"название стоит сменить."

ему семь. он стоит в дверном проёме, словно стараясь своим тощим, тщедушным телом отрезать дорогу в дом стоящему напротив человеку. он знает, чувствует, что это не поможет. человек представляется, но он не запоминает его имени, ему не нужно - высокая фигура с размывающимся в памяти лицом в его ещё детском сознании получит другое название: тварь. тварь говорит, что он друг отца, что отец просил присмотреть за ним, так как не сможет этой ночью вернуться домой. он это знает. а ещё он знает, что отец идиот и отвратительный следователь, раз не видит преступника у себя прямо под носом. в ту ночь тварь прижимает его своим весом к кровати, пресекая попытки вырваться, вдавливая лицом в подушку, шипя в ухо: "скажи спасибо, что не на полу". он не говорит ничего. лишь надеется, что задохнётся. ему девять. тварь навещает его часто, почти ежедневно, ведь отвратительный-следователь-и-хреновый-отец всё чаще задерживается на работе и практически не бывает дома. тварь проходит в дом, минуя хлипкую преграду в виде детского тела, неизменно пытающегося загородить дверной проём. тварь улыбается ему, как лучшему другу, тварь моет руки мылом с отвратительным резким запахом, тварь иногда пьёт чай, тварь валит его на пол, приказывая не дёргаться. он и не дёргается. он просто хочет потерять сознание или сдохнуть. ему одиннадцать. его тело понемногу начинает меняться, и твари это не нравится. тварь становится жёстче, грубее и беспощаднее, личный ад растягивается на целые ночи почти без перерывов. он уже давно не пытается преградить твари дорогу, ведь знает, чем это теперь обернётся. однажды тварь приносит с собой какие-то таблетки, заставляет их проглотить, и ему становится плевать. и даже почти нормально. слово "хорошо" он к своему состоянию применить не смеет. таблетки доставляют. не удовольствие. кайф. он смотрит на плавающий перед глазами потолок, по которому словно идёт водная рябь, и где-то на периферии чувствует саднящую боль в нижней части тела. тварь прикасается к его лицу. ему противно и хочется содрать с себя кожу. ему тринадцать. он конкретно подсел на таблетки и порошок. тварь продолжает приходить, иногда приносит новую дозу, иногда оставляет его мучиться от ломки даже после того, как получает своё. у него изрезаны и исцарапаны руки - сам постарался, и ожоги от сигарет на бёдрах - работа твари. он валяется тряпичной куклой на ковре, постепенно приходя в себя. впервые за эти долгие несколько лет накатывает вперемешку с животным ужасом осознание: это никогда не закончится. "не дёргайся, честер." "лежи смирно и получай удовольствие, честер." "встань на колени, честер." "поработай хорошо, если хочешь получить то, что у меня в кармане, честер." - ХВАТИТ. он едва не падает с кровати от собственного вопля. постепенно приходит в себя, осознаёт, что он один в квартире, что уже не живёт с отцом, что тварь уже более года за решёткой... и что это так и не закончилось. честер чарльз беннингтон употребляет не от хорошей жизни. конечно, так можно сказать про любого наркозависимого, однако у каждого свои причины и своя история. честер, к примеру, только пустив по вене, может нормально поспать. пару часов. потом начинается отходняк, но это для него не имеет значения. оправдывается тем, что испытывал и похуже вещи, причём на трезвую голову. и это ведь правда, однако это не отменяет того факта, что ему не бывает хорошо, и уже почти не бывает нормально. честер поднимается, автоматически обходит всю квартиру - это занимает от силы минуты две, квартира небольшая, ведь он слишком мало зарабатывает, а деньги от участия в "xero" пока не спешат появляться. честер задумывается: зачем он продолжает каждый день носиться на скейте через весь город в их с ребятами домашнюю студию тире квартиру майка? ответ приходит сам собой, когда он делает сильную затяжку, впервые за последнюю неделю не травкой, а обычной сигаретой: ему это доставляет. тоже пока не удовольствие. скорее уж, это более простая в получении и не требующая денег альтернатива дозы, на которую сейчас ему так часто не хватает. честер выпивает чашку кофе без сахара (бутылку в холодильнике оставляет на вечер, ведь никто не должен заподозрить, что он только начал отходить после недельного марафона), хватает сумку, скейт, и вываливается из квартиры, направляясь по уже знакомому маршруту в место, почти ставшее его вторым домом. *** майк знает, что с честером что-то не так. он видел это на тестовых прослушиваниях, ощущал на репетициях и во время редких совместных вылазок. майк знает, что рано или поздно принятие этого парня в группу выйдет ему боком, но он почему-то не огорчён этим. печаль и беспокойство, а скорее даже страх, вызывает состояние беннингтона, но тот упрямо молчит, явно не горя желанием что-либо о себе рассказывать в ближайшие лет десять, если не дольше. майку кажется, что честер боится его. да, именно его, а не всей группы или людей в целом. хотя последнее, в общем-то, чистая правда. но перед майком он явно испытывает гораздо больший страх, чем перед кем-либо другим. интересно, думает порой шинода, с чего бы? он же вроде не кидается на новенького из-за каждой ошибки (которых, кстати, на удивление мало), а даже наоборот, всячески подбадривает и вообще пытается быть хорошим коллегой и другом. только вот второе пока совсем не получается, и причиной всему честеровские непонятные страхи, причину которых майк старательно ищет, но никак не может уловить. из размышлений шиноду вырывает хлопок двери и тихое "а где остальные?" прямо из-за спины. честер двигается быстро и бесшумно. майк невольно вздрагивает. - и тебе привет. - поворачивается он лицом к парню. - сегодня не пишемся. я звонил всем вчера вечером, и ты был единственным, кто не взял трубку. - вот как... - задумчиво тянет чез, смотря куда-то мимо чужого лица. - чёрт. - это слово он выплёвывает даже не столько зло, сколько обречённо. - эй, - майк тут же пытается разрядить атмосферу, - всё в порядке. я понимаю, ты мог быть занят или просто спать, и совершенно не злюсь. я даже рад, что ты приехал. последнее он добавляет не подумав и сразу же подмечает, как честер бросает на него короткий взгляд загнанного в угол зверька, после чего его глаза вновь становятся пустыми и холодными. - рад? с чего же? - интересуется он своим высоким, наигранно-удивлённым голосом, - ты хотел что-то обсудить? майк хочет. почему-то очень хочет показать честеру написанный ещё до их знакомства текст и демо инструментала. чувствует какого-то хрена, что это будет правильно. но нет, одёргивает он себя, рано, инструментал не дописан, из-за чего текст вообще не ложится на музыку. лучше уж довести до более менее нормального состояния это нечто, а уж потом демонстрировать. о демо с кратким названием "drawing"* не знает никто из участников группы. и майку очень хочется, чтобы первым её услышал именно честер. [*прим. автора: "drawing" рабочее название инструментальной демо-версии песни "breaking the habit", записанной майком шинодой.] осознав, что выпал из реальности надолго, шинода мотает головой, приводя мысли в порядок. - не, пока ничего нового в плане песен. - он делает паузу, думая, а стоит ли игра свеч, а согласится ли беннингтон? быстро прикинув в уме возможные варианты, он всё же объясняет: - просто всё хотел позвать тебя прогуляться, да не знал, когда лучше это сделать, ты же со своей основной работой постоянно маешься. ну так... пройдёмся? можем в скейт-парк сгонять, или... да куда хочешь. чез смотрит на него изумлённо. майк даже радуется, что сумел выбить из него такую яркую эмоцию. вокалист долго думает, забавно по мнению майка нахмурившись, после чего наконец кивает: - ладно, пойдём. сначала в скейт-парк, а потом уж посмотрим. шинода даже не пытается скрыть радость на лице и убегает в соседнюю комнату, чтобы переодеться. честер на прогулке мало говорит и отказывается от еды. майк мысленно отчитывает его, завидев мельком под задравшейся от ветра футболкой торчащие рёбра, но вслух не говорит ничего по этому поводу - знает, что сейчас лучше пронаблюдать, ведь он всерьёз решил разведать, что же там, в гениальной голове товарища по группе происходит. - слушай, майк, - внезапно подлетает к нему на скейте беннингтон, - я тут подумал и решил, что надо менять название. вот этого главарь группы не ожидал. - эээ... с чего это? - мямлит он. - чем тебе нынешнее не нравится? и на что менять-то? - нынешнее мне нравится, - пускается в рассуждения честер, - просто под ним мы не выстрелим. ты и сам видишь, что всё по нулям. это хорошая тактика: ненадолго залечь на дно, после чего выйти в совершенно новом образе, чтобы никто не понял даже, что, к примеру, вот эта компашка из "xero" и... ну, скажем.. "the hybrid" это одно и то же. хотя нет, "the hybrid" тоже банально... блять, ну мы обязаны использовать это слово в названии, я просто знаю, что так мы взлетим! майк смотрит на него ошарашенно, завороженно разглядывает в миг посветлевшее лицо и горящие азартом карие глаза. в уме подмечает теорию чеза про новый образ и обещает себе подумать о том, откуда у него такие суждения, но позже. а сейчас... - теория... - деревянным голосом выдаёт майк, опустив глаза, и тут же спохватывается, почувствовав непонимающий взгляд стоящего напротив честера. - слушай, а ведь это идея. как тебе... "hybrid theory"? чез молчит. шинода смотрит на него и едва не роняет челюсть на землю. он впервые видит на лице вокалиста улыбку. проходит время, группа вновь меняет название. на этот раз идея принадлежит полностью честеру, заявившему, что он хочет выступать с группой "lincoln park", ибо именно в этом парке он прогуливается по дороге от дома до студии-квартиры майка и обратно. все тут же соглашаются, однако соответствующий домен уже занят, и не желающий отступаться от своей идеи беннингтон спустя минуту раздумий хватает тетрадь майка, быстро чиркает что-то на чистом листе, перечитывает и показывает всем: "linkin park". после этой перемены дела у группы идут значительно лучше. майк хвалит чеза, про себя добавляя: "рассказал бы ещё, откуда такой секрет успеха знаешь - было бы вообще прекрасно". а совсем скоро "drawing" в его голове начинает складываться в полноценную песню. *** честеру опять снится тварь. он начинает рыдать во сне и захлёбывается вязким, застоявшимся воздухом и собственными слезами в реальности. ему мерзко, отвратительно от самого себя, его выворачивает, ему невыносимо херово от этих воспоминаний, от собственной слабости, от того, что он вновь не справился. так и не бросил. отходить после неудачной попытки завязать особенно тяжело. сколько раз он пытался из этого выбраться? он и не считал. в квартире противно душно. честера бросает из жара в холод и обратно, он мечется по кровати, сбрасывает одеяло, пытается встать, спотыкается и падает на пол, едва успев выставить руки, чтобы не попрощаться с носом. подняться не пытается - пол прохладный и жёсткий, лежать на нём сейчас гораздо удобнее, чем на развороченной постели. ему невыносимо одиноко сейчас. он впервые хочет, чтобы кто-то был рядом, но кого звать, если он сам отгородился от всех стеной настолько толстой и высокой, что ни пробить, ни перелезть через неё никто не способен? они и не пытаются, ведь задача очевидно невыполнима. - майк. - собственный хриплый шёпот в темноте и тишине кажется оглушающе громким. и правда. есть ведь шинода. он, наверное, единственный, кто до сих пор пытается до него, честера, достучаться, водит иногда на прогулки, интересуется, как прошёл его день, не устраивает разнос после ошибок в записи песен, как делает это с остальными участниками группы... майку почему-то не наплевать. вот только станет ли он делать для честера хоть что-то после того, как тот пропал на незнамо какой срок, прикрывшись враньём о разгоревшейся простуде. "какая нахуй простуда под конец весны? ещё чего бы сморозил, идиот. не удивляйся, если они уже нашли тебе замену." нашли замену. майк нашёл ему замену. это ведь может быть правдой. честеру больно. адски, мать его, больно, и он уже не понимает, что сейчас является причиной этого кошмара наяву. "как же я хочу, чтобы это закончилось. почему я должен проходить через всё это?" он несколько раз за день отключается, снова и снова вырывается из сна, когда там появляется тварь. в какой-то момент обнаруживает, что на город постепенно опускается вечер. в паре метров от его руки на полу вибрирует телефон, оповещая о входящем сообщении. беннингтон с трудом дотягивается до него и расфокусированным взглядом смотрит в экран, пытаясь разобрать номер и имя. 7:51 майк: здаров. ты как? давно уже не появляешься, неужели там всё так серьёзно? тебе привезти чего-то? я, кстати, недавно таки купил машину, представь себе. "себя привези." - проносится в расплывающемся сознании честера. - "и поскорее." ему становится всё хуже. только прочитав сообщение, он осознаёт каким-то чудом: всё действительно серьёзно. только вот дело не в простуде, а в том, что доза была слишком большой. честер пытается напечатать ответ, но пальцы дрожат и жмут не на те кнопки. тогда он сдаётся и звонит шиноде, и в голове набатом бьётся только: "помоги мне, майк." - да? - шинода отвечает почти сразу и задаёт всего пару вопросов по делу, за что честер ему благодарен:- что-то не так, чез? мне приехать? - всё не так. - хрипит честер в трубку. - приезжай. майк молчит пару секунд, после чего бросает короткое "скоро буду" и сбрасывает вызов. нужно дождаться. честер знает, сколько займёт у майка дорога. это не так долго, нужно просто не закрывать глаза. ни в коем случае. его выворачивает во все стороны одновременно на холодном полу. ломает так, что кажется, будто суставы вот-вот согнутся в обратную сторону. по лицу течёт пот, слёзы и тонкая струйка крови от искусанных губ. во рту тоже металлическо-солёный привкус - он прокусил ещё и внутреннюю сторону щеки. его глаза широко распахнуты и всё перед ними плывёт, стены комнаты, словно тиски, сдавливают его, а потолок, кажется, вот-вот рухнет на голову. и всё это находит выход в одном едва слышимом "скорее...". имя честер сказать не успевает. стены резко смыкаются вокруг него, финальный аккорд в виде резкой вспышки боли. его глаза всё-таки закрываются. *** приходить в себя оказывается неприятно, безумно неприятно, но терпимо. особенно по сравнению с тем, что с ним творилось ещё... полчаса назад? час? день? сколько времени прошло? честер пытается повернуть голову в ту сторону, где на стене висят часы, так как по ощущениям уже определил, что он лежит на кровати и как нужно извернуться, чтобы узнать время. глаза он открывает не сразу, но когда всё же решается это сделать, удивляется: половина десятого. по отсутствию солнечного света он делает вывод, что вечера. вернув голову в прежнее положение, беннингтон начинает осматривать комнату. ничего не изменилось. ничего, кроме того, что на краю его кровати, в ногах, сидит майк. честер сперва думает, что ему кажется, но вскоре понимает, что это не так, что он действительно здесь, что он... - очнулся? - произносит вдруг майк. - боже, наконец-то... как себя чувствуешь? - терпимо. - голосовые связки словно заржавели, но парень всё же продолжает говорить. - хуёво, но терпимо. хотя я ещё успею хапнуть этого пиздеца потом... - чез... - настороженно тянет майк, но не успевает спросить "в каком смысле?", как вокалист продолжает: - ты ведь всё понял, да? понял, почему я пропал на самом деле, и что я за мразь такая. ликуй же, великий сыщик майкл кенджи шинода, преступник решил перед тобой покаяться. а теперь можешь послать меня нахуй и идти со спокойной душой искать нового вокалиста... - стоп! - честер вздрагивает и отползает подальше, когда майк впервые повышает на него голос. - какого хера ты несёшь? совсем уже мозги себе наркотой убил?! не отпускал я тебя ещё из группы и не собираюсь, ясно или нет?! - он останавливался, делает несколько глубоких вздохов, и продолжает уже спокойнее: - ну как же мы без тебя, чез? тебя заменить невозможно, разве не понимаешь? - о, конечно. охуенная перспектива у нашей группы: попасть рано или поздно во все газет под заголовком типа "тексты «linkin park» по большей части написаны честером беннингтоном под действием психотропных веществ". просто прекрасно. - бляяять, - тянет майк устало, - да даже если и так, что с того? ты вон мне про нирвану заливал, так там ещё похуже история, но почему-то никого не смущает, что кобейн даже на интервью часто под веществами был, что уж о написании песен говорить. и я тебе уже сказал: хуй тебе, дорогой мой, а не уход из группы. я там главный, и я тебе сваливать запрещаю. несколько минут проходят в молчании, и в конце концов честер не выдерживает тишины. - знаешь... - голос предательски срывается, но он и не думает останавливаться. - зачем я тебе? зачем я группе? на кой чёрт вам нужен законченный наркоман с поломанной к хуям психикой? я стану огромной проблемой, майк. как ты этого не видишь? и не говори сейчас, что мне надо просто завязать. нихрена это не просто. я пробовал. то, что ты видел, было срывом после очередной попытки. в этот раз мне повезло, ведь я в неадеквате набрал тебя, но что будет в следующий раз? я могу вновь не рассчитать и ввести слишком много, и никого может не оказаться рядом. и тогда - всё. лучше брось это, майк. тебе же будет легче. - заткнись. - тихо, но твёрдо требует шинода. - заткнись бога ради, если ты в него вообще веришь. закрой рот и меня послушай. - он внезапно оказывается совсем близко, нагло вторгаясь в личное пространство, слегка наклоняется и негромко, отрывисто выговаривает в бледное, почти серое лицо напротив: - меня не ебёт, что скажут остальные, если узнают об этом. меня волнует твоё состояние, болван. и поэтому ты перестанешь принимать. я знаю, что легко это не будет, но ты, сука, сделаешь это, и если решил, что моя помощь это разовая акция, то спешу обрадовать: я от тебя никуда не денусь. я и до этого искал способы к тебе подступиться, а уж теперь тем более не отлипну, и даже не пытайся что-то там возражать, я всё равно сделаю так, как решил. - зачем тебе это? - снова спрашивает честер, тщетно пытаясь прочитать в тёмных глазах напротив, что же движет майком сейчас. - да просто потому, что хочется! ну вот зацепил ты меня, да настолько, что я даже смог довести до ума демку, которая всё не клеилась. а как с тобой познакомился, пошло дело. я считаю, это знак: мы должны работать вместе, чез. вокалисту вновь становится дурно. уже не столько от чудом пережитой передозировки, сколько от осознания, что он - последняя сволочь, ведь столько времени отталкивал от себя такого человека. какого "такого"? он не может точно сформулировать. какого-то особенного точно. он поджимает губы, поворачивается лицом к стене и изо всех сил сдерживает подступившие к горлу слёзы. майк вздыхает тяжело, потом ложится рядом, даже не спрашивая разрешения. а честер уже и не против. майк просит: - расскажи мне, как это началось. почему ты вообще в это ввязался? я же вижу, что там серьёзное что-то. и честер рассказывает. выплёскивает этому невероятному парню всё, о чём не смел ранее даже заикнуться. начинает с самого детства и заканчивает сегодняшним случайным передозом. под конец плотину прорывает, он договаривает, давя до последнего в себе всхлип, но, почувствовав чужие тёплые, почти горячие руки, плотным кольцом сомкнувшиеся вокруг его тела, даёт себе волю. майк не осуждает за слёзы, не требует быть мужчиной и взять себя в руки, как обычно реагировал на подобное, к примеру, отец. он просто сжимает руки крепче, давая тем самым понять, что сейчас всё под его контролем, что чезу не нужно душить в себе эмоции. уже потом, ближе к утру, шинода показывает ту самую демо песни, над которой как раз работал перед тем, как приехать. сначала включает инструментал, дожидается реакции - естественно, восхищения, - а потом протягивает блокнот с текстом, предварительно включив лампу на прикроватной тумбе. честер перечитывает несколько раз. по его щекам опять текут слёзы, но он уже почти спокоен. почти. воспроизводя в памяти мелодию, он начинает тихо напевать первый куплет, и тогда майк понимает, чего, а вернее, кого не хватало этой песне. - название стоит сменить, - говорит честер минуту спустя после того, как заканчивает петь. майк усмехается. - я даже не сомневался, что ты это скажешь. твои варианты? - да чего тут думать? "breaking the habit". просто, понятно и по смыслу подходит. - он глазами указывает на заголовок "drawing", мол в отличие от писанины некоторых гениальных японцев. - как скажешь, чез. - шинода отбирает у него блокно. - а сейчас вали спать, будь так добр. - сегодня же репетиция, нет? - нахуй её. я же главный, мне решать.