его бедного детства, тяжёлого юношества и тяжкой судьбы в рядах агентов полиции.       Аякс ощутил, как сердце со стремительной скоростью летит в пятки лишь заметив, как Чжунли наклоняется над сжатой в своих руках ладонью. И вот, одно мгновение, и Тарталья видит, как Моракс, величавый дракон черного рынка их города, целует его руку. А юноша не знал, как реагировать на сей галантный жест — краснеть или злиться. Правда, тогда бы он выдал свою истинную натуру. И как Чжунли до сих пор не заподозрил то, что Тарталья отнюдь не женщина?       А может быть это была просто игра, чтобы впечатлить и одурманить молодого и совсем зеленого агента? Или может быть мужчина ставил себе в цель позлить Аякса? Как бы не так! Тарталья не поддастся на актёрскую игру Моракса, даже глядя в его обворожительные, едва не влюбленные глаза, и не находя там злого умысла.       — Что пожелает моя дама? — ласково мурлычет статный мужчина, оторвавшись лишь на мгновение от исцеловывания чужих рук.       — Позовите официанта, я хочу выбрать себе какой-нибудь коктейль, — чуть погодя, озвучил просьбу Тарталья, не забывая выдавливать тонкий женственный голосок.       Чжунли в мгновении подозвал какого-то официанта и тут же потребовал у него меню, торопливо ища страницу с алкогольными напитками. Но сейчас это не так важно, Тарталья кинул взгляд на официанта и серьезно нахмурился. Парнишка со смешной прической под горшок мельком взглянул на Аякса и они несколько раз моргнули друг-другу — всё по местам.       — Скарамучча меня подстрахует, — пронеслось в голове у Тартальи в тот момент, когда он уже собирался озвучить желаемый напиток. Не думая лишний раз, Агент выдал давно заученную реплику. — Я бы хотела Водевиль, пожалуйста.        — Тогда и мне тоже, — поддакнул Моракс, а затем отпустил немного задумчивого и нервного сообщника Тартальи.       На самом деле же этот коктейль был заранее выбран, а сценарий свидания давно написан. Оставалось только сыграть нужные роли и дело будет с концом.       Справедливость восторжествует, а Тарталья отныне станет жить спокойно, не думая о том, что его семье грозит опасность из-за горе-отца и его печально известных поступков, ставшего сотрудничать с мафией, Доном которой являлся мужчина, сидящий напротив. Либо сейчас, либо никогда. Аякс готов на все сто.       Минуты тянулись медленно, словно часы. Аякс ждал возвращение официанта вместе с барменом, но всё никак не мог увидеть знакомую макушку у барной стойки. Единственное, что увидел Тарталья в последний момент — ушмыгнувшую фигуру официанта, скрывшуюся за дверью кухни, а затем от Скарамуччи и след простыл.       Чжунли в этот момент увлеченно рассказывал что-то: о своей работе, о том, как трудно владеть компанией по изготовлению бильярдных шаров и всякая подобная разносортная лапша. Вот только Аякса не обмануть. Он-то знает, что богатство этого мужчины стоит на трёх китах — долги, наркотики и заказные убийства. Какова бы не была обворожительна улыбка, а речи — сладки, он всё также является монстром во плоти, которого нужно устранить.       Всего лишь нужно воспользоваться моментом! Схватить удачу за хвост, покрутить колесо Фортуны в нужном направлении...       К столику подлетает, словно окрылённый, знакомый официант и приносит два бокала, наполненные доверху коктейлем, источающим приятный пряный аромат корицы и имбиря.       Ах, этот Водевиль.       Его аромат и терпкий и пряный вкус всегда был по душе не только Тарталье, но и Царице — его второй матери и по совместительству наставницей. Именно она раньше была начальником УВД, полковником, но со временем отошла от дел, позволив юным семенам прорастать в плодородной почве. По крайней мере такой информацией обладал Тарталья, а больше ему знать и не надо, как считали все в его отделении.       Если бы они играли в мафию, то Чжунли был бы точно Доном, очевидно, Царица — Комиссаром Каттани... Подождите, но ведь любовница играет на темной стороне. Так почему же Тарталья собирается обыграть Чжунли, заткнуть того и собственноручно подготовить почву к жестокому возмездию правосудия?       Даже если в этой партии любовница играет на стороне добра, то есть ли у нее так званый доктор, который сможет спасти в нужный момент от шальной пули Дона, находящегося совсем рядом?       Да, конечно, есть. Скарамучча же должен прямо сейчас быть в зале и быть начеку, чтобы в самый подходящий момент позволить Тарталье исполнить свою роль, мастерски отведя внимание Чжунли куда-то в облака.       Аякс осматривается быстро, как сам может, чтобы остаться незамеченным, но не находит своего коллегу в поле зрения. Тот как назло где-то запропастился. Тарталья нервно закусывает губу и возвращает свое внимание к Чжунли. Он, кажется, несколько напряжён — выдаёт свои эмоции сжатыми кулаками, спрятанными под стол. Аякс сейчас внимателен, как никогда.       — Почему именно этот коктейль? — попытался смыть с лица вырвавшееся наружу волнение Моракс. Он натянул обворожительную улыбку, хитро прищурился, точно пытаясь уподобиться змею искусителю, чтобы свести с ума Тарталью и не позволить тому воплотить его планы в реальность. Похоже, маска наивности Чжунли начала постепенно трескаться — он прекрасно понимает, что в западне, но до последнего имитирует слабоумие.       Ах. Эти мысли сами лезут в голову Тартальи, а стряхнуть их, кажется, невозможно. Стоит лишь чуть присмотрелся, как он осознает, что Чжунли больше напоминал змея, нет, даже дракона, нежели человека. Теперь ясно, почему его звали так за глаза. Элегантный, модный, величественный — дорогой элитный костюм, белая рубашка и галстук. Тарталья прекрасно знает, что не стоит поддаваться простым на первый взгляд одеждам, ведь на деле же те стоят целое состояние. А вообще, даже не в одежде дело, а в той ауре, которая окутывает величавого дракона Моракса.       Кажется, даже в ресторане воздух становится тяжелее и гуще от горячего дыхания Дона. Лишь одного его взгляда достаточно, чтобы сердце замерло, а душа в ужасе упала в пятки. Если бы Тарталья не был обучен держать свои истинные чувства под строжайшим секретом, то давно бы поддался чужим чарам и добровольно отправился к Чжунли домой, как тот изначально предлагал заместо ужина в ресторане.       Грустно и противно осознавать, что мужчина, который был в его вкусе, являлся кровавым убийцей.       — Это первый коктейль, которым меня угостили, когда я устроилась на работу! — одарив взамен такой же обворожительной, но наигранной улыбкой, Тарталья лепечет, изредка запинаясь, дальше: — Мне безумно нравится сочетание корицы, лайма, имбиря. Терпко, но освежающе.       — И тебя, малышка, никак не смущает то, что при приготовлении этого коктейля используется абсент. Ты ведь знаешь, что это почти что чистый спирт, который настаивается на горькой полыни, из-за чего и обладает таким ярким цветом?       В ответ Тарталья кивает. На душе появляется странное чувство сомнения. Вроде бы чувствуется фальшь в чужих словах, но она так, чисто привкус на кончике языка. Но главное — смущение. Не стоит скрывать, что Аяксу даже нравится к себе такое отношение. И вправду, начинаешь чувствовать себя особенным.       Нет, нельзя поддаваться всему этому обаянию! Этот человек виновен в тысячах убийств по всему городу. Именно его руками была разрушена семья Аякса. Если бы не он, то отец не влип в долги, не повелся на толстый кошелёк и теплое местечко под солнцем. Он бы не бросил семью, если бы не Моракс...       — Этот алкоголь может вызвать галлюцинации. Не страшно? — посмеивается Чжунли и подносит бокал к лицу, рассматривая, как переливается напиток в свете вечерних ламп.       — Нисколько, — уверенно заявляет. Тарталья приложил всё усилия, на которые был способен, чтобы не выдать подошедшую насмешку. В голове пронеслось: — Как бы тебе страшно не было, мудак.       Всё уже было наготове. В перчатке запрятана маленькая пилюля, которую стоит бросить в нужный напиток, как тот сразу же превратиться из простого коктейля в билет в один конец — на тот свет.       — Надеюсь, тебе понравится это, сука, — мысленно нашептывает проклён Аякс. В его руке наркотик — карфентанил. Транквилизатор, способный уложить даже слона, если в этом есть нужда. Отключить Чжунли — плёвое дело. А значит, Тарталья уже стал победителем, хоть бой ещё и не начался.       И неожиданно к ним подбегает официант и срочно обращается к Чжунли, вынуждая того отвернутся от стола. Победа! Тарталья быстро выставляет руки, делая вид, что потягивается, а затем очень осторожно, почти незаметно, бросает пилюлю в бокал Чжунли.       Аякс довольно выдыхает. Наконец-то! Дело в шляпе! Столько страданий и унижений, а всё не зря! Он даже позволил искренне улыбнуться, невзирая на нависающую опасность. А затем похвалил себя внутренне, ведь благодаря его и Скарамуччи стараниям Дон будет отравлен и умрет от рук Комиссара. Наконец-то погоня за Мораксом закончится, а Царица одарит его вниманием!       Тарталья уже хотел позвать официанта, чтобы особым образом того отблагодарить — моргнув несколько раз— как понимает, что это не он. Вроде бы всё ничего, должно быть хорошо, ведь этот коротышка, удивительно похожий на Скарамуччу, не внушает какого-то недоверия. Вот только стоило их взглядам пересечься, как Тарталья узнаёт это чувство — дежавю. Он где-то видел этот янтарный взгляд с прорезью зрачка посередине, прямо как у кошки. Вот только где? Понятия не имеет.       В груди начинает клубится тревога.

***

      Тарталья закусил нижнюю губу. Вот же блять! Чжунли никак не хотел пить. Он то и дело забавлялся рассказами о чем-то мирском, словно присущем, но на деле абсолютно чуждом и нетипичным ему. Он улыбался, так игриво и обманчиво мило, играя с тонкой и, на деле же, хрупкой душой юноши.       Он будто знал, что на деле сердце Тартальи — целая головоломка, которая имеет множество уровней. Снаружи, по крайней мере, в данный момент — милая и любознательная девушка, хоть и немного неловкая, желающая сыграть с Чжунли в наивную и безобидную любовь. Дальше нечто более угрюмое: холодная и стойкая оболочка воина и агента, примеряющая на себя изо дня в день разные роли. И в самой середине скрывалась хрупкая, словно хрустальная ваза, душа Аякса. Да, он был нежен и добр глубоко внутри. Желал любви и признания, нежности и трепета, чтобы вновь ощутить себя любимым, как в те далёкие годы, когда был окружён любовью своих родителей, старших братьев и сестер. Как же ему на самом деле этого не хватало.       Чжунли. Он выглядел, как тот человек, который способен на все эти наивные и добрые чувства. На простую любовь, без намека на корыстность и прочие непростительные желания, никак не вяжущиеся с тем идеализированным чувством любви, вырисованным в голове Тартальи.       Да, он видел в чужих глазах наивное и доброе обожание, симпатию, даже влюбленность! Она блестела яркими золотыми искрами в чужих радужках. Правда, из разу в раз Аяксу приходилось отрезвлять себя мыслью, что Чжунли, обаятельный и галантный мужчина, лишь образ. На деле тот — жестокий убийца, охваченный греховными качествами, как алчность, гнев и жестокость. Таких как он стоит наказывать. Этим наказанием и станет Тарталья, чьими руками будет подготовлена почва для надвигающегося суда.       Каким бы красивым, вежливым и добрым на первый взгляд не казался Чжунли, но он, Моракс, получит свою долю справедливости и получит свой приговор — смерть.       — Не желаете подышать свежим воздухом? — лепечет Моракс, поднимаясь со своего места. Тарталья сжался, замечая блестящие капельки пота, выступившие на лбу у мужчины. Похоже, ему и правда жарко.       Тарталья сглотнул густую от волнения слюну. Его взгляду пал неимоверно возбуждающий вид — как же сексуально напрягаются широкие плечи мужчины напротив него, когда тот опирается о стол, чтобы подняться со стула.       — Что-то здесь жарковато, — игриво улыбается, попутно расстёгивая строгий пиджак вместе с несколькими верхними пуговицами рубашки. — Это ли не ваших рук дело, Тарталья?       Какой глупый и дешёвый подкат! На такие ведутся только старшеклассницы, которые в первый раз идут с горе-пикапером на свидания! Ладно, это мелочь. Главное то, что...       Вот же чёрт. Аякс отчётливо видит очертания чужой мускулистой груди, замечает загорелую кожу, блестящую в свете ламп вечернего ресторана. Этот мужчина знает, как правильно играть на струнах души человека. На чужих устах сверкает улыбка, от вида которой захватывает дух. Нужно приложить все усилия, чтобы не поддаться чужому очарованию и не возбудиться. Если у Аякса и вправду встанет, то это мгновенно уничтожит его образ. Он и без того потратил уйму времени, чтобы спрятать, так сказать, собственный член, чтобы тот не выдавал его с потрохами. Если он возбудиться от чужих нелепых подкатов и видов тела, то это будет мгновенным провалом. После такого он может просто сразу идти в лапы хищника и отдавать себя на растерзание.       — Ах, нет, — голос предательски дрожит. Приходится прикладывать все усилия, чтобы подавить её. — Не думаю, что хочу выходить на улицу. Там довольно прохладно.       — Не вынуждайте меня упрашивать вас, мадмуазель, — сетует, качая головой. — Я вам могу дать свой пиджак, если вы замёрзнете. Да и, кажется, вам стоит взглянуть на звёзды, что сияют сейчас на небосводе. Прошу. Лишь ваша красота может посоперничать с их сиянием. Не могу не предложить вам составить мне компанию.       Стойкость Тартальи трескается. Он, понимая, что не способен устоять перед этим ласковым бархатным голосом, поэтому встаёт с места, предательски краснея от стыда. Мысленно он хоронит себя, хоронит свою будущую карьеру и свою семью. Но да ладно, вдруг ничего не случится? Нужно лишь проследить за бокалами и запомнить, в каком из них скрывается наркотик.       В голове, кажется, слышен разъяренный крик Скарамуччи, Царицы, да и других коллег. Все они просто в ярости от того, что Тарталья взял и пошел на поводу у Моракса. В глубине души Аякс знает, что всё это может быть уловкой, а тот официант — агентом самого Дона, но сейчас, под взором этих теплых, полных жизни и влюбленности глаз, даже Тарталья бессилен. Прогнулся, рассыпался, поддался. Но не суть! Где-то в сердце он верит, что этот мужчина не причинит ему вреда.

***

      Как Тарталья мог так облажаться?       Он упустил из вида тот момент, когда Чжунли взял в руки бокалы с коктейлем. Вот блять! Теперь не поймёшь, какой из них с "сюрпризом". Вот она, русская рулетка во плоти — либо победа, либо смерть.       Но сейчас пугала ли так сильно перспектива поражения? Кажется, не так уж, как по сравнению с моментами, когда обдумывал свой план действий в компании вынужденных коллег и собратьев по несчастью. Сейчас всё казалось куда спокойнее, особенно в этот нежный и безмолвный момент.       Они стояли молча, глядя в бескрайнее небо, сквозь которое тянулись причудливые длинные сизые тучки. Аякс чувствовал тяжесть объятий на своих плечах, ощущал тепло чужого тела даже сквозь плотную ткань своих одежд. Он чувствовал, как горячее дыхание опаляло его макушку и едва не плавился под трепетом всего момента.       Казалось, что такого быть не может. Это всё не происходит на самом деле, а ему просто кажется, что сейчас его крепко-крепко обнимают, прижимают к широкой груди, пытаясь подарить желанное чувство тепла и покоя. Чжунли будто чувствовал, что Тарталью что-то беспокоит.       А если честно, то Аякс просто боится. Что же такое?! Почему его бросает из одной крайности в другую, словно корабль во время шторма? Мгновение назад его одолевало смирение, а сейчас с новой силой заиграл страх.       — Чего это вы, миледи? Волнуетесь? Не стоит, я вам не причиню вреда, — эта обманчивая ласка. Аякс всеми силами борется с бескрайним ласковым напором, но не может пересилить своего отчаянного желания ощутить каплю чужой нежности.       Так противоречиво, так странно и непривычно. Юноша и не знает, что чувствовать и говорить. Казалось, что он прикоснулся к запретному плоду и вот-вот поплатится за свой грех. Сомнения туманят сознание, жужжат осточертевшими пчёлами над головой, не давая взять себя в руки.       В руках Чжунли держит бокалы с напитком. Один из них — самый обычный коктейль, обладающим особенно приятным вкусом и ароматом. Другой — смерть. Отличить их сейчас никак нельзя. Тяжело понять свои чувства. Волнение закипает в груди, а смирение выцветает льдистыми узорами льда на затылке, как бы захватывая новые территории, намереваясь поглотить всего Тарталью. Тот не сопротивляется — чужие объятия греют проступающий лёд. Но так ли искренне то тепло?       Однозначно нет.       Аякс отстраняется, быстро поворачивается, смотрит прямиком в чужие глаза и мгновенно осознает, что смотрит не в людские глаза. Всё быстро изменилось. Перед ним никто иной, как хищник, готовый прямо сейчас если не разорвать его в клочья, то отдать на съедение своре своих цепных псов.       Это кровожадный дракон. И он увидел ценность в чужом теле, чужой фальшивой душе и чужой улыбке. Если дракон пожелал что-то, пусть это будет подделка, плевать,то он получит это, даже если придётся забыть о человеческом облике и предаться животным инстинктам.       А может Тарталье просто кажется, что Моракс ничего не знает, а на деле это он одурачен?       Вновь Агент чувствует, как теряет самообладание. Так, срочно нужно взять себя в руки и отпрянуть! Словно в замедленной съёмке он видит, как Чжунли отбрасывает один из бокалов в сторону, как разбивается о голый асфальт хрусталь и летят во все сторону осколки. Замечает, как с неимоверной скоростью к нему летит рука, но даже моргнуть не успевает, как чувствует неистовой силы хватку на своей шее.       Всё так быстро произошло. Ох, этот мужчина не так прост, как кажется. Тарталья хрипит, хватается мгновенно ослабевшими руками за чужие руки, пытается выдавить крик помощи, параллельно ища брешь в защите Моракса, но как назло, тело отказывается подчиняться указаниям мозга, содрогаясь от страха и осознания, что чужие сладкие речи были, скорее всего, ложью.       Осознание быстро накатывает на Агента. Ах... Получается, выхода больше нет. Если ему и суждено быть убитым руками Моракса, то пусть это случится быстрее и его потом не смогли бы реанимировать.       Он изворачивается прыткой змеей в чужих руках, чтобы изодрать перчатку в районе ладони. Там в потайном кармане была спрятана ампула с цианидом. Нужно разбить её и принять яд, срочно.       Пусть уж Чайльд умрёт героем, за Царицу и порядок своего города, нежели с позором погибнет от чужих рук.       Но агент не успевает даже разбить яд, как Моракс выбивает ампулу из рук, а затем сразу же перемещает руку с шеи на челюсть. Он хватает Аякса за челюсть, вынуждая открыть рот, а затем насильно вливает ему в горло напиток.       Сквозь затуманенный взор Тарталья ничего не видит. Лишь остывшие янтарные глаза, в которых не было места для той нежности, с которой он встречался минутами ранее.       А время словно ускорило свой темп. Сознание почти что мгновенно помутнело, когда понимание ситуации настигло нерасторопного и выбитого из колеи Аякса. Даже наркотик сейчас и вовсе был не причем. Единственное, что мелькало среди смазанных картин прошедших моментов, это понимание того, что Чайльд больше не жилец.       Мысли от волнения спутываются! Минуту назад он готов был принять яд, чтобы мучительно умереть, но не дать себя убить или, на крайний случай, взять в заложники. А сейчас его сознание гудит от ужаса лишь от мысли того, что ему в глотку льётся отрава, а он не в силах даже сопротивляться, ведь от ужаса Аякс и дышать не может.       Ушли под хвост все тренировки и миссии, где Тарталья был лучшим среди лучших. Видимо, они говорили правду. Чайльд недостоин этой работы. Никудышный, нерадивый, отвратительный. Может и вправду лучше, чтобы Аякс умер?       Даже если сейчас Моракс его не убьет, то точно будет пытать, собственными руками ломая кости, разрывая кожу вместе с плотью. Он выше, сильнее, больше. Даже Тарталья, будучи не самым хрупким и низким парнем, кажется на фоне Чжунли совсем хрупким.       Ладно. Если и Тарталье предначертана судьба оказаться в могиле, то свои последние несколько часов он провёл, вновь ощущая себя важным и нужным, как никогда больше. Пусть и иллюзия, но она была куда красивей, нежели года суровой правды.       Сознание быстро мутнеет. Он не успевает даже закашлять, как теряет понимание всего происходящего, и тут же отключается. Не осталось ничего — ни страха, ни отчаяния. Лишь тупое смирение, которое неспешно перетекало в глубокий сон.       Чжунли лишь хищно улыбается, довольствуясь удачной охотой. Добыча поймана, но Моракс не намерен её сразу же убивать и приниматься за трапезу. Сначала стоит насладиться ею, ведь таких красивых и уникальных парней он давно не встречал. Нельзя отдавать грациозную лань на съедение, не отведав запаха её свежей кожи и не услышав стук ещё живого сердца.       Пожалуй, этой ночью Чжунли спать не будет.       Ладно-ладно. Игры на потом. Сначала нужно закончить некие дела, связанные с этим нерадивым юношей. ***       Аяксу кажется, будто он спал целую вечность.       Агент открыл глаза. Перед взором стояла непроглядная тьма. Первая промелькнувшая мысль:       — Неужели я умер?       Но затем постепенно стали просыпаться и другие чувства. Тарталья слышит завывание ветра за окном, стук веток высохшего дерева о оконное стекло, а довершение — неспешные шаги за дверью. Ощутим сладковатый аромат духов и чужого дома. Непривычно, необычно и однозначно небезопасно. Чайльд на чужой территории.       Аяксу трудно понять, что происходит вокруг. Он чувствует, что лежит на мягкой кровати, голой кожей ощущает выстиранные ароматные простыни, но не может понять, где именно он находится. Секунду, он что, голый?!       Был бы сейчас Тарталья свободен, он бы, конечно, сначала осмотрелся, а затем дал дёру — не важно, что шанс убить Моракса довольно высок. Хоть он и высок, но вероятность умереть самому тоже не мала.       Вот чёрт! Чайльд сейчас абсолютно голый. Тело крепко связано жгутами, сохраняющими тело в очень странной и открытой позе, глаза завязаны, не позволяя и оглянуться по сторонам.       Пробила дрожь, донёсся лёгкий скрип двери. Вмиг Тарталья ощутил на себе чей-то безумно внимательный взгляд и попытался поумерить собственное разбушевавшееся дыхание, но ему никак не удавалось — безумное волнение давало о себе знать.       — Ты же не спишь, — гнусавый подростковый голосок разрезал, словно горячий нож масло, тишину. Аякс рефлекторно дёрнулся от неожиданности, но тут же раздосадовано покачал головой, осознав, что не способен досконально притворяться спящим. Или, может, дело было в том, что обладатель этого голоса был уж больно внимательным, раз уж смог заметить такую мелочь, как движение груди?       — Кто ты такой? Где я нахожусь? — выпалил мгновенно. Раз уж выдал себя, то стоит ловить удачу за хвост, пока та не убежала. Всё таки, этот голос может быть капелькой истины среди океана неизвестности.       Но вместо этого лишь тишина. Тарталья слышит брань, а затем — новый хлопок двери. Похоже, незнакомец ушел. А в ответ Чайльд лишь закусил губу, внутренне перебирая варианты развития событий. Что уж говорить, те не были утешительными.       Есть несколько версий. Один из них — тот мальчишка пошёл за главным, чтобы предупредить Моракса, а может и какую-то другую важную шишку, о том, что Агент пришёл в себя. Второй — позвал палача, чтобы тот начал пытку прямо сейчас, дабы в конечном итоге выведать из Тартальи всю информацию, которой тот мог обладать.       Ну ничего! Он готов молчать до последнего. Даже если придется лишиться всех зубов и ногтей это будет не так страшно, как лишиться своего дорогого окружения. Аякс ведь обязательно продержится и за ним придут, спасут из плена и не будут пытать... Верно же?       А надежда ведь всё ещё тлеет в груди, что ему ещё отведено время на пожить, а эта ситуация — испытание на пути достижения собственного счастья.       Тарталья чувствовал себя безумно странно и непривычно. Связанный по рукам и ногам, он был слишком открыт. Не удивительно, ведь не было ничего, абсолютно. Разведённые в сторону ноги, завязанные глаза... Хорошо, хоть во рту кляпа нет. Можно дышать спокойно, более или менее.       Или же нет? Неизвестно из чего, но Аякс чувствует несоизмеримую тревогу. Кажется, словно вот-вот случится что-то нехорошее, от чего ему потом не отмыться. Это чувство не должно быть таким непредвиденным в его-то ситуации. Он ведь сейчас абсолютно голый, связанный, так ещё и находится в неизвестном месте. Настолько уязвим, открыт и беззащитен, что будет достаточно даже лёгкого толчка, чтобы сбросить того с кровати и тот вряд-ли бы смог подняться.       Воздух словно загустел. Кажется, искры электричества стали пронизывать кислород. Аякс глубоко дышал, пытался унять собственное волнение, напряжение и отчаяние; избавиться от роя назойливых мыслей в голове и заменить те на умиротворённую пустоту. Сейчас нужно быть холодным спокойным, как никогда, чтобы не поддать жару в адский котёл, где будет вариться Чайльд после пыток, которые обрушит на него Моракс, чтобы узнать все его секреты.       Нельзя врать себе — Тарталье безумно страшно. Вдруг с ним что-то произойдет и он больше не сможет даже с семьёй повидаться, что уж говорить о дальнейшей работе? Как же без него будет мама и младшенькие?       Новый щелчок двери, и Аякс слышит стук каблуков о паркетный пол. Замирает дыхание, расслабляются сами собой напряжённые мысли. Аякс жмурится, даже несмотря на то, что его глаза и без того завязаны.       Он чувствует, как кто-то приближается к нему. Судя по тяжёлому, чуть хрипящему дыханию, и характерному сладковато-терпкому мужскому аромату, возникшему в комнате, это Моракс. Да, это однозначно тот самый величавый дракон, в логове которого оказался нерадивый Агент. Его запах, который он успел запомнить в момент тяжёлых и искренних, удивительно, объятий, ни с чем не получится спутать, ведь именно он напоминал тот самый родной запах, который ощущал Тарталья, приходя домой после школы и встречая любимого папу у крыльца.       Этот запах, мужской парфюм, вызывал чувство покоя, которое никак не вязалось с тем, что Тарталья буквально распластан перед хищником.       По спине во второй раз бегут мурашки — рефлекторно ёжится. Ощущает, как по коже проходится большая и сильная ладонь, обтянутая кожаной перчаткой. Ох. Чжунли ведёт рукой от косточки, выпирающей у стопы, до коленей, а затем резко переводит касания на внутреннюю часть бедра, где кожа безумно чувствительная. Трудно сдерживать реакции собственного тела, особенно когда те обострены из-за завязанных глаз и ограничения движений.       Сорвало дыхание, когда Аякс ощутил, как над ним, связанным и беспомощным, склоняется богоподобная фигура Моракса. Агент, беззащитный и уязвимый. Он чувствует чужое тело безумно близко к самому себе, но не ощущает тяжести, которая должна была лечь на него. Он, дракон делает всё, чтобы держаться от жертвы сейчас на расстоянии, пусть и ничтожно малом.       — Хм? — вопросительно хмыкнул Моракс. Его горячее дыхание обдало оголённые кожу плеч. Бережным движением мужчина вздёргивает чужой подбородок, открывая себе неимоверный вид на шею, обтянутую бледной, словно отлитой из алебастра, кожей. Чжунли чётко слышит сладкий аромат женского парфюма, абсолютно нехарактерный для такого крепкого парня, как Аякс. Тот исходит от шеи юноши.       А ведь весело было плясать под чужую дудку, погружаясь с головой в роль доверчивого, очарованного красотой идиота, который был не способен отличить парня от девушки. Ох, ладно-ладно, уж что-что, а Чжунли и вправду был очарован этим нерасторопным и безумно неловким парнем, который отчаянно пытался показаться тем, кем он не являлся. По правде, играя чужую роль, он наоборот, лишь своё истинное лицо выдавал, как бы это парадоксально не было.       Моракс много знал о Тарталье, как об Агенте. Да и, кроме этого, знал всё о том, что за ним следят и пытаются выманить из драконьего логова, чтобы схватить и окружить копьями, словно в сказках про злых драконов и бравых рыцарей.       Моракса поразила изобретательность и изворотливость агентов, которые то и дело мелькали в рекомендациях на сайте знакомств. Среди всех писанных, но таких одинаковых девиц, выделялся сверкающей жемчужиной лишь он — Тарталья. А точнее на тот момент она.       Ох, а ведь над его образом на фото и вправду постарались — строгое короткое чёрное платье, высокие ботфорты, кучерявая и чуть неряшливая стрижка и поистине сучий макияж. Как же сексуально блестела чёрная вульгарная помада в свете фронтальной камеры. Ах, а ещё. Дополнение ко всему этому — тоненький чокер, который перетянул шею юноши. Его выражение лица гремучая смесь наигранной похоти и насмешки. Мгновенно Моракс ощутил бесконечное желание сбить чужую спесь. Ну а ещё лёгкий оттенок жалости, ведь, судя по взгляду, юноша не был счастлив оказаться в таком наряде на фото.       Чжунли просто не мог отпустить его, даже не попытавшись позвать на свидание. Даже если он, очевидно, Агент, окажется потенциальным убийцей, а по характеру последней стервой, то всё же, стоит попытаться удачу. У Моракса неограниченное количество денег, так что он сможет купить все, что угодно. Ну а если ему не будут нужны те, то Дракон найдёт любой способ добровольно найти подход к чужому сердцу, чтобы заполучить то.       Ах, ну он просто не может себе позволить пренебречь чужими чувствами! Если этот прекрасный юноша отказал бы, то Чжунли не оставил бы попыток добиться согласия и приложил бы уйму усилий, чтобы добиться взаимности.       Чжунли с глубокого юношества знает, что особое удовольствие от романтических и сексуальных отношений можно получить лишь тогда, когда все стороны дали своё обоюдное согласие. Да и, кстати, лучше перед этим поподробнее узнать человека, ведь секс приобретает куда большую ценность, когда ты знаешь человека, с которым собираешься сношаться. А тогда мужчина не знал ничего о загадочном и немного неловком Тарталье. Свидание стоило потраченного времени и денег, ведь сейчас этот юноша оказался в его руках. Словами не описать, насколько Чжунли доволен собой.       Хотя есть кое-что, что оттеняет радость от удачной охоты.       Чжунли безумно расстроился, когда увидел, что Тарталья пришёл на свидание никак не в том сексуальном платье, а в совершенно другом. Конечно, красный цвет безумно шел Аяксу, контрастировал с бездонными, голубыми глазами, но это был не тот образ, который Моракс видел на фото.       Ну ничего, он намерен вновь одеть на этого мальчишку чокер. И затянуть как следует, чтобы он даже не думал пытаться убить Моракса.       Ах, ладно! Если не наденет на него ошейник, то пусть Тарталья станет частью его жизни. Чжунли уверен, что ему удастся забрать этого юношу себе.       Он сладенько улыбался, уже смакуя на языке обманчиво уверенное и сдержанное лицо Аякса успешно имитирующего сон. К счастью, Моракс отлично знает, что дыхание у спящего человека куда более плавное, а из-за нервов Тарталья глотает воздух жадно, забавно посапывая носом.       — Так и будем лежать, имитируя наркотическое опьянение? — играясь, пролепетал Дракон.       Настроение сегодня просто чудесное, лёгкое, словно пушинка. Этот день скорее исключение, нежели закономерность. Мораксу куда более привычно сохранять холодный рассудок и беспристрастный нрав, ведь его работа обязывает исключить эмоции, чтобы те не мешались под ногами в самый неподходящий момент. Однако сейчас игривое возбуждение прёт отовсюду.       — Тарталья, не стоит молчать. Вам же не хочется, чтобы я злился, верно?       Угроза пусть и прозвучала убедительно, но не подействовала от слова совсем. Юноша даже не смел пошевелиться, что уж говорить о словах, которых так страшно желал Моракс.       Мужчина нахмурился, пытаясь подобрать варианты того, почему Тарталья сохраняет молчание. Несколько минут назад Чжунли слышал то, как истерично вопрошал юноша, желая выведать информацию из уст Сяо, но стоило лишь Мораксу зайти в покои, как Агент тут же заткнулся. Неужели он испугался?       — Мне так хочется услышать ваш голос. Не тот, что вы выдавливали, пытаясь косить под девушку, а настоящий. Мне кажется, он будет куда обворожительнее, чем тот, которым вы пытались меня обставить, — посмеиваясь, медленно тянул свою речь Моракс. Указательным пальцем он осторожно, словно боясь спугнуть молодую и грациозную лань, провёл по чужой шейке, желая отыскать отчаянно бьющуюся венку.       Нашёл. Ох. Одно удовольствие — касаться двумя пальцами кожи, под которой течёт кровь в сонной артерии, и ощущать этот торопливый стук пульса. Чжунли чувствует себя волком, прижимающим вертлявую куницу к стволу дерева. От вида того, как дёргается кадык от каждого вздоха юноши, у самого кровь закипать начинает.       — Милый Аякс, не стоит продолжать эту глупую игру. Я давно уже знаю о вас всё, — Чжунли чувствует, как теряет терпение. Ему уже стали чужды те года, когда, чтобы получить желаемое приходилось прикладывать титанические усилия. Нынче то время, когда любые хотелки можно получить по щелчку пальца.       А хотя... Быть может дело было в статусе, деньгах или той силе и мощи? Нет, скорее, за эти года Моракс приобрел удивительный навык, который некоторым может стоит целого состояния — умение давить на нужные точки.       — Вам двадцать два года, ваш рост составляет шесть футов, а вес сто пятьдесят фунтов. Вас воспитывала лишь мать, а отец ушел из семьи по целому ряду причин. Вы работаете на полицию с семнадцати лет. Вас заметила Царица, так званная, когда вы были на практическом задании в военном лицее, куда поступили после девятого класса. Она и решила куда больше опекать вас, надеясь, что вы станете в будущем вторым Ником Фьюри, но в итоге она утратила свой интерес к вам, поэтому и отдала вас в наёмники, позволяя вашему куратору отправлять на дополнительные миссии, если где-то возникла недостача кадров, — Чжунли даже не приходилось напрягать собственную память, ведь факты про чужую жизнь сами собой возникали в голове. Ох, Дон с таким удовольствием изучал досье, просто словами не описать.       Это далеко не конец, а Моракс уже заметил, как, затаив дыхание, Тарталья стал послушно слушать, больше даже не пытаясь имитировать сон. Заметно, что ему интересно, что же о нем знает мафиози. Или быть может Тарталья услышал что-то, что выбило его из образа?       А стоило лишь Чжунли заикнуться об отношении Царицы к Аяксу, как тот тут же позабыл о том, что находится на миссии. Ужасные мысли стали одна за другой лезть в голову, перебивая истошным гомоном друг-друга, сводя Чайльда с ума.       Его столько раз Царица хвалила перед другими агентами, ставила в пример старшим кадетам и подавала факт того, что Тарталья досрочно стал агентом так, словно он — алмаз среди дерьма. Ослеплённый сладкими речами, Аякс и моргнуть не успел, как погряз в рутине грязного бытия, где одна его цель — подметать за крупными шишками.       Даже будучи алмазом, он так и остался среди дерьма.       Нет, нет! Нельзя поддаваться! А может быть, слова Моракса — лишь умная ложь, чтобы выбить из равновесия Аякса? Доверять ему нельзя, ведь он сам по себе персона мутная, как говорил ему куратор. Моракс, помимо основной цели, преследует ещё и другие, но выведать их — нереально. Его поступки часто нелогичны и не поддаются анализу, именно поэтому он и заимел себе не лучшую репутация как и среди мафии, так и среди других организаций. Дракона боялись, ведь не знали, какой фигурой он собирается походить в следующий раз.       Даже сейчас, буквально находясь рядом с Мораксом, Тарталья не может понять, чего хочет Дон. Агента учили распознавать чужие эмоции и желания по мимике лица, языку тела. Только, кажется, никто не предусмотрел, что существует вероятность того, что Аякс будет лишён зрения!       Ладно, ничего! Даже если Чжунли начнет пытать его, желая достать из него всё, что Аякс может знать, то он будет до последнего молчать, пока не услышит визг сирены полицейских машин.       — Не зря я своему хакеру плачу, — загадочно начал Моракс, резко переведя тему. О мирской жизни можно поговорить позже, да и о делах работы — они не плачут, как маленькие дети. А вот нечто другое нужно срочно сказать, пока на языке вертится. — Он потратил столько времени, чтобы взломать вашу несчастную базу данных.       Сердце пропустило удар. Неужели все миллионы документов и дел, которые хранились на их серверах, оказались в лапах Мафии?       Не успел Тарталья продолжить собственную ужасную мысль, как её прервали.       — Не думай, что нам нужно какое-то несчастное дело о краже какого-нибудь автомобиля или вскрытии очередного притона, который выдал своё положение из-за нелепой лажи одного складмена. До этого нам дела нет. Меня волнует лишь то, что может меня касаться, а так, большинство дел, что у вас там находилось — мусор. Лишь некоторые и вправду важные, но об этом позже. Меня куда больше интересовал вопрос — а не хранит ли твоё руководство данные о сотрудниках? Должно быть, так? — драматично вёл рассказ Чжунли, играя пальцами в рыжих прядях волос Тартальи, про себя отмечая, какие те сухие. — Оставалось лишь найти несчастную папку среди тысяч таких же. И мы нашли.       Чжунли роняет тихий смешок, заметив, как напряг бедра Аякс. Ох, он всё ещё молчит, хотя мог столько раз возразить, послать или даже начать неудержимо кричать. Видимо, Агент настолько испугался зверя вблизи, что забыл про то, что ему стоило бы сделать. А инстинкт самосохранения у этого юноши, видимо, отсутствует напрочь.       Впрочем, Мораксу это только на руку. Послушание, покладистость и согласие — лучшие черты для такого идеального парня. Милая требовательная моська была бы к лицу Тарталье, если бы тот не пытался строить из себя спящий камень.       Нужно предложить что-то, что растопит сердечный лёд.       — Среди одинаковых и ничем не примечательных резюме более чем полусотни сотрудников, мы смогли найти именно твоё. Всё бы ничего, но возле него была небольшая пометка, которую я прямо сейчас процитирую, — послышалось шуршание бумаг, а затем, прочистив горло, мужчина прочитал: — В случае провала миссии тут же начать поиск замены.       Что?       Тарталья на мгновение забыл как дышать. Недоверие копилось в его сердце. Он просто не мог представить то, что к нему на самом деле относились, как к простой пешке, даже не пытаясь уберечь его, как делали с другими. Серьёзно! Аякс своими глазами видел не одну операцию по спасению Агента, попавшего в лапы враждебной организации... Обидно. Их же организация должна ценить каждого сотрудника, а в итоге его при первой же возможности собирались выбросить на мусорку. Почему?       — Вы мне не врёте? — шепчет Тарталья ослабевшим от подходящей обиды голосом. Говорить, даже дышать трудно. Ох, Боже.       Он просматривает в своей голове сотни последних дней, проведённых в стенах участка, и замечает, какое к нему было отношение. Старшие — пренебрежительно относились. Нередко позволяли себе шуточные оскорбления в сторону юноши, отец которого предал правосудие и присоединился к беззаконию. Коллеги — абсолютно также, не находили повода уважать Тарталью, даже если тот работал за троих. То же самое и младшие.       Самое ужасное, что его никак не поощряли. Убиваясь ради чужой похвалы, которой Аякс страшно желал, он делал абсолютно всё, но в итоге не получал ничего. В голове всплывали моменты, когда Тарталью, ещё совсем зеленого, хвалили перед сотней кадетов, говоря, что он — талант. Тот самый день, когда Царица представила его новичкам. А сейчас это воспоминание меркнет перед реальностью, которая окружила Тарталью.       И как он мог позволить кому-то вырядить себя в женское платье и отправиться на свидание с мужчиной?       — Каков мне толк врать вам, Аякс? — качает головой Чжунли. Конечно, звучит неубедительно, но это правда. В данный момент ему просто нет смысла врать. Главная цель ведь, не угробить доверие, а его завоевать. Пусть и репутация у Моракса отвратительная, но желание заполучить чужую благосклонность бьёт ключом. — Я не хочу зла вам, правда. Просто выслушайте меня, не сомневайтесь в моих словах. Мне есть что сказать и я не намерен вам вредить, ведь...       — Но вы это делаете! Я неизвестно сколько лежу здесь голый, связанный, а вы мне льёте в уши помои, думая, что я вам поверю?! Это лишь ложь, чтобы разбить моё доверие к моим же коллегам и выдал всё, чтобы потом вы меня выбросили на помойку! — зашелся злостью Аякс. Обида подкатила к горлу, он просто отказывается принимать чужие слова. Даже если они и правда такие ужасные, даже если Моракс ни разу не соврал за это время, Тарталья не может просто понять, что всё это время он был лишь пушечным мясом. Слёзы стоят в глазах. Ещё чуть-чуть и он заплачет. Нет, нельзя!       — Это была вынужденная мера. Мы нашли потайной карман в вашей перчатке, в котором была спрятана ампула с цианистым калием до этого. Кроме этого в вашей сумке было несколько пакетиков с сильно действующими наркотиками, которые бы могли отправить на тот свет всех присутствующих в заведении в тот момент, — строго пояснил мужчина.       Тарталья тут же замолк. Логичный довод. Противно осознавать, что даже в этом Моракс оказывается прав.       Выходит, Аякс такой никчёмный, что даже облажался в глазах Дона Мафии, с которым полиция уже воюет долгое время.       Он задрожал, не в силах сдерживаться, и из глаз пошли слёзы. Больно, обидно, досадно, отвратительно. За что? Аякс столько лет старался, чтобы всё в семье, в участке, в коллективе было хорошо. Работал сверхурочно, а в итоге добился лишь того, что стал лучшим кандидатом на роль смертника.       Они находились в одной несчастной комнате. Тарталья — лежал, связанный, закутанный, без возможности даже двинуться, безумно открытый и беззащитный. Буквально рядом с ним сидел Чжунли и пристально наблюдал за ним.       Аякс, охваченный целым цунами эмоций, даже и не обратил внимание, как бережно касается его Моракс, пока развязывает верёвки на ногах. Агент даже не успел привыкнуть к тому облегчению, что накатило, когда тугие верёвки перестали впиваться в кожу, как услышал чужой взволнованный голос.       — Ох, — Моракс спохватился, услышав чужой всхлип. Он тут же занервничал и, ничего не найдя лучше, взял Тарталью на руки. Осторожно сел на скрипучую кровать и усадил юношу себе на колени, прижав чужую спину к своей груди. — Простите, что разозлился. Я не хотел вам ни вредить, ни причинять боль. Извините, что я так всё внезапно сказал, даже не подумав про то, что вы можете почувствовать по поводу всего этого.       Неожиданно слышать чужие извинения. Особенно от того, кто просто напросто похитил Тарталью. Впрочем, тут не согласиться с Мораксом невозможно, ведь выбора, к сожалению, у него не было. Точнее, был, но тогда Аякс бы пошёл домой ни с чем и получил тотальное осуждение со всех сторон, а Чжунли — ворох проблем, среди которых тело Чайльда самая мелочь. Разобраться с ним, а может и утешить его, не составит проблем. Это куда лучше, чем вновь возвращаться к своему кровожадному лику.       Юноша чувствует голой спиной чужую шёлковую рубашку и млеет. Такое непривычное, но безумно приятное тепло источает чужое тело. И вновь этот сладкий аромат, под напором которого Аякс просто напросто тает. Он успокаивается неспешно, шаг за шагом, глубоко вдыхая прохладный воздух, а Чжунли лишь поглаживает по плечам, прижимаясь губами к затылку, не в силах терпеть чужих слёз.       — Как бы мне не хотелось уберечь вас от правды, ведь это сделает вам безумно больно, но, кажется, вы боролись за такого же мафиози, как и я, только более скрытного и хитрого, — изящный бархат голоса Дона слышен сзади. И этот тон, мягкий и совсем аккуратный, никак не вяжется с теми словами, которые проронил мужчина.       А вот эта информация никак не вязалась с той, которую имел Аякс при себе. Какой ещё мафиози? Откуда такие подобные знания о жизни Царицы? О чем идет речь? Разве Доном Мафии является не Чжунли?       — Что? — шокировано просипел Чайльд.       — Царица такая же, как и я, — поразившись чужой наивности, поведал Моракс. — А как вы думаете, откуда у неё столько денег, чтобы содержать полицию? Да и как она смогла оказаться на такой высокой должности, не имея должного образования? Правильно, Царица купила это место. Неудивительно.       Чжунли качает головой, мысленно осуждая свою знакомую. Она столько всего натворить успела... Ведь когда-то они были знакомы и даже пытались работать на благо безопасности вместе. Царица была амбициозной и уверенной в себе дамой. Правда, кто же знал, что, получив в наследство целый нефтяной бизнес, от её благочестивой натуры не останется ничего?       — Она лишь моя конкурентка за место, которая очень умело и скрытно действует. Словно кукловод, она расставила всех на свои места и стала постепенно двигаться вперед, чтобы в будущем сдвинуть и меня с почётного места, и самой занять пост мэра, — Моракс низко и раскатисто смеётся , прикрывая глаза. Видимо, он не меньшее зло чем Царица, раз уж она стала наследовать его цели. — К счастью, я не приверженец такого способа достижения собственных желаний. Уж лучше в лоб идти, нежели строить западню.       Аякс затих. Ему требовалось время, чтобы всё осмыслить. А желательно просто стакан водки, чтобы просто забыть о том, какой диалог только что произошел. Даже если представить, что это всё правда, то, получается, все эти годы его обманывали, а он даже не пытался искать истину, принимая любое трепье за чистую монету.       Просто нет слов. Перевернуть весь мир с ног на голову в один миг. Такое бывает либо в книгах, либо с полными идиотами, а одним из них, без сомнений, являлся и Тарталья. Он ведь и вправду никогда не задумывался о том, откуда же идёт финансирования, полагая, что там правительство и ля-ля-ля... Но черт.       Они и не использовали особые номерные знаки на автомобилях. И формы никакой не было, как у других полицейских. А у многих вообще жетона не было...       — Цирк просто, — хрипло выдавил Тарталья, направляя взгляд как бы в пол, но на деле — смотрел на тьму.       — Это представление называется "жизнь", а мы в ней актёры. Когда-нибудь и вы многое поймёте, просто позвольте мне направить вас, Аякс. Вы ведь не одни такими доверчивым были. Мне бы не хотелось, чтобы такой талантливый и красивый парень стал пылью, — промурлыкал Чжунли и притих, услышав чужой ещё не выветрившийся парфюм — приторная смесь вишни, ванили и сандала. Ох, в любой бы другой момент от такого не оригинального сочетания его бы вырвало, но сейчас он кажется самым чудесным в этом мире.       — Извините за нескромный вопрос, а как вы стали Доном?       Чжунли задумчиво хмыкнул, приставил ладонь к подбородку и мечтательно взглянул куда-то ввысь, вспоминая те далёкие года, когда от его глаз не тянулись мелкие морщинки, а день не представлял из себя череду бумажной волокиты и деловых встреч.       — Мои родители были в связях с правительством, к тому же, владели небольшой сетью ресторанов. Потом они её продали и начали заниматься иным бизнесом, приумножая свои деньги ежедневно. А потом, после их смерти, все дела перешли мне. После того, как я познакомился в Москве с Царицей, она предложила мне помочь ей с небольшим делом, а в итоге втянула в эти черные делишки, когда и сама получила своё наследство, — неспешно ведёт рассказ, наблюдая, как внимательно его слушает Аякс. Очень приятно. В другие бы моменты Чжунли бы ничего не стал говорить, но сейчас он безнадежно влюблён и бессилен перед своей пассией.       — И в итоге случилось так, что вы оказались по разные стороны баррикад?       — Именно, Аякс. Охмуренные шансом стать ещё более богатыми, мы рвёмся вперёд. Я бы не сказал, что мне нужен пост мэра города, но, всё равно, я ни за что не допущу победу Царицы на выборах. Она — безумна. В самых секретных записях мы нашли то, что она хочет заключить сделку с крупным наркокартелем и устроить производство прямо в стенах мэрии.       — Я могу взглянуть как-нибудь на это всё? — всё ещё шокирован, но постепенно приходит в себя.       — Да, конечно, это не проблема. И ещё...       Чжунли немного затих. Раньше он чувствовал себя воодушевленно, а настроение было приподнято, но резко всё развалилось, словно карточный домик, стоило лишь воспоминаниям о прошлой жизни вновь всплыть в голове. А ведь до того, как Моракс приобрёл наследство и стал Доном, он был наивен, бел и пушист. И даже не подозревал, что реальность разобьётся на куски в его руках, когда, стоя у алтаря, он увидит, как убегает его возлюбленная вместе с львиной долей его состояния.       — Могу ли я немного открыться, если уж такая подходящая атмосфера?       — Я не против. Мне и самому сейчас, не знаю, вроде бы и круто, но что-то странно... — болтая свободными ногами, отвечает Тарталья. Возможно, странность была в том, что он сидел на чужих коленях?       — Во мне всегда видели лишь кошелёк. Когда я был до беспамятства влюблён в одну прекрасную, на первый взгляд, девушку, я не жалел для неё ничего — ни миллиона долларов, ни всего своего времени. Забавно, что она в итоге выбирала только первое, напрочь забивая на второе. Я был глуп, слеп и наивен в своей влюблённости, — Моракс печально вздохнул, совсем уже позабыв ту лёгкость, что покоилась в его венах буквально несколько минут назад. Былые воспоминания могут приносить тепло на душе, да, их забывать не стоит, но есть такие периоды жизни, которых бы хотелось избавиться и никогда не проживать.       На самом деле Чжунли отчасти и рад, что побывал в такой ситуации и в итоге не пострадал так сильно. Самая ценная валюта в нашем мире — опыт. А эта персона не постеснялась Мораксу преподать хороший урок — искать ту или того, кто будет с ним за его душу, а не из-за толстого кошелька.       Тарталья ничего не ответил. Двояко себя ощущал — ему каялся в прошлом величественный Дракон в то время, как он сидел на его коленях с завязанными глазами и связанными руками. Было в этом что-то приятное, но и неловкое.       — Вы такой дурачок, Аякс, — так ласково прозвучал чужой голос сзади. Юноша был готов вспыхнуть от злого недоумения, но тут же заткнулся, когда ощутил теплые объятия, обнявшие его под ребра. Приятно. Сердце ускорило на мгновение свой темп.       Его никогда не бросало так сильно из стороны в сторону. Сначала — отключка, стресс, напряжение, потом — недоумение и злость. Конечный итог — невинная неловкость и смущение. Непонятны чужие действия, но хотелось безумно узнать, что же будет дальше.       Если уж Моракс был прав, то, выходит, Аяксу больше некуда идти. Он потребует доказательства позже, когда всё уладится, но сейчас можно продлить момент.       По крайней мере, впервые за несколько лет Аякс чувствует себя в безопасности. От чего-то такое ощущение, что Моракс не станет ему вредить, а наоборот — хочет помочь.       — Это у нас общее. Только вот я смог переступить через самого себя и стать лучше, а вам ещё предстоит это сделать. И мне бы не хотелось, чтобы вы проходили этот путь в одиночку, ведь, учитывая ваши условия, вам придётся оторвать от себя кусок, чтобы выйти из своего положения, — Моракс кажется безумно нежным и добрым. Тот образ тирана, который был нарисован в голове давным-давно, стал рушиться, а на месте того явился совсем другой человек — заботливый и добрый, который не стал убивать Аякса при удобной возможности, а потом жестоко пытать. А может быть это лишь дело времени и когда настанет нужный момент, то он начнёт нескончаемую пытку?       Впрочем, сейчас представлять в голове это не хочется. Куда более приятно осознавать нынешнее положение дел — нахождение в коконе из сладких грёз, где существует лишь безликая мгла, томный голос и тепло, окутывающее со всех сторон, подобно объятиям Чжунли.       — Помимо этого я ещё кое-что узнал о вашей семье, — вмиг стал более серьезным, судя по тону голоса. — С вашим отцом, Мистером Чайльдом, я хорошо знаком и в данный момент он расправился со своим долгом. Сейчас пытается основать свою юридическую компанию, что у него очень даже неплохо получается. По старой дружбе я ему помогаю с деньгами.       — Но мать говорила, что он бросил потому что он был чиновником, приближённым к власти, и вы дали ему взятку, чтобы он вас поддерживал... — растерялся просто неимоверно. Ему же всю жизнь говорили о том, что отец бросил семью ещё в маленьком возрасте, чтобы посвятить всего себя карьере и деньгам. Но стоп, одно другому не мешает ведь?       Тарталья был загипнотизирован словами своей матери. Оно и недурно. Ребенок, в жизни которого была лишь одна опора, будет надеяться лишь на неё, послушно принимая и перенимая каждое слово, сказанное ею.       И слова Моракса вызывают новый прилив головной боли. Правда глаза колет. Но это — истина. Какого бы её не было слушать, но она является ключом к победе. А воткнет его в замочную скважину никто иной, как Моракс, который сейчас глаголит правду, серьезно и уверенно. Словно имеет какие-то умыслы за своей спиной.       Аякс не позволяет себе расслабиться, лишь внимательно слушает, вникая в каждое слово. Этот мужчина — секрет, которого не понять. Неизвестны его намерения. Даже если он утешил Аякса и утер его слёзы, то это не должно значить, что он — божий одуванчик среди терновых зарослей. Тарталья слушает, внимая чужой бархатный голос.       — Вы были ещё ребенком, когда всё это случилось. Ваша мать подала на развод, когда отец стал останавливать её от того, чтобы она использовала вашу и ваших младшеньких кредитные карты. Ваш отец пытался выиграть дело, даже нанял моего адвоката, чтобы та помогла взять опеку над детьми, но в итоге наш закон оказался неблагосклонен к отцам — дети достались матери, пусть та и копала для них яму на протяжении долгих лет.       Аякс просто молчал. Пожалуй, ему стоит прекратить удивляться всему, что говорит этот мужчина. Зерно сомнений давно прорастало в его сердце, особенно глядя на то, что мама купается в роскоши, не смотря на то, что никогда не работала, а наследство она никогда не получала ни от кого. Особенно сильно ускорило оно свой рост во время диалога с Доном, но сейчас начало увядать. Пусть толк врать и есть, но Тарталья просто не может представить, что такой милый и чуткий мужчина станет это делать, находясь совсем-совсем рядом.       — Как бы то ни было, но мы справимся вместе со всеми трудностями, верно? — приободрившись, отвечает Моракс.       — Да, — расстеряно. — Но почему?       Дон недоуменно изгибает бровь, не понимая, к чему был задан этот вопрос:       — Что вы имеете ввиду?       — Ах, ну, — замялся смущенно Аякс, пытаясь в голове быстро сложить нужный вопрос. — Почему вы выбрали меня, а не просто проигнорировали? Вы бы могли даже не тратить своё время и просто убить меня, всё такое...       — Ты об этом, — облегчённо выдохнул и позволил отпустить лёгкую усмешку мужчина. Аякс двинул плечом, не понимая причину чужой минутной радости. — Мне стало грустно от понимания того, что ваш потенциал тратят направо и налево, лишь чтобы вашей маме позволяли открывать всё новые и новые карты на ваших младшеньких, ведь они ещё не способны отказать. Кроме этого, вы безумно красивый, — он на секундочку остановился. Чжунли проронил лёгкий умилённый смешок. На душе стало безумно тепло от чужих слов и Аякс сам волей неволей улыбнулся. Однако его тут же привели в чувства слова мужчины по поводу дальнейшего плана: — Нам главное доказать виновность вашей матери в создании условий, в которых могут пострадать её дети, а затем уже самим оформить опеку над ними.       И они на мгновение замолкли.       Так всё странно получается. Кажется, что им малого не хватает, чтобы стать семьёй, лишь расписаться. Аякс ненавидел этого мужчину всю свою жизнь, но тут осознал, что единственное зло, что было ему пресуще — вынужденое.       Для кого-то он и сам злодей. Особенно учитывая, сколько людей погибло от его пули или ножа. Всё в мире относительно. Даже понятие добра и зла является лишь выдумкой, сказкой для маленьких детей, которым проще делить мир на белое и чёрное. Даже Тарталья пользовался такой системой, ведь считал, что такова истина. Что Царица — хорошая и желает ему лишь добра, а Моракс — ненасытный дракон, желающий бесконечное количество власти.       Не надо было быть таким узколобым. Стоит ли Дону дать шанс? Доверить ли свою жизнь его умелым и сильным рукам?       Лицезрея перед собой лишь тьму, Аякс чувствовал себя потерянным и смущенным. Невозможно понять, что написано на лице Дона, нереально увидеть его довольную улыбку и сияющие сладким медом глаза. Но от этого и касания ощущаются мощнее, словно всё его тело стало в сто раз чувствительнее.       Тарталью бьёт дрожь, когда он чувствует, как ему на бедра ложатся руки, и его сжимают, впиваясь длинными пальцами в мускулы. С уст срывается взволнованный вздох и Аякс повернулся в сторону, ощутив, как заливает алой краской щёки от стыда. Осознание потихоньку, безумно медленно накатывает. Удивительно, как до этого он не обращал внимание на нынешнее положение вещей и не замечал таинственное нечто, упирающее прямо в задницу.       — Вы же простите мне мои следующие слова? — неловко засмеялся Чжунли и аккуратно положил свою голову на плечо Аяксу. Слышно, как он шумно втянул воздух носом, наслаждаясь тем сладким ароматом, что источало тело юноши. — А ведь духи вам подобрали просто отменные.       Чжунли и вправду не думал, что его сможет соблазнить приторно сладкий аромат, исходящий от мужчины. Вот чёрт. Он же считал себя аристократом, наученным ценить лучшее, а тут его внимание завладел такой безвкусный аромат. Возможно, дело в том, что он принадлежит телу Аякса?       Он пахнет ванильным пломбиром, политым шоколадным сиропом. Хочется его съесть.       Тарталья лишь что-то промямлил, не найдя лучшего решения. Эти все смущающие фразочки и провокационные касания — ладони на бедрах, горячее дыхание, обжигающее голые плечи. Аякс чувствует, как разгораются огоньки в его сердце, а те скатываются по стенкам тела, направляя всю кровь, находящуюся в организме, прямиком в низ живота.       Его тело уже совсем позабыло каково это — чувствовать чужое намерение. Молчание разгоряченное и напряжённое. Аякс с трудом осознал, что от него требовали ответ.       Юноша безумно смущается своему откровенному желанию. Он помнит, насколько красивым был Чжунли тогда, в ресторане. В уме до сих пор мелькают мгновения, когда с чужих плеч слетает пиджак и взору открывается вид, пробуждающий внутреннего порочного зверя, — видно подтянутое и безумно сексуальное тело, а тонкий шёлк рубашки никак не скрывает крепкие мышцы рук. Стоит лишь представить то, как эти руки будут сжимать в трепетных объятиях, как Аякс начинает млеть.       Разве не в таком положении они сейчас находятся?       Похоже, Аякс настолько выбит из колеи чужими словами, что и вовсе забыл о том, что находится прямиком в крепких объятиях Чжунли. Юноша, прочистив горло, было уже открыл рот, чтобы промямлить что-то на подобии кривого "да", но не успел, как вдруг ощутил, как чувствительную мочку уха опаляет горячее дыхание Дона. Тот прошептал:       — Соглашайтесь же, Аякс, — звучал томный голос мужчины. Он растерял весь тот трепетный образ, а взамен ему пришел змей-искуситель, будто знающий душу Тартальи, словно собственные покои. Вдоль затылка пробежала холодная дрожь. — Вы не пожалеете.       Юноша, дрожа нутром, проклял самого себя, осознавая, что просто не может отказать. Чжунли — тот мужчина, которому, сам того и не замечая, говоришь "да". Даже тогда в ресторане, когда Аякс до последнего хранил холодный разум, он был вот-вот да готов поддаться чарам чужой улыбки и без зазрения совести отдаться прямо на месте.       Он несколько мгновений просто молчал, собирался с мыслями и пытался перебороть смущение и сомнения. Пусть те и покидали Аякса всё быстрее с каждой минутой, но они оставались где-то на периферии, мелькали бесцветным призраком где-то на периферии сознания. Быть может дело в том, что Тарталья уже и позабыл, какого это быть любимым? Или его просто поражает то, настолько Чжунли может быть разным.       В один момент он походит на большого и теплого плюшевого мишку, способного утешить даже в самую трудную минуту. Объятия Чжунли в этот момент были сродни панацеи. Если бы не он, то Тарталья бы точно не поверил, а если бы и принял чужие слова за чистую монету, то тут же был разбит, словно хрустальная ваза.       Но в другой он становился драконом в период спаривания. Даже не глядя на Моракса, Тарталья чувстовал чужой невербальный напор — горящий взгляд, тяжёлое дыхание, напряжённые мышцы. Даже будучи слепым, Аякс осознает своё положение.       К черту все. Пошла эта осторожность, о которой в последний раз Аякс думал полчаса назад. Пусть совсем заткнется и не будет туманить разум Тартальи. Он уже всё решил и оспаривать не будет. Аякс обязательно станет счастливым вместе с Мораксом.       — Просто сделайте меня счастливым, хорошо? — Тарталья стыдливо отвернулся, понимая, что не смог противостоять ауре Чжунли. Всепроникающая, душащая и неимоверная горячая. От нее закипала кровь в жилах и плавился мозг.       — Как скажете, юноша, — и смех раздался эхом, отбиваясь от стенок сознания, когда его руки скользнули выше, прямо к члену. ***       Моракс был осторожен и игрив — его тёплые ладони, закутые в кожаные перчатки, водили вверх-вниз. С каждым мгновением юноша чувствовал, как всё сильнее возбуждается — дразнящие движение, горячий шепот прямо на ухо и набирающие оборот хлопающие звуки.       Тарталья не мог разобрать чужих слов, но прекрасно понимает намерения — разгорячить, раззадорить, свести с ума. А ведь Чжунли был и вправду в этом очень хорош. Он прекрасно знал какие места стоит активно поглаживать, вынуждая ронять тяжелые вздохи, а какие пощипывать чтобы смывать густую дымку возбуждения и не давать приблизиться к оргазму. Если бы мужчина не останавливался из разу в раз ровно в тот момент, когда стоны Аякса становились всё громче, то тот бы давно излился густой и белой прямо в ладонь.       А он терялся. Ему никогда никто так не мастурбировал. Тарталье и вовсе никто столько ласки не уделял. Всегда это были лёгкие поцелуи впопыхах и неловкий секс, который длился не больше трёх минут. И он ведь всегда считал, что такое у всех, а все эти красивые сцены бывают только в порно.       Сейчас он сидел на коленях безумно сексуального мужчины, чувствовал, как веревки сжимают его тело, а поперек живота его обхватил свободной рукой Чжунли, а другой — сжимал член Тартальи, не давая тому кончить.       От каждого движения Аякс уже был готов излиться. Он просто не мог терпеть, не в силах сдержаться. Безумно хотелось стянуть чужие перчатки — те задевали возбуждённый член и одаряли прохладой заместо желанного тепла — а затем получить финальную дозу ласки и кончить. Это был бы лучший оргазм в его жизни. О Боже, он готов умолять Чжунли, чтобы тот перестал дразниться и дал, наконец-то, кончить.       Аякс протяжно заскулил. Пик был на горизонте. Ускориться! Дать больше огня! Отпустить наконец-то член у основания и дать волю Тарталье, чтобы тот, наконец-то, кончил. Казалось, что это мгновение тянулось бесконечно. Словно и не было их разговора душевного, а сразу началось — ласка, неразборчивый шёпот, обжигающий ушную раковину, и хлюпанье смазки и предэякулята.       Внизу всё неимоверно горит. Языки пламени облизывают пах, заставляя Аякса просто изнывать от возбуждения. Моракс словно питается чужими стонами, наслаждается каждым из них, не позволяя даже двигаться — крепко сжимает.       — Какой послушный юноша. Я очень доволен. Я очень люблю, когда меня слушаются, — бархатный голос Моракса заставляет выпустить новый стон. — Будете ли вы таким же послушным, когда я буду вводить в вас свой член?       Аякс не мог связать двух слов. Голос Чжунли словно звучал отовсюду, стелящаяся перед глазами тьма поглощала сознание, выедала последние капли здравого сознания. Вместо внятных слов изо рта вылетали лишь протяжные стоны. Думать было тяжело, мысли больше напоминали густой кисель.       — Вы уже весь дрожите, а я ещё даже не вошёл. Могу ли я воспринимать это как комплимент? — Моракс хрипло смеётся , упиваясь чужими стонами. Он ведёт указательным пальцем от поджатых яичек вдоль ствола до самой головки. Дразнит уздечку, цепляет гладкой перчаткой капельку естественной смазки. Головка так раскраснелась — сильный прилив крови. Аякс готов вот-вот кончить. Он глубоко дышит и тихо скулит, пытается ёрзать, чтобы унять болезненное возбуждение, но Чжунли крепко держит его за талию.       Моракс не получает в ответ ничего. Лишь урывки разумной речи — стоны, мимолётные вскрики от чрезмерного возбуждения и стимуляции. Аякс сейчас кажется ещё более сексуальным, чем тогда на фото на сайте знакомств.       Мужчине уже нестерпимо хочется оттрахать этого нерасторопного юношу, да так, что тот и вовсе потеряет сознание, утратив его в предоргазменных конвульсиях. Чжунли хочется, чтобы этот вечер для него стал лучшим. Он желает, чтобы Аякс получил лучший оргазм в своей жизни, а, кончая, выкрикивал лишь его имя. И, самое главное, чтобы следующие разы были такими же. Моракс просто не потерпит, что Аякс будет так сладко стонать для кого-то другого.       Чжунли чувствует, как собственное возбуждение пульсирует в штанах. Закусывает губу и тихо шепчет на ухо Аяксу:       — Кончайте только для меня, Аякс.       — Да!!! — выкрикивает, чувствуя, как меняется чужой ритм. Руки все быстрее двигаются по члену, с каждым мгновением оргазм всё ближе и ближе, а в один момент весь мир резко затихает.       Больше ничего не видно и не слышно. Тьма, тишина и пустота. Аякс забывает о том, где он находится. Чувство было, словно он провел целую вечность в бездне, где оказался буквально мгновение назад.       И перед его глазами взрывается новая вселенная. Аякс видит, как летят фотоны света во все стороны, сверкая самыми разными цветами. По телу разливается тепло, окутывает жаром каждую клеточку. Эйфория распространяется. Тело ослабевает, пока полностью не лишается своих сил. Тарталья млеет, чувствуя, как его придерживают сзади сильные руки. Ощущает влажный поцелуй в шею и улыбается. Это так тепло, хорошо и приятно.       Сейчас всё так нежно. Моракс ведёт себя с ним словно с чувствительным цветком, боясь как-то навредить. Аякс слышит, чувствует, как Дон исцеловывает бледную кожу плеч и что-то шепчет на своём непонятном языке.       Вселенная, раскрывшаяся перед глазами, становится новым домом. И в этом мире нет никого, кроме него и этого мужчины, что бережно укладывает его на кровать, закутанного в веревки и разнеженного оргазменной негой, а сам нависает сверху, улыбаясь коварно и хищно.       — Приходите в себя, юноша, мы ещё не закончили, — хриплый от возбуждения голос приводит в чувства мгновенно и Аякс распахивает глаза, надеясь лицезреть серьёзное лицо Моракса, покрытое нежно-розовым румянцем, но вместо этого юноша видит лишь тьму — повязка на глазах.       Аякс чувствует, как рассеивается тот густой кисель, обвивающий его всего. Он постепенно всё чётче и чётче слышит голос мужчины, нависающего над ним; всё сильнее чувствует, как сжимают его бедра чужие пальцы, подтягивая ближе. И Тарталья полностью приходит в себя лишь тогда, когда чувствует, как чужое возбуждение, закутое в плотную ткань брюк, беспардонно упирается в него.       — Прошу, дай мне отдохнуть немного, — жалобно скулит Тарталья, пытаясь свести ноги вместе, но вместо этого лишь пуще прижимает возбужденного Чжунли. — Это было слишком, я не могу.       — Юноша, неужели вы признаете, что это был самый сильный оргазм в вашей жизни? — рокочет в ответ возбужденно мужчина, сверкая улыбкой, словно скалившийся хищник. Но даже не дождавшись ответа, он, склонившись ниже, шепчет: — Это только начало, Аякс. Мы продолжаем, несмотря ни на что.       С уст юноши срывается отчаянный стон. Уже его тело, разнеженное прошлым оргазмом, изнывает, желая продолжения, но смущение вновь берёт верх, когда Аякс чувствует, как сильная и холодная рука сжимает его член у основания и начинает водить вверх и вниз, призывая кровь прилить к органу.       Моракс так эгоистичен. Ему хочется заполучить всего Аякса. Выжать до последней капли, испить чужих слёз, что прольются в тот момент, когда его член будет долбить податливое тело. Ему хочется обладать этим юношей, пресекая на корню мысль, что может существовать кто-то иной, нежели Чжунли.       — Снимите, пожалуйста, перчатку, — хнычет Аякс. В нём совсем не осталось былой прыти Агента, благодаря которой он мог сохранять спокойствие и бдительность даже в самый томный момент. Казалось, что этот Аякс и тот, которого Чжунли видел при первой встрече, — разные. Не может же такой неловкий и скромный юноша так прелестно скулить под ним в постели.       — Давайте, снимайте сами, — дразнящий голос Моракса обвивает по всему телу не хуже тех пут, которые сковали по рукам и груди. Аякс лишь сейчас осознает филигранность узоров верёвок, которыми его связали.       Слышен скрип кровати, когда мужчина поднимается и протягивает Аяксу свою руку, касаясь указательным пальцем мягких губ. На них всё ещё осталась ярко красная помада. Чжунли удовлетворённо мурлычет что-то под нос, замечая алый след на чёрной перчатке.       Аякс запоздало ощущает горячую кожу на своих губах. Повинуясь чужим приказам, он приоткрывает рот, хватается зубами за кончик указательного пальца и неспешно тянет, с лёгкостью снимая перчатку.       — Хорошо, — кивает Чжунли. — Ты такой молодчинка, а теперь идём дальше.       Аякс не слышит в чужих словах фальши. Чувствует лишь истинное желание и наслаждение от процесса. И сам он постепенно замечает, как просто напросто кайфует от своего положения. А ведь раньше он боялся до смерти, а сейчас эрос ударил ему в голову и страха больше нет на горизонте.       Слышно, как открывается колпачок бутылька со смазкой. А буквально в следующее мгновение Аякс ощущает, как к сжатому колечку ануса прикасается что-то холодное и влажное.       Юноша задрожал. Ох, чёрт. У Моракса безумно теплые руки. Длинные пальцы, которые так и хочется посильнее вобрать в рот, а ещё больше — ощутить их внутри себя.       Играясь, Чжунли водит вокруг входа пальчиком, слушая, как надрывно хлюпает смазка, а в аккомпанемент ей — тяжело дышит Аякс, сгорая от смущения. Этот вид хотелось запомнить навсегда, буквально выгравировать на тыльной стороне век, чтобы из раза в раз вспоминать возбужденного, уязвимого и такого поддатливого Аякса.       Медленно и неспешно мужчина вводит палец внутрь, буквально на одну фалангу, чтобы прощупать почву и понять, какова будет реакция на проникновение, пусть такое и незначительное. Он внимательно следил за тем, как хмурит брови Аякс, а затем инстинктивно сжимается. Чтобы унять чужое волнение, Моракс поглаживает бедро Тартальи и приговаривает:       — Расслабьтесь, всё будет хорошо.       В этот момент спешка не нужна. Хорошая растяжка — залог приятного секса. Да и к тому же, даже сейчас можно прикоснуться к самой чувствительной точке в организме мужчины.       Чжунли вводит палец все глубже и пытается нащупать простату. Он надавливает на особенно теплую стенку и слышит взволнованный вздох сверху — ответная реакция. Невозможно остаться недовольным и пожалеть о своём решении.       Моракс растягивает Тарталью, а тот даже не противится. Он покорен и послушен. Стонет, когда ему особенно хорошо от стимуляции простаты, выгибается дугой, едва не доходя до оргазма. И он постоянно умолял:       — Больше! Больше, пожалуйста! — он звучит так жалобно и мило. Невозможно отказать.       Даже самый сильный и холодный воин, оказавшись закутым в жаре секса, начинает таять, словно вековой лёд, теряя остатки расчётливого ума.       Чжунли считает, что уже достаточно. И Аякс уже не может, ведь каждая секунда для него была сродни пытки. Моракс безумно хорош в этом деле, довести до оргазма не знающего жизни юношу для него плевое дело, но сегодня даже это он делал с особым наслаждением .       — Вы прелестный, — прошептал Чжунли, припадая губами к шее юноши. Та покрылась испариной. Моракс вдыхает насыщенный аромат тела юноши и довольно рычит, понимая, что запах и вправду изменился. Приторная сладость ушла, но не до конца. Она лишь мелькает где-то на периферии, не давая позабыть о женственном облике, который примерял на себя Тарталья. Но сейчас примой среди пьесы разных ароматов был он — запах его тела.       Ох, он был лучшим среди всех. Самым приятным, возбуждающим, вызывающим, очаровывающим, лишающим последних капель здравого смысла.       В один момент Чжунли понимает, что больше не способен ждать. Ему нестерпимо хочется ощутить тепло чужого тела. Как тугие стенки будут обволакивать его член, как будет Аякс надрывно стонать, извиваясь и кричать от наслаждения под ним. Это было то, чего безумно хотелось прямо сейчас. А Чжунли просто не имеет права себе отказывать.       Моракс подставляет голову члена к напряжённой дырочке. Аякс нетерпеливо ёрзает бедрами, желая побыстрее ощутить внутри член.       — Пожалуйста, я очень хочу, — тихонько заходится мольбой Тарталья. Он выжил из разума ещё в тот момент, когда ощутил, как внутрь него входят длинные и безумно горячие пальцы мужчины.       Чжунли расплывается в хищной улыбке, слыша голос Аякса. Прислонившись к шее, он слышит вибрацию горла и загорается желанием впиться зубами в чувствительную кожу.       Моракс медленно входит внутрь.       Аякс млеет. Какой же у Чжунли большой член! Своим нутром он чувствует тот жар, исходящий от органа. Чувство наполненности для него не знакомо так хорошо, как иные ощущения. Ему на мгновение кажется, что сейчас его тело просто не выдержит и он упадёт в обморок, но успокаивающие поцелуи Чжунли отвлекали, не давали слишком сильно сконцентрироваться на распирающем чувстве.       Он входит очень медленно, пробует территорию, но, черт, Аякс прекрасно чувствует чужую ауру — густую, разгоряченную и безумно возбужденную. Моракс держится на грани, чтобы не превратить их секс в безумное соитие.       Что уж поделать. Он ведь дракон, а им свойственно заполучать то, что им хочется. Эгоистичен, но такой горячий, что можно обжечься, коснувшись его тела.       О Боже, Чжунли навалился всем телом на Аякса. Он чувствует чужую тяжесть, жар кожи и обжигающее дыхание, смешанное с хрипами.       — Позвольте мне избавиться от формального, — хрипло и безумно сексуально шепчет Чжунли. От его слов Тарталья мгновенно вскипает. Ему никогда ничего не говорили таким неимоверным голосом. А сейчас, чувствовать чужой жар, слышать возбуждённый голос и ощущать, как тело распирает от члена внутри, было сродни сну. Аякс точно не спит?       — Ах! — и он надрывно стонет ровно в тот же момент, когда чувствует, как в него вгоняют член.       Успокаивая, Моракс припадает губами к щекам, смазанно целует бледную мраморную кожу. Наглея, мужчина сдвигается и накрывает чужие губы — ловит рваный стон Аякса. Тот в ответ мычит, не в силах сдержаться вновь, ощущая, как ударяет по простате головка члена.       Ох, Чжунли испытывает восторг. На языке сладкий вкус помады и самого Тартальи. От него душа в груди сжимается, восторгаясь тому, что наконец-то нашла то, чего ей так давно хотелось — счастье в простоте. Бессмыслица, эксперимент, мгновение риска, которое привело к тому, что Моракс на пороге того, чтобы впустить в свою одинокую и никчемную жизнь нового человека.       Мужчина отстраняется, чтобы сделать глоток воздуха, не прекращая ритмичных движений. Взгляд замылен, но он четко видит смазанный контур губ юноши. Ярко красный, словно спелая вишня, умытая лучами утреннего солнца. В голове всплывает один факт — Тарталья всё ещё накрашен.       Чуть сбавив темп, мужчина бережно начал стирать ребром ладони косметику. Аякс что-то недоуменно промямлил, но тут же заткнулся и сорвался на новый стон, ощутив новый прилив удовольствия к голове.       Чжунли, взвесив все за и против, снимает с Тартальи повязку, позволяет тому взглянуть на белый свет, но он даже проморгаться не успевает, как Моракс нагло стирает с глаз и бровей оставшийся макияж.       Теперь он и вправду настоящий.       И Чжунли бесшумно хихикает, подмечая, как раскрывается образ нерасторопного юноши сейчас, когда тот мило жмурится и, смущаясь, краснеет. В тёплом свете лампы Аякс больше похож на куколку, нежели на человека, ведь не существует таких прекрасных людей.       Он бледен, словно молодой господин аристократичного рода, а его щеки, которые минутой ранее осыпал поцелуями Чжунли, исписаны веснушчатыми пятнами. Его бледные губы, больше напоминающие по цвету мякоть экзотичной питайи, манят куда больше, чем те фальшивые, на которые то и дело смотрел Моракс, желая испробовать их на вкус.       Он набирает темп, целуя бледные губы юноши, а тот — пытается отвечать, не в силах справиться с беспощадным напором ласк. Он становится таким податливым и мягким, его так и хочется сжать в охапку и трахать, пока он не утратит любую возможность здраво вести разговор.       Очарованный образом, Чжунли был готов на всё, даже раскрыть истинную сущность этого хитрого, но в то же время такого неловкого юноши. И увидев его настоящего воочию — мокрого, разгоряченного, разнеженного и спущенного — Моракс не пожалел о своём решении.       Как и Аякс. О, Боже. Он будто оказался совсем в ином мире, куда ему дорога всегда была закрыта. Эйфория. Тарталья бесконечно счастлив. Ему никогда не было так хорошо.       Пусть и было больно узнать правду о собственном существовании, а в голове роились противные вопросы, на которые больше не хотелось слышать ответов. Аякс, вместо того, чтобы жестоко вышвырнуть наружу, пригрели и дали желанную ласку, когда ему та была нужна.       Чжунли безумно прекрасен. Сквозь пелену слёз юноша может увидеть его глаза, словно сияющие в свете лампочки. Его губы так и манят впиться в них, от этой призрачной улыбки дух захватывает, а эти хриплые вздохи хочется слушать вечно.       — А-а-а-а, — тянет жалобно, чувствуя подходящий пик. Из глаз вновь брызнули слезы. Он хочет всего Чжунли, чтобы тот кончил внутрь и заполнил его доверху.       Мужчина над ним склоняется, сжимает Тарталью в охапку. Мгновение — впивается зубами в чувствительную зону между плечом и шеей. Словно метка, значащая, что отныне и навеки он принадлежит Мораксу, величавому дракону, который не привык себе отказывать, а вынужден это делать лишь тогда, когда его жертва против оказаться в его покоях. И Аякс кончает. Когда его накрывает оргазм, он чувствует, что для него это новый этап жизни. До этого он жил в грёзах о бессмысленной мести и шёл вперёд лишь ради того, чтобы одним днём вонзить в спину Чжунли свой клинок. Стоило ли оно того?       Конечно нет. Он заслуживает такого же счастья, как и Аякс, ведь он — тоже человек. Для своих близких он герой, ведь борется за собственную справедливость, желая не допустить деспота к власти, а для других он злодей. А для Тартальи он стал путеводной звездой, которая будет всегда рядом, даже если весь мир ополчится против них.       Как бы там ни было, но важно лишь то, что они чувствуют друг к другу. Пусть они и знакомы всего ничего, но Чжунли — хороший человек. Он заслуживает шанса, а Аякс — заслуживает Моракса.       Поэтому Аякс шепчет, пробираясь сквозь ватную послеоргазменную дымку:       — Давай вместе станем счастливыми.       Это был не вопрос, а озвученная надежда. Тарталья видит в этом человеке шанс вновь стать любимым, даже если за его спиной бесчисленное количество грехов. А Чжунли лишь думает о том, насколько Аякс невинен и чист.       — Пусть ваши руки запятнаны кровью, но ваша непорочна, хоть и Царица вселяла в вас сомнения и бессердечность, — тихо шепчет прямо на ухо Чжунли. В его словах не осталось страсти, лишь мягкость и нежность, словно бы он говорит с цветком, который можно испортить, лишь не так коснувшись. — Вы ведь клялись в верности Царице?       Стыдливо выдержав паузу, Аякс кивает. Да, он обещал служить ей до самой смерти, а тут — стоит на пороге того, чтобы предать её и переметнуться на чужую сторону. И разве это не отвратительно? В мгновение ему стало тошно от самого себя.       — Вы хороший человек, Аякс. Вы когда-нибудь ещё поймете, насколько этот мир отвратителен и несправедлив, — бархатно мурлычет Чжунли. — Но даже среди пекла можно найти благодатную тень, где не будет невзгод и тревог. Я согласен. Если появился шанс, то стоит попытать удачу.       Тарталье ещё потребуется время, чтобы полностью оборвать связь со своим прошлым. Конечно, оно будет его преследовать до самого конца жизни, но Моракс подарил ему возможность реинкарнировать — отбросить бренность былого бытия и стать свободным вместе с ним, жить в своё удовольствие.       Если раньше хотелось отомстить Чжунли за то, что тот отобрал у него отца и счастливое детство, то сейчас, находясь в объятиях этого мужчины, ему уже ничего не нужно, ведь у него всё есть.       Каков смысл мести? Даже если удастся вынудить человека поплатиться за грехи, то что же дальше? Разве не лучше вместо этого отгородиться от мучений, позабыть о том, что тревожило и жить счастливо.       Конечно, не все так могут, но если есть такова возможность, то не стоит её упускать. Зациклившись на чем-то одном, можно из виду упустить иное, что будет в сотни раз лучше простой формальности.       — Приходите, когда будете готовы, а я приму вас с распростертыми объятиями. Буду ждать столько, сколько потребуется.

***

      Следующее утро прошло в неловком молчании. Ауру, стоявшую между ними, можно было резать ножом. И дело даже не в том, что они повздорили, а в том, что Тарталья ощущал ужасную неловкость. Юноша изредка поглядывал на Чжунли, сидящего напротив него за кухонным столом, и чувствовал, как понемногу плавится от чужой ненавязчивой заботы.       Было неимоверно приятно проснуться и услышать не истошный звон будильника, а бархатный голос мужчины, зовущего завтракать. Впервые за долгие годы Аякс с утра вкусно и сытно поел. Кто же знал, что Чжунли отменно готовит?       Даже не верится, что буквально несколько дней назад Чайльд искал по карманам мелочь, дабы пойти купить овсяных хлопьев, чтобы было что поесть, а сегодня — ему готовит завтрак такой прекрасный мужчина. Тарталье просто нужно было время осознать нынешнее положение дел.       За завтраком юноша попросил доказательства, чтобы удостовериться в том, что слова Чжунли не являются клеветой. А тот, даже бровью не поведя, встал со своего места и удалился в одну из десятка комнат своего роскошного особняка. Через пару минут Моракс вернулся со стопкой бумаг.       Остаток завтрака прошел ещё в более напряжённой тишине. Аякс внимательно изучал каждый документ, пытаясь найти хоть где-то подвох, обман, наёб, да что угодно! Но только ничего. Каждый скан, каждая печатка, каждое фото и подпись прямо говорили о подлинности. Как только взору Агента пал тот самый лист с его досье, он и вовсе потерял дар речи — Чжунли не соврал по поводу особой пометки.       Мужчина хотел как-то утешить Тарталью, предложив тому выпить что-нибудь, но он отказался. Эти эмоции не стоит затмевать хмельной дымкой. Лучше пережить этот факт на трезвую голову, осознавая, что это всё. Его карьере в этом отвратительном учреждении пришёл конец.       У Аякса есть гордость, есть собственное достоинство. И он не позволит, чтобы к нему и дальше относились, как к дерьму. Тарталья уже отстрадал своё, настало время строить своё счастливое будущее. И в этом ему любезно поможет Чжунли, как заявил сам мужчина.       Новая жизнь... Она будет исключительно не похожа на ту, что была до этого. В этом бытии не было места голодным и печальным утрам, осточертевшей работе и злым людям, которые окружали Аякса.       Чжунли пытался завязать разговор, спрашивая, что снилось Тарталье, как он себя чувствует, да и какие планы он имеет. А в ответ Моракс лишь получал односложные предложения. Мужчина хотел было побеспокоиться, не испортил ли чужое отношение к себе своим вчерашним поступком, но заметил в чужих бездонных синих глазах непонимание и расстеряность.       Моракс молча поднялся с места, быстро обошел большой кухонный стол и встал совсем рядом с Аяксом. Мужчина смотрел на то, как на чужих глазах появлялись слёзы, как начали дрожать плечи юноши, а затем, не сдержавшись, обнял Аякса.       Он был разбит. Ему было безумно больно и тяжело. Узнать чудовищную правду, которая тайно отравляла всю его жизнь, было невыносимо. Юноша нуждался в тепле сейчас, когда вся его жизнь начала рушиться.       — Вы можете жить у меня, если хотите, — прошептал Чжунли дрожащему от слёз Аяксу. — У вас скорее всего не будет денег на жизнь. Можно подстроить вашу смерть и обмануть Царицу, сказав, что, допустим, мои люди убили вас, чтобы наказать за слежку за мной.       Чайльд слушал слова Моракса, постепенно приходя в себя. Трудно было всё понимать. Конечно, юноша догадывался о принципах его работы, но обида сделала своё — выела всю лояльность к той женщине, что сначала подарила ему карьеру, а затем отобрала достоинство.       — А что я буду должен? — чуть погодя, отозвался юноша. Замыленным взором он смотрел на кухонный стол, прямо на недоеденные сырники, не в силах взглянуть на Моракса, который был сейчас в чудовищной близости с ним.       Даже и не верится, что вчера они занимались сексом. Что сподвигло мужчину просто ни с того ни с сего потянуться к бёдрам Аякса и сжать их, намекая, что ему хочется вкусить сладость чужого тела?       О боже, что же делать? Чайльд просто не знает как себя вести сейчас! Он краснеет, ощущая чужие объятия, и пытается что-то придумать, но голова как на зло, пустая словно ветрянная степь.       — Думаю, я не многого прошу от вас, Аякс. Я буду рад, чтобы вы были рядом со мной и скрашивали будни, — он нежно улыбается и целует сбитого с толку юношу в щёку. — Ну а если вас будет одолевать смущение, вы будете помогать мне с документами, а иногда и на выезды ездить. У вас прекрасные физические способности, так что ваша сила пригодится, если какой-то должничок откажется отдавать деньги.       — Именно поэтому вы вчера захотели меня? — неуверенно спросил Аякс чуть отстранившись, чтобы заглянуть в янтарные глаза Чжунли. Он немного растерялся, заалел, словно спелый помидор, а затем рассмеялся.       — Простите меня, юноша. Не смог держать себя в узде при виде вашей красоты и сексуальности, — искренне отозвался мужчины и уткнулся носом в шею Аякса, вдыхая аромат его тела. В душе стало расцветать сдержанное счастье — от Чайльда стало пахнуть его домом.       А в ответ Аякс ничего не нашёл, что ответить. Лишь промолчал, глядя в полупустую тарелку с сырниками, а сам думал над тем, что же делать дальше.       Похоже, план Чжунли достоин того, чтобы быть воплощённым в реальность. Сегодня Тарталья пойдёт домой, соберёт вещи и...

***

      Через три дня Аякс уже стоял на пороге роскошного дома Моракса. Ох, снаружи он выглядел просто неимоверно — красивый фасад, большие окна, сквозь которые внутрь вливается яркий солнечный свет; огромная лужайка, несколько автомобилей, припаркованных недалеко. Высокие двери добавляли некой таинственности дому, но юноша наоборот, не боялся стучаться в него.       Спустя несколько минут Аяксу открыли дверь. На пороге стоял никто иной, как Чжунли.       — Вы пришли, — спокойное выражение лица Моракса в мгновение ока сменилось на счастливое — на губах расцвела улыбка и мужчина, не сдержавшись, обнял Аякса, прижимая к себе за плечи. — Я рад этому.       — Я тоже, — смущенно ответил Чайльд, прижимаясь носом в плечо мужчины. Невольно он вдохнул чужой запах и едва не потерял голову. За тот день духи Чжунли стали любимым ароматом Аякса.       — Ох, простите, что так спешу, но у нас столько дел, если так подумать, — мгновенно оторвался от объятий мужчина и, схватив нерасторопного Аякса, державшего в одной руке небольшой чемодан, завёл внутрь дома.       Юноша рассматривал большой зал, где они оказались. В прошлый раз не была предоставлена возможность детально осмотреть обитель Моракса, но сейчас предстала прекрасная возможность.       — К сожалению, сегодня мой адвокат занят, но завтра она сможет нас послушать и мы составим заявление на вашу мать. Наша цель — побыстрее добиться оформление опеки над вашими младшими братьями и сестрами. А если вы захотите, то могу стать их опекуном я. Всё равно, они будут жить с нами. Представляете, Аякс, мы будем как семья, — энергично выдал Чжунли, поглядывая на сбитого с толку Чайльда, неспешно идущего чуть сзади.       — Да, х-хорошо.       — Это первое. Второе — я сейчас отведу вас в покои, вы там устройтесь поудобнее и разложите вещи. Будьте готовы, ведь через два часа у нас будет обед, а потом мне понадобиться ваша помощь — нужно обсудить ту информацию, которая вам известна о делах Царицы, — вёл свой деловой рассказ мужчина, не останавливаясь ни на мгновение.       Аякс слушал слова Чжунли, но всё его внимание было приковано к роскошному интерьеру дома. Благородные красные и коричневые цвета, высокие потолки, дорогие ковры. Картины в золотых рамках привлекали внимание. От той мысли, что Чайльд будет здесь жить дух захватывало. И жить не сам, а вместе с Чжунли...       — А вот и ваша комната, — резко заявил мужчина и развернулся, чтобы бросить на Аякса умилённый взгляд.       Но Чайльд был слишком поглощён своими мыслями, так что и не заметил, как Чжунли остановился. И вот, юноша врезался в широкую грудь Моракса и чуть не упал!       — Ну-ну, будьте осторожнее, — нежно улыбнулся в ответ Чжунли и, взяв Аякса за руку, зашёл вместе с ним в комнату.       А юноша просто не успевал осознавать то, что происходит вокруг него. Он, открыв рот, осматривал свою комнату. Большая, светлая, просторная и очень уютная. Сквозь высокое окно виднелась зелёная лужайка, а прямо рядом с ним — роскошная кровать с балдахином. Напротив неё камин, а рядом рабочий стол, на котором была целая куча всяких разнообразных канцелярских принадлежностей.       — Я не знаю, как отблагодарить вас, — тихо выдал Аякс, осмотревшись и оценив комнату. Чжунли с легкостью заметил, как покраснели от смущения чужие щёчки. — Это слишком много для меня.       — Пустяки, Аякс, вы заслуживаете не только этого, — покачав головой, сказал Чжунли и подошёл чуть ближе. Глядя сверху вниз на Чайльда, Моракс чувствовал, что именно с этим парнем он сможет обрести покой. Его мягкая натура, ранее подверженная чужому пагубному влиянию, обретёт счастье обок с Аяксом.       Не сдержав прилив ярких эмоций, мужчина чуть наклонился и оставил короткий поцелуй на губах юноши. Лишь лёгкое смазанное касание, но в нем столько чувств, сколько Чжунли не чувствовал за целый год. Эти бездонные голубые глаза сводят Моракса с ума.       Отстранившись, он увидел, как Чайльд застыл на месте, глядя на него сверкающими от детского и невинного счастья очами.       — Отдыхайте, я зайду за вами чуть позже, — кивнул Чжунли и уже собирался оставить Аякса наедине, как почувствовал, как его схватили за ладонь. Мужчина удивлённо вскинул брови и удивился, когда увидел, как юноша его остановил.       — Я могу приходить к вам спать, если мне станет одиноко? — неуверенно и совсем тихо выдавил Чайльд, боясь выдать свою слабость и некий страх.       До этого ему приходилось самостоятельно бороться с ним, но сейчас, когда появилась возможность ощутить безопасность и покой в чужих объятиях, почему бы не попробовать?       — Конечно. Если захотите, можете и вовсе спать со мной. Я только за, — невозможно было сохранять спокойствие рядом с этим милым юношей. Чжунли улыбнулся на прощание, а затем покинул покои, чтобы дать Аяксу время, дабы устроиться в новом доме.       Похоже, они наконец-то добились совместной идиллии. Пусть их ещё ждут много испытаний, но они — вместе, а значит, что им хватит сил, чтобы добиться успеха в своих начинаниях.       Каждый актер, играющий на сцене, достойный своего счастья, не смотря на те роли, которые они играли перед публикой. Даже Чжунли, живущий большую часть жизни по законам мафии, всегда желал, приходя домой, встречать там не молчаливых и покорных слуг, а любимого человека. Им и стал Аякс.       А он мечтал о том, чтобы бросить отвратительную работу, перестать из разу в раз подвергать себя риску, догнать мечту, которая кажется недосягаемой, сколько бы Чайльд не бежал вслед за ней. Рядом с Мораксом у него есть всё, чего бы ему хотелось.       За кулисами яркой жизни станет их уютный дом, где вместо вечных дел их будет ждать совместный покой и любовь.