Дружба по контракту

            За окнами особняка семьи Гилбертов только начинало светать. Он стоял замком посреди остальных домов богачей. Гилберты были самыми состоятельными из всех, живших в Энсино, Лос-Анджелес.       Глава семейства, Бенджамин Гилберт был очень строгим мужчиной. В его семье, как и во многих богатых семьях, царили манеры и строгость. У него словно был какой то затык: он требовал, чтобы его семья соответствовала его требованиям и требованиям элитарного общества. Его жена, Оливия Гилберт была его полной противоположностью: нежная, кроткая женщина и прекрасная мать, которая, хоть и иногда, позволяла своим детям немного отойти от образов карикатурных богачей и побыть просто обычными людьми.       У них было трое детей: старший Уильям, состоятельный бизнесмен тридцати лет, владеющий какой-то нефтяной компанией, средняя Эмма возрастом двадцать три года, которая, в общем то, ничем не занималась, но очень хотела стать модельером и младший Кристофер, которому было всего лишь шестнадцать лет.       Крис был самым необычным ребёнком в семье. С детства над ним нависала гиперопека, как от отца, так и от матери. Они сильно беспокоились за него, но никто не понимал почему. Его не пускали гулять, не давали заводить друзей, он даже не ходил в школу — его учили на дому, через интернет. Он был очень красивым и умным парнем, но совершенно отречённым от общества.              Как мы уже знаем, за окнами особняка только начинало светать. Время близилось к шести, но отец Криса, Бенджамин, уже не спал, как и его мать. Они сидели в столовой. Бенджамин читал утреннюю газету, которую ему доставляли одному из первых, а Оливия томно ковыряла ложкой чашечку с кофе.       — Бен, тебе не кажется, что… ну, нужно прекратить отгораживать Кристофера от внешнего мира? — начала она разговор.       Бенджамин опустил свой строгий взгляд на Оливию, облизнул губы и ответил:       — Не знаю. Общество сходит с ума. Я не хочу, чтобы он тоже сошёл с ума.       — Сходит с ума?       — Ну ты знаешь. Все эти движения, технологии. Они испортят его. Все наше воспитание пойдёт на смарку. Ты только представь, что он может натворить в таком возрасте.       Оливия молча опустила взгляд.       — Лучше пусть он испортиться, чем будет нелюдимым. Ты ведь ему даже интернет ограничиваешь. Так бы хоть в интернете у него друзья были бы.       Бенджамин помолчал и ответил:       — Не знаю.       Оливия нахмурилась:       — Ты можешь ответить ещё хоть что-нибудь, кроме «не знаю»?       Бенджамин промолчал. Оливия ещё чуть-чуть подождала, пока он ответил, и, так и не дождавшись, встала, позвала прислугу, чтобы та помыла посуду и кратко бросила:       — Пойду пройдусь.              Ровно в семь-тридцать утра у Криса срабатывает будильник. Очередной похожий на все остальные день начинается.       Он встаёт, лениво потягивается и выключает будильник. Страшно представить, откуда его вообще достали и сколько ему лет. Выглядел он так, как будто он прямиком из 18 века: обрамлённый золотом и с наконечниками на их стрелках.       Дойдя до ванной, Крис бросает на себя взгляд в зеркало. Все та же грустная мордашка, каштановые волосы, прыщик на левой щеке. Ничего не меняется. Почистив зубы, он спустился в столовую, где продолжал сидеть его отец. Бенджамин раскуривал сигару, а рядом с ним стояла пепельница. Место, где сидел Бенджамин было завалено какими-то бумажками и ведомостями.       — Доброе утро, отец.       Бенджамин лишь угукнул в ответ. На столе уже стояла яичница, которую любезно приготовила Марта — одна из служанок в доме Гилбертов.       — Доброе утро, милый сир. — она неумело сделала реверанс перед ним.       Крис молча сел и стал есть. Во время этого он думал о том, каким будет этот день.       Зазвонил телефон. Это был телефон Бенджамина. Он ответил на звонок и вышел во двор. Отец семейства всегда был весь в делах, работа заставляла его всегда быть на связи. Кристофер постоянно упрекал отца в том, что он никак не участвовал в его воспитании, разве что мог пороть за плохое поведение.       Крису очень запомнился случай из детства. Переходный возраст только начался, ему 13 лет. Кого бы не захватило любопытство узнать, что такого во внешнем мире? " Почему родители так меня не хотят отпускать куда-либо? Я же тоже человек» — так думал он. И решил, пока все заняты своими делами, скрытно выйти из особняка. Мальчик решил включить пожарную сигнализацию при помощи спичек и бумаги. Забравшись на стул в своей комнате, он поднес к механизму горящую бумагу. Сработала сигнализация, а он вылез через окно, с помощью каната из старой одежды и тряпок, который соорудил на крайний случай, когда он сможет сбежать.       Слуги как стадо баранов побежали в комнату Кристофера, но его там не оказалось. Родителей дома не было, Оливия с Бенджамином поехали на публичное мероприятие нефтяной компании Уильяма как важные акционеры. Кто-то из слуг звонил Гилбертам, кто-то побежал его искать по всему особняку и двору, а кто-то проверял наличие возгорания.       В это время Крис убежал куда глаза глядят, его переполняло чувство адреналина и азарта. «Весь этот красочный мир был от меня скрыт…». Спустя 2 часа бегства, он был совсем без сил, но максимально счастлив. Он набрёл на какую-то деревушку, домики выглядели потрёпанными, но уютными и красочными. Рядом ходили коровки, паслись овцы. Кристофер будто очутился во сне. Он явно не вписывался во всю эту атмосферу в своем костюме, сделанном из элитной ткани, но он уже успел испачкаться и сделать затяжки, пока бежал через кусты, деревья и грязь.       Его окликивает приятная старушка.       — Мальчик, откуда ты? Явно не из нашего поселка… Беглец?       — Здравствуйте, мадам. Я просто гулял, и забрал в это место, вот… — застенчиво ответил Крис и отвёл взгляд.       — Сразу видно, голубых кровей. Ладно, внучек, может на чай зайдешь в наш скромный домик? — указывая на неподалеку дом, бабуля пригласила мальчика.       — Ах, да. Я с радостью, если я вам не помешаю!        — У меня как раз внук примерно твоего возраста, ай-да познакомитесь.       Так он впервые познакомился с Итаном Фостером. Он приехал к бабушке на лето и был совершенно обычным мальчишкой. Непримечательная внешность, вполне обычные увлечения для подростка-мальчика — видеоигры, супергероика, баскетбол.       В тот раз, когда они проводили время вместе, они делали то, что было запрещено в доме Гилбертов: читали комиксы, слушали популярную музыку (Крису очень понравилась Тейлор Свифт), играли в видеоигры на новенькой Nintendo Wii, что у Криса от непривычки получалось очень плохо, а потом, под завершение дня смотрели смешные видео в интернете на Youtube, что был заблокирован в доме Криса. В тот день он открыл для себя столько нового, что ему действительно показалось, что он просто спит.       Также Крис делился и своими увлечениями, в частности, умением рисовать. Итан показал ему персонажа из видеоигры, Соника, и он с радостью попробовал изобразить его. Итан был поражён, когда увидел, какая прекрасная зарисовка получилась у Криса. Также Крис включал ему классическую музыку, но Итану она совсем не понравилась. В тот день мальчиков совершенно не смущала их классовые различия — они просто были людьми, были собой.       Крис почти доел яичницу. Отец, поговорив по телефону, зашёл на кухню и снова уткнулся в свои бумаги, словно он какой-то чиновник. Доев, Крис встал, сказал Марте «спасибо», из-за чего словил странный взгляд от отца, и пошёл в свою комнату.       Зайдя в свою комнату он сел на кровать и оказалось, что ему совершенно нечем заняться. Сегодня была суббота. Уроков нет, дел тоже. В какой-то момент у него в голове даже пронеслась мысль помочь отцу, но он мгновенно её отбросил, вспомнив, что его отец не любит, когда ему кто-то в чём то помогает.       От того, что ему нечего делать, впервые за долгое время Крис вышел на один из балконов особняка. Вышел он чтобы подышать, посмотреть на людей и подумать о чём нибудь. На балконе стояло кресло и кофейный столик. Тут же ему пришла мысль попить чаю.       Крис тихонечко спустился вниз и заглянул в столовую. Марта сразу же это заметила. Он подозвал её жестом к себе.       Марта подошла и шёпотом воскликнула:       — Да, сир?       — У меня просьба. Не могла бы ты мне… принести чашечку чая на мой балкон?       Марта подняла бровь и улыбнулась:       — Чашечку чая, сир? Так рано?       — Да. Ну пожалуйста!       Марта тихонько кивнула и пошла на кухню. Отец даже не оторвал глаз от своих бумажек.       Тем временем Крис уже поднялся на балкон. Он приземлился на кресло и, почему-то, почувствовал невероятное облегчение. На улице стояла солнечная погода. Облака были совсем редкими, было достаточно жарковато. Гилберты при любой погоде были в костюмах, чему удивлялся каждый, кто это видел. Сложно представить, насколько в костюме при климате Лос-Анджелеса было жарко.       Крису же жарко не было. Он уже давно привык к костюму, и совершенно не замечал ни холода ни жары.       Марта робко подошла к двери и постучала.       — Сир, я принесла вам чаю.       Крис подпрыгнул от неожиданности и ответил:       — Марта! Что же вы так пугаете!       Марта робко сложила руки и извинилась. Крис сглотнул подступившую от испуга слюну и сказал:       — Прошу вас, не называйте меня сиром. Разве что только при отце.       Марта легонько улыбнулась:       — Я принесла вам чаю.       Она подошла и протянула Крису блюдечко с чашкой чая.       — Поставьте её на кофейный столик, пожалуйста. Спасибо вам.       Марта ушла, и Крис остался вновь наедине со своими мыслями. Ну, разве что, у него теперь была кружка чая. Он взглянул на улицу. Внизу бегали какие-то мальчишки. У них был мячик, и они играли не то в футбол, не то в баскетбол, не то в волейбол. Грубо говоря, они просто кидали друг другу мячик самыми разными способами: пинали ногами, кидали, отбивали головой, как козлики. Крис долго наблюдал за их игрой, попивая чай, и тут на него нахлынули воспоминания. Воспоминания о его побеге. Воспоминания о его, возможно, единственном друге.       «Интересно, — подумал Крис, — как он сейчас.?».