Тяжесть прощания

-Сянь-Гэгэ! Сянь-Гэгэ! Средь серых и безжизненных гор, ужасный Старейшина Илин, по чью жизнь в этот вечер пришел Союз Четырех Великих кланов, прятал единственную выжившую душу. Единственного, кто остался жив в этой преисподние. Но теперь не время оглядываться назад. Теперь он-Вэй Усянь, должен положить конец всему. Но… как объяснить это, рыдающему на его плечах, ребенку? -Тише, тише, А-Юань… Вэй Усянь аккуратно обнял маленькое тельце. Сквозь свое поношенное ханьфу, А-Юань ощутил холодные, покрытые шрамами, руки и лишь громче зарыдал. -Прощай, А-Юань. А-Юань не любил прощаться. Все, кто прощались, покидали его навсегда. Сначала мама и папа, потом тетя Вэнь Цин и дядя Вэнь Нин, а после и его любимая бабушка… А остальные… А-Юань не знает, но надеется, что они не будут прощаться. -Сянь-Гэгэ… куда ты? Ты же вернешься? Вернешься?? Руки, поглаживающие его спину, замерли, а после лишь крепче обняли, надрывисто прошептав: -Да, А-Юань. Не плачь, все будет хорошо. Ты ведь веришь мне? Смотря на кривую улыбку своего Сянь-Гэгэ, А-Юань в смятении скомкал черное ханьфу. Он не понимал, что происходит. Не понимал почему и за что все его близкие медленно покидали его. -А-Юань был плохим мальчиком?... Я сделал, что-то не так…? Почему Сянь-Гэгэ уходит??? Ужаснувшись доводам ребенка, Вэй Усянь поспешил заверить его: - Нет…А-Юань был хорошим мальчиком. Самым лучшим. Просто однажды наступает день, когда всем нам приходится прощаться. А-Юань в отчаянье забился в руках Вэй Усяня. -Нет! Не хочу! Не хочу! Поняв, что это бесполезно, Вэй Усянь аккуратно поцеловал лобик малыша, а после надавил на акупунктурные точки. Затем, бережно опустил в дупло старого дерева. Разомкнув объятия, Сянь-Гэгэ услышал тихое: -Я люблю тебя… Сердце от этих слов сжалось и лишь с огромным усилием, он смог встать, сказав на прощание: -Я тоже люблю тебя Когда его сознание немного прояснилось, он ощутил, как его бережно подняли чьи-то руки. Это не были руки Сянь-Гэгэ. Но краем сознания он заметил белые одежды… -Богач-Гэгэ… Увы, он не услышал тихое «мгм», но ощутил, как эти же руки нежно погладили по голове. Этот жест напомнил Сянь-Гэгэ. И высохшие слезы вновь накатили волной. Но, он уже сильно ослаб, оттого его сознание снова погрузилось в тревожный сон. -Сычжуй.-послышался сзади ровный но с нотками беспокойства, голос, вырывая из болезненных воспоминаний. После инцидента в пещере Фумо, к Лань Сычжую стали медленно возвращаться его воспоминания. Большинство этих воспоминаний были об играх с Сянь-Гэгэ и Вэнями, о прогулках в город, игрушках, что купил ему Ханьгуан-цзюнь. Он не помнил своих мать и отца, чтобы скорбеть по ним. Его Сянь-Гэгэ смог заполнить эту пустоту в сердце. И вспоминая о их разлуке, о его уставшем и болезненном лице, что из последних сил сохраняло улыбку перед маленьким мальчиком, его глаза наполнялись слезами, хотелось бежать к нему и крепко обнять, наплевав на все правила клана. Поняв, что Ханьгуан-цзюнь ждет его ответа, Лань Сычжуй отбросил грустные мысли и улыбнувшись, ответил: -Все в порядке. Из-за спины Нефрита, выскочил Вэй Усянь. Увидев грустное лицо сына, он обеспокоенно спросил: -Что расстроило мою редисочку? От этого обращения и взгляда родителей полного беспокойства, Сычжую захотелось разрыдаться как ребенку. Поняв, что-то на лице сына, Вэй Усянь подошел и обнял, ласково поглаживая по голове. -Сянь-Гэгэ…-с слезами на глазах прошептал Сычжуй. Вэй Усянь опустил его голову на свое плечо, и выдохнул тихое: -Все хорошо, А-Юань. В Гусу уже вечерело. Небо окрасилось в желтые тона, делая это место необычайно волшебным, похожим на сладкий сон. Где-то на фоне журчала вода. Ветер легко трепал волосы, а с деревьев сыпались розовые цветочки, напоминая о надвигающейся весне. Было так сладко и спокойно… Видя эту картину, уголки губ Лань Ванцзи сложились в легкую улыбку, вдыхая свежий воздух надвигающейся весны… Все хорошо. Теперь все хорошо.