Дань Фэн, всего лишь семь утра!

Спокойная жизнь означает привычный, устаканившийся быт. Они завтракали в одно и то же время, когда оба уже на ногах, пили один и тот же чай. Дань Фэн смотрел на него с таким утомлённым видом, пока Цзин Юань рассказывал ему очередные военные сплетни. Но, отдельная благодарность ему, всегда слушал и никогда не перебивал. Они умывались вместе, принимали душ — после одевались под громкую и недовольную брань Дань Фэна, потому что тот всегда был остёр на язык, а у Цзин Юаня слишком «кривые руки», чтобы давать ему право кого-то одеть. И так каждый день местная швея получала заказ на новое ханьфу. Но кое-что изменилось сегодня, и Цзин Юань насторожился. Хоть их отношения со стороны и были похожи на «я позволяю тебе себя любить» со стороны Дань Фэна, они действительно друг друга уважали и, главное, доверяли. Случилось что с настроением — тут же бежали заваривать успокаивающий чай, тянули друг друга за рукава и усаживались на веранде, засматриваясь на расстилающуюся перед ними гавань. Правда и на это требуется время. Вот только в этот раз что-то не так. Цзин Юань хмурится, когда просыпается и не находит в постели Дань Фэна. Первый звоночек: этот старейшина, несмотря на весь свой грозный и холодный вид, на деле большой соня. Проспать весь день и открыть глаза где-то к обеду, когда уже кухарка бьёт по рогатой голове своим половником? Запросто! А сейчас на часах всего семь утра, а Дань Фэн, по-видимому, уже на ногах. На кухне слышится шорох, и Цзин Юань нехотя и со сдавленным стоном потягивается: что-то хрустит в суставах, но он всё равно с самым обиженным видом находит свои тапки и шаркает ими по полу. На кухне и правда оказалась пропажа, вот только вся бешеная, с мешками под глазами и дрожащими от злости руками. То и дело смотри — возьмёт же, кинет тарелку или обольёт кипятком, потому Цзин Юань лишь тихонько садится рядом. А что? Генералы тоже боятся быть ошпаренными с утра пораньше! Тем более и прецеденты уже на таковое были… Не кипятком конечно, но тарелка однажды в него всё-таки полетела. Но в тот раз он хотя бы причину знал: подумаешь, остался с коллегами выпить в местной забегаловке по кружечке — две, три… сколько там было кружек? — пива. Что тут такого? Вот и Цзин Юань думал, что ничего такого нет, пока не наткнулся на чужие рога в собственном — их — доме. Осколки со ступней правда Дань Фэн сам у него вытаскивал, при этом ругался как чёрт (с рогами, ха-ха!) и не переставал хмуриться. Ну а сейчас-то что не так? Вроде не пил накануне, домой вовремя возвращался… Неужто забыл о какой-то важной дате?! Чёрт сломит ногу в этих их праздниках, днях рождениях и перерождениях — видьядхары уж больно сложный народ! Всё не запомнишь, а что не запомнил — так сразу за это получишь. — Доброе утро? — пробует Цзин Юань и жмурится, потому что привык. Привык получать по голове, но с облегчением выдыхает, когда слышит лишь чужое демонстративное прихлёбывание. — Как спалось? Сю-ю-ю-юп… Дань Фэн смотрит на него пронзительным взглядом уж слишком уставших и сонных глаз, потому Цзин Юань в поражении поднимает руки вверх и сдаётся. Не хочет говорить — не надо: потом всё равно всё сам расскажет. Созреть ему на это надо, слишком тяжёлым в характере он вышел. — Ты сегодня ранняя пташка? — зевает Цзин Юань и потягивается как ленивый кот, лоснясь на выглянувшим в окно солнце. — Скажу честно: весьма обижен, что не получил свою долю утренних объятий… Ауч. Нет, по голове он всё-таки сегодня получает. И откуда только взялся этот веер — из чего он вообще сделан? Цзин Юань обиженно трёт невидимую шишку на макушке и дует губы, потому что… нет, он что, не прав? Спокойная жизнь остаётся спокойной, когда в ней присутствует их привычный быт! Извольте, генерал привык к утренним объятиям, поцелуям… может чего подальше зайдёт… но этот минимум он хочет — требует! — чтобы был исполнен! А поговорить так вообще святое дело: не любит он в тишине сидеть, сразу скука и тоска оседают на душе. Но Дань Фэн лишь скептично ведёт бровью и раскрывает этот внезапный чугунный веер, обмахиваясь им и как-то довольно, в меру садистки улыбаясь. — Я что, забыл о какой-то очередной важной дате вашего народа? — его жизнь, видимо, ничему не учит, раз Цзин Юань не оставляет попыток разговорить и так уже малость взбешённого старейшину. — Давай договоримся: в прошлый раз ты выгнал меня из дома, и я спал на крыльце, потому что у какого-то там дядюшки Шу Минъина был юбилей в семьсот двадцать пять лет… Я понимаю, это твои… Шлепок. — …сородичи, — Цзин Юань глубоко вдыхает в себя побольше воздуха и набирается всего вселенского терпения, на которое он только был способен. — И что для вас пережить семьсот лет и не уйти в цикл перерождения уже великое достижение… Ещё один шлепок. Зачем бить по одному и тому же месту?! — …но давай быть честными! — в этот раз ему удалось поймать веер — он что, правда из чугуна?! — и аккуратно забрать его из чужих цепких рук. Дань Фэн сильнее хмурится и тянется за своей вещицей, пока Цзин Юань играючи держит веер над своей головой: в размерах и росте он выдался намного крупнее старейшины, потому подобного рода — издевательства — игры были очень и очень забавными. — У меня не настолько хорошая память, чтобы запомнить абсолютно всё, — говорит он и сильнее жмурится, весь сжимаясь и готовясь к худшему. К кому там из Эонов, Богов, Архонтов… чертей, на крайний случай? можно помолиться? Но Дань Фэн ничего не делает. Лишь сидит, скрестив руки на груди, со вскинутыми бровями вверх и явно ждёт продолжения. О, лёд оттаял! а значит Цзин Юаню не придётся топать к полевой медсестре латать неудачно полученное сотрясение, при этом выдумывая находу историю как он, генерал, нелепо полетел с лестницы на глазах у… любого проходящего мимо человека, находящегося у него в подчинении. Просто тот никогда не ослушается приказа вышестоящего по званию, так что наказать подтвердить собственную легенду не такая уж и большая проблема… Что? Ой, бросьте. Все иногда чуточку превышают свои полномочия! Ну не скажет же он на весь лазарет, что его избил дома веером Верховный старейшина! Засмеют! Точнее, сначала растрезвонят на всю округу, с кем всё-таки съехался генерал, а потом вот сто процентов засмеют! Дань Фэн всё продолжает сверлить его взглядом, уже нервно постукивая пальцами по плечам. Цзин Юань прочищает горло, виновато улыбаясь. Подумаешь, призадумался — с кем ни бывает. — Давай это, — улыбка на его губах становится ещё шире и нелепее, — повесим дома календарик, где будут отмечены абсолютно все важные для тебя дни! — Календарик? — Дань Фэн говорит. Говорит! Но он настолько озадаченно на него смотрит, что Цзин Юань как-то нервно хихикает. — Ну да, календарик. Отметим все пиршества, на которые я обязательно должен пойти с тобой, так как являюсь каким-то там твоим избранником на каком-то там пути. Все эти дни солнцестояния, отливов, приливов. Дни рождения, перерождения. Как вы вообще это различаете? — Цзин Юань хватается за собственный подбородок указательным и большим пальцами, делая задумчивое лицо. — В чём суть рождения и перерождения, если фактически рождается новая личность? Не проще это объединить в одно — зачем же всё так усложнять? — Календарик, — кивает сам себе Дань Фэн и устало откидывается на спинку стула. — Великие мудрецы, календарик. Да что не так с календариком? Цзин Юань правда не понимает, потому настойчиво ждёт ответа, сверля взглядом смеющегося Дань Фэна. Неужели он наконец-то достойно пошутил, что вызвал смех вместо очередного «что ты за придурок». Ну идея-то отличная, чего смеяться сразу! Но Цзин Юань уже сам веселится вместе с ним, игриво раскачиваясь на стуле. Напомните, сколько им двоим тут лет?.. — Зато я больше не буду ночевать на крыльце и краснеть перед соседкой, — генерал склоняет голову к плечу. — Вообще-то у неё там дочка-красавица, румяная, ещё и шьёт хорошо, вот только без мужа до сих пор… Представь, увели бы! Чего бы делал? — Кому ты сдался? — Дань Фэн потирает лицо руками. — Тебе, — Цзин Юань говорит это как самую очевидную вещь. — Так что? Я забыл, что вчера был праздник тысячи лун и нам обоим всё равно, что эту вещь я выдумал только что, потому что я правда понятия не имею, что на деле было вчера? Потому что вчера всё было хорошо, а сейчас я в полном смятении, замешательстве — называй как угодно! — Ты успокоишься? — Сначала ответь: я же должен понимать, за что меня избили, — он жмёт плечами. — Веером. Ты избил генерала веером. — Какая досада. Дань Фэн уже веселее усаживается на стуле поудобнее и устраивает локти на обеденном столе, подпирая свои щёки ладонями и с такой довольной улыбкой смотря на Цзин Юаня. — Ты слишком любишь додумывать. — Напомни мне-ка, кого здесь надо тормошить, чтобы он хотя бы ответил на вопрос «как дела»? — Цзин Юань — немного обиженно — отворачивается к стене. Додумывать! А как с ним ещё быть, если ответ он узнаёт либо через тумаки, либо через часы, дни, недели?! — Никакого праздника вчера не было, — Дань Фэн впервые за это время спокойно улыбается, но в глазах всё ещё пляшут весёлые искры. — Я просто не мог уснуть всю ночь и вот сижу тут уже битый час, пичкаю себя настойками для сна. А, так вот оно что… Подождите-ка. Как это не было праздника?! А за что… — …вот надо было меня бить?! — срывается с губ само собой, но Цзин Юань даже не жалеет о такой импульсивности. — Я очень уставший, а ты попал под горячую руку: лез со своими дурацкими вопросами. — Спросить «как спалось» и пожелать доброго утра уже считается чем-то дурацким? — нет, ну это и правда сейчас обидно. Дань Фэн хоть и был колким, холодным и вообще злым как чёрт существом, но всему же должен быть свой предел. Ну хотя бы по отношению к Цзин Юаню! — Я не спал, — снова повторяет Дань Фэн с интонацией, будто объясняет ребёнку самые элементарные вещи уже в сотый раз. — Да откуда мне было об этом знать. — И ты продолжил меня донимать, зная, как я могу отреагировать, — Дань Фэн поднял брови и медленно моргнул. Он как будто бы и правда говорил с ребёнком. — Я всегда тебе всё расскажу и никогда ничего не скрою, но дай мне время. Что ж ты никак не привыкнешь-то… Усталость всё же смывает веселье с его лица, и Дань Фэн зевает. Что правда, то правда. Его торопить никогда в подобных вещах нельзя, а поторопишь — усугубишь положение хлеще. И потом не веером по голове получать будешь, а бегать по всему городу, потому что за спиной с бешеной мордой и клыками несётся водяной дракон. Просто им повезло наткнуться вот так вот друг на друга: такие разные и непохожие ни в чём. Однако какой-то умный человек говорил, а фразу запомнили во всех уголках Вселенной: противоположности притягиваются. Во всяком случае, звучит романтично! — Мне хотелось поднять тебе настроение, — уж больно понуро говорит Цзин Юань, чем тут же привлекает внимание Дань Фэна. — Великие мудрецы. — И ты посмеялся, — грусть из чужого голоса немного скрылась за игривой улыбкой. — Потому что ты дурак. — Но я всё равно не вижу ничего смешного, — Цзин Юань и про обиду свою забывает тут же, весело встав со стула, и вместе с Дань Фэном плетётся в комнату. — Отличная всё-таки идея: календарик со всеми видьядхарскими праздниками… Так я точно не окажусь у соседской дочки под крылом! Нет, этот скотина невыносим! Дань Фэн удручённо рычит и, весь сгорбившись, хнычет от всей ситуации. Почему его угораздило полюбить настолько дурацкого человека, который взаправду решил обзавестись календарём для праздников!.. Потому, решив для собственного блага, нервной системы и спокойного сна, он толкает Цзин Юаня прочь из комнаты, хотя тот в эту же секунду недовольно раскрывает рот в немом вопросе и с поднятой рукой, и просто закрывает дверь. Цзин Юань же хихикает как ребёнок. — Я займусь! — только и кричит он сквозь дверь, слыша, как в неё же прилетело что-то тяжелое. Хорошо что в дверь… — Великие мудрецы! — доносится с комнаты обречённым стоном. Ладно, порой разнообразить спокойную жизнь таким забавным утром всегда интересно и весело! Главное потом вовремя найти заживляющий шишки гель и до обеда не попадаться никаким Верховным старейшинам на глаза… Тогда и интересно, и весело! (и безопасно...)