и время направлю я вспять

однажды Шут, премерзко осклабившись, сказал Хозяйке часов за кубком кроваво-красного кларета: — ну-с, Хозяюшка, всё у меня идет по плану. твое здоровье, хихи! “а план идет по кругу. хихи тебе в дышло”, — подумала про себя Хозяйка, но внешне осталась абсолютно невозмутима. да и кларет был недурен. *** спать в поездах — сущее мучение: то нога затекает, то рука, то жопа, а стоит все-таки умоститься поудобнее, так обязательно какая-нибудь сука жестом фокусника достанет из ниоткуда вонючие носки и непременно сунет под нос. но в этот раз Андрею (не без помощи целительного пива) довольно быстро удалось найти комфортное положение, и ему даже начал сниться сон. впрочем, сначала Князь об этом и не подозревал, как все нормальные спящие люди. ну вот пошел ты во сне в сортир, а он оказался почему-то под землей, и из крана вместо воды текло красное и липкое, а потом ты достал из глаза змею и отлично ею вытерся. за спиной поржал Миха. что не так? обычный вторник, спим дальше. “Князь”. Андрей беспокойно шевельнулся во сне. “Князь, золото ты мое самоварное, — продолжил незнакомый женский голос, который был и не из сна, и не из яви. — ты просыпайся, да не совсем. без резких движений. голову включи и спи себе дальше”. внутри сна Андрей посмотрел на змею у себя в руке, открыл рот и забыл его закрыть. чужая маленькая рука, нежная, но сильная, вернула его челюсть на место, мазнув по боку широким шелковым рукавом. — это че… как это… — Андрей хлопал глазами и вертел головой, как будто его выкинули на Марс и забрали скафандр. — блядь, говорил же Мишке, чет пиво димедрольное какое-то, а он всё “да нормааально, пиво как пиво, Андрюх!” последнюю фразу он прогудел басом, изображая подпитого Горшка. — Князь, хули дразнишься! — раздалось возмущенное откуда-то сбоку из темноты. — бля. ниче не понимаю. Мих, ты че тут забыл? — а че в сортире, по-твоему, делают? — ну… разное, — глубокомысленно выдал Андрей. он чувствовал панику. “че происходит? как это работает?” “смотри-ка, ненаглядный мой, соображаешь. неплохо для начала. вслух только не ори, а то тебя не только я услышу”. “то есть сейчас Миха нас не слышит?” “я же говорю — соображаешь”. “кхм”. Андрей еще немного покрутился на месте. темнота вокруг казалась живой — она волновалась и ждала. “Князь, потом проснешься и почитаешь про осознанные сны. мой подарок — твой дар, тебе пригодится в будущем, спасибо скажешь. а сейчас слушай и смотри внимательно, два раза повторять не буду. найдешь Горшка своего и поцелуешь…” “чего?! гражданочка… эээ, леди, сударыня, я в душе не ебу, кто вы, но вам не кажется, что вы охуели?” “рот бы тебе с мылом помыть, Андрюша, — у Князя в голове раздался мелодичный смех. — делай, как я говорю, и гляди, что дальше будет. и посмотрим потом, кто из нас сильнее охуел”. — эээ. Мих?.. — Андро, я уж решил, что ты там ссал, ссал и заснул. — конечно. всегда так делаю. пошли покурим. — у меня аллергия… — неуверенно начал Миша. пока они говорили, он потихоньку проступал из темноты, будто обретая плоть и кровь. — чего? какая аллергия, на сигареты? еще скажи, что на водку тоже, — Андрей приподнял бровь. Миха задумчиво покусывал губу. — ну раз ты говоришь, значит нет аллергии. “как тут блядь все это работает. а можно сначала инструкцию выдавать, а потом уже…” — от избытка чувств Андрей помахал по-прежнему болтавшейся у него в руке змеей. змея заметила Мишу и бросилась на него, Миша широко распахнул глаза, Андрей наоборот зажмурился и немедленно подумал: “бля! ты не ядовитая!” змея послушно повисла вялым ужиком. “не, блин, ты дохлая!” ужик завял окончательно и превратился в истлевшую шкурку. “ничего себе… нет, стоп… ты — галстук!” Миха еще не успел толком прийти в себя от нападения злобной гадюки, как вокруг его шеи обвился галстук совершенно ублюдской расцветочки “под змею”. “Княже, ты играй, да не заигрывайся, я же не просто так тебе очи ясные открыла”. “да понял, понял. все ясно как божий день. сначала очи, потом очко…” “заметь, не я это предложила. а соображаешь ты все-таки неплохо”. “изыди, стерва!” “непременно, но чуть позже”. “ладно. главное помнить, что это просто сон. какая хуйня только не приснится, правда?” — сказал сам себе Андрей. стерва, слава всем богам, тактично промолчала. — Мих, идем. — идем, — послушно сказал Горшок, но Андрей на всякий случай схватил его за руку и потащил через расступающуюся темноту туда, где по его представлениям должен быть тамбур. тамбур действительно оказался на месте, даже не сильно засранный и почему-то залитый романтичным лунным светом. ну а Миха почему-то оказался голым по пояс — не считая галстука. это должно было выглядеть нелепо и смешно. да блин, это и было нелепо и смешно! но Андрею на секунду вдруг показалось, что есть в этом что-то красивое. он потряс головой. да не, нихуя: просто Миха в дурацком галстуке. — давай сигару расчехляй, — потребовал Миша. — нифига себе заявочки, прям по Фрейду, — хохотнул Андрей и, почувствовав решимость поскорее покончить с неприятным делом, шагнул к Михе навстречу, положил ладонь пониже затылка и за шею притянул к себе. “бредовая хуйня, ну”. вообще михины губы на вкус неожиданно оказались приятными — сухими, твердыми и горячими, но Андрей чувствовал себя отвратительно. как будто он из этих, которые красят глаза, посыпают себя блестками, носят латекс и долбятся под хвостик. а он же не из этих. и Миха-то уж тем более. Миха — ровный пацан. Горшок вдруг замер под княжескими руками и губами, дернулся — сначала слабо, потом вырвался возмущенно, оттолкнул Андрея и брезгливо вытер рот тыльной стороной ладони. — Андрюх, ты ебнулся, что ли? я не пидор. и ты вроде не пидор. хотя теперь уже и не знаю… тут Миха гаденько заржал гоблинским смехом, глаза у него полыхнули красным, и он растворился во тьме. “прекрасно. так я и думала. а теперь смотри внимательно”. “какого ху…” — начал было думать Андрей, но не закончил. перед ним, как будто в ускоряющейся перемотке, разворачивались картины — вот они приезжают в очередной сибирский город, концерты, пьянки, пьянки, концерты, поезда, самолеты, гостиницы, очередные михины заначки, снова и снова, “Мишка, тебе надо лечиться! — да буду я лечиться!”, Шура спускает чек в сортир поезда, пивопивопивопиво, у Михи очередная клиническая, рехаб, депрессия, фестивали, фанатки, съемки, премии, туры за границу, “Миш, ну надо лечиться! — да не поможет, меня уже ничего кроме этого не прет”, сольники, свадьбы, дети, алкоголь, ссоры, драки, шприцы, ссоры из-за музыки, ссоры из-за текстов, ссоры просто так, “КиШ идет в TODD! — нет, КиШ не идет в TODD, потому что я не иду, Мих”. перемотка немного замедляется, чтобы Андрей мог рассмотреть мишино лицо на очередном фестивале: седые волосы, уставший и потерянный взгляд, морщины и тоска на лице. “блин. Миха, конечно, мог бы в пятьдесят и получше выглядеть…” “ему здесь тридцать девять, Андрей. это лето 2013 года. и до сорока он не доживет”. “чего?! чего ты несешь? я щас вырву тебе твой язык поганый!” “руки коротки, — снова засмеялась она. — думаешь, я просто так тебе веселые картинки показываю? помочь хочу вам”. “а твой какой интерес? и откуда мне знать, что ты не врешь? и вообще, что это все не…” “хочешь верь, хочешь нет, Андрей, но ты знаешь, что все это правда, потому что ты знаешь Мишу — может быть, даже лучше, чем себя. признайся, ты сам думал, чем это все может закончиться…” “такой пиздец я бы в жизни не придумал”. “поэтому и показываю все, как будет. а если вас не будет, то, вероятно, исчезну и я. но еще не поздно все поменять”. “а если ты врешь? и как поменять? эй!” Андрей почувствовал, как его выбрасывает из сна обратно в явь, еще не до конца, но вот уже в сон просочилось ощущение жесткой сероватой наволочки под щекой и неудобство от все же затекшей ноги. “поцелуй его, Князь. без вот этой своей хуйни про пидоров и хвостики, с открытым сердцем поцелуй — и увидишь, что будет”. *** — воистину, приснится же хуйня! — бодро начал Андрей, сползая со своей полки. — Миха, говорил же тебе, что это не пиво, а димедрол. а ты заладил “нормально вставляет, нормально вставляет”... Мих! Миша спал и совершенно не реагировал ни на андреевы слова, ни на потряхивание за плечо. перед Андреем на мгновение встала самая последняя картинка из сна, которая была еще страшнее, чем тот жуткий фестиваль, и он похолодел. все это отпечаталось в памяти и казалось до боли реальным, а боль была настолько сильной, что даже слезы брызнули из глаз. а потом Миха во сне зевнул, почесался и открыл глаза. — о, Андрюх, здорово! ты че плачешь с утра пораньше? пиво, что ли, кончилось? погоди, было вроде еще где-то, ща… — да похуй на пиво, — перебил Андрей. — я, это… короче, так рад видеть тебя. бля, забей. Миша приподнялся на локтях, сонно хлопая глазами. — тааак. тут нам по ходу нужен профессиональный доктор-похметолог. щас Шуру позовем! и улыбнулся широко, довольный своей шуткой. у Андрея от этой улыбки вдруг разом что-то треснуло и поехало внутри. он смотрел и не мог насмотреться. было похоже на весенний ледоход, который если уже пошел, то не остановить. до этого момента Андрей, оказывается, толком не знал, как сильно он любит Миху. *** “знал ты все, Княже”. “изыди, кому говорю. порчу навела на меня”. “умирать уж больно неохота. и Горшку твоему, между прочим, тоже, хоть и он бубнит вечно о другом”. “тебя я знать не знаю, а Мишке умереть не дам”. “не знает он! — она хохочет, кажется, немного пьяно. — а потом обижаетесь, когда вам девки говорят, что все вы одинаковые козлы”. “проспитесь, сударыня. пристало ли даме так бухать?” “беру пример с лучших, Андрей”. *** нельзя сказать, что Андрей не задумывался, а не может ли все это быть плодом слишком буйного воображения и вообще, не пора ли самому заглянуть к наркологу. здравствуйте, доктор, у меня тут белочка. показывает стрррашные вещи во сне, пугает трагической кончиной лучшего друга и уговаривает, чтоб я этого самого друга… нет, доктор, даже не заставляйте произносить вслух. я ж не этот, ну вы поняли. беда была в том, что, как назло, в тот момент Князь не то чтобы люто пил. то есть на синьку это безобразие вроде бы и не свалишь. а уж на что свалить с каждым днем всё сильнее растущее желание засосать Миху в десны — вообще неясно. но, как намекала его странная приятельница из снов, засасывать надо было поскорее. и с открытым сердцем, блядь. честно говоря, Андрей уже не знал, куда еще больше это самое сердце открыть. Миха своей щербатой улыбкой и вечным гоготом бешеного сайгака вскрыл его, как орех. и не тогда, в поезде под димедрольный пивас, а еще бог знает сколько лет назад, в реставрационке. если б Мишка был девчонкой, Андрей давно бы уже женился. а так — ну вообще же не по понятиям. разве кому-то из них пришло бы в голову… “да не пришло, не пришло бы. а итог ты видел”. “я надеюсь, мадемуазель, что потом вы съебете из моей головы”. “а я-то уж как надеюсь, Княже! тут тоже было бы недурно помыть все с мылом. отродясь такой похабщины не видала”. “а Михе нравится”. “не сомневаюсь”. *** теперь Андрей чувствовал себя немного слабоумным: приходилось постоянно прилагать усилия, чтобы не пялиться на михин гордый профиль (и временами трогательно опухший от пьянства фас); чтобы не пускать слюну во время очередного горячего монолога про анархию и Кропоткина, под конец которого дохли мухи и Ренегат; чтобы случайно не схватить Миху за руку, утаскивая за собой курить (Миха меж тем иногда сам его хватал и тащил, и это ну вообще не помогало); чтобы не обнять случайно во сне; чтобы не дрочить в душе… бля. последнее вообще непонятно как произошло, и Андрей понял, что сделал, только уже глядя на стекающие по кафелю капли. нет, так-то совершенно ничего нового. кроме того, что думал он про тот поцелуй с Михой из сна — и про то, что могло бы быть дальше, если бы он сам все не испортил и Миха бы его не оттолкнул. *** “Князь, я очень рада за твою личную жизнь с твоей же правой рукой, но не от всего сердца”. “бля, женщина, ты меня однажды заикой сделаешь”. “а ты, ежели дальше продолжишь грешить рукоблудием и больше ничего полезного не делать, останешься без Горшка”. “сколько у меня времени?” “по своему обыкновению, Андрей, дотянул до последнего. остались сутки — обратный отсчет пошел”. “сударыня, еб вашу мать! предупреждать же надо…” “вот я и предупредила. если не поцелуешь — он опять сорвется и вмажется, и тут уже мои полномочия все”. *** — Андрюх, че ты как этот, е-мое. смотрю на тебя — и мне страшно. как будто у тебя щас мозги вскипят. “Миха. нам нужно поцеловаться, иначе наступит конец света” “Миш, ты только по ебалу сразу не бей, я потом все объясню”. “Горшок! глянь че покажу! хаха, саечка за испуг!” “Мих, пришла пора признаться: я дрочил на тебя в душе. и мне понравилось”. “Мишка, пожалуйста. я без тебя не смогу. я просто раньше этого не знал наверняка, а теперь знаю”. — Андрюш. блин, ну скажи что-нибудь. я еще ничего не сделал, а мне уже стыдно, понимаешь, да? да я вообще может и не хочу ничего делать. чтоб потом и ты, и Шура, и ребята, и муся с Лешкой — чтоб потом все на меня вот так смотрели, нахуй мне это надо. я просто не знаю, как по-другому. Миха выпалил почти скороговоркой и смотрел на него умоляющими глазами. — Миш. я знаю, как по-другому. просто, ну… блядь. ты главное не ори. я… — блин, короче, поцелуй меня. — … люблю тебя. ЧЕГО?! — Андрюх, ты заебал. целуй. михины губы были точь-в-точь такими же, как во сне, и еще немного лучше: со вкусом крови и вина, чуть обветренные от вечных сигарет на морозе, и жадные, как будто Миша первый раз целовался. ну, если не считать того сна, то с Андреем действительно первый. а целовался Миха хорошо, просто охуенно. Андрей водил руками под михиной футболкой и не мог поверить своему счастью. — блин, — выдохнул он Мише в рот. — че я такой дурак. мы могли этим заняться гораздо раньше. — в смысле неделю назад? — в смысле еще в училище. — дааа… но так тоже ничего. — ты думаешь? — Андрюх, когда ты меня так целуешь, я вообще ни о чем не думаю.